Connection lost

Шум метро был похож на звуковую пытку. Рёв двигателей, скрежет тормозов, искажённые голоса из динамиков, гул десятков чужих разговоров. Все это сливалось в единый поток белого шума, который вымывал из головы все мысли, оставляя только животную усталость и желание сбежать.

От чего сбежать?

От прошлого?

От будущего?

Или от настоящего?

На часах 15:20, преодолевший путь до настоящего времени давал о себе знать. Тело парня сковывал недосып, стресс и отсутствие возможности размять конечности. Он весь был окружён сумками и чемоданом. В метро не предусмотрены места для большого багажа, поэтому приходиться тащить все на себе. Дилан был не один такой в вагоне, пара девушек тоже перевозили твои свещи в огромных сумках. Это радовало. Ехать ещё долго, так почему бы не вздремнуть? Да, так парень и сделал, скукожился, что бы было теплее. Уткнулся носом в небольшой черный шарф, создавая из него некую имитацию подушки. Сон нагрянул не быстро. Чужие звонкие голоса или саундтрек подземки отдавали в перепонку, заставляя выйти из дремоты. – Молодой человек, – очередной голос вывел парня из истомы. Только на этот раз, он обращался к нему самому, такой старческий и хриплый. Сразу привлек внимание Дилана, – остановка скоро. Глаза уставились прямо на седого старика, что пялился в ответ. Полусонный, ничего не понимающий Дилан протирает Глаза, одновременно переваривает происходящее. Затем его глаза поднялись вверх, на дверь, над которой весело электронное табло, которое показывает следующую станцию. – Нет, мне ещё через две, – юноша проглядел с ног до головы виновника прервавшегося сна, старик как старик, ничего особенного. Одет по простому, коженная меховая куртка, да потёртые ботинки. На соседнем сидении находились такие же сумки с вещами. – Разбудите когда следующую проедем. Старика поразила эта наглость в парне, но сказать ему он ничего не осмелился, всеравно выходить не скоро. Он лишь усмехнулся и облокотился на спинку сидения, наблюдая за другими пассажирами вагона. За их хохотом и болтовней, как семья в спешке покидает вагон, как заходят новые, незнакомые лица. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Старик все продолжал сидеть и смотреть, а Дилану так и не удалось уснуть. Он был почти уверен, что это из-за старика, что излучал бодровавструющую ауру. – Не спится, да? – Старик решил нарушить невидимую для Дилана неловкую паузу, в ответ он получил протяжное «мгм», и вид на расплывающуюся фигуру на сиденье, – у меня тоже в последнее время бессонница началась. Чаво только не делал, и белый шум включал и... – он начал активно жестикулировать руками, но эта активность резко прекратилась, как только заметил, что парню это не интересно. – На север решил перебраться? – Ага, – Дилан в свою очередь был не многословен. Он вообще не был рад, что с ним решили заговорить. Ему хотелось спокойно, без лишних контактов с социумом доехать до места назначения, хотелось в кои-то веки побыть одному. – Не понимаю, почему молодежь туда так тянется? – Старик покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то между жалостью и брезгливостью. – Там... – Дилан хотел было огрызнуться. Рассказать этому пню в кожанке, что в том районе, куда он едет, из всех коммунальных благ более-менее работает только одна - гигабитный интернет, протянутый ещё для какого-то закрытого НИИ. Что можно жить в конуре с убитой плиткой, но с пингом в 5 мс. Что там его ждёт не романтика трущоб, а чистая, прагматичная тишина и единственный важный ресурс - быстрый канал. – Там дёшего, – буркнул он вместо всего этого, снова уткнувшись лицом в шарф, давая понять, что разговор окончен. – А ещё... – голос прозвучал прямо над ухом. Дилан вздрогнул. Рядом стоял старик и пристально смотрел на его рюкзак, что зажат между ног. – Держите сумку крепче. Тут... руки длинные. – А я с Восточной части Хэнфорта. Родился и вырос там, а вы, молодой человек? – Старик быстро отдалился. За ним последовал шлейф дорого одиколона и старчегого запаха. Дилан поморщился от данной смеси запахов. – С Южной, – проронил парень. Не успел и рта закрыть как вновь услышал хриплый голос старика. По нему сразу видно, злоупотреблят табаком или алкоголем. Это было единственное о чем думал Дилан, когда тот открывал рот. – О, я там свою женщину встретил! Ездил отдыхать, захожу в пятизвёздочный отель, заселиться, а там она стоит... В платье белом, выше колен. Нежный голубой шарф подчеркивал её глаза. На ногах босоножки, её кудряшки так и светились от лучей ламп, а сама она... – Да-да-да, словно ангел с небес. Не продолжайте, пожалуйста! – Старика перебил грубый тон парня, который всем своим видом показывал отвращение к данной теме. Его лицо наигранно искривилось, руки зажестекулировали, в знаке прекратить. На самом деле, для Диана в этой теме нет ничего такого, его просто не устраивает тот факт, что старик-болтун не даёт поспать. Дедуля засмеялся, казалось все, после этого он должен отстать, но нет. Эта плесень, как любит называть молодеж так пожилых, словно клещами цвсепился в юношу. Ни в какую не хотел его отпускать. Старческий запах вновь вонзился к ноздри парня, заставляя грудную клетку дышать медленнее. А в ушах снова прозвенел сиплый голос. – Переезжаешь? – старик кивнул на гору сумок, и в его глазах на мгновение мелькнуло не праздное любопытство, а что-то похожее на понимание. Дилан вздохнул, смиряясь с тем, что сна уже не будет. – «Пенсия, блять, отстань ты уже от меня» – это было единственное о чем мог думать Дилан на данный момент. – Арендую квартиру. В «Ле-Зеро». – Один? – старик свистнул сквозь зубы, но не осуждающе, а как бы констатируя факт повышенной сложности. – Смело. Что-то в этом тоне – не слащавая забота, а грубоватая прямотa – заставило Дилана откликнуться вопреки себе. – А вам не страшно? – спросил он, глядя на старика. – Рассказывать незнакомцу в метро про свою личную жизнь. Про женщину... Про всё. Старик откинулся на спинку, и его лицо, изборождённое морщинами, расплылось в улыбке, лишённой всякой веселости. Это была улыбка усталого циника. – А ты знаешь, парень, – прохрипел он, – с незнакомцем-то и проще всего. Встретил, поболтал, разошлись. Не осудит, не предаст, не вспомнит. Как в исповеди, только дешевле и без бога. Вот я тебе сейчас наговорил, а через пять минут ты меня забудешь, как плохой сон. Идеальный собеседник. Дилан смотрел на него, и впервые за весь день в нём шевельнулось не раздражение, а что-то родственное. Одиночество, принявшее форму откровенности. Этот старик был его зеркалом через сорок лет – такой же затравленный социумом беглец, только бежать ему уже было некуда, кроме как в прошлое и в уши случайных попутчиков. – Мне выходить, – хрипло сказал Дилан, когда поезд с шипением начал замедляться. Он увидел в окне надпись на грязных плитках: СТАРАЯ ВЕРФЬ. – Ступай, – махнул рукой старик, и его взгляд снова стал пустым, потухшим, как будто той краткой вспышки откровения и не было. – И сумку держи крепче! Дилан выволок свой чемодан на пустынную, продуваемую ледяным сквозняком платформу. Двери захлопнулись, и вагон, полный света и чужих жизней, уполз в темноту тоннеля, увозя с собой того единственного человека, с кем он сегодня хоть как-то поговорил...

«Добро пожаловать в Ле-Зеро!»

Запах метро окружил парня. Металлическая пыль, масла, рассколенный металл. Вся эта консистенция словно голову кружила. Но парню такой запах был не по душе. Хотелось поскорее оказаться на улице, на свежем воздухе, но предстоял путь бесконечных лестниц, которых Дилан ненавидит всей душой. Не спортсменом был парень, разве что кибер спортсменом. А тяжёлые сумки тянули только в низ, от этого становилось ещё тяжелее и жарче. Без понятия какая погода на улице, сколько градусов тепла или холода, Дилан вышел почти что раздетым. Оказавшись на улице, в ноздри сразу вдарил свежий морозный запах, лёгкие наконец-то вкусили чистого кислорода, а не едкие, отвратительные запахи в вагоне и метро. Атмосфера на улице была совершенно другой, не такой как на родном Юге. Более холоднее и... Красивее что-ли. Дилан представлял себе север иначе. Разведённые трущобы, всюду бандиты или гопники, что зовут в темный переулок «поговорить», а потом оказываешься без штанов. Или даже жизни. На деле все оказалось даже лучше. По виду улицы чистые, ни одного мусора или фекалии животных, но весна покажет кто где срал. Здания новые, не правда, но в хорошем состоянии. Куча многоэтажек, отелей, частных домов, магазинов. Все это вызывало некий интерес. На юге такое тоже было, абсолютно тоже самое. Но из-за смены локации мозг воспринимает все иначе. Непривычно. Дилан достал телефон. Рефлекторно, ещё не веря, он ткнул в иконку навигатора. Приложение открылось мгновенно. Не с задержкой, не загружая тайлы. Карта возникла сразу, чёткая, детальная, с названиями всех закоулочков. Он коснулся строки поиска... и не увидел надписи «Нет соединения». Он вбил адрес. Через долю секунды на экране появился синий маршрут и расчётное время: 30 минут пешком. Он медленно выдохнул. Такого отзывчивого, мгновенного отклика он не видел ни в кафе с Wi-Fi, ни в университете. Это был не навигатор. Это был тест-драйв местной сети. И она работала, как швейцарские часы. Холод, усталость, страх... Всё это на секунду отступило перед чистым, почти детским восторгом. Он получил то, за чем приехал. Теперь голубая точка на экране вела его не просто по улице. Она вела его в новую цифровую реальность, где всё происходило на скорости света. Вечерело. Солнце уже давным давно зашло за закат, будить работяг на другом конце планеты. А Дилан все шел по темным, атмосферным, освещённым желтыми фонарями улицам. Мимо проезжали машины. Разные, грузовые, легковые. Весели украшенные к новому году вывески с магазинов, в окнах домов мерцали гирлянды. В мыслях Дилана пронеслась мысль о том, что тут люди более трепетно относятся к этому празднику. Все предпочитают встречать его в кругу близких: семьи, друзей, как обычно отмечал его и Дилан. Но в этом году все будет иначе. Резкий толчок в плечо вывел Дилана из своих мыслей обратно в реальный мир. Рюкзак, который совсем недавно парень крепко намертво держал в своих руках в метро, по наставлению старика, свалился прямиком в притоптанный снег. «Твою мать, там же ноут!» В нутри Дилана кровь закипела, была бы это обычная сумка с бесценными вещами, ему бы небыло дела до всего этого небольшого инцидента. Но там был его ноутбук. Почти что единственный источник дохода на данный момент. На починку или покупку нового юноше сбережений точно не хватит. Дилан хотел высказать свое недовольство, наговорить всяких гадостей, как он это делает в своей любимой игре. Но как только он обернулся, обнаружил как причина его злости ползала по снегу, тщательно перебирайя чуть ли не кажду снежинку. «Где? Где? Где? Куда упала?..» Видимо, тот юноша тоже что-то обронил? Что-то тоже очень ценное, раз он так старается найти, никак не прекращая свой бубнеж. Глаза Дилана медленно переползли в сторону рюкзака. «Блять, если он действительно сломался, этот придурок мне выплачивать будет за него.» Руки сами тянулись к сумке. Прошло не так много времени, как кисти рук оказались на морозе, но даже за это время чувствовалось лёгкое покалывание. Хотя, уже вечереет, понятное дело, что станет холоднее. Он почти расстегнул молнию рюкзака, что бы проверить состояние ноута, пока в поле зрения не попала черная точка в снегу. Она была очень маленькая, почти полностью засыпанная снегом. Дилан поднял её. Она была в снегу, но немного протерев можно было разглядеть, что это такое. «Это же микрочип.» Внимание Дилана быстро переключилось со своего драгоценного ноутбука на эту мелочь, он стал разглядывать его в доль и поперед, продумывая разные варианты событий с этой вещицей.

JDH

0x00

На обратной стороне была надпись, какие то инициалы и.. ошибка в какой-то системе. Сразу вспомнился тот парень, что до стех пор активно копашился в снегу. Он выглядел просто, но со вкусом. Белый пуховик, на голове капюшон от толстовки. Черные брюки с зимними ботинками. Единственное, что цепляло взгляд, смотря на него со стороны, так это длинный березовый шарф, конец которого утонул в сугробе. «Это его он ищет?» Дилан сжал в кулаке микрочип, поднялся с колен и резко накинул рюкзак обратно на плечо. – Эй, – спина незнакомка замерла, он отреагировал на голос, что обращался к нему. Повернувшись наконец можно было разглядеть его лицо, почти. Половина была закрыта шарфом, но другая.. под капюшоном торчали заиневшие на концах пряди темных слегка вьющихся волос. Под ними на переносице плотно сидели очки. Не аксессуар, а для зрения. Ярко выраженные глаза завораживали не только своим строгим взглядом, но и красотой гетерохромии. Отчество было видно как один глаз стоял словно небо голубым окрасом, а другой серый, как мокрый асфальт. Он смотрел на Дилана, и взгляд его был одновременно пронзительным и рассеянным. – Ты, – произнёс незнакомец, и голос его был немного замедленным, тягучим, но чётким, как у диктора с идеальной дикцией, который вдруг решил говорить под водой. – Ты видел? Маленький, квадратный, очень обидчивый на падения. – Это? – Дилан разжал ладонь, показав чип. Глаза незнакомца вспыхнули – голубой будто прояснился, серый стал влажным от неподдельной радости. Всё его лицо, до этого напряжённое, расплылось в широкой, немного дурацкой, совершенно искренней улыбке. – О! – воскликнул он, и это был не крик, а торжествующее, громкое «о-о-о», разнёсшееся по тихой улице. – Мой ма-а-а-а-аленький! Ты его нашёл! И он не потянулся за чипом. Он шагнул к Дилану всей своей массой, и прежде чем тот успел сообразить, обхватил его свободной от поисков рукой в крепкие, непрошенные объятия, похлопывая по спине. – Молодец! Умница! Самый лучший мальчик в мире! – бубнил он ему в ухо, и Дилан, ошеломлённый, уже готовый оттолкнуть наглеца, вдруг уловил запах. Не просто алкоголь. Терпкий, тёплый, сладковатый аромат коньяка. Дорогого. Он пропитал шарф, куртку, волосы. Этот парень был не просто выпившим. Он был качественно, фундаментально пьян. – Ладно, отпусти, – буркнул Дилан, пытаясь высвободиться. – Отпустить? – Незнакомец отстранился, держа Дилана на расстоянии вытянутых рук, и снова оскалился в счастливой ухмылке. – Я тебя только нашёл! Ты нашёл мой чип, я нашёл тебя! Это симметрия. Математическая красота! Его взгляд упал на фонарь, бросавший на снег их двойные, переплетающиеся тени. – О! – снова воскликнул он, как будто сделал гениальное открытие. – Освещение идеальное! Музыки нет, но... – он прислушался к далёкому гудению трансформатора. – ...есть базовый бит. Вполне сойдёт. – Чего? – не понял Дилан, но было уже поздно. Незнакомец ловко, почти профессионально перехватил его правую руку, положив свою левую ему на талию. Дилан вздрогнул от неожиданности. В свете фонаря его разноцветные глаза сверкали азартом безумного режиссёра. – Молчи и кружись. Это вальс благодарности. Раз-два-три, раз-два-три... – он начал медленно, но с претензией на грацию, раскачиваться на месте, пытаясь повернуть ошеломлённого Дилана. – Ты шагаешь назад. Нет, не так! Ты наступаешь мне на ногу! Хотя... ладно, прощается. За чип. Дилан, чей мозг отключился от абсурдности происходящего, механически попятился, наступив на собственный рюкзак и едва не грохнувшись в сугроб. Его «партнёр» лишь заливисто рассмеялся, крепче вцепившись в него, и продолжил их клоунский танец под неслышную музыку, подвывая гудению проводов. В этот момент из-за угла аптеки вывернул пожилой мужчина в клетчатом кепи, ведя на поводке упитанного фокстерьера. Мужик остановился. Его взгляд скользнул по пьяному юноше в белом и по его ошарашенному «партнёру». На лице мужчины мелькнуло не раздражение, а усталое понимание. Он покачал головой, цокнул языком. – Молодо-зелено, – буркнул он скорее себе, чем им, одёргивая собаку. – Нашли друг друга, сопляки. Танцуйте, танцуйте, пока ноги не отняло. Тут ночью не потанцуешь. – Видишь? – весело говорил он, его дыхание с коньячным шлейфом обжигало Дилану щёку. – Всё в мире — данные. Падение чипа - потеря данных. Ты его нашёл - восстановление данных. Этот танец... – он крутанул Дилана так, что у того закружилась голова, – ...это ритуальная дефрагментация! Чтобы ошибки не накапливались! 0x00! Понимаешь? Нет, Дилан не понимал. Он стоял в обнимку с незнакомым пьяным психом посреди темной улицы, танцуя пародию на вальс, и чувствовал, как паника медленно сменяется истерическим желанием расхохотаться. Это был самый безумный, самый нелепый и самый запоминающийся способ сломать лёд, который только можно было придумать. И в этом безумии было странное, пугающее обаяние. – Понимаешь? – Парень закончил свой пьяный спич о дефрагментации и, кажется, немного выдохся. Он ослабил хватку, и Дилан наконец смог отшатнуться, отряхиваясь от снега и навязчивого внимания. – Понимаю, что ты мне по ноуту прошёлся, – выдохнул Дилан, снова наклоняясь к рюкзаку. Он расстегнул молнию, с тревогой вытащил ноут. Корпус цел, экран не треснул. Он нажал на кнопку питания. Тишина. Ни одного светодиода. –Блин... – О-о-о, – протянул незнакомец, подойдя ближе и склонив голову набок. – Не заводится? Нехорошо. Он постоял секунду в задумчивости,его разноцветные глаза смотрели куда-то мимо Дилана, будто он листал внутренний каталог. Потом резко кивнул себе, как будто приняв решение. – Слушай, я виноват, – сказал он, и в его голосе вдруг проступила пьяная, но искренняя деловитость. – Держи. Он сунул руку в карман куртки и вытащил не кошелёк,а пачку аккуратно сложенных, хрустящих купюр. Не глядя, отсчитал несколько и протянул Дилану. –На такси. И на... ну, на случай если с ним что. – Он кивнул на ноут. – Тут мастеров мало, а те, что есть, драть будут втридорога. С этим хотя бы до дома доедешь. А там разберёшься. Дилан смотрел на деньги, потом на незнакомца. Это было слишком странно и просто, чтобы быть ловушкой. –Я не могу... –Можешь, – перебил тот. – Это не подарок. Это... штраф за нарушение ПДД. – Он снова ухмыльнулся, но уже слабее, устало. Алкоголь начинал брать своё. – Бери, а то уроню. Руки мёрзнут. Дилан, не находясь что сказать, взял деньги. Они были холодные и пахли им. –Спасибо, – пробормотал он. – Не за что, – незнакомец махнул рукой и повернулся, чтобы уйти. Сделал шаг, пошатнулся, поправил очки. Потом обернулся ещё раз. Его взгляд был уже мутным, но в нём мелькнул последний проблеск той самой безумной ясности. – И эй... – сказал он, и слова прозвучали тихо, почти по-дружески. – Какой же ты всё-таки красивый. Серьёзно. И он развернулся, и поплёлся прочь, его белая куртка медленно растворяясь в ночи, оставляя за собой лишь шлейф коньяка и это нелепое, висящее в воздухе признание. Дилан закатил глаза. «Вот именно. Снова это». «Красивый». «Экзотичный». «Как кукла». Он слышал это тысячу раз — от однокурсниц, от тётушек, от случайных людей в метро. Это всегда звучало как комплимент предмету, а не человеку. И сейчас это произнёс пьяный чудак, который только что втоптал его единственный источник дохода в снег. Ценность таких слов была ниже нуля. Он фыркнул, сунул деньги в карман и потянулся за телефоном, чтобы вызвать такси. Но где-то глубоко внутри, в обход всякой логики, щемяще дрогнуло. Не от самого слова. А от того, как оно было сказано. Не с оценкой, не с похотью, не с любопытством. А с этой... пьяной, бесхитростной, почти детской непосредственностью. Как констатация факта, вроде «снег холодный». Без подтекста. Без желания что-то получить. И в этой улыбке, пусть и заплетающейся, было что-то... настоящее. – Бред, — тут же отрезал он сам себе, тыкая в экран телефона. — Он пьян в дым. И ноут сломал. Идиот. Он вбил адрес, вызвал машину и стоял, ёжась от холода, старательно гоняя из головы образ разноцветных глаз и эту дурацкую, тёплую улыбку. Но ощущение странное, смешанное из раздражения, досады и какого-то непрошеного тепла осталось. Как пятно от кофе на столе, которое уже не отчистить. Такси подъехало. Дилан сел в салон, отдав адрес. Новое начало. С разбитым ноутом, чужими деньгами в кармане, парой нелепых фраз в голове и чувством, что эта дурацкая зимняя встреча почему-то закончилась не так, как должна была.