Чужие смерти

Глава 20. Происшествие Драко пришёл в гостиную Гриффиндора через час. Он не спрашивал разрешения, просто прошёл через портрет, как будто имел на это полное право, и уселся в кресло рядом с Эллин. — Ты в порядке? - спросил он. — Я больше не боюсь, - ответила она. — Устала бояться, ждать, думать о том, что он сделает дальше. — Не думай об этом, - сказал он. — Думай о нас. — Я всегда думаю о нас. — Тогда этого достаточно. Он взял её за руку, и она почувствовала, как его тепло разливается по венам, успокаивая, согревая, давая силы. — Малфой, - сказал Гарри, глядя на них с лёгкой усмешкой. — Ты знаешь, что ты в гостиной Гриффиндора? Ты вообще имеешь право здесь находиться? — У меня есть разрешение, - ответил Драко с той самой невозмутимостью, которая выводила Гарри из себя. — От кого? — От Полной Дамы. Я заплатил ей свежими сплетнями и шоколадными лягушками. — Ты подкупил портрет? - возмутилась Гермиона. — Я не подкупил, а убедил. Есть разница. — Какая? — Подкуп - это деньги. Убеждение - это шоколад. Гермиона хотела возмутиться, но в итоге только рассмеялась. — Ты невыносим, Малфой, - сказала она. — Я знаю, - ответил он. — Но я вам нравлюсь. — Это спорный вопрос. — Мы это обсуждали. Ты признала, что я изменился. — Я признала, что ты стал чуть менее невыносимым. Это не то же самое. — Для меня это победа. Эллин смотрела на них и поняла, что была окружена людьми, которые любили её. «Я не позволю Теодору разрушить это».

***

Через два дня случилось первое происшествие. Эллин проснулась от того, что тишина стала слишком плотной как вата, забившая уши. Ни привычного дыхания соседок, ни скрипа старых половиц, ни даже шепота портретов. Казалось, сам замок замер в ожидании чего-то. Она села на кровати, прислушалась. Ничего. Абсолютная, давящая пустота. Встала, натянула халат поверх пижамы, надела перчатки и вышла в коридор. Там было слишком темно для Хогвартса, где свечи никогда не гасли полностью. Сейчас погасли все - даже те, что горели веками. Только луна пробивалась сквозь высокие окна, но свет её казался не серебряным, а каким-то больным, желтоватым. Эллин пошла медленно. Шаги отдавались гулко, и ей казалось, что эхо возвращается не её, а чужое. Она обернулась, но никого сзади не оказалось. Когда повернулась обратно, заметила дым. Он стелился по полу, как живой, черный, маслянистый, ползущий из-под двери старого класса трансфигурации. Он обвивал каменные стены, поднимался по ним, тянулся к ней, как щупальца. Эллин попятилась. Дым зашипел. А потом там появились глаза. Два зеленоватых огонька, которые смотрели на неё с дна этой тьмы. Они не моргали, просто изучали ее и наслаждались. — Эллин, - голос был мягким, почти нежным, но от него по спине пробежал холод, от которого свело пальцы. — Красавица, ты вышла меня встретить. Я знал, что ты придешь. Она развернулась и побежала. Сердце колотилось так, что она чувствовала его в горле, в висках, в кончиках пальцев. Сзади раздалось шипение, туман скользил за ней, догонял, касался пяток ледяным дыханием. — Не убегай, - пел голос. — Куда ты убежишь от меня? Я везде. Она врезалась в кого-то в конце коридора. — Эллин! - Драко схватил её за плечи. — Стой!Что с тобой? — Он здесь, - она почти не могла говорить, глотала воздух ртом. — Я видела туман, он шёл за мной, звал по имени. Драко притянул её к себе, и она почувствовала, что он дрожит. Или это она дрожала. — Он где-то здесь, - сказала она. — Я чувствую его. Драко сжал её руку и потащил в сторону гостиной быстро, почти бегом. Когда они остановились у портрета Полной Дамы, Драко перевёл дыхание и сказал: — Мы скажем Макгонагалл, обыщем замок. — Это не поможет, он же не дурак. Будет прятаться и ждать. - Эллин покачала головой.

***

Утром Хогвартс был в панике. Туман, который видела Эллин, нашли и другие студенты, он был в нескольких коридорах, в старом крыле, у входа в подземелья, но никто не видел самого Теодора. Макгонагалл приказала усилить охрану замка. Авроры патрулировали коридоры, профессора проверяли защитные чары, а студентам запретили выходить из гостиных после заката. Эллин сидела в Большом зале за завтраком, и чувствовала на себе взгляды. Сотни любопытных, испуганных взглядов. Все знали, что Теодор сбежал ради неё. — Ты как? - спросила Гермиона, садясь рядом. — Не хорошо, - честно ответила Эллин. — Но я пытаюсь делать вид. — У тебя неплохо получается. — Спасибо, я много практиковалась. Гермиона улыбнулась и взяла её за руку. — Мы найдём его, - сказала она.

***

Через три дня случилось второе происшествие. На этот раз оно случилось днём, на глазах у всех. Эллин шла по коридору на трансфигурацию, когда стена перед ней вспыхнула чёрным пламенем, и из него появилась надпись, выжженная на камне, горящая, как предупреждение. «Эллин, я всегда рядом. Не думай, что ты в безопасности». Студенты закричали. Кто-то побежал за профессорами, а кто-то просто стоял и смотрел, разинув рты. Эллин смотрела на надпись, и внутри неё закипала холодная, чистая злость. — Я найду его первой. — С ума сошла? - вдруг из ниоткуда появился Драко. — Я коснусь этого, - сказала она, указывая на надпись. — Может увижу, где он. — Это опасно. — Говоришь одно и то же. Хватит играть в кошки-мышки, становится только хуже. Она сняла перчатку с правой руки, прежде чем Драко успел остановить её, и прикоснулась к выжженной надписи. Видение пришло мгновенно - яркое, болезненное, как удар молнии. Теодор стоял в тёмной комнате, окружённый чёрным туманом. Он улыбался той самой улыбкой, от которой у Эллин мороз бежал по коже. На стене перед ним висела карта Хогвартса, вся испещрённая красными метками. — Я знаю все твои ходы, Эллин, - сказал он, как будто зная, что она смотрит. — Я знаю, где ты ходишь, где спишь. И я знаю, где ты встречаешься с ним. Эллин отдёрнула руку. Видение исчезло, но холод остался. — Он в замке, - сказала она. — Где-то в старом крыле, и у него есть карта. Он следит за мной. — Мы заставим его выйти. Драко обернулся к профессорам, которые уже собрались вокруг. — Мы можем создать ловушку, - сказал он. — Если он охотится за Эллин, то она должна стать приманкой. — Нет, - сказала Макгонагалл. — Мы не можем рисковать студентами. — Она уже в зоне риска, - ответил Драко. — Единственный способ поймать его - заставить его действовать. — Я согласна быть приманкой, - сказала она. — Эллин... - начал Драко. — Это единственный способ, - сказала она. — Ты сам это сказал.

***

План был простым: Эллин идёт в старое крыло одна, а авроры и профессора ждут в засаде, готовые захлопнуть клетку, как только Теодор покажет своё лицо. Всё чисто, всё просчитано. Кроме Драко. — Ты не пойдёшь одна, - сказал он, и голос его не дрогнул. — Я с тобой. — Ты испортишь ловушку, - ответила она спокойно. — Он не выйдет, если увидит тебя. Ты для него как красная тряпка, Драко. Он явится только на меня. — Мне плевать на ловушку, я не позволю тебе идти туда одной. — Драко... — Нет, - отрезал он, шагнув ближе. — Либо я иду с тобой, либо ты не идёшь вообще. Я не шучу. Она посмотрела на него долгим взглядом. В его глазах горела та самая упрямая решимость, которую она уже научилась узнавать. Он не отступит. Эллин вздохнула, опустила плечи, будто сдаваясь, и шагнула к нему. Положила ладонь ему на грудь, заглянула в глаза. — Хорошо, - сказала она тихо. — Ты прав, я не могу идти одна. Ты слишком много для меня значишь. Он моргнул, чуть расслабился, и в этот момент она прошептала запирающее заклинание. Тяжёлая дверь между ними захлопнулась с глухим стуком. — Эллин! - Драко ударил кулаком в дерево. — Открой! — Прости, - сказала она сквозь щель. — Но я не могу рисковать тобой, жди здесь. Или зови авроров, хотя они вряд ли услышат! Только не ломай дверь, пока я не сделаю то, что должна. Она развернулась и пошла в темноту, оставляя его злого, испуганного и абсолютно беспомощного за спиной.

***

Старое крыло встретило её тишиной, которая имела металлический вкус с привкусом гниющих трав. Стены здесь были влажными на ощупь, будто замок начал потеть от страха. Паутина свисала с потолка, но пауков не было, они сбежали. Все, до единого. Окна заколочены ставнями, но даже сквозь щели пробивался какой-то грязно-жёлтый, как гной свет. Он не разгонял тьму, он делал её плотной, почти живой. Дверь старой классной комнаты была приоткрыта. Из щели струился туман, он стоял вертикально, как занавес из другого измерения. Эллин толкнула дверь. Внутри горела одна свеча. Её пламя не двигалось, словно стеклянное, мёртвое, освещало лишь лицо Теодора, сидящего на учительском стуле. Он был безупречен: рубашка отутюжена, волосы зачёсаны, и только глаза - эти два зеленоватых огня выдавали то, что скрывала улыбка. — Пришла. - сказал он почти нежно. — Я знал, что ты не оставишь меня ждать. Ты ведь чувствуешь меня, правда? Когда я думаю о тебе, у тебя внутри всё замирает. Я знаю, тоже чувствую это. — Я пришла, чтобы ты замолчал и исчез, - ответила она. — Замолчать? - Теодор наклонил голову, и туман вокруг него колыхнулся. — Но я только начал говорить. Ты не представляешь, сколько слов я копил для тебя. Каждую ночь в Азкабане я разговаривал с тобой. Я уже знаю все твои ответы, все твои возражения. Ты скажешь: «Ты безумен». Я отвечу: «Да. Ты сделала меня таким». Ты скажешь: «Ты меня не получишь». А я скажу: «У меня уже есть ты. Просто ты ещё этого не поняла». Эллин сжала кулаки. Серебро под перчатками пульсировало ярко, нервно. — Ты больной, - сказала она. — Я считал дни, - продолжал он, будто не слышал. — Каждое утро я просыпался с мыслью: «Сегодня она вернётся». Но ты не вернулась, а предпочла его! Скажи, дорогая, - он подался вперёд, и туман метнулся к ней, коснулся её щеки холодным языком, — Он хотя бы умеет смотреть на тебя правильно? Так, чтобы сердце останавливалось? Нет, я знаю. Он смотрит на тебя как на что-то хрупкое, а я смотрю как на богиню. — Заткнись. Он поднялся, и туман взметнулся за ним, как плащ. — Я видел тебя каждую ночь, — шептал он, делая шаг. — Я смотрел сквозь камни, сквозь стены, сквозь эту жалкую магию, которой вы себя обставили. Ты думала, то письмо было угрозой? Это был подарок, чтобы ты знала: я иду. Знаешь, как приятно, когда ты боишься? Это делает тебя реальной, живой и моей. Эллин отступила на шаг, чувствуя, как он заполняет собой пространство. — Ты не получишь меня, - сказала она, но голос чуть дрогнул. — О, я уже получил, - улыбнулся Теодор. — Всё, что мне осталось - уговорить тебя в этом признаться. Сказав это, Теодор Нотт стал подходить все ближе…