Чужие смерти

Глава 21. Ее темная сторона В этот момент дверь за спиной Эллин с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Драко - взлохмаченный, с диким взглядом и палочкой наготове. — А вот и щеночек, - прошептал Теодор с лёгким разочарованием. — Ты знаешь, Эллин, когда ты запираешь мужчину в комнате, он делает всё, чтобы выломать дверь. Даже если придётся выбить дверь своим плечом. Ты думала, он будет сидеть и ждать? Моя дорогая, ты плохо знаешь своего мальчика. Драко не слушал. Он сделал шаг вперёд, закрывая Эллин собой, и его палочка сверкнула белым светом. — Убирайся от неё, - сказал он, и голос его звучал ровно, как лезвие. — Или что? - усмехнулся Теодор. — Посмотри на него, Эллин, какой героический. Ты случайно не из сказки вывалился? Только вот в сказках герои выживают, а ты - нет. Он взмахнул палочкой, и чёрный туман рванулся к Драко, но Эллин выбросила руку вперёд. Серебро вспыхнуло ярче, чем когда-либо, рассекая тьму, как раскалённый клинок. — Не трогай его, - сказала она, и голос её прозвучал холодно и весомо. Теодор остановился, но улыбнулся шире. — О, да… -  прошептал он. — Вот она, богиня. Я скучал по ней. И вдруг туман, который окружал его, рванулся к Эллин с неожиданной силой. Не агрессивно, а нежно, обвивая её руки, плечи, шею, как ласка. — Какой у тебя восхитительный дар, - выдохнул Теодор, и глаза его блестели от восторга. — Я чувствую каждую нить, каждую искру. Ты не представляешь, что мы можем сделать вместе. Эллин дёрнулась, пытаясь разорвать туман, но он держал её мягко, почти интимно. — Отпусти её! - крикнул Драко, выпуская заклинание. Теодор отмахнулся, как от мухи, и Драко отлетел к стене, но тут же вскочил. — Ты не сможешь её удержать, Драко. -  сказал Теодор, смотря в глаза Эллин. — Не сможешь её защитить. Ты - просто мальчик, который влюбился в ту, которая должна была быть моей. Скажи, Эллин, ты действительно думала, что он справится? Считаешь, что он сможет понять ту тьму, которая живёт внутри тебя? Понять и принять? Нет. Я один знаю цену тому, что ты носишь в себе. И если ты не хочешь быть со мной, то я заберу это - с тобой или без тебя. Драко встал между ними, поднял палочку, и из неё вырвался поток ослепительного, белого света. Он ударил в туман, разрывая его на части, как ножницы разрезают ткань. Теодор закричал от боли и ярости, но в следующий момент дверь распахнулась снова, и комнату залил жёсткий, холодный свет аврорских палочек. Нотт уже лежал на полу, скрученный аврорскими чарами, но его безумные, горящие глаза всё ещё были прикованы к Эллин. Он не смотрел ни на кого, только на нее. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал, - сказал он, и голос его звучал как трещина на стекле тонко, почти нежно. — С первого курса. Ты сидела за столом Гриффиндора, читала какую-то книгу, а я смотрел на тебя. Ты не замечала меня никогда. Он усмехнулся болезненно, с горечью. — Ты даже не знала моего имени. Ты видела только Драко. Всегда только он, а я, - он запнулся и сглотнул, — Я собирал твои взгляды по крупицам. Если ты смотрела в мою сторону, я запоминал это. Если ты проходила мимо, я дышал твоим запахом. Это всё, что у меня было. На его лице промелькнуло нечто похожее на улыбку, но она была кривой, как шрам. — Двадцать минут я простоял в коридоре, чтобы увидеть, как ты проходишь в библиотеку. Просто чтобы один раз случайно встретиться глазами. И когда ты прошла мимо, я не мог говорить. Я даже не мог дышать, Эллин. Это был я все эти годы. Не Малфой с его деньгами, не гриффиндорский герой, а я. Ты была моей одержимостью до того, как он вообще узнал, что ты существуешь. Он засмеялся тихо, почти беззвучно, и смех этот отдался эхом от стен, как стон. — Я смотрел на тебя на уроках. Я знал, когда ты злишься, когда устала, когда пытаешься спрятать улыбку. Знаешь, что самое страшное, Эллин? Ты была идеальна. Идеальна для меня, и всё это время ты даже не подозревала, что кто-то умирает от одного твоего взгляда. Он попытался поднять голову, но чары держали его, прижимая к полу. — Он, - Теодор кивнул в сторону Драко, — Он просто подвернулся в правильное время в правильном месте. У него даже не было шанса не влюбиться в тебя, но я полюбил тебя раньше, чем он повзрослел. Я любил тебя так, что внутри всё горело. И когда я узнал о твоём даре, я понял, что это не случайность. Мы связаны. Голос его сорвался на шёпот, но в нём было столько безумной страсти, что Эллин невольно попятилась. — Ты думаешь, я злой, да? - продолжил он, и вдруг потекли по его лицу слезы. — Я просто устал быть невидимым. Хотел, чтобы ты увидела меня наконец. Хотя бы один раз! Он закрыл глаза и прошептал одними губами: — Просто увидела. Не Малфоя, а меня. Авторы наложили смирительные чары, и голос его захлебнулся, но слова повисли в воздухе, как дым, от которого нельзя укрыться. Теодора уводили, он уже не сопротивлялся, только смотрел на неё, и в его глазах не было ненависти. Была лишь та самая любовь, которой она боялась всю свою жизнь. Больная, всепоглощающая, страшная в своей глубине, и это было самое жуткое. Драко шагнул к ней, и вдруг остановился. Он увидел, что она смотрит на Теодора, пока того уводят. Смотрит не с облегчением и не с ненавистью, а с какой-то тяжелой, темной задумчивостью, и в груди у него кольнуло остро, почти физически. Она не плакала, смотрела пустыми глазами, в которых мелькали тени собственных мыслей. Пальцы дрожали, серебро под перчатками угасало, и она стояла, как статуя, отделённая от мира невидимой стеной. Воздух вокруг неё, казалось, ещё хранил прикосновение того тумана, и Драко почувствовал что-то, чего не чувствовал никогда: ревность. Только он не понял, это была ревность к Теодору, или к той части её души, которую он не мог коснуться. — Эллин, - позвал он, и голос его прозвучал глухо, будто из-под воды. Она повернулась к нему медленно, и в её глазах он прочитал то, что она пыталась скрыть. Стыд и странное облегчение, словно она отпустила что-то, что держала внутри. — Ты в порядке? - спросил он, но вопрос прозвучал как-то не так, как он хотел. Не с облегчением, а с сомнением. — Да, - ответила она тихо, и голос её дрогнул. Он должен был обнять её, но ноги приросли к полу. — Ты смотрела на него, - сказал он, и слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. — Ты смотрела на него, когда его уводили. — Потому что он смотрел на меня, - ответила она, и в голосе мелькнула та же странная хрупкость. — Я не могла отвести взгляд. — Почему? — Не знаю, - честно ответила она, и эти слова прозвучали как признание. — Он сказал, что я его проклятие, но он не проклинает меня. Он... принимает меня всю. Даже ту часть, которую я сама ненавижу. Драко шагнул вперёд, сжал кулаки, чувствуя, как адреналин превращается во что-то горькое и вязкое. — И ты веришь ему? Они вышли из старого крыла, и воздух в коридоре стал чище, будто сам замок выдохнул после долгой задержки, но внутри Эллин всё ещё клокотало. Слова Теодора застряли под кожей, как занозы. Она остановилась, Драко тоже. — Я не хочу верить, - сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Но он единственный, кто не побоялся моей тьмы, он даже восхищался ею. А ты... - она запнулась, и Драко почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел. — Ты смотришь на меня как на ту, которую надо спасать. Но что, если я не хочу быть спасённой? Что, если я - и есть та самая тьма? Она говорила это не для того, чтобы ранить, а потому, что сама хотела понять. Тишина повисла между ними не враждебная, но тяжёлая. И в этой тишине Драко наконец осознал то, что боялся признать. Теодор никогда не любил Эллин. Он любил её силу, ее дар. Ту светящуюся, опасную сущность, которую она носила под кожей. Он был одержим ею, как коллекционер редкой вещью, как маньяк, который не видит человека за артефактом. Он истязал себя мыслями о ней, но видел только инструмент, ключ к чему-то большему. В этом и была его беда - он не хотел её, он хотел владеть тем, что внутри неё. А Драко... Драко смотрел на неё и понимал: он полюбил её всю без разделения на свет и тьму, потому что идеальных людей не существует. Он сам знал это лучше многих. Драко вырос в тени отцовского имени, с грузом чужих ожиданий, с ложью, которую носил как мантию, и когда он встретил Эллин, он впервые в жизни увидел кого-то, кто не требовал, чтобы он был идеальным. Кто видел его настоящего, сомневающегося, злого, слабого, сильного, и в итоге остался. Она стала для него тем, чего у него никогда не было. Тихим местом, куда можно вернуться после боя с миром. Человеком, с которым он мог молчать и не чувствовать пустоты. С которым он впервые задумался о будущем, о том, как она будет пить чай по утрам в их доме, ворчать на погоду, брать его за руку, когда он злится. Он не хотел её спасать, просто хотел быть рядом. Даже если она никогда не станет светлой и её тьма будет расти. Потому что она держала эту тьму в узде - не подавляла, не убивала, а именно держала. И это требовало больше силы, чем любой героизм. Он смотрел на неё сейчас и понимал, что боится не того, что она опасна. Он боится, что она может решить, будто он её не стоит. — Я смотрю на тебя, - сказал он наконец медленно, подбирая слова, — Не потому, что хочу спасти. Я смотрю, потому что не хочу смотреть на кого-то ещё. Ты не тьма, Эллин. Ты - та, кто держит тьму на поводке. И если он восхищается этим, то только потому что он - её часть. Он видит в тебе силу, которую можно использовать, а я вижу тебя целиком, и остаюсь. Даже если никогда не пойму до конца, что ты такое. Она долго смотрела на него, словно пыталась заглянуть за его слова. — Ты боишься меня, - сказала она. — Нет, - ответил он, и в голосе не было колебаний. — Я боюсь, что ты решишь, будто я тебя не стою. Что ты выберешь одиночество или того, кто будет называть тебя богиней, но никогда не увидит человека. Она шагнула к нему. В глазах блеснули слёзы облегчения. — Ты стоишь меня, - сказала она. — Ты стоишь всего. Он обнял её крепко, без лишней нежности, но так, чтобы она почувствовала, что он не собирается отпускать. Она уткнулась лицом в его плечо, и Драко чувствовал, как она дрожит, как пытается собрать себя заново. — Я запуталась, - прошептала она. — Он сказал, что во мне много тьмы. Что, если я наврежу тебе? Ты говоришь, что я твое спасение, но я не знаю, кому верить. — Ты можешь верить мне, - сказал он. — Я могу ошибаться, могу не понимать, но я буду здесь. Потому что ты - единственное, в чем я уверен. Она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Драко, - сказала она, и голос её дрогнул. — Я люблю тебя, но я боюсь, что эта любовь сделает тебя слабым, и он воспользуется этим, сделает тебя мишенью. — Ты не делаешь меня слабым, - ответил он, убирая прядь волос с её щеки. — Ты заставляешь меня хотеть быть сильнее. Ты не обязана меня спасать, просто продолжай любить меня. Этого достаточно. Она сжала его руку, и серебро под перчаткой мягко, устало пульсировало, но уже не как угроза, а как живое сердце, которое билось в такт с её собственным. — И что теперь? - спросила она. — Мы вернёмся в Большой зал, - сказал он. — Ты выпьешь чай и съешь что-нибудь. Я посижу рядом и мы решим, что делать завтра. — А если завтра он вернётся? Драко посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула та самая холодная решимость, которую она уже научилась узнавать. — Вряд ли он вернется, Эллин. После побега охрану усилят, не беспокойся. Они пошли по коридору, медленно, плечом к плечу. Драко всё ещё сжимал обломок дверной ручки, но не заметил, когда выронил его. Он просто шёл рядом с ней, и воздух вокруг становился чище, легче, будто ночной кошмар на мгновение отступил. Но где-то в глубине души он знал: Теодор не сдастся. Он ждал слишком долго, чтобы отступить, и его возвращение будет не просто местью - это будет актом безумной, больной любви, в которой не было ни капли настоящего чувства. Только одержимость и жажда обладания. Его отправили обратно в Азкабан, и на этот раз в самую глубокую камеру, под самой строгой охраной. Макгонагалл лично проследила, чтобы у него не осталось никаких шансов на побег. Авроры усадили ребят в гостиной Гриффиндора. Кто-то принёс чай, кто-то одеяло, но они сидели молча. Через мгновение ворвалась Гермиона, за ней Гарри и Рон, и они окружили их, как стена. — Мерлин, ты жива, - выдохнула Гермиона, обнимая Эллин. — Да, - ответила Эллин, и голос её звучал тяжело, с хрипотцой. — Но едва. — Что он сделал? - спросил Гарри, и голос его был твёрд. — Он хотел её забрать, - ответил Драко, не глядя на них. — И что ты сделал? - спросил Рон, переводя взгляд на Драко. — Я сломал дверь, - ответил Драко, и в голосе мелькнула странная улыбка. — Всё, что мог. Гарри усмехнулся коротко, беззлобно. — Это всё, что имеет значение, Малфой. Ты сломал дверь.

***

Эллин сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на ночное небо, когда Драко вошёл без стука. Просто появился на пороге, прикрыл за собой дверь и опустился на подоконник рядом с ней, оставляя между ними расстояние в ладонь. — Не спишь, - сказал он. — Ты тоже, - ответила она, не оборачиваясь. — Не могу. Думаю о том, что он сказал, все прокручиваю в голове. — Конкретно что? Он помолчал, собираясь с мыслями. — Что он знает тебя настоящую, видел твою тьму и принял её, а я, получается, просто влюблённый мальчик, который не дорос до настоящего понимания. Она наконец повернулась к нему. Взгляд у неё был усталый, но внимательный. — Он не знает меня, Драко. Он знает мою силу. Он видел, что я могу делать, и решил, что это и есть я. А ты видишь меня, когда я злюсь на дурацкие мелочи, когда устаю и не хочу разговаривать, когда боюсь, но не показываю вида. Это разные вещи. — Но он сказал, что восхищается твоей тьмой, - тихо ответил Драко. — А я иногда думаю, что могу не справиться, моих сил не хватит быть тем, кто тебе нужен. Может ты когда-нибудь посмотришь на меня и поймёшь - я не на твоём уровне. — Драко, - она сказала это так ровно, что он невольно поднял глаза. — Ты серьёзно думаешь, что я выберу психа, который помешался на моей магии, потому что он меня "лучше понимает"? Ты сам-то слышишь, что говоришь? Он открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила: — Он не понимает меня, лишь коллекционирует. Ему нужна не я, а то, что внутри меня, как артефакт. Он бы запер меня в башне и смотрел, как серебро светится в темноте. А ты... - она запнулась. — Ты просто рядом и этого мне достаточно. Драко усмехнулся, но без веселья. — Звучит так, будто я ничего не делаю. — Ты делаешь всё, что нужно, - поправила она. — Ты здесь, не сбегаешь, не пытаешься переделать меня, и не видишь во мне оружие. Как думаешь, много таких? — Давай больше не будем возвращаться к этому разговору. Не вижу в нем никакого смысла, Эллин. Нас ждет прекрасное будущее, я уверен. — Конечно, Драко, но больше не сомневайся в нас, хорошо? Он хмыкнул и чуть подвинулся ближе ровно настолько, чтобы их плечи соприкасались.