Чужие смерти

Глава 19. Возможен ли хэппи энд? Через три дня пришёл ответ. Нарцисса Малфой была женщиной дела. Она не писала длинных писем, не тратила слов на пустые утешения. Её послание было кратким, чётким и ясным, как хорошо отточенный клинок. «Дорогой Драко» «Я сделала всё, что могла. У меня есть друзья в Департаменте магического правопорядка, которые согласились помочь. Теодору Нотту запрещено получать письма, передачи и свидания. Его камера находится в самом дальнем крыле, под усиленной охраной. Он не получит никаких послаблений». «Но я должна предупредить тебя: Нотты всегда были хитрыми, и если у него есть союзники на свободе, они могут попытаться помочь ему. Я не могу гарантировать, что он не найдёт способа сбежать, но я могу гарантировать, что его пребывание в Азкабане будет максимально не комфортным». «Береги себя, сын, и береги Эллин. Она лучшее, что случилось с тобой». «С любовью, Твоя мать» Драко перечитал письмо матери дважды. В груди разлилось тепло не от слов матери, а от осознания того, что он не один. Позже он нашёл Эллин у озера. Она сидела на скамейке, сжимая пергамент в руках, но не читала, а просто смотрела в пустоту, как будто там можно было разглядеть ответы на все вопросы. — Эллин, - он плюхнулся рядом, стараясь говорить бодрее, чем чувствовал. — Всё в порядке. Мать сделала что могла, Нотт теперь будет сидеть тише воды, ниже травы. Ему даже газету перестанут давать, если повезёт. Она подняла на него глаза. Настолько усталые и красноватые, что Драко на мгновение забыл, что хотел пошутить. — А если этого мало? Он же писал, что ему нужна я. Получается, что единственным препятствием являешься ты. - сказала она тихо. — Тогда, - Драко откинулся на спинку скамьи и посмотрел на небо, — Будем действовать по обстоятельствам. — Драко. — А может кинуть в него мантию и быстро бежать в противоположную сторону? У меня неплохая скорость, если что. Она слабо улыбнулась, но улыбка вышла кривая. — А если он убьёт тебя? Драко замолчал на секунду, потом взял её руку и сжал. — Ну, я думаю, если он убьёт меня, ты будешь очень зла, а злая ты страшнее любого Нотта. У него просто не будет шансов. — Я серьёзно, - голос дрогнул. — Я тоже серьёзно, - сказал он, и в голосе проскользнула та самая плохо скрытая тревога. — Я не собираюсь умирать, Эллин. у нас с тобой столько планов на будущее, как я могу оставить тебя? — Ты правда так думаешь? — Я правда надеюсь, - поправил он честно. Она долго смотрела на него, потом выдохнула и прижалась плечом к его плечу. — Ты идиот, - сказала она. — Возможно, - ответил он. — Но ты тоже меня выбрала. Так что кто из нас больше идиот? Она фыркнула, ткнула его локтем в бок, и напряжение чуть отпустило. Не до конца, но хотя бы стало можно дышать. — Ты не потеряешь меня, - вдруг сказал он. — Я обещаю.

***

Но обещания - это всего лишь слова. Через неделю Эллин получила второе письмо. Оно пришло снова в пятницу утром, снова с серой совой, и без обратного адреса, но на этот раз в конверте была не бумага. Это была старая, пожелтевшая фотография, на которой был изображён Драко. Он стоял у входа в Хогвартс, улыбался, смотрел в камеру и на его груди красовалась красная метка. Метка, которой не было. Кто-то нарисовал её поверх фотографии неаккуратно, торопливо, но достаточно отчётливо, чтобы понять, что это предупреждение. Эллин сжала фотографию в кулаке и почувствовала, как внутри неё закипает холодная, твёрдая злость.

***

Позже она решила написать письмо Теодору. Она не знала, дойдёт ли оно до него, но должна была попытаться. «Теодор! «Ты считаешь, что можешь запугать меня и забрать мой дар? Думаешь, что ты бессмертен, но ты ошибаешься». «Я не боюсь тебя и твоих пустых угроз, потому что я знаю, что ты слаб, ведь ты одинок, а я нет, у меня есть друзья, семья, и человек, который любит меня. Именно в этом и есть сила, глупец». «Оставь нас в покое, или ты пожалеешь». «Эллин» Она отправила письмо со своей верной совой, которая знала дорогу в Азкабан. Птица улетела, и Эллин смотрела ей вслед, чувствуя, как в груди разрастается холодная, твёрдая решимость.

***

Драко нашёл её на астрономической башне. Она стояла у перил, смотрела на закат, и в её глазах горел тот самый огонь, который он видел только однажды, когда она стояла перед алтарём и не позволила Теодору совершить очередное убийство. — Зачем написала ему? - спросил он. — Чтобы он знал, что я не боюсь его и буду бороться. Драко подошёл ближе, встал рядом, взял её за руку. — Ты не должна была этого делать, - сказал он. — Это опасно. — Я знаю, но я должна была. — Почему? Она повернулась к нему, и в её глазах блеснули слёзы. — Потому что я не хочу, чтобы он думал, что может управлять мной. Драко смотрел на неё долгую минуту. Потом улыбнулся. — Ты невероятная, - сказал он. — Я знаю, - ответила она. — Но приятно слышать.

***

Две недели ничего не происходило. Никаких писем, угроз и намёков. Эллин начала верить, что Теодор сдался и решил оставить их в покое, но она ошибалась. В пятницу, ровно через две недели после её письма, в Хогвартс пришла новость: Теодор Нотт сбежал из Азкабана. Эллин услышала это от Макгонагалл, которая вызвала её в кабинет в тот же вечер. Голос директора был ровным, но в глазах стояла тревога. — Мисс Вэнс, - сказала она. — Я должна сообщить вам нечто очень важное. — Что случилось? - спросила Эллин, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Теодор Нотт сбежал из Азкабана, - сказала Макгонагалл. — Его камера была пуста сегодня утром. Авроры обыскали всё крыло, но не нашли никаких следов. Эллин почувствовала, как мир рушится вокруг неё. — Как? - спросила она. — Нам лишь известно, что он ищет вас. Эллин смотрела на Макгонагалл и чувствовала, как внутри неё закипает холодная, твёрдая злость. — Я как будто в кошмаре, и не могу проснуться, - сказала она. Макгонагалл кивнула. — Я понимаю, мисс Вэнс, но до тех пор, пока мы не поймаем его, вы не должны выходить из замка одна. — Я буду осторожна, - сказала Эллин. И только выходя из кабинета, она думала о том, что осторожность не поможет. Не тогда, когда за тобой охотится безумец, который верит, что ты - ключ к его бессмертию. Она нашла Драко в библиотеке. Он уже знал новость - Блейз услышал от кого-то из авроров. Когда она вошла, он поднялся и подошёл к ней. — Я знаю, слышал. - сказал он. — Он придёт за мной, - сказала она. — Тогда мы будем ждать его.

***

Новость о побеге Теодора разнеслась по Хогвартсу быстрее, чем любой слух за последние годы. К утру субботы об этом знали все, начиная от первокурсников, которые шептались в коридорах, до профессоров, которые собирались на экстренные совещания. Замок гудел, как растревоженный улей, и даже призраки, обычно равнодушные к мирским делам, сбивались в тревожные кучки под потолком, обсуждая случившееся. Эллин сидела в гостиной Гриффиндора, сжавшись в кресле у камина, и смотрела на огонь. Перчатки были на месте, но пальцы всё равно казались холоднее, чем обычно. Серебряные нити пульсировали в такт её сердцу, и она чувствовала их каждое движение, как будто они предупреждали её об опасности. — Это не твоя вина, - сказала Гермиона, садясь рядом. — Я знаю. — Ты не можешь контролировать то, что он делает, и должна перестать винить себя. — Я знаю, - сказала Эллин, и в голосе её прозвучала такая усталость, что Гермиона замолчала. — Я знаю всё это, Гермиона, но это не помогает. — Он не убьёт никого из нас, - сказал Гарри, появляясь из-за угла с чашкой горячего шоколада, и протянул её Эллин. — Потому что мы готовы, не дадим ему приблизиться. — Ты не можешь этого гарантировать. — Могу, - сказал Гарри с той самой уверенностью, которая делала его героем. — Потому что мы гриффиндорцы, мы не сдаёмся. — Мы гриффиндорцы, - повторил Рон, который появился следом, жуя бутерброд, и, кажется, совершенно не понимал, о чём идёт речь. — Это значит, что мы... э-э... мы храбрые и всё такое. — Очень проникновенно, Рон, - сказала Гермиона с иронией. — Я старался. Улыбка Эллин вышла слабой, почти незаметной, но она была. — Спасибо, - сказала она. — Я не знаю, что бы делала без вас. — Ну, - сказал Рон, жуя бутерброд, — Вероятно, сидела бы здесь одна и смотрела в стену, это было бы очень скучно. — Зато драматично, - добавил Гарри. — А вы невыносимы, - сказала Эллин, и в голосе её прозвучала настоящая, живая теплота. — Мы знаем, - ответили они хором.