Чужие смерти

Глава 18. Новые угрозы В понедельник они вернулись в Хогвартс. Обед в Большом зале гудел как потревоженный улей. Гарри и Гермиона насели на Эллин с вопросами ещё до того, как она успела дотянуться до тыквенного сока. — Ну давай, рассказывай, - Гермиона подалась вперёд, забыв про свою тарелку. — Как оно вообще - встречаться с Малфоем? Он что, правда изменился? — Я сижу здесь, между прочим, - буркнул Драко, но без злости. — И прекрасно слышишь, что я спросила, - парировала Гермиона. Эллин усмехнулась и откусила кусок хлеба, не торопясь с ответом. — На самом деле немного странно, - сказала она наконец. — Он, знаешь, перестал быть занудой, хотя иногда всё ещё говорит как старый профессор. — Я не говорю как профессор, - возмутился Драко. — Я говорю как человек с хорошей дикцией. — Вот об этом я и говорю, - подмигнула Эллин. Рон фыркнул прямо в суп, закашлялся и вытер лицо салфеткой. — Ладно, - сказал он, прокашлявшись. — Вы, главное, не целуйтесь при мне. Я ещё не привык, а то у меня рефлекс, сразу хочется запустить ложкой. — Рон! - шикнула Гермиона. — Я серьёзно! Я видел их у библиотеки, чуть не подавился пером. — Ты подавился пером, потому что пытался жевать его, - заметил Гарри с лёгкой улыбкой. — Это была случайность! — Ты жевал перо, Рон. Осознанно, я видел. Драко приподнял бровь и повернулся к Эллин. — У тебя странные друзья. — У тебя тоже, - ответила она, кивая в сторону слизеринского стола, где Блейз Забини с интересом разглядывал пару гриффиндорок, а Винсент Крэбб пытался казаться серьёзным, читая книгу вверх ногами. — Крэбб вообще не читает, - вздохнул Драко. — Он просто притворяется, чтобы его не трогали. Слизеринский стол действительно косился на них, но уже без прежней враждебности. Скорее с любопытством, как на диковинный эксперимент. — Кстати, - сказал Гарри, понизив голос. — Ты слышала, что говорят про Пенси Паркинсон? — Только то, что она в последнее время смотрит на меня так, будто хочет превратить в жабу, - ответила Эллин. — Это ещё не самое интересное, - вмешалась Гермиона, пододвигаясь ближе. — Сегодня утром я слышала, как слизеринские третьекурсницы шептались в коридоре. Якобы Пенси пыталась наложить проклятие на удачу на квиддичный матч, но перепутала ингредиенты и теперь у неё волосы светятся в темноте. — Что? - Драко даже ложку отложил. — Это правда? — Не знаю, но эти девочки были очень убедительны. Одна клялась, что видела, как Пенси вчера в полночь бегала по коридору с зелёной головой. — Это просто слухи, - махнула рукой Эллин. — Она могла просто покрасить волосы неудачно. — А ещё говорят, - добавил Рон, с энтузиазмом пережёвывая курицу, — Она пыталась заколдовать Малфоя, чтобы он влюбился в неё, но случайно заколдовала свою кошку, и та теперь говорит на французском. Драко закашлялся. — У неё нет кошки. — Ну, теперь есть, - хмыкнул Рон. — Она говорит «мерси» и требует круассаны. — Это бред, - покачал головой Драко, но в голосе слышалась неуверенность. — Самое смешное, - добавила Гермиона, — Я вчера видела Пенси в Хогсмиде. Она покупала журнал «Ведьма-модница». И знаешь, на какой странице он был открыт? «Как вернуть бывшего за семь дней». Эллин фыркнула и чуть не поперхнулась соком. — Да ладно! - выдохнула она, вытирая губы. — Пенси Паркинсон читает любовные журналы? — Якобы, - многозначительно подняла бровь Гермиона. — Это мне Лаванда Браун рассказала. А Лаванда, как известно, в курсе всех романтических новостей. — У меня такое чувство, - задумчиво произнёс Драко,  — Что весь Хогвартс теперь обсуждает мою личную жизнь больше, чем мой отец обсуждал бы политику Министерства. — Это потому, что твоя личная жизнь интереснее, - сказала Эллин, сжимая его руку под столом. — И там хотя бы есть нормальный сюжет. Гарри улыбнулся, глядя на них. — Слушай, - сказал он, обращаясь к Эллин. — Ты правда счастлива? Она посмотрела на Драко, который делал вид, что очень заинтересован картофельным пюре, но краем уха явно прислушивался. — Да, - сказала она просто. — Впервые за долгое время говорю честно и без оговорок. Гарри кивнул, откинулся на спинку скамьи и поднял бокал с тыквенным соком. — Тогда за это и выпьем, - сказал он. — За то, чтобы хорошие вещи случались с хорошими людьми. — И чтобы Пенси Паркинсон наконец-то перестала светиться в темноте, - добавил Рон, поднимая свой бокал. Все засмеялись, и Эллин почувствовала, как внутри разливается уютное, тёплое чувство, будто всё встало на свои места.

***

Вечером они снова стояли у портрета Полной Дамы. Та демонстративно рассматривала свои ногти и делала вид, что ей глубоко плевать на влюблённых идиотов. — Ну всё, - сказала Эллин. — Спокойной ночи. — Спокойной, - ответил Драко, но руку не отпустил. — Ты чего? — Эллин. — Что? — Я люблю тебя. Она закатила глаза, но без злости. — Я знаю, и ты знаешь, что я тебя тоже. Мы это уже проходили, давай без торжественных речей, у меня завтра трансфигурация с утра, а Макгонагалл не прощает сонных. — Просто хотел сказать, - пожал он плечами. — Ты идёшь? — Нет, я останусь здесь стоять до утра, чтобы ты мог наслаждаться видом, - фыркнула она. — Конечно, иду. Он чмокнул ее в щеку. — В восемь у библиотеки, - крикнула она уже из прохода. — Буду, - сказал он и тише добавил: — Или в половине девятого, как повезёт. — Я слышала! — Я знаю! Портрет захлопнулся за ней.

***

Прошло две недели. Хогвартс жил своей привычной жизнью, Эллин ходила на занятия, сдавала домашние задания, встречалась с Драко в библиотеке по вечерам. Её жизнь наконец начала напоминать нормальную. Ту, о которой она мечтала в детстве, когда пряталась в беседке и представляла, что однажды всё будет хорошо. Но тишина не длилась вечно. В пятницу утром, когда Эллин сидела за завтраком, к ней прилетела сова. Старая, серая, с усталыми глазами, которая выглядела так, будто пролетела половину магической Британии, чтобы доставить это письмо. Конверт был простым, без гербов, без обратного адреса. Только её имя, написанное кривым, нервным, почти нечитаемым почерком. Эллин узнала этот почерк мгновенно. Рука её дрогнула, когда она разрывала конверт. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а в горле пересохло, как в пустыне. — Что там? - спросила Гермиона, заметив её побледневшее лицо. — Мне пришло письмо, - ответила Эллин, не поднимая глаз. — От кого? Эллин молча развернула пергамент, и слова, написанные на нём, ударили её в лицо, как пощёчина. «Дорогая Эллин, «Ты, наверное, думала, что я сгинул. Что Азкабан съел меня живьём, как всех остальных. Как мило, что ты всегда была такой доверчивой. Но знаешь что? Здесь тишина такая плотная, что слышно, как внутри тебя прорастает корнями ярость, и я слушаю её каждый день. Она поёт мне колыбельные». «Я думаю о тебе, о твоих руках. Вспоминаю как ты касалась меня, когда могла просто дать мне умереть. Ты знаешь, как сильно я это запомнил? Я перебираю этот момент в голове снова и снова, как молитву. Ты не просто спасла меня, Эллин, ты отметила меня». «Теперь мы связаны, красавица. Ты чувствуешь это? Когда спишь, когда улыбаешься этому блондинистому выродку - я знаю и все чувствую. Ты моя, даже если пытаешься быть чужой». «Азкабан не ломает, он закаляет. Знаешь, что я понял здесь? Что я всегда плачу долги, и долг перед тобой самый сладкий для меня. Не переживай, я не приду убивать. Зачем убивать то, что принадлежит тебе по праву? Я приду забирать». «Я выйду. Не завтра, но выйду. И когда я переступлю порог, я найду тебя, но не для того чтобы просить - просить я разучился. Я просто возьму своё. Твой дар, твою жизнь и тебя». «Представь нас вдвоём. Где-то далеко, где никто не знает твоего имени. Где ты будешь смотреть только на меня, касаться только меня. Никаких друзей, никаких профессоров. Только ты, я и тот самый тёмный уголок, где мы будем учить друг друга забывать прошлое». «Ты уже начала думать об этом? Я знаю, что начала, потому что я чувствую это на расстоянии сквозь стены. Ты не можешь от меня спрятаться, красавица. Ты - единственное, что имеет значение». «Жди меня, но не убегай. Это бесполезно». «Навеки твой, Теодор Нотт» «P.S. Передай Малфою, что я скоро составлю ему компанию. Только в моей версии он будет не у твоей ноги, а под моей. Шучу. Или нет? Решай сама» Письмо выпало из её рук. Гермиона подхватила его, прочитала, и лицо её стало белым как мел. — Это он, - прошептала она. — Но как? Как он мог написать письмо из Азкабана? Эллин не ответила. Она смотрела в одну точку, чувствуя, как мир рушится вокруг неё. Это снова происходит! Каждый раз, когда ей казалось, что она наконец нашла покой, что-то случалось. Она словно не заслуживает счастья. Её дар - это проклятие, и оно всегда будет настигать её. — Мне нужно найти Драко, - сказала она, вставая. Дальше провал в памяти. Коридоры, лестницы, чей-то оклик, на который она не ответила. Она очнулась уже в гостиной Слизерина, тяжело дыша, с диким видом, посреди студентов, которые уставились на неё как на привидение. Драко поднялся из кресла, подошёл, взял её за локти, чуть встряхнул. — Эллин, ты как? - спросил он тихо, почти шёпотом, чтобы никто не слышал. Она сунула ему письмо, даже не объяснив. Он читал молча, лицо не дрогнуло - выучка, годы за столом с отцом и матерью не прошли даром, но пальцы сжали пергамент так, что он затрещал. — Иди сюда, - сказал он коротко и потянул её в сторону лестницы, подальше от чужих ушей. Уже в пустом коридоре, где горели факелы, он развернулся к ней. — Сядь, - кивнул он на каменную скамью. — Я не хочу сидеть. — Тогда стой, но дыши нормально. Ты побледнела как стена. Она перевела дыхание, опёрлась о стену. — Как он мог прислать это из Азкабана? — У Ноттов деньги и связи, - сказал Драко, складывая письмо. — Особенно там. — И что мне теперь делать? Ждать, пока он выйдет и явится? — Нет, - сказал он. — Ты будешь делать вид, что письма не было. Пойдёшь на занятия, будешь злиться на Макгонагалл, как обычно, будешь жаловаться на домашку. — Это всё? — Это первое. Второе: я напишу матери. У неё есть старые связи в Министерстве, в отделе по надзору за Азкабаном. Если кто и может сделать так, чтобы Нотт сидел тихо, не дёргался и не получал привилегий - это она. — Драко, - она посмотрела на него устало. — Ты серьёзно думаешь, что пара писем его остановит? — Нет, - сказал он прямо. — Но это даст нам время. Придется предупредить отца. Он, как ни крути, знает пару людей, которые могут... побеседовать с Ноттом при встрече. — Ты предлагаешь запугивать его через тюремные связи? — Я предлагаю сделать так, чтобы у него были более насущные проблемы, чем ты, - пожал плечами Драко. — Простая логика. Она выдохнула, провела рукой по лицу. — А если он выйдет? Ну, рано или поздно. — Тогда я встречусь с ним первым. Без тебя, - сказал он. — Ты серьёзно? — Да, - ответил он спокойно, без пафоса. — Не геройствую, просто трезво оцениваю: он одержимый, у него есть время об этом думать, а у меня есть ты и нормальная жизнь. Я не собираюсь это терять. Она смотрела на него, потом вдруг усмехнулась нервно, но искренне. — Ты знаешь, что это звучит так, будто мы в дешёвом романе? — Знаю, - он ухмыльнулся уголком рта. — Но у нас хотя бы нет плаща и шпаг. Она шагнула к нему, прижалась лбом к его плечу. — Спасибо, что не говоришь, что «мы справимся» и прочую чушь. — Терпеть не могу подобные фразы, но иногда они действительно нужны. - сказал он в её макушку. — Давай просто будем делать то, что можем. Хорошо? Она кивнула. — Хорошо. Он обнял её, чтобы она перестала дрожать. — Ладно. Пошли, я провожу тебя в гостиную, и если кто-то спросит, то мы обсуждали трансфигурацию. — У меня трансфигурация завтра. — Тем более, - сказал он. — Выглядишь убедительно.

***

В тот же вечер Драко написал матери. Коротко, без лишних эмоций просто изложил факты: Нотт прислал Эллин письмо из Азкабана, угрожает. Драко попросил её использовать старые связи, чтобы Нотт сидел тихо и не получал поблажек. Он не расписывал, как ему страшно или как Эллин ему дорога, ведь Нарцисса и сама всё понимала. Запечатал письмо, отправил сову и остался у окна, провожая её взглядом, пока та не исчезла в темноте.