Чужие смерти

Глава 12. Между прошлым и будущим Неделя после допроса в Министерстве прошла как в тумане. Эллин ходила на занятия, делала вид, что слушает профессоров, записывала лекции механическим движением руки, но мысли её были далеко - там, где серые глаза Драко смотрели на неё сквозь пламя камина, где его голос шептал ей слова, которые она боялась произнести вслух. Она жила в каком-то странном, полусонном состоянии, когда реальность казалась хрупкой и зыбкой, а единственным якорем, удерживающим её на плаву, были те короткие встречи в коридорах, украденные взгляды за обедом, случайные прикосновения в библиотеке. — Ты опять не ешь, - Гермиона пододвинула к ней тарелку с тостами, вглядываясь в лицо подруги. — И смотришь в одну точку с глупой улыбкой, это ненормально. — Я в порядке, - рассеянно ответила Эллин, но взгляд её то и дело возвращался к слизеринскому столу. Драко разговаривал с Блейзом, но украдкой поглядывал на неё. — Ты не в порядке. Ты влюблена, - безжалостно констатировала Гермиона. — Возможно, но это не отменяет того, что у меня завал по Трансфигурации и я понятия не имею, как сдавать профессору Макгонагалл практическую на этой неделе. Гермиона удивлённо приподняла бровь. Она ожидала чего угодно, но не этого. — Ты… серьёзно? - осторожно уточнила она. — Вполне, - Эллин провела ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть туман. — Я не могу позволить себе провалить этот год. Мы на пороге выпуска, а я веду себя как пятикурсница. Я, конечно, думаю о нём слишком часто, но это не значит, что я могу перестать быть собой, или перестать жить своей жизнью. Гермиона ошеломлённо смотрела на неё. Слишком здравое рассуждение для той, кто ещё минуту назад смотрела на Малфоя так, будто он центр вселенной. — Ты не бросишь учёбу? - переспросила она. — Конечно нет, что за вздор, - Эллин наконец взяла тост и откусила кусочек. — Я хочу быть рядом с ним, но не ценой собственного будущего. Мне нужно, чтобы всё это имело смысл, чтобы я, оглядываясь назад, не видела только его. У меня есть своя жизнь, интересы и увлечения. Понимаешь? Гермиона медленно кивнула. — И я знаю, что ты волнуешься, - добавила Эллин, помолчав. — Я и сама волнуюсь. Иногда мне кажется, что я лечу в пропасть, но я не собираюсь закрывать глаза. Я буду сдавать экзамены, даже если мне придётся зубрить ночью. А он… он подождёт, а может и нет. В любом случае, моя голова должна оставаться при мне. На мгновение в глазах Эллин мелькнула тень уязвимости, но она быстро отвела взгляд. — Я не хочу быть той девушкой, которая теряет себя из-за какого-то парня. Даже такого, как он. Гермиона сжала её пальцы поверх перчатки. — Ты не потеряешь. Ты слишком сильная, чтобы позволить себе это. Эллин усмехнулась. — Или слишком упёртая. Но давай считать, что это одно и то же.

***

В тот же день после обеда Эллин получила ещё одно письмо. На этот раз оно пришло с обычной совой, не с министерской, и конверт был из дорогой, плотной бумаги, с гербом, который она узнала мгновенно - три серебряные змеи на чёрном поле. Герб рода Малфоев. Эллин замерла, глядя на конверт. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Она не знала, чего ожидать от письма матери Драко, которая, скорее всего, ненавидела её ещё до того, как увидела. Она разорвала конверт дрожащими пальцами. Внутри оказался сложенный лист пергамента, исписанный аккуратным, изящным почерком, в котором чувствовалась аристократическая выверенность каждой буквы. «Уважаемая мисс Вэнс, позвольте представиться, Нарцисса Малфой, мать Драко. Я отдаю себе отчёт в том, что это письмо может застать вас врасплох. Возможно, вы уже приготовились к ледяному тону или тонко завуалированному требованию держаться подальше от моего сына. Спешу вас заверить, что вы ошибаетесь. Драко, при всей его врождённой скрытности и фамильной гордости, всё же выдаёт себя. Я - его мать, и я научена читать между строк, распознавать паузы в разговоре и тот неуловимый свет, который появляется в серых глазах, когда он упоминает вас. К слову, случается это чаще, чем он, вероятно, хотел бы признать. К тому же слухи опережают новостные источники, поэтому я весьма осведомлена о жизни своего сына. Последние два года были для нашей семьи временем тяжёлых испытаний. Мой муж в Азкабане, поместье живёт под неусыпным оком Министерства, а сам Драко носил в себе ту холодную пустоту, которую я боялась когда-либо увидеть. И вот теперь, впервые за всё это время, я вижу, как он ищет будущее, а не прячется от прошлого. Он просыпается с мыслью о чём-то светлом. И в этом - ваша заслуга, мисс Вэнс. Я не стану допытываться о природе ваших отношений, вы оба достаточно взрослые, чтобы определять их сами, но я хочу, чтобы вы знали, что я вижу вас. Конечно не как угрозу, не как чужую, а как ту, кто разглядела в моём сыне человека, когда остальные видели лишь фамилию и клеймо. Именно за это я вам глубоко признательна. Если вы расположены к знакомству, я буду рада принять вас в Малфой-мэноре. Мне нелегко покинуть его пределы - судебные приставы всё ещё накладывают печати на половину крыла, но Драко проведёт вас через защиту, не потревожив ни одного охранного контура. Приезжайте, когда сочтёте нужным без страха быть осуждённой, и без обязанности оправдываться. Приглашаю Вас как гостью, которую мать хотела бы поблагодарить лично. С искренним уважением, Нарцисса Малфой» Эллин перечитала письмо три раза. На четвёртый раз у неё на глаза навернулись слёзы. Она не знала, чего изначально ожидала от матери Драко. Ненависти, презрения, и всего того, к чему она привыкла за свою жизнь, но совершенно не этого. Эллин никак не ожидала доброты и благодарности, а тем более приглашения в дом, который, по слухам, был опечатан, но всё ещё оставался домом. — Что там? - спросил Гарри, подходя к ней в гостиной. Эллин молча протянула ему письмо. Гарри прочитал его, и на его лице отразилось удивление. — Нарцисса Малфой, - сказал он медленно. — Она пишет тебе, благодарит и даже приглашает в гости. — Я знаю, что это странно. — Это не просто странно. Это... - Гарри запнулся, подбирая слово. — Это невероятно. Она Малфой, всегда была Малфой. Я думал, она ненавидит всех, кто не из их круга, а тем более девушку из Гриффиндора. — Видимо, арест Люциуса изменил её, - сказала Эллин. — Или она просто хочет быть счастливой за сына. — Или она хочет использовать тебя, - сказал Гарри мрачно. — Для чего? Чтобы я вытащила Люциуса из Азкабана? Я не могу. Чтобы я дала показания в его пользу? Я не знаю ничего о его деле. Чтобы я стала союзницей Малфоев? Я уже союзница Драко. Всё остальное неважно. Гарри долго смотрел на неё, потом вздохнул. — Ты права, - сказал он неохотно. — Я просто... не хочу, чтобы тебе сделали больно. — Ты слишком заботишься обо мне, Поттер. — А кто ещё будет?

***

В тот вечер Эллин нашла его в их обычном убежище в дальнем углу библиотеки, где пыльные фолианты по зельеварению стояли ровными рядами, а никто из посторонних не заглядывал. Драко сидел в кресле, перелистывая страницы старого трактата, но когда она приблизилась, захлопнул книгу и поднял на неё взгляд. В этом взгляде не было обычной надменной маски, лишь теплота, которую он приберегал только для неё. — Ты получила письмо, - сказал он скорее утвердительно. — Да. — И что ты решила? Эллин опустилась напротив, взяла его руку. — Конечно я еду. Твоя мать пишет с таким достоинством, что отказаться было бы просто невежливо. И потом... она твоя мама. Я доверяю тебе, а значит, доверяю и ей. Драко сжал её пальцы, но в его глазах мелькнула тень сомнения. — Эллин, я долго думал когда стоит начать этот разговор. Наверное сейчас самое время? — О чем ты? - девушка взглянула на него с непониманием. — Мы вместе уже несколько месяцев. Ты едешь знакомиться с моей матерью в Малфой-мэнор, но ты ни разу не спросила меня, кто мы друг другу. - он отпустил её руку и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. — Мне интересно, ты вообще задумывалась об этом? Или для тебя всё это - просто приятное времяпрепровождение? Эллин нахмурилась, но в её голосе не было обиды. только искреннее недоумение. — Драко, я не понимаю. Мы же ничего не обговаривали, ты сам ни разу не поднимал эту тему. Откуда мне знать, что у тебя на уме? Он усмехнулся той самой лёгкой, самоуверенной усмешкой, которая всегда появлялась у него перед тем, как он заявлял нечто бесспорное. — Эллин, ты едешь знакомиться с моей мамой. Ты действительно думаешь, что это несерьёзно? - он подался вперёд, опираясь локтями о стол, и его серые глаза впились в неё с той хищной уверенностью, которая когда-то казалась ей высокомерием, а теперь была просто частью его. — Я не вожу каждую девушку в Малфой-мэнор. Да я вообще никого туда не вожу, ты первая и последняя. Эллин, ты правда считаешь, что я делаю это ради забавы? Девушка прикусила губу, смотрела на него, такого собранного, уверенного в своём праве задавать вопросы, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и одновременно колкое. — Тогда ответь мне, - сказала она тихо, но твёрдо. — Кто мы друг другу? Я хочу услышать это от тебя не намёками и не взглядами, а словами. Драко помедлил. В его взгляде промелькнуло что-то серьёзное, он опустил руки на стол и накрыл её ладонь своей. — Ты - человек, которого я выбрал, - сказал он без тени улыбки. — Не потому что удобно, не потому что рядом, а потому что с тобой я перестаю притворяться. Ты видишь меня таким, какой я есть, и не отворачиваешься. Я не знаю, как это называется, знаю только, что если это не серьёзно, то я идиот, который не знает значения слова «серьёзно» вообще. Он замолчал, давая ей возможность осмыслить услышанное, а затем приподнял бровь с той лёгкой насмешкой, которую она так хорошо изучила. — А ты? Ты готова сказать, что я тебе не безразличен? Или мне придётся тащить тебя в Мэнор, чтобы ты наконец поняла, что я не шучу? Эллин почувствовала, как на губах расплывается улыбка вопреки всему. — Ты невыносим, - выдохнула она. — Я знаю, но ты всё равно здесь. Он потянулся к ней через стол и поцеловал, не спрашивая, готова ли она. В этом поцелуе была вся его уверенность, вся решимость, которой ему так не хватало раньше. Он привстал, опираясь одной рукой о столешницу, другой притянул её ближе, и Эллин ответила без колебаний, позволяя себе просто быть. Когда он отстранился, в его глазах плясали искры. — Завтра мы едем в Мэнор, - сказал он, и в голосе не было и тени сомнения. — Ты и я, как пара. Но, Эллин... я знаю, что мы - не просто «вместе». Это только начало, хочешь ты того или нет. Эллин молчала, в груди разрасталось что-то огромное, почти болезненное - то, чему она отказывалась давать имя так долго, как могла, но сейчас, глядя на него, на его серьёзные глаза, на то, как он сжимает её руку, она поняла: больше бежать некуда. — Драко, - сказала она, и голос её дрогнул. — Я люблю тебя. Слова вырвались внезапно, словно она сама не ожидала их. Эллин замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и не могла понять, правильно ли сделала, что сказала это вслух. Драко застыл. Его пальцы, сжимавшие её ладонь, дрогнули. Он смотрел на неё так, будто она сказала что-то на древнем языке, который он не сразу перевёл. — Что? - переспросил он хрипло. — Я люблю тебя, - повторила она уже тише, но твёрже. — И это пугает меня до чёртиков, потому что я никогда не хотела никого любить. Я считала, что любовь - это слабость, а я не могу позволить себе быть слабой, но с тобой... с тобой я не хочу быть сильной, я просто хочу быть собой. Она замолчала, боясь посмотреть ему в глаза. Тишина в библиотеке стала оглушительной. Только камин потрескивал в углу, разбрасывая по стенам танцующие тени. А затем Драко встал. Быстро, резко, откинув кресло назад, обошёл стол и оказался рядом с ней в два шага, опустился на колени перед ней, взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Ты понимаешь, что ты только что сделала? - спросил он, и голос его звучал низко, почти угрожающе, но в глазах горело что-то совсем другое. — Ты разбила всю мою защиту, произнесла это вслух, теперь я не смогу притворяться, что мне всё равно. Эллин закусила губу. — Я знаю. — Я люблю тебя, - выдохнул он, и это слово сорвалось с его губ так, будто он нёс его внутри себя годами, сжимая в кулаке до боли. — Я люблю тебя с той ночи, когда ты впервые посмотрела на меня без страха и отвращения. Я люблю тебя, когда ты споришь, когда молчишь, когда смотришь на меня как на идиота. Я люблю тебя, и я не знаю, что мне с этим делать, потому что никогда никого не любил, и это чертовски страшно. Эллин потянулась к нему, и в этот раз поцелуй был другим. Не уверенным, не нежным, он был голодным, отчаянным, сбитым. Драко прижал её к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет, и она чувствовала, как дрожит его тело, как его пальцы вплетаются в её волосы, как он пытается сказать всё то, для чего у него не хватает слов. Они целовались, пока воздух не стал горячим и тяжёлым. Драко отстранился только на мгновение, чтобы перевести дыхание, и снова впился в её губы настойчиво, жадно, проведя ладонью по её шее, по ключице, заставляя Эллин выгнуться ему навстречу. Он приподнял её, усаживая на край стола, и книги с глухим стуком посыпались на пол, но ни один из них не обратил на это внимания. Его губы скользнули по её скуле, к уху, к шее, и Эллин тихо выдохнула, запрокидывая голову, позволяя ему делать всё, что он хочет. Драко уже потянулся к пуговицам её мантии, когда вдруг замер. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в её плечо, и она чувствовала, как его дыхание сбивается и как он пытается взять себя в руки. — Драко? - прошептала она. — Мы должны остановиться, - выдохнул он хрипло. — Потому что если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом, а я хочу, чтобы всё это было правильным. Хочу, чтобы ты не сомневалась, что это не просто желание. Он поднял голову и посмотрел на неё затуманенным взглядом, с влажными от поцелуев губами, с безумным огнём в глазах. — Ты заслуживаешь большего, чем случайный вечер в библиотеке, - сказал он, и в этом голосе была такая серьёзность, что Эллин почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Ты заслуживаешь всего, а я дам тебе всё, только не сегодня, не так. Эллин медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь проходит по телу. Она провела пальцами по его щеке, по скуле, по линии челюсти, и улыбнулась мягко, благодарно. — Ты невыносимый зануда, Малфой, - сказала она. — Я знаю, - усмехнулся он, прижимаясь губами к её запястью. — Но ты любишь меня, сама сказала. — И не успела пожалеть, - прошептала она. Он помог ей подняться, поправил сбившуюся мантию, убрал прядь волос с её лица. В глазах его всё ещё горел тот огонь, но он сдерживал себя с той аристократической выдержкой, которую воспитала в нём мать. Она направилась к выходу, но уже у двери обернулась. — Драко? — Да? — Я люблю тебя, помни об этом. Он улыбнулся той самой улыбкой, которую никто не видел, кроме неё. — Я никогда не забуду, - сказал он.