Чужие смерти

Глава 9. Цена прикосновения Она стояла напротив Драко, слизеринцы рядом косились, но не вмешивались, то ли из уважения к наследнику Малфоев, то ли потому что Эллин имела репутацию девушки, к которой лучше не подходить без приглашения. — Можно? - спросила она, указывая на место Блейза. — Ты уже здесь, - ответил он, и это было так похоже на вчерашний разговор в башне, что Эллин улыбнулась. Она села и какое-то время они просто молчали. Неловкость, которой Эллин так боялась, не наступила, вместо неё пришло какое-то странное, непривычное спокойствие. Она сидела рядом с Драко Малфоем за слизеринским столом, и это было так неестественно, против всех правил, которым её учили последние шесть лет. И это оказалось самым правильным, что случалось с ней за долгое время. — Ты не ешь, - сказала она, кивнув на его тарелку. — Не голоден. — Да, да. Я тоже каждый раз использую ту же отмазку. — А мы похожи, - сказал Драко, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Не могу есть, слишком много мыслей. — О чём? — О тебе, о нас. О том, что будет дальше, как я буду смотреть на тебя каждый день и не сойду с ума от желания прикоснуться к тебе, зная, что мы на разных факультетах, в разных мирах, и что твои друзья меня ненавидят. — Мои друзья тебя не ненавидят, - возразила Эллин. — Гарри с тобой даже разговаривает иногда, когда никто не видит. — Грейнджер смотрит на меня так, будто я ошибка природы, которую нужно срочно исправить. — Гермиона на всех так смотрит. — Поттер всё ещё подозревает меня во всех бедах мира. — Гарри всех подозревает, это у него профессиональное. Драко усмехнулся на этот раз легче, свободнее. — Ты защищаешь меня. — Кто-то должен. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, и Эллин почувствовала, как её сердце снова начинает биться быстрее. — Зачем ты пришла? - спросил он тихо. — Потому что хотела тебя увидеть. — Врёшь? — Нет, - сказала она честно. — Впервые за долгое время не вру. Драко протянул руку медленно, давая ей время отстраниться, надеть перчатки, сбежать - что угодно. Но Эллин не сделала ничего, она лишь смотрела, как его пальцы приближаются к её руке, как они касаются перчатки. — Можно? - спросил он. — Что? — Снять? Только на секунду. Она замерла. Перчатка означала безопасность, а без неё она была уязвима, беззащитна перед любым прикосновением, перед любой смертью, которая могла прийти через касание. Но перед ним самим она уже была беззащитна, и довольно давно. Просто отказывалась себе в этом признаться. — Да, - сказала она. Он стянул перчатку с её правой руки медленно, осторожно, будто раздевал её, а не снимал верхний предмет гардероба. Серебряные нити на пальцах засветились ярче, как будто приветствовали свободу. Драко взял её руку в свою. Кожа к коже, и никакого видения. Только тепло, биение их пульсов, переплетённых в единый ритм. — Ты ничего не видишь? - спросил он. — Только тебя, - ответила она. И это было чистой правдой.

***

Они просидели так до самого звонка. Рука в руке, пальцы переплетённые, под столом, где никто не видел, это маленькая тайна среди сотен других тайн Хогвартса. Эллин чувствовала, как большой палец Драко вычерчивает круги на тыльной стороне её ладони, и это простое, невесомое движение заставляло её забывать о том, где она находится, кто она такая и почему весь зал вокруг них гудит, как встревоженный улей. Она не смотрела на него, а он не смотрел на неё. Из взгляды были направлены прямо перед собой: на столы, на еду, на студентов, которые вставали, собирали вещи, шли на занятия. Эти двое делали вид, что ничего не происходит, будто они просто маги, случайно оказавшиеся рядом, но под столом их пальцы не расцеплялись ни на секунду. — У тебя скоро трансфигурация, - сказал Драко, не глядя на неё. — У тебя зельеварение. — Снейп меня убьёт, если я опоздаю. — Снейп тебя любит. — Снейп ненавидит всех. — Но тебя чуть меньше. Драко усмехнулся коротко, почти беззвучно, но Эллин почувствовала вибрацию этого смеха через их соединённые руки, и ей показалось, что это самое прекрасное чувство на свете. — Мне нужно идти, - сказал он. — Знаю. — Не хочу. — Я тоже. Он не отпускал её руку, она не отпускала его. Где-то на другом конце зала Гермиона уже собрала сумку и смотрела в их сторону с таким выражением, которое сложно было назвать иначе, чем «материнская гордость пополам с лёгким ужасом». Рон рядом с ней проверял свою мантию на наличие пятен от еды, и кажется, ничего не замечал, или делал вид, что не замечает, что для Рона Уизли было примерно одним и тем же. — До вечера, - сказал Драко наконец, и его пальцы разжались. Холод немедленно впился в освободившуюся кожу, и Эллин поймала себя на мысли, что ненавидит этот холод. Ненавидит его так сильно, как никогда не ненавидела ничего в своей жизни, включая Теодора, туман, даже собственную способность, которая отняла у неё детство. — До вечера, - ответила она. Он встал первым, поправил мантию привычным, отточенным жестом, которым Малфои поправляют свои мантии, когда хотят показать, что они выше всего этого. Но Эллин видела, как дрогнули его пальцы, когда он заправлял прядь волос за ухо. Видела, как он сглотнул перед тем, как отвернуться. Она надела перчатку медленно, нехотя, чувствуя, как кожа принимает обратно то, что принадлежало ей по праву: защиту, проклятие, маску. Драко ушёл, не оборачиваясь, но на полпути к выходу он столкнулся с профессором Снейпом, который, судя по всему, наблюдал за ними весь завтрак из своего кресла у преподавательского стола. Они обменялись парой фраз, Эллин не слышала, о чём, но видела, как Снейп посмотрел на неё, потом на Драко, потом снова на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на понимание. «Чёртов Северус Снейп, вечно всё знает раньше всех» Она встала, подхватила сумку и пошла к выходу, стараясь не смотреть на любопытные лица слизеринцев, которые провожали её взглядами, полными самого разного спектра эмоций, начиная от отвращения, и заканчивая восхищением. Гермиона догнала её уже в коридоре. — Ну? - спросила она нетерпеливо. — Что «ну»? — Вы поговорили? — Мы просто сидели рядом, Гермиона. Говорили только об учебе. — Ты покраснела. — Это от жары. — В подземельях всегда холодно. — Тогда от холода. Гермиона закатила глаза, но спорить не стала. Она была умной девушкой и знала, что Эллин расскажет всё сама, когда будет готова. Возможно, через время, а может никогда, но давить не стоило, ведь Эллин Вэнс была как ёж: в моменты опасности сворачивалась в клубок и выставляла иголки, и только самые терпеливые и осторожные могли дождаться, когда она раскроется. — Ладно, - сказала Гермиона. — Но когда будешь готова говорить, я здесь. — Я знаю, - ответила Эллин, и в её голосе прозвучало столько благодарности, сколько Гермиона не слышала за все годы их дружбы.

***

Трансфигурация прошла как в тумане. Эллин сидела на задней парте, делала вид, что записывает за профессором Макгонагалл, которая объясняла превращение ежей в подушечки для булавок. Эту тему Эллин выучила ещё на четвёртом курсе, а сейчас мысли были далеко, в башне, на алтаре, в тёмных глазах Теодора, который обещал вернуться. И рядом же в серых глазах Драко, который смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение. «Ты влюбляешься в него, - сказал ей внутренний голос. Вот черт, этот голос звучал подозрительно похоже на её мать. Ты влюбляешься в Малфоя, в сына коррупционера, в мальчика, который в пятнадцать лет называл Гермиону грязнокровкой. Это человек, чей отец сидит в Азкабане за финансовые махинации и связи с тёмными силами» «Он не его отец, - ответила она этому голосу. И он изменился, ты же видишь это. Даже Гарри начинает это замечать, хотя ему больно признавать». «Изменился? Или просто научился прятаться лучше? Арест отца мог быть для него лишь сигналом, что пора залечь на дно, пока всё не утихнет». «Я видела отголосок его смерти, касалась его по-настоящему, без перчаток, и не увидела ничего, кроме него самого. Значит, либо он не умрёт в ближайшем будущем, либо... либо он настолько пуст внутри, что моя магия не может за что-то зацепиться». «И что хуже?» Эллин не знала ответа. Она тряхнула головой, прогоняя мысли, и посмотрела на свою правую руку. Перчатка сидела на месте, как верный страж, скрывая серебряные нити, которые видела только она, хотя с некоторых пор и Драко. Он видел их вчера, в башне, когда снимал перчатку, и не испугался, не спросил, почему они такие, что они значат, можно ли их убрать. Он просто смотрел как на что-то красивое. «Идиот, - подумала Эллин с нежностью, которая была ей совершенно незнакома. Красивый, высокомерный, сломленный идиот, который умудрился пробраться под мою кожу быстрее, чем любое проклятие». — Мисс Вэнс, - голос профессора Макгонагалл прозвучал как гром среди ясного неба. — Не могли бы вы продемонстрировать нам превращение? Эллин подняла голову и заметила, что вся группа смотрела на неё с любопытством, с ожиданием, с насмешкой на лицах некоторых слизеринцев, которые явно надеялись, что она опозорится. — Конечно, профессор, - сказала Эллин, вставая. Она подошла к столу, где в клетке сидел несчастный, маленький, свернувшийся в клубок от страха, еж. «Как я, - подумала Эллин. — Тоже колючий, свернувшийся» Она подняла палочку, сосредоточилась и без единого слова провела нужное движение. Ёж дёрнулся, засветился мягким золотым светом и превратился в идеальную бархатную подушечку с вышитыми на ней крошечными ёжиками по углам, что было чистой воды хулиганством с её стороны, но профессор Макгонагалл, взяв подушечку в руки, лишь приподняла бровь и сказала сухим голосом: — Оригинально, мисс Вэнс. Пять очков Гриффиндору. Гриффиндорцы зааплодировали, слизеринцы зашипели. Эллин вернулась на своё место и до конца урока больше ни разу не подняла головы.

***

Обед прошёл без происшествий. Драко сидел за слизеринским столом, Эллин за гриффиндорским. Они не смотрели друг на друга открыто, но каждый раз, когда Эллин поднимала глаза, Драко уже смотрел на неё, и каждый раз, когда она отводила взгляд, она чувствовала, как его взгляд продолжает жечь ей спину. — Вы невыносимы, - сказала Гермиона, жуя салат. — Что? — Вы двое смотрите друг на друга так, будто собираетесь либо убить, либо поцеловать. И я до сих пор не поняла, что именно. — Может, и то и другое, - буркнула Эллин. — Это не смешно. — А я и не смеюсь. Гарри, сидевший напротив, отложил вилку и посмотрел на Эллин серьёзно, тем особенным взглядом, который у него появлялся, когда он собирался сказать что-то важное. — Эллин, - сказал он тихо, так, чтобы слышали только свои. — Ты уверена, что знаешь, что делаешь? — В каком смысле? — В смысле Малфоя. Он не простой парень, у него за плечами... - Гарри запнулся, подбирая слова. — Тёмное прошлое. И не всё из него можно оправдать тем, что он был ребёнком. Ты думаешь, Драко вырос в любви и заботе? Разве его не учили тем же вещам, за которые посадили Люциуса? — Я знаю, - ответила Эллин спокойно. — Знаю, чей он сын, что он делал, но самое странное,  что я не видела момент его гибели. Видела только пустоту. Гарри побледнел. — Ты не видела... как он умрёт? — Нет, - покачала головой Эллин. — Я лишь видела, что он жив, не умрёт скоро. Конечно проплывали некоторые варианты его смертей, но всё не то. Я уверена, что его смерть не насильственная, не тёмная. А всё остальное... - она пожала плечами. — Только его выбор. — И ты готова на это? - спросил Гарри. — Готова ждать, пока он выберет правильный путь? Рисковать тем, что он выберет неправильный? Ты же знаешь, как воспитывают в таких семьях. Я видел Сириуса, выросшего в доме Блэков, ему потребовалось двадцать лет, чтобы стать нормальным, и то не до конца. — Драко не Сириус, - возразила Эллин. — И его отец в тюрьме, это меняет человека. Арест Люциуса не просто новость из «Пророка», это уничтожение всего, во что он верил, словно крах кумира. Когда такое случается, у тебя есть два пути: либо ты следуешь за отцом в пропасть, либо ты начинаешь искать свой собственный путь. — И ты думаешь, он нашёл свой путь? - в голосе Гарри прозвучал скептицизм, но не злой и обвиняющий, а усталый и разочарованный жизнью. — За какие-то два года после ареста Люциуса? — Я думаю, он пытается его найти, - ответила Эллин. — И я хочу быть рядом, когда это случится. Гарри долго смотрел на неё. Потом медленно, неохотно кивнул. — Ладно, - сказал он. — Но если он сделает тебе больно, я лично прослежу, чтобы его посадили в камеру к отцу без права переписки. — Договорились, - улыбнулась Эллин.