Солнце цвета заката

Глава 4. Возвращение кардигана Прошло три дня. Белла возвращалась в парк каждый вечер после школы. Она садилась на ту же скамейку, доставала скетчбук и делала вид, что рисует. На самом деле она ждала. Ждала знакомого звука мотоцикла, легких шагов, тихого голоса. Но парк оставался пустым. Только ветер шелестел листьями клена, да изредка пробегали соседские кошки. На третий день она почти отчаялась. — Глупо, — пробормотала она себе под нос, закрывая скетчбук. — Он, наверное, забыл про меня. Или ему просто все равно. Он же лидер банды. У него куча дел. Она встала и закинула рюкзак на плечо. Солнце садилось, окрашивая небо в персиковые тона. Белла в последний раз оглянулась на пустую скамейку и направилась к выходу из парка. И тут услышала его. Рокот мотора. Знакомый, низкий, вибрирующий где-то в груди. Белла замерла на месте. Звук приближался, становился громче, и через минуту из-за поворота показался черный мотоцикл. Майки остановился у входа в парк, заглушил двигатель и слез. На нем была та же черная куртка, те же свободные штаны. В одной руке он держал шлем, в другой — что-то светлое, аккуратно сложенное. Ее кардиган. — Ты забыла, — сказал он вместо приветствия, протягивая ей вещь. Белла стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. — Я... да, — выдавила она наконец, принимая кардиган. Их пальцы соприкоснулись — его кожа снова была прохладной, несмотря на теплый вечер. — Спасибо. — Я его постирал, — добавил Майки, засовывая руки в карманы. — Ну, не сам. Эмма постирала. Это моя сестра. — У тебя есть сестра? — Белла прижала кардиган к груди. Он пах чем-то цветочным — кондиционером для белья, наверное, — но под этим запахом чувствовался другой, едва уловимый. Запах солнца и сладковатого парфюма. Запах Майки. — Есть, — кивнул он. — Она младшая. Вредная, но хорошая. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону. — Ты в парк? Я тоже. Можно? Белла моргнула. — Ты... спрашиваешь разрешения? Это же твое место. — Теперь и твое тоже, — сказал он просто. — Ты сказала, что оно тебе нравится. Они пошли по тропинке к старому клену. Майки двигался бесшумно, словно кот — ни одна ветка не хрустнула под его ногами. Белла украдкой рассматривала его профиль: острый подбородок, длинные ресницы, мягкие пряди волос, которые шевелил ветер. На скамейке они сели — не так далеко друг от друга, как в прошлый раз. Теперь между ними было не больше полуметра. — Я часто думала о тебе, — призналась Белла, не глядя на него. — О том, что ты сказал. О брате. Майки ничего не ответил, но она почувствовала, как он напрягся. — Мой отец умер два месяца назад, — продолжила она. — Автокатастрофа. Это было... внезапно. Я даже не успела попрощаться. — Ее голос дрогнул, но она сдержала слезы. — Я жила с ним в Калифорнии. У нас был маленький дом у океана. Он был художником. Научил меня рисовать. Майки повернул голову и посмотрел на нее. Его темные глаза были серьезными, но в них не было жалости — только понимание. — Мой брат был врачом, — сказал он тихо. — Синъитиро. Он был... всем. Защищал меня. Учил драться. Говорил, что я стану самым сильным. — Он замолчал, и его пальцы сжались в кулаки. — А потом его убили. Прямо у меня на глазах. Белла ахнула. — Майки... мне так жаль. — Мне тоже, — он разжал кулаки и посмотрел на свои ладони. — С тех пор я создал Томан. Чтобы защищать тех, кто мне дорог. Чтобы больше никто не умер. Белла, повинуясь внезапному порыву, потянулась и накрыла его руку своей. Его кожа была прохладной, но под ней чувствовалась сила — сдержанная, готовая в любой момент вырваться наружу. Майки вздрогнул от прикосновения, но не отдернул руку. — Ты сильный, — сказала она. — Но даже сильным нужно иногда отдыхать. — Поэтому я здесь, — он чуть сжал ее пальцы. — Здесь тихо. И ты... ты не боишься меня. — А должна? Он поднял на нее глаза. В них читалось что-то странное — смесь удивления, благодарности и еще чего-то, чему Белла не могла подобрать название. — Все боятся, — сказал он. — А ты — нет. Почему? Белла задумалась. — Потому что я вижу не только лидера Томана, — ответила она наконец. — Я вижу мальчика, который любит сладости, спит в парке и носит с собой дораяки. Мальчика, который потерял брата. Мальчика, которому грустно. Майки долго смотрел на нее. В его глазах что-то дрогнуло — может быть, надежда. — Ты странная, Белла, — сказал он. — Я знаю, — она улыбнулась. — Мне это часто говорят. — Но это не плохо, — добавил он, и уголки его губ чуть приподнялись. — Странная — значит особенная. Они просидели в парке до темноты. Майки достал из кармана карамельки, Белла — печенье, которое испекла утром (получилось не очень, но он съел все до крошки). Они говорили о пустяках: о школе, о погоде, о любимых фильмах. Но под этими легкими разговорами росло что-то большее — нить, которая связывала их все крепче. Когда стемнело, Майки проводил ее до дома. Остановился у подъезда, не решаясь войти. — Я приду завтра, — сказал он. — В парк. Если ты тоже придешь. — Приду, — пообещала Белла. Он кивнул и развернулся к мотоциклу. — Майки! — окликнула она. Он обернулся. — Спасибо за кардиган. И за... за все. Он улыбнулся — той самой редкой, солнечной улыбкой, — и уехал в ночь. Белла поднялась в квартиру, прижимая к груди кардиган, и впервые за долгое время почувствовала себя не такой одинокой. ---