Солнце цвета заката

Пролог. Чужая земля Самолет начал снижение над Токийским заливом. Белла прижалась лбом к холодному иллюминатору, чувствуя, как вибрация пронизывает все тело. Внизу расстилался бескрайний ковер из миллионов огней — золотых, белых, красных, — и они пульсировали, словно живое сердце незнакомого города. — Мы приземляемся в аэропорту Нарита через пятнадцать минут, — раздался мелодичный голос стюардессы на японском, а затем на английском. Белла закрыла глаза. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я прожила в Калифорнии. Перед мысленным взором всплыло лицо отца — его теплая улыбка, морщинки вокруг глаз, сильные руки, которые учили ее держать кисть для рисования. Запах сандалового дерева и акриловых красок в их маленькой мастерской. Шум океана за окном. А потом — телефонный звонок, перевернувший ее жизнь. — Мисс Белла Харрисон? Мне очень жаль... ваш отец... авария на шоссе... Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. Мать, Эмилия Танака, уехала в Японию пять лет назад — строить карьеру дизайнера моды. Развод был тихим, без скандалов, но Белла помнила, как отец долго смотрел в окно после ее отъезда. Мать звонила раз в месяц, присылала подарки на Рождество, но становилась все более чужой. И вот теперь, после похорон, она вдруг вспомнила, что у нее есть дочь. — Белла, милая, — раздался в трубке ее напряженный, деловой голос, — я договорилась со школой в Сибуе. Ты прилетишь в сентябре. Билеты я отправила на почту. Не опаздывай на рейс. Ни «как ты себя чувствуешь?», ни «держись, мы справимся вместе». Только инструкции. Самолет коснулся земли, и Белла вздрогнула. Япония. Новая жизнь. Чужая земля. --- Зал прилета встретил ее шумом, суетой и влажной духотой ранней осени. Белла катила чемодан, оглядываясь по сторонам. Вокруг сновали люди — японцы, корейцы, туристы, — но она все равно выделялась. Ее волосы, длинные, густые, цвета закатного пламени, горели под лампами аэропорта. Зеленые глаза, унаследованные от отца, ярко выделялись на фоне бледной, усыпанной веснушками кожи. На нее оглядывались — кто-то с любопытством, кто-то с восхищением, кто-то с плохо скрытым удивлением. «Гайдзин», — слышала она шепот. — Белла! Мать стояла у выхода, элегантная, стройная, в безупречном сером пальто. Черные волосы собраны в строгий пучок, на губах — сдержанная улыбка. Она не бросилась обниматься, лишь слегка коснулась плеча дочери. — Ты выросла. И волосы... стали еще ярче. Пойдем, такси ждет. И все. Ни слез, ни объятий. Белла молча последовала за ней, чувствуя, как внутри разрастается пустота. --- Квартира матери находилась в Сибуе, на пятнадцатом этаже современного жилого комплекса. Минималистичный дизайн, белые стены, стекло и хром — никакого уюта. Комната Беллы была маленькой, но светлой, с окном во всю стену. — Располагайся, — сказала мать, ставя чайник. — Завтра пойдем в школу, я все устроила. Директор говорит по-английски, так что проблем не будет. Язык подтянешь со временем. Белла кивнула. Она распаковала вещи: одежду, книги, фотографию отца в рамке. Поставила ее на прикроватную тумбочку. Легла в чужую постель, пахнущую кондиционером для белья, и долго смотрела в потолок. Токио шумел за окном — сирены, музыка, голоса. Все чужое. Папа, зачем ты ушел? Слезы беззвучно потекли по вискам, теряясь в рыжих волосах. ---