Пепел и Мёд

Они шли через Чёрный Лес почти неделю. Кайрен поддерживал Элиру, когда она слабела, а она заставляла его останавливаться и пить отвары, когда метки начинали гореть особенно сильно. Они почти не говорили о будущем. Только о настоящем: о том, где разбить лагерь, где найти чистую воду, как лучше перевязать раны. На седьмой день они нашли старый, заброшенный охотничий домик глубоко в лесу. Крыша провалилась с одной стороны, но стены были крепкими, а рядом журчал ручей. Это место стало их временным пристанищем. Элира сидела у маленького очага и смотрела, как Кайрен рубит дрова. Метки покрывали почти всё его тело, лицо осунулось, но движения оставались сильными. Он жил ради неё. — Ты зря отдал мне свою силу, — тихо сказала она, когда он вошёл с охапкой дров. — Теперь ты умираешь быстрее. Кайрен сел рядом, взял её руку и поцеловал чёрные линии на запястье. — Я уже умирал десять лет. Просто медленно. А теперь я умираю, зная, что кто-то будет скучать по мне. Это совсем другое. Элира прижалась к его груди. Они долго молчали, слушая треск огня. — Помнишь, как мы ненавидели друг друга? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Ещё бы. Ты смотрела на меня так, будто хотела зарезать ножом для трав. — А ты смотрел так, будто хотел либо трахнуть, либо задушить. Кайрен тихо рассмеялся — редкий, низкий звук. — Оба варианта были верными. Они занимались любовью той ночью медленно и бережно. Не как раньше — яростно и злобно, а как люди, которые знают, что времени осталось мало. Кайрен целовал каждую чёрную метку на её теле, словно извиняясь перед ними. Элира гладила его кожу, запоминая каждую линию, каждый шрам. — Если я уйду первой… — начала она. — Не уйдёшь, — перебил он. — Я не позволю. — А если всё-таки? Обещай, что не будешь пытаться уйти следом. Обещай жить. Кайрен долго молчал. — Не могу обещать. Без тебя этот мир снова станет просто пеплом. На следующий день они нашли старое дерево с дуплом. Внутри лежали сухие цветы и маленький деревянный амулет в виде звезды. Кто-то когда-то прятался здесь так же, как они. Элира взяла амулет и повесила Кайрену на шею. — Теперь это наш дом, — сказала она. — Хотя бы на время. Дни слились в одно. Они собирали травы, охотились, говорили обо всём и ни о чём. Иногда Кайрену становилось совсем плохо — метки жгли так, что он не мог встать. Тогда Элира ложилась рядом и отдавала ему часть своей силы, несмотря на его протесты. Однажды ночью, когда метели снова начались, Кайрен обнял её особенно крепко. — Я благодарен судьбе, — прошептал он. — За то, что она послала мне тебя. Даже если это было через ненависть и кровь. Ты — лучший мёд в моей жизни, Элира Вейн. Она заплакала и поцеловала его. — А ты — мой пепел. Из которого я выросла заново. Я люблю тебя. Очень. Они уснули в обнимку. Метки пульсировали в одном ритме — два сердца, два проклятия, одна любовь. Через несколько недель Элира заметила, что её метки почти не растут. Кайрен же угасал. Но он улыбался чаще. Он говорил, что готов. В один тихий вечер, когда снег мягко падал за окном, Кайрен взял её за руку и сказал: — Если мне суждено уйти — я уйду счастливым. Потому что я был любим. По-настоящему. Элира прижалась к нему и прошептала: — Тогда мы уйдём вместе. Когда придёт время. Но не раньше. Так они и жили — в маленьком домике на краю мира. Два сломанных человека, которые нашли друг друга в пепле и превратили его в мёд. Их история не была счастливой в обычном смысле. Но она была настоящей. И этого было достаточно.