Пепел и Мёд

Слухи в маленькой деревне распространяются быстрее лесного пожара. Особенно зимой, когда людям нечем заняться, кроме как шептаться у очагов. Всё началось с Миры. Старая знахарка, которая когда-то учила Элиру, пришла к ней на рассвете с побелевшим лицом. В руках она держала потрёпанную королевскую грамоту с печатью. — Это правда? — спросила Мира без предисловий, бросая бумагу на стол. — Тот, кого ты пускаешь к себе по ночам — Кровный Охотник? Человек, который сжёг семь деревень вместе с детьми? Элира замерла с кружкой в руках. Грамота была настоящей. В ней подробно описывались «преступления» Кайрена Дорна до ссылки: количество убитых Проклятых, сожжённые поселения, королевский приказ о его изгнании «до окончательного угасания». — Откуда это у тебя? — тихо спросила Элира. — Один из стражников, что привозили его, оставил. Видимо, думал, что мы сами прикончим палача. Вся деревня уже знает, Элира. Люди боятся. Некоторые говорят, что нужно прогнать его в лес или вообще… Она не договорила. Но Элира поняла. К полудню у дома старосты собралась толпа. Кайрен стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, метки на шее отчётливо выделялись даже под высоким воротом. Мужчины держали топоры и вилы, женщины шептались, прижимая к себе детей. — Мы тебя не гнали, когда ты просто рубил дрова, — громко сказал староста. — Но теперь… люди говорят, что ты можешь принести беду на всю деревню. Король ищет тебя. А если найдёт — сожжёт нас вместе с тобой. Кайрен молчал. Его взгляд был холодным и усталым. Элира протолкнулась сквозь толпу и встала рядом с ним. — Он спас Лиру от твари. Он рубит дрова, носит воду, помогает больным. А вы готовы выгнать его на мороз только из-за старой бумаги? — Ты защищаешь палача? — выкрикнул кто-то из задних рядов. — После всего, что он сделал? Толпа загудела. Элира почувствовала, как внутри поднимается ярость, смешанная со страхом. Она знала правду. Знала, сколько крови на его руках. Но знала и то, каким он стал здесь. Кайрен положил руку ей на плечо и тихо сказал: — Не надо, Элира. Я уйду сам. Не хочу, чтобы из-за меня вас всех… — Нет, — резко оборвала она и повернулась к толпе. — Он остаётся. Если кто-то хочет прогнать его — сначала придётся прогнать меня. Повисла тяжёлая тишина. Люди переглядывались. Староста тяжело вздохнул. — Даём ему три дня. Если за это время ничего не случится — пусть остаётся. Но если придёт королевский отряд… мы не будем рисковать деревней. Толпа начала расходиться. Элира и Кайрен вернулись в её дом молча. Как только дверь закрылась, она повернулась к нему. — Почему ты не сказал мне, что тебя всё ещё ищут? — Потому что думал, что здесь я умру тихо, — ответил он, садясь у очага. — И не хотел, чтобы ты оказалась втянута. Элира села напротив. Между ними снова повисла стена — не такая плотная, как в начале, но ощутимая. — Я уже втянута, Кайрен. С того момента, как ты появился. С того момента, как я начала… — она замолчала, не закончив. Он поднял на неё взгляд. — Начинать чувствовать что-то к чудовищу? — Да, — честно ответила она. — И это пугает меня больше, чем твоё прошлое. Вечером они не занимались любовью. Просто лежали рядом в темноте. Кайрен обнимал её, а Элира слушала его ровное дыхание и думала о том, что деревня уже никогда не будет прежней. Кто-то предал их — либо стражник, либо кто-то из местных, кто видел слишком много. На следующее утро Элира нашла у порога мёртвую чёрную ворону с запиской, привязанной к лапе. На бумаге было всего три слова, написанных грубым почерком: «Он принесёт смерть» Она сожгла записку в очаге, но холодное предчувствие осталось. Предательство уже началось. И теперь им предстояло решать — бежать вместе, сражаться или ждать, пока прошлое Кайрена окончательно уничтожит всё, что только начало расти между ними.