Пепел и Мёд

Метель бушевала уже четвёртые сутки. Но в этот вечер Кайрен пришёл не из-за меток. Элира заканчивала растирать мазь, когда дверь открылась. Он вошёл, стряхивая снег, с небольшой связкой свежей рыбы в руках. — Не голодаешь? — спросил он низко и положил рыбу на стол. Элира вытерла руки и посмотрела на него настороженно. Напряжение между ними висело тяжёлым, густым туманом. — Зачем ты здесь? — спросила она прямо. Кайрен снял плащ и сел у очага. Его серые глаза были прикованы к ней. — Устал быть один. Хотел тебя увидеть. Они ужинали почти молча. После еды, когда Элира убирала со стола, их пальцы случайно соприкоснулись. Дар ударил её волной — но на этот раз она почувствовала не боль, а голод. Глубокий, тёмный, животный голод. Кайрен мгновенно уловил перемену. Он обошёл стол и остановился вплотную. Его рука легла ей на талию. — Скажи, чтобы я ушёл, — хрипло произнёс он. — Сейчас. Элира молчала. Вместо ответа она подняла руку и провела пальцами по чёрной метке на его шее. Кайрен резко выдохнул, словно его ударили. В следующую секунду он притянул её к себе и поцеловал — жёстко, яростно, почти злобно. Поцелуй был полон всей накопившейся ненависти и желания. Его язык ворвался в её рот, требуя ответа. Элира застонала и вцепилась пальцами в его волосы, отвечая с той же яростью. Кайрен подхватил её под бёдра и усадил на край стола. Его руки грубо задрали её платье вверх, стягивая через голову. Ткань полетела на пол. Он жадно впился губами в её шею, потом ниже — в ключицу, в грудь. Когда его горячий рот сомкнулся на её соске, Элира выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. — Ненавижу тебя… — выдохнула она, но её тело предательски прижималось к нему. — Тогда ненавидь меня как следует, — прорычал Кайрен. Он стянул с себя рубаху, обнажив мощный торс, покрытый чёрными пульсирующими метками. Элира провела руками по его груди, чувствуя, как под пальцами двигается проклятие. Это только сильнее возбудило её. Кайрен рывком сорвал с неё нижнюю сорочку, оставив полностью обнажённой. Его рука скользнула между её ног. Пальцы нашли влажное, горячее местечко и резко вошли внутрь. Элира громко застонала, сжимая бёдра вокруг его ладони. Он двигал пальцами жёстко, глубоко, одновременно целуя её в губы и покусывая нижнюю. — Уже такая мокрая для человека, которого ненавидишь, — хрипло усмехнулся он ей в губы. — Заткнись, — выдохнула она и сама потянулась к завязкам его штанов. Когда она обхватила его твёрдый, горячий член рукой, Кайрен тихо зарычал. Он был большим и тяжёлым. Элира провела ладонью по всей длине, чувствуя, как он пульсирует. Кайрен больше не выдержал. Он подхватил её, отнёс на кровать и бросил на спину. Раздвинув её ноги коленом, он вошёл в неё одним мощным толчком — до самого конца. Элира выгнулась и громко вскрикнула от смеси боли и удовольствия. Он трахал её жёстко, глубоко, почти яростно. Каждый толчок был сильным, словно он хотел оставить в ней след навсегда. Кровать скрипела под ними. Элира вцепилась ногтями в его спину, царапая метки. Кайрен рычал от смеси боли и наслаждения, ускоряясь. — Сильнее… — простонала она, обхватывая его ногами за бёдра. Он перевернул её на живот, приподнял за бёдра и вошёл снова — ещё глубже. Его рука обхватила её за волосы, слегка оттягивая голову назад, пока вторая сжимала бедро. Темп стал бешеным. Звук их тел, сталкивающихся друг с другом, заполнил комнату вместе со стонами и тяжёлым дыханием. Элира чувствовала, как внутри неё нарастает тугая волна. Когда Кайрен просунул руку вниз и начал тереть её чувствительный бугорок, она сорвалась первой — сильно, с долгим громким стоном, сжимаясь вокруг него. Кайрен последовал за ней через несколько мощных толчков. Он вонзился в неё до упора и кончил, рыча ей в шею, заполняя горячим семенем. Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Кайрен не вышел из неё сразу — лежал сверху, прижимаясь всем телом, и целовал её затылок. Через несколько минут он перевернул её к себе лицом и посмотрел в глаза. — Я всё ещё тебя ненавижу, — прошептала Элира, проводя пальцами по его губам. — Хорошо, — ответил он и поцеловал её медленно, глубоко. — Потому что я тоже ещё не закончил. Эта ночь стала только началом.