Пепел и Мёд

Зима продолжала держать деревню в железных тисках, но после той ночи между Элирой и Кайреном что-то неуловимо изменилось. Они не говорили о случившемся. Не объяснялись. Просто каждый вечер он приходил к ней, а она уже не прогоняла. Их встречи были жёсткими, молчаливыми и очень страстными — словно оба выплёскивали через тело всё то, что не могли сказать словами. Но деревня оставалась деревней. Слухи распространялись быстрее метели. В один из относительно спокойных дней, когда снегопад ослаб, к Элире пришёл Торин — сын мельника, высокий светловолосый парень лет двадцати двух. Он принёс мешок свежемолотой муки и улыбался слишком широко. — Элира, ты в последнее время совсем бледная, — сказал он, переминаясь у порога. — Может, сходим на реку, когда немного потеплеет? Я прорубь сделаю, рыбы наловим. Или просто… поговорим. Элира вежливо улыбнулась, но в глазах была усталость. — Спасибо, Торин. Но у меня много работы с травами. Зима тяжёлая. Она не заметила, как Кайрен стоял чуть поодаль, рубя дрова. Он всё видел. Как Торин слишком долго задержал взгляд на её груди, как улыбнулся и коснулся её руки, передавая мешок. Когда парень ушёл, Кайрен подошёл к её дому с охапкой свежих дров. Лицо было каменным. — Новый ухажёр? — спросил он низко, едва переступив порог. Элира повернулась к нему, вытирая руки. — Просто принёс муку. Не начинай. — Он смотрел на тебя так, будто уже раздел. — Кайрен бросил дрова у печки с такой силой, что пол задрожал. — И ты улыбалась ему. Элира почувствовала вспышку раздражения. — А что, я должна хмуриться на всех мужчин в деревне только потому, что ты ко мне приходишь по ночам? Кайрен шагнул ближе. Его серые глаза потемнели. — Ты моя, Элира. Слова ударили как пощёчина. Она вскинула подбородок. — Я не твоя вещь, палач. Я не принадлежу никому. Особенно человеку, который ещё месяц назад был для меня чудовищем. Он схватил её за талию и резко притянул к себе. Поцелуй был злым, собственническим. Зубы прикусили нижнюю губу, язык вторгся глубоко. Элира попыталась оттолкнуть его, но тело уже предало — оно помнило каждую ночь. — Скажи, что хочешь его, — прорычал Кайрен ей в губы. — Скажи, и я уйду прямо сейчас. — Я не хочу его, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его грудь. — Но я не позволю тебе меня ревновать, как собаку на цепи. Кайрен резко развернул её и прижал к стене. Его рука задрала её платье вверх, грубо сжимая бедро. — Тогда напомню, кому ты стонешь по ночам. Он сорвал с неё платье одним движением. Ткань треснула. Элира ахнула, когда его горячий рот впился в её грудь, а пальцы резко вошли между ног. Она уже была мокрой — тело реагировало на его ярость мгновенно. — Кайрен… — простонала она, запрокидывая голову. Он не стал ждать. Рывком спустил штаны, подхватил её за бёдра и вошёл одним мощным толчком, прижимая к стене. Элира громко вскрикнула, обхватывая его ногами. Он трахал её жёстко, глубоко, почти яростно — каждый толчок был заявлением права. Стена дрожала от силы ударов. — Скажи, что ты моя, — рычал он, впиваясь зубами в её шею. — Нет… — выдохнула она, но её тело сжималось вокруг него всё сильнее. Кайрен ускорился, одной рукой держа её за волосы, второй — сильно сжимая ягодицу. Элира кончила первой — сильно, с долгим стоном, дрожа всем телом. Кайрен последовал за ней, вонзаясь до упора и заполняя её горячим семенем с низким, звериным рыком. Они сползли на пол, тяжело дыша. Кайрен не отпускал её, прижимая к себе. — Я всё равно тебя ненавижу, — прошептала Элира, проводя пальцами по его меткам. — Знаю, — ответил он и поцеловал её в висок. — Но теперь ты будешь ненавидеть меня только меня. Элира закрыла глаза. Ревность Кайрена пугала её. Но ещё сильнее пугало то, насколько ей это понравилось.