Пепел и Мёд

Вечер опустился на деревню густым, тяжёлым покрывалом. После схватки с заражённым зверем воздух казался ещё холоднее, а тишина — обманчивой. Элира не могла усидеть на месте. Она несколько раз переставляла банки с травами на полках, мешала в котелке уже третий отвар и то и дело подходила к окну, вглядываясь в сторону хижины Кайрена. Рана на его плече была серьёзной. Она знала это. Знала, что чёрные метки отреагируют на чужую заражённую кровь. И всё равно отпустила его. — Дура, — ругала она себя шёпотом. — Пусть бы и сдох там. Но когда уже совсем стемнело и в дверь тихо постучали, она не удивилась. Кайрен стоял на пороге. Мокрый от вечерней измороси, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Рубаха на левом плече пропиталась свежей кровью, смешанной с чёрными прожилками — метки активно расползались. — Я сказал, что не приду, — произнёс он хрипло. — Но, похоже, соврал. Элира молча отступила в сторону, пропуская его внутрь. Он вошёл, слегка пошатываясь, и сразу опустился на скамью у очага. Огонь потрескивал, освещая его резкие черты и пульсирующие линии на шее и груди. — Снимай рубаху, — приказала она, доставая чистые тряпки и баночку с сильной мазью. Кайрен не стал спорить. С трудом стащил ткань через голову. При свете огня рана выглядела ещё хуже: края почернели, а под кожей явно двигалось что-то живое — метки тянулись к ране, словно пытались поглотить её. Элира села рядом на низкий стул. Когда она прижала ладони к его плечу, дар снова ударил. На этот раз боль была такой глубокой, что у неё перехватило дыхание. Она почувствовала не только физическое страдание, но и одиночество — такое тяжёлое, что хотелось выть. — Держись, — прошептала она, начиная очищать рану. Кайрен не издал ни звука. Только челюсти сжались так сильно, что на скулах выступили желваки. Его серые глаза были прикованы к её лицу. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он вдруг низким голосом. — Ты же меня ненавидишь. — Потому что я не могу иначе, — ответила Элира, не поднимая глаз. — Если кто-то умирает у меня на глазах, я должна попытаться. — Даже если это я? — Даже если это ты. Повисла долгая тишина. Только треск дров в очаге и тихое шипение мази, когда она накладывала её на рану. Элира работала медленно, тщательно. Её пальцы скользили по горячей коже, обводя чёрные линии. Каждый раз, когда она касалась меток, по её рукам пробегала дрожь — словно она прикасалась к живому огню. — Расскажи, — тихо попросила она. — Как это началось у тебя. Кайрен долго молчал. Потом заговорил, глядя в огонь: — Мне было четырнадцать. Метки появились после того, как я увидел, как тварь с такими же метками убила моих родителей. Я думал, что смогу контролировать силу. Королевские маги сказали, что я могу стать оружием. И я стал. Десять лет я охотился на таких, как я сам. Пока не понял, что мы все — просто мясо для их войны. Элира закончила перевязку и не убрала руки. Она чувствовала, как его сердце бьётся под её ладонью — сильно, неровно. — Ты жалеешь? — спросила она. — Жалею, что не умер раньше. — Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Их лица были очень близко. — А ты? Жалеешь, что выжила после того, как твой отец помог тому Проклятому? Элира резко отдёрнула руки, но не отодвинулась. — Каждый день, — прошептала она. — Особенно теперь, когда ты здесь. Кайрен медленно поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Движение было неожиданно мягким для такого человека. Элира замерла. В груди разгорелось странное, тёплое и одновременно злое чувство. — Ты боишься меня, травница? — спросил он шёпотом. — Я боюсь того, что ты со мной делаешь, — честно ответила она. Воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Кайрен наклонился чуть ближе. Его дыхание коснулось её губ. Элира чувствовала жар его тела, запах леса, крови и чего-то опасно притягательного. На секунду она подумала, что он поцелует её. Но Кайрен остановился. Отстранился и тяжело выдохнул. — Мне лучше уйти, — сказал он хрипло. — Да, — ответила Элира, хотя тело предательски не хотело его отпускать. — Иди. Он встал, накинул разорванную рубаху и направился к двери. Уже на пороге обернулся: — Спасибо. За сегодняшний вечер. — Не благодари. Просто… не умирай пока. Дверь закрылась за ним. Элира осталась сидеть у очага, обхватив себя руками. Сердце колотилось так, будто она снова бежала через лес. Ненависть всё ещё была сильна. Но теперь к ней примешивалось что-то другое — тёплое, опасное и очень живое. В своей хижине Кайрен лёг на жёсткую лежанку и долго смотрел в потолок. Рана болела, метки горели, но впервые за долгие годы ему было не так холодно внутри. Элира Вейн медленно, но верно проникала под его кожу сильнее, чем любое проклятие.