Пепел и Мёд

Ночь в Серых Ручьях никогда не была тихой. Даже когда дождь затихал, Чёрный Лес продолжал дышать — скрипели старые деревья, где-то вдалеке выли волки, а иногда раздавался низкий, нечеловеческий стон, от которого у местных волосы вставали дыбом. Элира давно привыкла к этим звукам. Она выросла здесь и знала: главное — не выходить за порог после полуночи без острой необходимости. Но этой ночью необходимость появилась. Громкий стук в дверь разбудил её ближе к рассвету. Элира вскочила, накинула на плечи тёплую шаль и схватила нож, который всегда лежал у изголовья. — Кто там? — крикнула она, не открывая. — Это староста, девка! — раздался хриплый голос. — У нас беда. Один из новых лесорубов порвал ногу медвежьим капканом. Кровь хлещет, как из поросёнка. Элира выругалась сквозь зубы. Она быстро оделась, собрала свою лечебную сумку и вышла на улицу. Холодный предрассветный туман стелился по земле. Староста ждал её с фонарём. — Кого именно? — спросила она на ходу. — Да того самого… ссыльного. Дорна. Говорит, пошёл проверять ловушки, которые сам же и поставил вчера. Элира почувствовала, как внутри всё сжалось. Конечно, он. Кто же ещё. Они быстро дошли до хижины. Дверь была распахнута. Внутри на полу, прислонившись спиной к стене, сидел Кайрен. Его левая штанина была разорвана, а на бедре зияла глубокая, рваная рана. Кровь уже успела залить половицы. Но самое страшное — чёрные метки на его теле словно ожили. Они пульсировали быстрее обычного, распространяясь от плеча вниз по груди и теперь уже явно ползли к ране. — Дурацкий капкан, — процедил Кайрен сквозь зубы, когда Элира вошла. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым. — Сам виноват. — Не двигайся, — резко сказала она, опускаясь рядом на колени. Она не хотела к нему прикасаться. Совсем. Но кровь текла слишком сильно. Элира сняла с пояса чистую тряпицу и прижала к ране. В тот же миг её дар ударил, как молния. Боль Кайрена обрушилась на неё всей своей тяжестью. Это было не просто физическое страдание от раны. Это была целая бездна. Десять лет постоянного горения изнутри. Чёрные метки жрали его медленно, день за днём, превращая кровь в огонь, а кости — в угли. Она почувствовала каждую смерть, которую он видел, каждую жизнь, которую отнял, каждую ночь, когда он просыпался от того, что собственная кожа пыталась сойти с него заживо. Элира ахнула и резко отдёрнула руки, отползая назад. Её дыхание сбилось, в глазах потемнело. — Что… что это за проклятие? — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Это же не просто метки. Это… это живое. Кайрен смотрел на неё тяжело. По его виску стекала капля пота. — Теперь понимаешь, почему меня держат подальше от нормальных людей? — тихо ответил он. — Я не просто убийца, травница. Я ходячая чума. Староста, стоявший в дверях, переминался с ноги на ногу. — Элира, ты сможешь помочь? Она молчала несколько долгих секунд. Руки до сих пор дрожали. Чужая боль всё ещё пульсировала у неё под рёбрами, словно теперь часть её самой. — Смогу, — наконец ответила она. — Но не здесь. Несите его ко мне. У меня всё стерильно и травы под рукой. Кайрен попытался встать сам, но нога подкосилась. Элира, ругая себя последними словами, подставила плечо. Он был тяжёлым. Очень. Его тело прижалось к ней, и она снова почувствовала жар меток сквозь ткань рубахи. — Не думай, что это значит, будто я тебя простила, — прошептала она ему на ухо, пока староста шёл впереди с фонарём. — Я всё ещё тебя ненавижу. — Хорошо, — ответил Кайрен хрипло. — Ненависть — это тоже сила. Может, даже спасёт тебя от меня. В её доме Элира работала быстро и жёстко. Очистила рану, зашила её, наложила густую мазь из кровоостанавливающих трав и обернула чистой тканью. Всё это время она старалась не прикасаться к меткам, но несколько раз пальцы всё равно задевали чёрные линии. Каждое прикосновение открывало ей новые куски его прошлого. Кровь. Крики. Пылающие деревни. Маленькая девочка с такими же метками, которую он был вынужден убить по приказу короля. Его собственная сестра. Когда она закончила, руки Элиры дрожали так сильно, что она едва могла завязать узел. — Лежи здесь до утра, — сказала она сухо, отходя к столу и наливая себе воды. — Двигаться нельзя. Кайрен лежал на её узкой кровати, занимая почти всё пространство. Он смотрел в потолок. — Ты почувствовала, да? — спросил он тихо. Элира не ответила сразу. — Я почувствовала достаточно, чтобы понять — тебе лучше было бы умереть ещё несколько лет назад. Он усмехнулся горько. — Многие пытались. Не вышло. Элира села на стул у окна, обхватив себя руками. За окном уже светало. Она смотрела на него — на этого опасного, сломанного мужчину, который теперь лежал в её постели, — и чувствовала странную смесь ненависти и… чего-то ещё. Чего-то, что ей очень не нравилось. — Не привыкай, — сказала она наконец. — Завтра вернёшься в свою развалюху. — Как прикажешь, травница. Но оба понимали: что-то уже начало меняться. Чёрные метки связали их сильнее, чем простое соседство.