Обратная сторона Луны

Часть 3.5

Написала: НаГлЫй КрУаСсАн

23:17 Отделение МВД России по Таëжнинскому району. Кабинет старшего лейтенанта Тихонова. Пахло пылью, сигаретным дымом и дешёвым кофе. Обшарпанные стены, потрескавшаяся штукатурка, осыпающаяся мелкой пылью, грязные подоконники с не менее грязными окнами. Куча никому не нужной макулатуры, что была буквально везде, и бледная паутина в углу отражали всё упадническое и наплевательское настроение людей здесь обитавших. Дополнял эту противную картину криво висящий портрет Ельцина, который готовился вот-вот поцеловаться с полом, разлететься на осколки, повторив судьбу советского союза. За стенкой хрипело радио, где, как на заезженной пластинке, повторялись строки: «Ах, как хочется вернуться!» Вернуться было не к чему. Громкий голос лейтенанта Тихонова разрезал тишину, повисшую между ними, скороговоркой проговаривая права подозреваемого, твёрдо вышагивая туда-сюда: — Имеешь право не свидетельствовать против себя, можешь молчать, можешь писать объяснения. От всего можешь отказаться, адвоката за свои деньги ищи, когда обвинение предъявят. Всё сказанное будет использоваться против тебя. Всё понятно? Распишись. Вродина глуповато моргнула, пытаясь прийти в себя. Её лишь слегка смущало то, как Тихонов начал экзекуцию. Нет, он никогда не отличался тем, что безукоризненно следовал правилам, однако такое отношение к подозреваемому слегка напрягало. Впрочем, день сегодня у них выдался не из лёгких. Глаза неприятно слипались, подкатывало сильное желание зевнуть, а ещё у неё жутко гудели ноги. Однако несмотря на всё вышеперечисленное, она уселась за крепкий дубовый стол, наблюдая за тем, как тип небрежно ставил свою закорючку на листе бумаги. За неимением другого свободного пространства было принято решение проводить допрос в кабинете лейтенанта Тихонова, что, конечно, не было редкостью в столь непростое для страны время. Однако, чаще всего, допрос проводился в другом месте, в личный кабинет Тихонов посторонних пускал редко. Видимо рассчитывал, что дело явно сдвинулось с мёртвой точки, с чем Вродина была частично согласна. «Заячья губа» расселся, широко расставив ноги и грузно облокотился на колени, опираясь локтями. Внешнее холодное спокойствие и внимательный, скорее, пронзительный взгляд светло-серых глаз, создавали напряжённую атмосферу. Вродина невольно покрылась мурашками, тяжело выдохнула, прежде, чем достать тетрадь. Сейчас ей снова нужно будет взять себя в руки, сосредоточиться на словах, вникать в суть, пытаться поймать на лжи... Не особо вдаваясь в смысл собственных произносимых слов, она, скорее, по привычке, спросила: — Фамилия, имя, отчество? — А в чём, собстна, вопрос? – живо перебил её мужчина, усмехнувшись и покосившись в сторону «женской особи» – Я здесь как свидетель? — Александра Ивановна, не тратьте время. – протянул Тихонов, перехватывая взгляд бандита и снова начиная сверлить его своим. – Его личность мы установим позже. Давайте по существу. У него, может, дела важные на районе, а мы тут с формальностями. – слабая улыбка тронула уголки губ уставшего опера, пока он начал со щелчком разминать пальцы. Александра облизнула губы и прикусила внутреннюю сторону щеки, недовольно соглашаясь. Она и сама была не прочь поскорее всё закончить и вернуться к своей мягкой перине и не менее мягкой подушке. Да ей даже особо не нужна кровать! Просто опереться бы лбом о руки, и чуть-чуть прикрыть глаза... — Где ты был вчера, с пяти до восьми? Работа закипела. Не соображая, Вродина автоматически записала предложение в тетрадку и подняла глаза, внимательно наблюдая за позой, мимикой, движениями. «Заячья губа» ответил сразу, чётко, без особых раздумий: — В гараже, мотор чинил. — Один? – вновь влезла она с расспросами. – Кто-нибудь может это подтвердить? Тихонов тихо вздохнул и потёр переносицу. — Саш, давай я... – его голос неожиданно стал устало-снисходительным. – Ты еле на ногах стоишь. Сосредоточься на записи, ладно? Лучше за протоколом следи. Итак... – он перевёл взгляд на маргинальную личность. – В гараже ты был один, верно? — Ну, бл... – мужчина невольно замешкался, прежде чем кивнуть. – Да, один. — И починку мотора до восьми часов затянул? — До восьми, да. — И никого своим шумом не побеспокоил? Соседей, например... — Не, не было никого. Тишина. Я, машина, гараж. Лес кругом. — Ясно. – Тихонов присел на стул, запрокинул голову, поднял взгляд к потолку, по-видимому, обдумывая сказанное. – Машина, гараж, лес... Тут девчонка одна недавно жаловалась, что видела кого-то похожего на тебя возле школы. – голос лейтенанта погрубел, глаза сощурились. – Портрет даже твой зарисовала, один в один. Вродина забыла об усталости. Началось самое интересное, то, что она любила в своей профессии, пожалуй больше всего. Тот самый допрос с пристрастием, вызывающий волну щенячьего восторга. Она вспомнила себя совсем маленькой девочкой, что с замиранием сердца смотрела жестокие детективы и чувствовала как её тело охватывал и трепет, и жар, и страх, и лёгкое волнение. Что же будет делать преступник? Что скажет? Как поведёт? — Из-за детских каракуль меня вызвали? – бандит цокнул, закатил глаза. – Как-то не серьёзно это. — Тебя видели. Как объяснишь? – на челюсти милицейского заиграли жвалки, надулась вена на шее. Он был максимально сосредоточен. — Объясню, что свидетельницы у вас хуёвые. – бандит вызывающе усмехнулся. Вродина медленно поднялась. Не вскакивала — поднялась, словно вынырнула из глубокой воды. Пальцами, беззвучно скользнувшими по столешнице, она распрямила помятый бланк протокола. Каждое движение было тихим, точным и полным необъяснимой тяжести. Просто выпрямилась во весь рост по другую сторону стола, и её тень накрыла бандита. Её голос — низкий и прозрачный, как лёд, не гремел, но резал. — Ты перед кем тут выёбываешься? Тебе задали вопрос... — Саш... — ...Так будь добр на него ответить как полагается, а иначе..! — Саша! — Ну что?! – она развела руками, корпусом и лицом повернувшись к своему начальнику. Внутри всё кипело и булькало, вырывалось наружу вскипевшей лавой, но ей так и не суждено было выбраться. — Сядь. Внутри всё рухнуло. Женщина осела на стул бесцветной тенью себя, недовольная, но убитая внезапным укором. Остальные вопросы прошли через толщу воды, тихие и незаметные. Ручка скользила по листку бумаги, до допроса уже не было никакого дела и в особенности — интереса. Она словно в замедленной съёмке наблюдала, как уходил их главный и, пожалуй, единственный подозреваемый. Злобно, исподлобья, глянула на своего коллегу, крепко сжимая зубы. Тихонов же, довольный, размеренным шагом обошёл стол и прихлопнул женщину по плечу. Та ссутулилась. — Чего дуешься, как мышь на крупу? — Чего д... Дуюсь?! Да ты меня... – она возмущённо и резко втянула воздух ртом, чуть не подавившись. Тихонов воспользовался возникшей паузой. — Дура ты, Сашка. За такие слова тебя легко могут в лес утащить и поминай, как звали. Подозрительный он... Не-е-ет, списывать со счетов его рано. Вродина хмуро уставилась на лейтенанта. — Однако ж, ты его отпустил. — За неимением доказательств. У школы он стоял, потому что в магазин ходил, покурить там останавливался... У меня нет причин задерживать человека из-за рисунка, даже если он выглядит как бандит. Внешность — она обманчива. Вродина фыркнула, отвернувшись. Не смотря, передала тетрадь Тихонову и тот довольно изрёк: «Чтоб я без тебя делал?» Однако напряжение особо не спадало, внутри что-то натягивалось и трескалось, так, словно мороз проник внутрь милицейского участка и объял их холодом. Тихонов прикрыл глаза, затем присел перед Вродиной, заглядывая снизу вверх на её уставшее и недовольное лицо. — Слушай... Клянусь, мне даже понравилось, как ты его осадила. Но если с тобой что-то случится? Ты должна быть осторожна. Особенно с такими личностями. Александра неопределенно покачала головой, соглашаясь со словами милицейского. К тому же она слишком устала, чтобы спорить и добиваться своего. Эта искренняя забота заставила её обмякнуть на стуле и расслабиться. Черты лица смягчились, как и она сама. — Это там, случайно, не твой чебурек лежит? – Тихонов кивнул в сторону открытого ящика стола, внимательно глядя на сочный, но слегка заветренный, конверт. – Могу я доесть? Александра сморщила нос, по смешному поджала губы и отчеканила своё твёрдое, но по детски-наигранное «нет». Ещё чего, чебурек отдать! Свой-то Константин захапал в обед, уплетал за обе щеки, пока она отчёт доделывала, который не успела сделать из-за проведения лекции в школе. Она о нём, может, с утра грезила и слюни пускала! Да и после такого фиг с маслом, а не чебурек! Тихонов схмурил брови, театрально выдохнул, поднявшись и отвернувшись, с преувеличенной обидой, выдал: — Ты не Вродина, ты — вредина.