Падшие

      Женя обрушила очередной удар на соперника.       — Давай, не стесняйся.       Девушка сдула прядку волос, упавшую ей на глаза, и, собрав всю силу, ударила в макивару на руке Бори.       — Меньше эмоций, больше техники, — строго напутствовал он.       Она уже вымоталась, но не хотела прерывать тренировку. Женя потратила пять секунд на отдышку и следом нанесла град ударов в каждую «мишень», стараясь бить как можно сильнее и точнее. Костяшки горели, несмотря на то что они были защищены бинтами.       — Может, попробуем как раньше? — прерывисто дыша, спросила Женя, следом нанося удар локтем в правую макивару.       — Боюсь, мой возраст и форма не позволят мне пережить спарринг с тобой, — посмеялся Боря. — Я уже не так молод, а моё пузо помешает мне быть достойным соперником для тебя.       — Не наговаривай, — ухмыльнулась девушка, ударяя макивару ногой с разворота.       Этот приём всегда выходил не очень хорошо, но со временем она сможет довести его до идеала. Сейчас девушка уже не промазывает. Осталось укрепить стойку и добавить силы в удар, не теряя при этом равновесия.       — Можем перейти в оборону, — предложила Женя, остановившись, чтобы отдышаться.       — Можно, — кивнул Боря.       Пока девушка переводила дыхание, он пошёл в угол комнаты, где лежало различное снаряжение. Когда он менял макивары на бинты, Женя решила выпить воды, а потому пошла в противоположный угол комнаты, где стоял стол. Опустошив половину бутылки, она начала было закручивать её, но сзади её резко дёрнули, беря на удушающий. Женя не растерялась и бросила бутылку, начиная всем своим весом наваливаться на папу. Параллельно она подставила ногу сзади Бори, поэтому когда он собирался сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие, то зацепился за неё, и ему пришлось высвободить Женю, чтобы падение было менее болезненным.       — Ты предупреждай хоть, я воду разлила, — пробурчала девушка, поднимая с пола бутылку, которая едва ли была закручена.       На полу осталась небольшая лужица воды.       — Молодец, что быстро отреагировала. А насчёт предупреждения... Твой соперник не будет предупреждать тебя о том, что собирается напасть.       Женя кивнула и приняла защитную стойку, давая понять, что готова начать. Боря тут же начал осыпать ударами дочь, заставляя её напрячь все чувства. Она едва успевала уворачиваться и ставить блоки, как другая рука отца уже целилась в незащищённые места.       Совсем забыв о том, что надо следить ещё и за ногами соперника, Женя получила подсечку и с грохотом рухнула на пол.       — Ауч, — протянула она, потирая свой локоть.       — Внимательней, — напомнил Боря.       Далее за тренировкой пролетел ещё час.       Ещё несколько дней назад Женя настояла на том, чтобы вернуть занятия самообороны с папой. Он не стал спрашивать причину — спасибо ему за это — и просто согласился.       Сегодня девушка тренировалась с особым усердием, ведь этой ночью было запланировано собрание. И после него Женя вернётся домой позже, чем должна, ведь помимо него она должна встретиться отдельно с Верой, Денисом и Олегом.       После тренировки девушка приняла душ. У неё вновь был свободный день, но его часть она посвятила котёнку.       Ещё несколько дней назад она закупила игрушки для Пидорасика: мышку, пахнущую кошачьей мятой, палочку с игрушкой на верёвке, когтеточку и маленький шарик. Котёнку нравилось гонять шарик по дому. А также он обожал играть с Жениной рукой. Она растопыривала пальцы, приближая ладонь к серому пушистому комочку, а тот выгибал спину и смешно атаковал цель. Правда, у котят обычно очень острые когти, и без крови их игры не обходились. Но Жене было всё равно на это — ей не больно, а Пидорасик выглядел мило, когда сражался с её рукой.       Но помимо игр с этим милейшим созданием, девушка также рисовала, что не было удивительным. На этот раз для себя, а не на заказ. Ей хотелось снова «распутать» свои чувства с помощью рисунков.       Но теперь её мозг не был занят переживаниями о Семье. Не был занят Верой и их компанией, Отцом, ужасными воспоминаниями или пугающими планами, которые изменят жизнь девушки и секты.       В мыслях была Катя.       Женя не понимала, почему так любит заглядывать в эти тёмные, кофейные глаза, почему так краснеет, когда их руки переплетаются, и почему эти поцелуи в щёку на прощание так действуют на неё. Они общались чуть больше двух недель, но Женя уже слишком привязалась к этой девушке. Непозволительно привязалась.       Нет, она понимала, почему испытывает всё это, но искренне не хотела признавать.       Тем более, не бред ли это, учитывая срок общения?       Но они постоянно списывались, общались ночами, когда Катя была выходная. Женя иногда приходит к ней в кафе, также они не один раз гуляли за это время. Брюнетка за короткий срок слишком сократила расстояние между ними, как бы другая ни старалась держать дистанцию.       Пока мысли петляли и кружились в голове девушки вокруг образа подруги, руки сами начали вырисовывать что-то на бумаге. Словно в бреду, она оставила в скетчбуке рисунок, который создавался сам. Который рисовался как-то автоматически, будто руки и та часть мозга, которая ими управляет, громко кричала Жене о том, что означает каша в её голове.       На бумаге изображён портрет Кати с самыми счастливыми и нежными глазами на свете. Но тут была не только она — также была изображена и вторая девушка, на которую и был устремлён этот взгляд. И глаза, принадлежащие ей — Жене — выражали нечто похожее, но более буйное и сильное.       Абсолютно неконтролируемое и опасное для неё самой.       Девушка громко хлопнула скетчбуком, закрывая его. Спустя секунду — а быть может, целую вечность — затишье перетекло в бурю. Всё, что лежало на столе, с грохотом полетело на пол.       Тревога, злость на саму себя, неверие — весь этот шквал эмоций заставил Женю ходить по комнате туда и обратно десятки раз. Это была проигрышная попытка совладать с эмоциями и не сломать что-нибудь. Может быть, она смогла бы проломить стену из гипсокартона.       Ей нельзя было влюбляться, во всяком случае, точно не сейчас. Не когда Семья вернулась. Не когда её собственная жизнь и жизнь близких зависит лишь от того, оступится ли она или сделает всё по плану.       Девушке нельзя было подпускать Катю ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но ей казалось, что она сама развела руки в стороны, приглашая подругу в свои объятия.       Женя плюхнулась на кровать лицом вниз, ударяя кулаком по матрасу. Её не хватило надолго — она быстро перевернулась на спину, ведь дышать было нечем. Девушка искренне не понимала, как герои сериалов и мультфильмов умудряются лежать лицом в подушку так долго и не задыхаться. При этом они ещё и плачут. Жене было явно далеко до них.       На кровать запрыгнул мяукающий котёнок. Он подошёл к лицу девушки и ткнулся влажным носом ей в скулу.       — Ра-асик, — вымученно протянула она, беря его в руки и укладывая на себя. — Ну вот ответь мне, что мне делать с этой ебучей кашей?       Пидорасик размурчался и улёгся клубочком на её груди. Женя глубоко вздохнула, на что котёнок фыркнул. Это немного приподняло ей настроение.       Теперь девушка была в плену у серого чуда до тех пор, пока тому не приспичит встать с неё. Женя размышляла на разные темы, поглаживая мирно сопящего Пидорасика, но её мысли неизбежно возвращались к Кате.       Нет, она, конечно, понимала, что это не великая любовь и всё в таком ключе, однако эта девушка вызывала слишком много эмоций. Жене хотелось довериться ей, но она понимала, что нельзя. Каждый день её границы медленно, но верно давали трещину. Ей всё чаще приходилось прикусывать язык, чтобы не сказать слишком много. Всё чаще этот внимательный взгляд вытягивал из неё частички правды.       Девушке не нравилось это. Доверие — непозволительная роскошь для Жени. Сильные эмоции, которые она испытывает с Катей, порождают привязанность, а привязанность, в своё время, порождает его — доверие — очень сомнительное слово, не имеющее места в жизни Жени. Это чувство никогда не оправдывалось. Когда девушка вступила в секту, она доверяла Семье, но её использовали. В своих первых отношениях она сама подорвала доверие партнёра, а далее поплатилась тем же. Женя могла доверять только своему папе, и то, многое ему знать попросту нельзя.       Из мыслей её вырвал сигнал уведомления. С горем пополам девушка дотянулась до тумбочки, не разбудив пушистый комочек на своей груди.       Это был Ваня. Он предлагал пойти и поиграть с ним, ибо в игре вышли новые квесты, в связи с недавним обновлением. В целом, Женя была не против. Это поможет ей отвлечься от навязчивых мыслей и хотя бы немного отдохнуть.

***

      Девушка сбежала вниз по ступенькам и остановилась перед дверью. Прикрыв глаза, она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь совладать с нервами. Шерил потянула ручку двери на себя, и она со скрипом открылась. Юркнув в помещение, она закрыла её обратно.       — Здравствуй, Шерил, — раздался противный голос Отца.       Она медленно кивнула и прошлась глазами по присутствующим: взгляд остановился на Сладенькой, которая еле заметно улыбнулась ей в качестве приветствия. Почему-то при взгляде на неё дышать становилось проще.       Шерил подошла к Отцу. Она знала, что первое время лучше держаться рядом с ним. После возвращения он не желает отпускать от себя члена Семьи даже на лишний метр.       — Сегодня мы должны отблагодарить великого Сатану за то, что помогает он нам в трудной жизни, да поднести ему в дар чью-то смерть!       Взгляд Шерил тут же метнулся к Мяснику. Это прозвище с ним не просто так: он всегда занимался «подношениями» животных и, соответственно, умело расправлялся с их тушами.       Только сейчас слух уловил слабый скулёж из-за его спины. За шкирку он вывел вперёд дворовую собаку. Шерил поморщилась, отводя взгляд.       Отец начал зачитывать очередную мантру перед подношением. Это звучало абсолютно пошло и отвратительно. Конечно же, в этой секте не было и намёка на настоящий сатанизм. Это, скорее, сатанизм в представлении других религий: ужасный, с кровавыми ритуалами, оргиями и подобным. Отец даже не удосужился прочесть Сатанинскую библию, прежде чем организовывать секты и действовать по правилам. Шерил была уверена, что его приверженцы так же далеки от понятия реального сатанизма.       Девушка жалела, что несколько лет назад она сама же напросилась вступить сюда, толком не изучив религию. А теперь была невольным заложником этого кошмара.       В руке Мясника сверкнуло лезвие ножа. Такого, крупного, который используется как раз для разделки мяса. Бедный пёс начал вырываться.       — Слава тебе, наш великий Сатана.       Эту фразу повторили все присутствующие, после чего лезвие взметнулось вверх, прежде чем вонзиться в глотку животного. Протяжный вой резанул болью по сердцу Шерил.       Она любила животных. Даже слишком сильно.       Тело с глухим ударом повалилось на пол. Девушка нашла в себе силы опустить взгляд, и её желудок скрутило при виде расползающейся лужи крови. Однако вида она не подала и лишь слегка сжала губы.       Мясник повернул обмякшее тело на спину и поудобнее схватился за нож. Он приставил лезвие к центру грудной клетки пса и, аккуратно надавив, прорезал плоть. В этом же месте он повторил надрез, окончательно вскрывая мышечный слой.       Красноволосый парень схватился за торчащее ребро собаки до побеления костяшек и с трудом выломал его. Так же он поступил с ещё пятью рёбрами. Треск костей и чавканье крови отдавались эхом в пустом помещении. Шерил казалось, что её лицо приобрело такой же цвет, какими были её волосы.       Отбросив отломанные кости в сторону, Мясник погрузил руку в тушу. Он аккуратно изъял сердце, обрезая сосуды, мешающие достать его полностью. Парень встал и подошёл к Отцу. Так как Шерил стояла рядом с ним, обзор на истекающий кровью орган стал более чем отличным. Но отвести взгляд не выходило: жуткая картина пленила и не отпускала разум девушки. Оставалось лишь надеяться, что желудок не сдастся раньше, чем это всё закончится.       Мужчина взял сердце в свои руки и приподнял его. Девушка глубоко вздохнула, стараясь не акцентировать внимание на происходящем. Старалась думать о чём-то другом, пока Отец зачитывал слова, завершающие ритуал подношения. Старалась не слышать стук разбивающихся о пол капель крови.       Старалась думать о чём-то успокаивающем, и перед глазами возникал образ тёмных, словно горький шоколад, глаз.

***

      — Какая информация у нас есть? — спросила Женя, щёлкая ручкой. Она прошлась взглядом по надписям в своём блокноте. — Я раздобыла его адрес, место работы и примерное расписание дня.       — Я пытался найти информацию о его близких людях, — неуверенно начал Денис, — но похоже, что он абсолютно одинок. Разве что у него есть пёс породы Кане-корсо. Зовут Рико. Живёт один, с соседями и коллегами не контактирует.       — Да, я тоже заметила. Я нарыла немного информации с помощью своих связей и узнала, что он вырос в детдоме. Так что родителей нет, — поддержала Вера.       Женя нервно усмехнулась.       — Теперь ясно, почему этот ненормальный решил создать Семью. Ему нужны были люди, которые волей-неволей пойдут за ним.       — Слушай, — подал голос Олег, — а ты уверена, что у нас всё выйдет? Его же бросятся защищать остальные, а нас меньше.       — Я заставлю его сделать так, чтобы они не помешали. Он мерзкий тип. Насильник, вдобавок. Если я, — Женя шустрым движением выудила из кармана складной ножик и раскрыла его, — пригрожу ему лишением его вялого достоинства, — на последних двух словах девушка показала кавычки пальцами, — то он сделает всё, что я попрошу. А там дело за малым.       — Неплохой план, — послышался мужской голос со стороны дверного проёма.       Все четверо синхронно повернулись к выходу из кухни. Из тёмного коридора вышел Мортимер.       Сердце Жени пропустило один удар. Рука невольно ухватилась за нож крепче, и каждый мускул её тела напрягся, словно у зверя, почуявшего опасность.       — Опусти нож, малыш, — обратился брюнет к Жене. — Я не враг вам. Пока что.       Девушку взбесило это прозвище, и она вскочила со стула, в два шага преодолев расстояние меж ними. Грубо толкнув парня к стене, она приставила кончик ножа к его груди.       — Меня зовут Шерил, — прошипела она, — это раз. Два — ещё хоть слово, и я...       — Я хочу помочь вам с убийством Отца, — перебил её Мортимер.       Он выглядел слишком спокойно для человека, которому сейчас могли вспороть грудь так же, как старой псине около часа назад.       — Отойди от него, Же... Шерил, — осеклась Вера. — Из всех них он самый нормальный.       Что-то внутри девушки треснуло.       Его считали нормальным? Человека, который был её ночным кошмаром на протяжении нескольких лет?       При виде похожих людей на улице она ощущала бешеное сердцебиение, а в голове вертелось лишь одно слово: «Беги». Этого человека Вера назвала «нормальным»?       Ураган эмоций, состоящий из агрессии, обиды, боли и слепой ярости сдавил горло колючим комом.       — Он не тот, кем вы его видите, — сдавленно проговорила она, не отводя взгляда от парня.       — Мне можно доверять, — произнёс он. — Я не бросаю слов на ветер. Согласитесь помочь мне — я помогу вам. Убить его — наша общая цель.       — Не притворяйся, блять, хорошеньким! — прошипела Женя. — Вспомни, из-за кого я сбежала несколько лет назад! Вспомни, кто предложил Отцу... — она не смогла закончить, лишь сильнее сжав рукоять ножа.       Её челюсти сжались с такой силой, что зубы неприятно скрипнули.       Ком в горле с особым усердием старался перекрыть ей доступ к кислороду. Договори она фразу до конца — возможно, этот ком проломил бы ей глотку. Во всяком случае, так казалось ей самой.       — Прости, — пожал плечами он, словно в ту роковую ночь предложил украсть у Жени конфетку, а не изнасиловать её.       Это «прости» окончательно довело девушку. Она убрала нож лишь для того, чтобы перехватить его и замахнуться, собираясь нанести удар. Слепая боль и агрессия завладели ей, беря на себя управление телом.       Нож со свистом прорезал воздух — кто-то оттянул её назад, не позволяя лезвию достигнуть цели. Мортимер в свою очередь так же отшатнулся. Вера крепко стиснула её в объятиях со спины, сковывая руки и не давая пошевелиться. Женя едва сдержалась, чтобы не вдарить по её голени ногой, дабы высвободиться, однако нежелание причинять боль девушке было сильнее.       — Хотя бы выслушай меня, — стараясь скрыть агрессию, проговорил брюнет, когда Женя перестала вырываться.       — Хуя с два мы будем с тобой сотрудничать, пидор, — выплюнула девушка, подаваясь вперёд.       — Ладно, — пожал плечами Мортимер.       Брюнет достал из кармана мобильник. С беспристрастным видом он что-то искал там около десяти секунд и когда нашёл, то едва смог скрыть хищную улыбку.       — Узнаёшь, Шерил? — выделяя последнее слово, поинтересовался Мортимер.       Он продемонстрировал экран телефона Жене. Вере, стоящей сзади неё, тоже открывался прекрасный обзор на экран, но увиденное явно предназначалось не ей.       При взгляде на это фото сердце девушки ухнуло куда-то вниз. Складной нож со звоном грохнулся на пол.       На экране красовалось изображение, на котором Мортимер и Куколка попивали чай за кухонным столом, строя мирные и невинные улыбочки. Между ними сидела брюнетка, с такой же мягкой, но уже искренней улыбкой.       Эти тёплые тёмные глаза Женя узнает из тысячи.       — Какого... — начала было она, но не смогла закончить.       «Они знакомы? Дружат? Как давно? Почему Катя с ними в квартире? Она знает, кто они? Она сейчас в порядке? Вчера она весь день не выходила на связь», — проносились вихрем мысли в Жениной голове.       Кажется, Вера поняла, что всё это значит. Её хватка ослабла, и Женя воспользовалась этим. Она рванула в сторону Мортимера и схватила его за грудки и со всей силы впечатала в стену. Пусть он и был крупнее её на добрую голову, но она, в отличии от него, имела хоть какую-то мышечную массу.       — Что она делала с вами? — тряхнув парня, прошипела она. — Не дай бог вы тронули её хоть пальцем...       — Всё в порядке с ней, — с самодовольным оскалом проговорил парень. — Пока что.       Жене захотелось убить его прямо здесь и сейчас. Плевать, что они в чужой квартире. Плевать, что она сядет в детскую колонию. Сейчас девушка готова разорвать его в клочья и Куколку следом, лишь бы они больше никогда не приближались к Кате.       — Если отпустишь меня и согласишься на сотрудничество, то мы исчезнем из её жизни, — проговорил он.       Жене понадобилась вся её сила воли и добрая минута, чтобы через скрип зубов разжать кулаки и отступить. Злость клокотала в ней с такой силой, что руки трясло, а сердце билось с немыслимой скоростью, посылая жар вместе с кровью по всему телу.       — Шер, — подал голос Денис, первый пришедший в себя, — сядь, пожалуйста.       Она кивнула и присела на своё место, нервно стуча ногой по полу. Вера последовала её примеру, однако свой стресс ей удавалось скрыть.       — Итак, — начал брюнет, скрещивая руки на груди, — я хочу занять место Отца. Просто так он мне его, ясное дело, не отдаст. Впятером мы легко справимся с ним, я даже готов выполнить самую грязную работу, но его место займу я. И тогда мы с Куколкой оставим ненаглядную подружку Шерил.       — А если мы откажемся? — нахмурился Олег.       — Подружка Шер узнает, что она сектант, возможно, мы подпоганим ей жизнь, также я расскажу Отцу ваш план, и всем вам наступит пиздец, — загибая пальцы, перечислял он.       — Где гарантии, что тебе можно доверять? — тихо спросила Женя, буравя парня взглядом.       — Считай гарантией то, что Катя всё ещё с тобой общается и не знает о твоих ночных посиделках со всеми нами раз в две недели, — бросил он. — Если будешь сомневаться, то могу даже дать клятву на крови, — насмешливо добавил Мортимер.       — А что будет с нами? — спросила Вера, сощурив глаза.       — Первое время вы должны будете посещать собрания, чтобы я смог закрепить свою власть, а потом делайте, что хотите. Я не одинокий ублюдок, чтобы держать вас против силы дольше положенного.       Сидящие за столом переглянулись. Каждый искал в чужом взгляде ответ на общий вопрос: стоит ли давать согласие на это сомнительное предложение?       — Сутки, — вдруг бросил Мортимер и развернулся к ним спиной. — У вас есть сутки. Завтра в это же время встретимся на том месте, и вы мне скажете ответ.       Он, не попрощавшись, покинул помещение. Еле слышно закрылась входная дверь.       — Как он сюда попал? — моргая большими глазами, спросил Денис.       — Я, — Вера стушевалась. — Я обычно не замыкаю дверь.       Она выглядела виновато.       — Это уже неважно, — сказала Женя. — Нам надо решить, что делать.       — А это разве не очевидно? — пробасил Олег. — Наш план в любом случае под угрозой: откажем — расскажет, согласимся — так же есть риск, что обманет. Он ведёт ситуацией, и лучше попробовать довериться и попытать удачу, чем гордо, но болезненно проебать всё.       — Разумно, — кивнула Вера. — Тем более не хотелось бы рисковать чьими-то близкими людьми.       После этих слов Женя поёжилась. Разум, который только остыл и почти отпустил агрессию, вновь начал закипать. Она глубоко вздохнула и легла лбом на стол, протяжно замычав. Хотелось взвыть и разнести всё к чертям из-за беспомощности. Это ощущение порождало злобу. Самую горячую злобу на Мортимера, на Куколку, в какой-то степени даже на Катю. Но прежде всего на саму себя. За то, что не всё у неё под контролем, и за то, что она никак не может оградить от этого Катю.       Эти мысли крутились в голове таким вихрем, что виски начинали побаливать. Ей нужно было взять себя в руки, но её слишком отвлекало это ужасное пекущее ощущение в глазах. Учащённое дыхание слишком мешало думать о чём-то, кроме этого всего.       Женя не заметила, как парни ушли. Не услышала хлопок входной двери. Вернулась в реальность она из-за лёгкого прикосновения к спине. Девушка устало подняла голову и повернулась к Вере, что сидела на соседнем стуле.       — Ты хочешь поговорить? — осторожно спросила она.       — Я хочу сломать этот стол, — констатировала Женя. — Желательно своей башкой.       — Будешь? — спросила Вера, подталкивая пачку сигарет ближе к девушке.       Та благодарно кивнула и выудила одну сигарету. Там же лежала и зажигалка, поэтому она сразу прикурила. Дым заполнил лёгкие девушки. Вместе с ним Женя выдыхала часть переживаний, что сидели в ней. Однако, скури девушка хоть две пачки, она бы не смогла избавиться от этих чувств полностью. Даже на половину вряд ли вышло бы.       — А кем она тебе приходится? — неуверенно, словно боясь спугнуть Женю вопросом, почти прошептала она.       Девушка долго молчала и в итоге ответила только тогда, когда сигарета прогорела до фильтра.       — Подруга, — бросила она, нервно дёрнув плечом, туша окурок о дно пепельницы.       — А если говорить о твоих чувствах, а не об официальном статусе? — аккуратно спросила Вера.       Женя тяжело вздохнула, пряча лицо в ладонях. Постепенно её голова вновь опустилась на стол.       — Я не знаю, — последовал приглушённый ответ. — Она нервирует своим поведением. Катя слишком парится о моём самочувствии, позволяет себе слишком много тактильности, слишком красиво выглядит, слишком хорошо ко мне относится, — тараторила она, хотя с каждым словом говорить становилось всё труднее. Женя с трудом повернула голову и встретилась взглядом с Верой. — Она слишком хорошо относится ко мне, несмотря на все мои заскоки и бесконечный пиздёж.       Шатенка помолчала несколько секунд, не разрывая зрительного контакта с девушкой. Женя уж подумала, что её слова останутся без ответа, когда Вера заговорила:       — Я сделаю всё, чтобы с Катей ничего не случилась, — твёрдо сказала она. — Мы сделаем всё.       Последняя фраза искрилась решимостью. Женя была благодарна за поддержку и помощь.       Её мысли вновь вернулись к той фотографии. В голове вертелась тысяча вопросов, но ответов было на одну тысячу меньше. И девушка прекрасно осознавала, что ни один из них она не может задать Кате, ведь откуда ей знать, что у подруги появились новые знакомые? И новые ли?       Рука непроизвольно сжалась в кулак, оставляя следы на нежной коже ладони.       — Я убью его, — сухо пообещала Женя.       Эта фраза не была наполнена злобой, ненавистью, болью или какой-либо другой яркой эмоцией. В ней сквозила холодная решимость. Словно это была констатация факта. Обещание себе, которому суждено исполниться при любом раскладе.       Вера поджала губы, понимая, что возражать или даже спорить — пустая трата времени.       Вдруг в голове Жени что-то щёлкнуло. В голове всплыло воспоминание: чуть более недели назад в переписке Катя упоминала, что познакомилась с какой-то парочкой. Девушка не предала этому значения. Познакомились и познакомились, какое ей дело? Они больше не говорили о новых знакомых брюнетки. А знает ли Катя вообще, сколько им лет? Мортимеру двадцать один, а Куколке, быть может, примерно столько же, либо она слегка постарше. Женя не знала. Скрывают ли они свой возраст, чтобы втереться в доверие её подруге?       С каждым новым вопросом желание совершить двойное убийство только нарастало.       — Разожми руку, — вырвал Женю из мыслей строгий голос Веры.       Она только сейчас осознала, насколько сильно впилась ногтями в свою ладонь.       — Мне пора домой, — выдохнула девушка, стараясь успокоиться.       Женя встала со стула, и Вера последовала её примеру.       — Жень, — окликнула та, когда девушка шагнула в сторону выхода из кухни.       Когда она обернулась, шатенка была уже совсем рядом. Вера стиснула Женю объятиях, на что та ответила не сразу — ей был непривычен этот жест. Но она всё же нашла в себе силы и тоже обхватила девушку руками, прижимаясь ближе.       Объятия оказывали удивительный эффект — Жене действительно стало проще дышать. В который раз за это время она была благодарна Вере за всё: за поддержку, помощь, доверие.       За ощущение безопасности хотя бы где-то.