The Nocturne Syndicate

Ночь полностью вступила в свои права, окутав загородную местность глубоким бархатом, пока внедорожники петляли по горной дороге. В салоне царила тишина, убаюканная мягким ритмом шин по асфальту и слабым шорохом одеял. После хаоса прошедшего дня это безмолвие казалось драгоценным, точно стекло… хрупким и легко бьющимся. Джехён сидел, забившись на заднее сиденье, и свечение планшета отбрасывало мимолетные блики на его сосредоточенное личико. По другую сторону прохода Минги крепко спал на плече своего оммы, и его маленькое дыхание то толкалось, то затихало в ткани футболки Джина. В своем автомобильном кресле Джеха время от времени шевелился и тихонько агукал, сжав кулачки на одеяле и то погружаясь в сны, то выныривая из них. Впереди, на пассажирском сиденье, прямо выпрямившись, сидел Чимин; его взгляд был прикован к темному отрезку дороги впереди, хотя мысли блуждали далеко. Как бы сильно он ни сжимал руки на коленях, его грудь ныла от одного-единственного отсутствия – Чонгука. Он почти физически ощущал тяжесть руки альфы на своих плечах, рокот его голоса, заземляющий его через связь, и тихую уверенность в том, что ничто не сможет коснуться их, когда Чонгук рядом. Но сегодня ночью Чонгук остался один в их гнезде, и от этой мысли у Чимина перехватывало горло. Ему хотелось рассказать ему обо всем… о том, каким храбрым был Джехён, какими мягкими были звуки Джехи, каким резким показался горный воздух после шторма страха. Он хотел почувствовать тепло ответных слов Чонгука. «Скоро», – мысленно пообещал он себе. – «Как только они остановятся, Чонгук позвонит». Позади него Хосок осторожно переменил положение, стараясь не потревожить сон Минги. Когда он заговорил с Тэхёном, его голос звучат тихо: «Нам нужно остановиться у ближайшего продуктового. В доме вряд ли есть запасы, а после всего случившегося… нам понадобятся припасы». Тэхён один раз кивнул, его глаза были устремлены на дорогу, а руки твердо лежали на руле. «Понял». Поворотник внедорожника защелкал, когда они съехали с шоссе, направляясь к мягкому свечению круглосуточного продуктового магазина. Свет, заливавший парковку, был самым обычным, почти будничным… но для Чимина он выглядел как первая хрупкая нить нормальной жизни, обещание того, что ночные тени не будут длиться вечно.

***

Люминесцентные лампы продуктового магазина резко контрастировали с темной ночью снаружи. Внедорожник покатился и остановился на почти пустой парковке, и омеги осторожно вышли, их руки были нагружены рюкзаками и одеялами, пока щенки взволнованно прыгали вокруг их ног. «Три тележки», — сказал Чимин, оценивая хаос. — «Одна для продуктов и припасов, а одна для щенков, чтобы они ехали вместе. Этого должно хватить». Джехён тут же плюхнулся в кукольную тележку, размахивая своими маленькими ручками. «Омма, можно нам шоколадные хлопья? И тех мармеладных мишек? И, может быть, большой сок?» «Помедленнее, малыш», — рассмеялся Чимин, надежно пристегивая его. — «Мы купим то, что нам нужно, обещаю». Минги взобрался в тележку рядом с Джехёном с визгом и хихиканьем, разделяя поездку, словно маленькие вторые пилоты. Чимин поднял автокресло Джехи и защелкнул его внутри тележки. Хосок шел позади, время от времени подбрасывая вещи в тележки. Тэхён стоял в нескольких шагах позади, заложив руки за спину, нож был скромно спрятан в его берце, а глаза сканировали магазин, как у ястреба. Никакого оружия сегодня ночью… это был «гражданский режим». Они двигались от ряда к ряду, омеги собирали самое необходимое, пока щенки выкрикивали свои пожелания. «Омма, возьми шоколадные хлопья!» — прощебетал Джехён, дергая Чимина за рукав. «Принято», — сказал Чимин с наигранной серьезностью, поднимая коробку и опуская её в тележку. — «Что-нибудь еще?» «Банановое молоко! И мармеладных червячков! И… о, мы можем взять еще и мармеллоу?» — слова Джехёна сыпались одно за другим в спешке. — «Аппа сказал, что мы можем приготовить сморс!» — внезапно добавил он, и его глаза широко распахнулись и засияли. Чимин выгнул бровь, но не смог сдержать смех. «Никаких мармеладных червячков… и больше никакой вредной еды. Но», — добавил он, смягчаясь при виде обнадеженного личика, смотрящего на него снизу вверх, — «мы можем взять всё для сморс». «Честно говоря», — пробормотал Хосок, посмеиваясь и бросая пучок овощей в тележку, — «с такими темпами у них сгниют зубы еще до того, как мы уедем с парковки». Чимин усмехнулся, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. «По крайней мере, они будут счастливы, делая это». Смех Хосока на этот раз прозвучал тише, окрашенный чем-то более мягким… эхо облегчения от того, что они могут стоять здесь, в продуктовом магазине, торгуясь из-за хлопьев, а не прятаться в темноте. Впервые за несколько дней это казалось почти нормальным. Затем они остановились у детского ряда, где коробки с подгузниками были загружены в тележку со щенками. После этого омеги перешли к личной гигиене, собирая шампуни, кондиционеры, лосьоны… что-то для себя, что-то для щенков. В ряду слабо пахло лавандой и детской присыпкой — желанная передышка от затянувшегося ночного напряжения. И тут они наткнулись на витрину, которая заставила всех замереть на месте: Дилдо. С узлами. Глаза Джина округлились, рука замерла на полушаге. Тележки со скрежетом остановились, и на мгновение показалось, что мир замер. «Э-э… что-то не так?» — спросил Хосок, приподняв брови. — «Мы что-то забыли?» Чимин осторожно наклонился вперед. «Джин… ты в порядке?» Голос Джина опустился до заговорщического шепота. «Тэ…» Тэхён нахмурился. «Что… о… ух…» — его взгляд метнулся к тележкам со щенками. — «Вы хотите, чтобы я…?» «ДА!» — рявкнул Джин, отмахиваясь от него. — «Иди погуляй со щенками чуть дальше по ряду!» Тэхён недоверчиво приподнял бровь. «Я не оставлю вас троих одних…» «Господи Иисусе, Тэ», — простонал Джин. — «Мы находимся в самой глуши. Единственные люди, о которых нам стоит здесь беспокоиться, это те, кто трахает своих кузенов». Хосок тихонько фыркнул. «Ну… это, вероятно, правда». С обреченным хмыканьем Тэхён повел щенков дальше по ряду, подбрасывая им маленькие игрушки, чтобы занять их, пока омеги сгрудились в кучу, яростно шепчась. Джехён перегнулся через край своей тележки, его глаза были большими и полными любопытства. Оказавшись вне зоны слышимости, Джин наклонился ближе, его глаза блеснули. «Мы должны взять парочку». Хосок замер, его брови взлетели к самым волосам. «ЧТО?!» «Я не знаю, как вы двое пуритан», — сказал Джин тихим и серьезным голосом, — «но я собираюсь провести два месяца без узла моего альфы. Я не выживу так долго без оргазма». Чимин и Хосок обменялись взглядами, безмолвно спрашивая друг друга: «Неужели мы действительно сделаем это?» Джин шагнул вперед со всей уверенностью генерала на параде, схватил большую фиолетовую девятидюймовую массивную модель и триумфально швырнул её в тележку. Уперев руки в бока, он посмотрел на остальных, как командир, осматривающий свои войска. Хосок оглянулся через плечо, затем незаметно поднял большой розовый, тоже девятидюймовый и массивный… и забросил его внутрь. Оба мужчины выжидающе посмотрели на Чимина, который вспыхнул ярко-красным цветом. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и осторожно схватил розовую девятидюймовую модель. Внезапно Джин громко покашлял, и Чимин отпрянул назад. « Тебе не кажется, что тебе нужен размер побольше?» — поддразнил Джин, и его глаза заискрились. — «Мы все видели, насколько внушительное телосложение у твоего альфы». Вспыхнув еще сильнее, Чимин быстро схватил десятидюймовый розовый массивный девайс и бросил его в тележку. Джин и Хосок тихонько захихикали, победно хлопнув друг друга в ладоши. Подавляя смех, омеги покатили тележку по ряду к Тэхёну, который приподнял бровь при виде странно утяжеленной, подозрительно украшенной тележки. Джехён, наклонив голову и нахмурившись, невинно спросил: «Омма, это собачьи игрушки для Бама?» Омеги замерли с широко распахнутыми глазами, после чего зашлись в тихом, удушливом смехе. «Абсолютно точно нет, приятель. Абсолютно точно нет». Три тележки с грохотом подкатили к кассе, щенки прыгали и вертелись, Джехён тянулся ко всему, что находилось на расстоянии вытянутой руки, Минги с удовольствием грыз лакомство. Башни из продуктов, подгузников и «взрослых игрушек» опасно балансировали на конвейерной ленте. Рука Чимина слегка задрожала, когда он достал свою гладкую матовую черную кредитную карту. Ту самую, лимит по которой был настолько высок, что у нее, казалось, было собственное гравитационное поле. Он вставил её в терминал, кусая губы от смущения. «Пожалуйста, пусть Чонгук этого не увидит», — пробормотал он себе под нос, почти молясь машине. Джин наклонился ближе, его голос был тихим, но лукаво убавленным. «Можешь себе представить лицо Чонгука, когда он увидит этот счет по кредитной карте? Десятидюймовый дилдо с узлом, аккуратно устроившийся между продуктами и шампунем». Чимин замер на полуслове, его глаза округлились, когда жар прилил к лицу. «Шшш! Не говори этого вслух!» — прошипел он, нервно оглядываясь через плечо, словно кассир или бродячий покупатель могли каким-то образом разгадать их секрет. Его щеки горели так сильно, что могли бы осветить этот ряд, как фонарь. Хосок прижал ладонь ко рту, его плечи тряслись, когда смех рвался наружу, несмотря на все его усилия. «Боже, Чимин, твое лицо… оно бесценно». Карта пискнула, подтверждая одобрение, и Чимин издал дрожащий вздох облегчения. Но когда его взгляд упал на чек, выползающий из аппарата, его желудок ухнул вниз. Там всё было черным по белому… пункт 42. Большой, розовый, десятидюймовый дилдо… с узлом. Тот самый, который он так небрежно «подсунул» в тележку, молясь, чтобы никто не заметил. Его руки зависли над конвейерной лентой, словно он надеялся спрятать улики до того, как их увидит кто-то еще. «Ч-Чонгук увидит это…» — прошептал он, и его сердце заколотилось. «Омма! Мы взяли достаточно маршмеллоу?» — запищал Джехён из сиденья тележки, пребывая в блаженном неведении. «Д-да, малыш», — пробормотал Чимин, его голос сорвался на натянутую ноту, пока он пытался сосредоточиться на щенках, а не на проклятом чеке, который печатался, как медленный, издевательский барабанный бой. Джин снова наклонился к нему, его губы растянулись в дьявольской улыбке. «Хочешь, я сфотографирую его и отправлю ему позже? Просто для… прозрачности». Чимин чуть не выронил продуктовый пакет. Всё его лицо вспыхнуло алым. «Нет! Абсолютно точно нет! Я умру от стыда!» Хосок тихо рассмеялся, качая头. «О боже, только представьте себе отчет: „Уважаемый Босс, ваш омега потратил сегодня 12 345,67 долларов… и среди предметов первой необходимости приобрел гигантский розовый дилдо с узлом“». Чимин застонал, закрывая лицо обеими руками. «Перестаньте говорить! Люди могут вас услышать!» Джин фыркнул, борясь со смехом. «Расслабься, Чимин. Просто скажи ему, что это… тренировочное пособие». Хосок зашелся таким кашлем от смеха, что едва не выронил коробку с яйцами. «О боже мой… тренировочное пособие!» Чимин был перепуган до смерти, но даже сквозь свой ужас он не мог сдержать крошечный смешок, который у него вырвался. Кассир, пребывая в блаженном неведении, продолжал сканировать товары, пока омеги пытались вести себя непринужденно, продвигая тележки через финальную черту. Щенки счастливо визжали, совершенно не заботясь о хаосе взрослого уровня, окружавшем их. Тэхён быстро окинул тележки взглядом, нож был надежно спрятан в его берце, а глаза оставались острыми, как всегда. «Всё чисто», — пробормотал он. Чимин прерывисто выдохнул, уже обдумывая, как он объяснит… или, что более вероятно, избежит объяснений… когда его альфа позже прочитает счет по кредитной карте.

***

Внедорожник покатился по гравийной дорожке под чернильно-черным ночным небом, и слабое свечение луны отражалось в неподвижной глади озера за деревьями. Тихонько стрекотали сверчки, а через открытые окна доносился аромат сосновой хвои. Чимин вышел из машины и открыл заднюю дверь. Он наклонился внутрь и отстегнул Джехёна от его автомобильного кресла. «Ну что, здоровяк, пора размять твои длинные ножки», — сказал он с нежной улыбкой. Джехён выбрался наружу, его глаза округлились, когда он перевел взгляд на мерцающую воду. «Омма! Омма, смотри… озеро! Можно нам пойти туда прямо сейчас?» Чимин тихонько рассмеялся, доставая Джеху из его кресла и бережно укачивая крошечного омегу на руках. «Не сегодня, милый. Пора спать. Завтра мы обязательно поиграем в воде, обещаю». Взгляд Джехёна переместился на Тэхёна, который как раз доставал первые сумки из багажника. «Омма! Можно я помогу ему нести вещи?» — с нетерпением спросил он, подбегая к Тэхёну. Тэхён усмехнулся, опускаясь на колени, чтобы оказаться на одном уровне с маленьким альфой. «Хочешь помочь? Ладно, приятель. На, держи вот это… она достаточно легкая для тебя». Грудь Джехёна гордо колесом подалась вперед, спинка выпрямилась, а крошечный подбородок взлетел вверх, когда он ухватился за небольшую спортивную сумку, поднимая её точно трофей. «Видите? Я помогаю! Я альфа!» Чимин тепло улыбнулся, уютнее устраивая Джеху у себя на груди. «Да, малыш, ты действительно альфа», — промурлыкал он, направляясь к дому у озера. Омеги и щенки переступили порог, замерев на мгновение, чтобы полюбоваться пространством. Широкие деревянные полы мягко поблескивали под теплыми лампами, а сводчатые потолки придавали гостиной открытой планировки ощущение простора и воздушности. Массивный каменный камин занимал одну из стен, его очаг идеально подходил для будущих семейных посиделок, а огромные окна открывали панорамный вид на озеро снаружи, посеребренное лунным светом. «Ого», — выдохнул Джехён, слегка потянув Чимина за руку. — «Здесь так красиво! И озеро!» «Идеально для завтрашнего дня», — с мягким смешком отозвался Чимин, всматриваясь через стекло в спокойную воду. — «Только представь, как весело нам будет». После полного осмотра первого этажа Чимин повел Джина и Хосока наверх, чтобы выбрать комнаты. Каждый омега занял пространство для себя и своих щенков: в хозяйской спальне Чимин тщательно обустроил гнездо для себя на большой кровати вместе с Джехёном и Джехой, взбивая одеяла и устанавливая люльку рядом с постелью для самого младшего. Джин увел Минги в их комнату, вия гнездо для себя и своего щенка. Хосок предпочел спать один и отправился обустраивать свое место. Чимин запечатлел поцелуй на мягких волосах Джехи и прошептал: «Давай-ка поменяем тебе подгузник и приготовимся ко сну, малыш». Очищая непоседливого щенка детской салфеткой, аккуратно проходясь по всем его маленьким жировым складочкам, Чимин тихонько улыбался, когда у малыша вырывалось нежное гуление. Его руки двигались мягко, но эффективно, проверяя, чтобы каждый дюйм его кожи был чистым и сухим. Щенок немного покрутился в знак протеста, но Чимин ласково ворковать над ним, и его голос был полон тепла. «Вот так, теперь мы чистенькие», — прошептал Чимин, слегка приподнимая его, чтобы натянуть свежий подгузник и надежно зафиксировать его вокруг крошечной талии. Малыш счастливо засучил ножками, и его крошечные ручки потянулись к Чимину, словно пытаясь заявить на него свои права. Следом пошел слипик. Чимин развернул его и тихонько рассмеялся, вспомнив тот момент в магазине несколько месяцев назад. Крошечные персики усыпали мягкую ткань – пастельные и яркие, – и воспоминание о широкой ухмылке Чонгука и его нежном ворковании… «Мой персиковый малыш просто обязан это носить»… отозвалось теплом в груди Чимина. Он натянул комбинезончик через плечики щенка, бережно просунул его ручки в рукава и разгладил ткань по крошечному телу. «Вот так, мой персиковый малыш», – промурлыкал Чимин, застегивая кнопочки внизу. Щенок засучил ножками и заагукал, и его крошечное личико озарилось улыбкой, когда он посмотрел снизу вверх на Чимина. Он почти физически мог услышать, как рокочет голос Чонгука, густой от собственнической привязанности: «Видишь? Я же говорил тебе… мой персиковый малыш просто обязан это носить. Он выглядит идеально. Он мой». «Джехён, давай искупаемся перед сном», – мягко позвал Чимин, укладывая Джеху обратно в люльку. Он уютно укутал крошечного щенка, ласково похлопав его по попке, пока веки малыша тяжелели в мягком свете лампы. «Спи крепко, мой персиковый малыш», – прошептал он. «Хорошо, Омма!» – прощебетал Джехён, уже припускаясь вприпрыжку к ванной. Его маленькие шорты и футболка были сброшены прямо на бегу, и Чимин не смог сдержать смешок, поймав взглядом, как голая попка Джехёна весело подпрыгивает с каждым шагом. «Осторожнее, волчонок», – промурлыкал Чимин, ласково качая頭, пока шел следом. Он подхватил Джехёна и опустил его в теплую воду. Щенок с энтузиазмом заплескался, и капли воды разлетались подобно крошечным кристаллам в мягком сиянии ванной комнаты. Он позволил Джехёну поиграть несколько минут, пока звуки всплесков и восторженного визга заполняли небольшое пространство, а затем бережно вымыл его, напевая тихую мелодию. Крошечные ручки Джехёна тянулись к мыльным пузырям, и он заливался смехом каждый раз, когда Чимин дразнил его щекоткой или брызгал водой. Закончив купание, Чимин достал Джехёна из воды и завернул в пушистое полотенце, тщательно вытер его и причесал мокрые волосы, после чего помог переодеться в свежую пижаму. Глаза Джехёна сияли от гордости, когда он посмотрел на себя в зеркало: «Смотри, Омма! Я похож на Аппу!» «Я знаю», – игриво зарычал Чимин, запечатлев поцелуй на маленькой шее Джехёна. Щенок зашелся в восторженном хихиканье, извиваясь в его руках. Внезапно Джехён метнулся к своей спортивной сумке и вытащил оттуда одеяло. «Мне обязательно нужно мое одеяло, Омма. Оно пахнет Аппой». Грудь Чимина сдавило, и острая тоска по своему альфе пронзила его, отчего глаза заблестели от слез. Забрав одеяло, Джехён подбежал к кровати и взобрался на неё, перебирая крошечными ножками, пока устраивался поудобнее. Чимин бережно уложил его в их маленькое гнездо, поправляя одеяло так, чтобы оно плотно укутывало малыша. «Спи крепко, любовь моя. Завтра мы будем играть у озера», – прошептал он, нежно целуя его в лоб. Он сидел так около часа на краю гнезда, наблюдая за сном своего щенка. Он думал обо всех жутких деталях этого дня, и его сердце снова начало тосковать по Чонгуку. Он вспоминал о том, как его альфа почти никогда не пропускал вечерний ритуал отхода ко сну вместе со щенками, как присутствие Чонгука всегда несло в себе вес безопасности и тепла – заземляющую силу, благодаря которой всё вокруг казалось правильным. В этот момент из люльки донесся тихий писк. Чимин тут же подошел и подхватил крошечного щенка, бережно прижимая его к себе. «Проголодался, мой персиковый малыш? Пойдем покушаем», – прошептал он, запечатлев нежный поцелуй на мягких волосах Джехи. Устроившись в гнезде, Чимин расстегнул пуговицы на рубашке и спустил её с одного плеча, открывая грудь для своего щенка. Он аккуратно приложил Джеху, который мгновенно припал к ней, принимаясь сосать с инстинктивной поспешностью. Чимин мягко улыбнулся. «Вот так, любовь моя», – промурлыкал он, позволяя теплу этого момента окутать его с головой. Его телефон внезапно зажужжал, загораясь экраном входящего видеозвонка. Сердце Чимина подпрыгнуло… это был Чонгук. «А вот и мой прекрасный малыш», – глубокий, рокочущий голос Чонгука заполнил гнездо, а его глаза сканировали лицо Чимина через экран с примесью облегчения и тоски. «Привет, Куки», – шепотом отозвался Чимин, поднося телефон ближе. – «Я не ждала тебя так рано». «Я хотел увидеть тебя», – сразу же сказал Чонгук. – «Вы обустроились? Тебе нравится это место?» Губы Чимина растянулись в мягкой улыбке: « Здесь так красиво, Кук. Озеро… деревья… всё просто идеально». «Как наши щенки?» – спросил Чонгук, и его голос стал густым от любопытства и тепла. Чимин посмотрел вниз на Джеху, кормящегося на его руках. «Персиковый малыш прямо здесь, со мной», – промурлыкал он, наклоняя телефон так, чтобы Чонгук мог видеть, как крошечный щенок ест. Низкий, одобрительный рокот донесся из динамика, и Чимин почувствовал, как он отозвался вибрацией в его собственной груди. Глаза Чонгука потеплели, а на губах заиграла слабая ухмылка. «А что насчет Джехёна?» – спросил Чонгук, подаваясь ближе к экрану, его голос стал глубже и слегка лукавым. Как раз в этот момент Джехён издал крошечный сонный писк и заворочался в своем гнезде рядом с Чимином. Чимин осторожно повернул телефон, чтобы Чонгук мог увидеть его грудку, вздымающуюся и опускающуюся в размеренном ритме. Крошечные кулачки маленького альфы были сжаты в мирном сне. Выражение лица Чонгука смягчилось, и очередной глубокий рокот провибрировал сквозь динамик. «Они оба в безопасности», – тихо прошептал Чимин. – «В тепле… в уюте… и со мной». Джеха икнул прямо посреди кормления, и Чимин тихонько рассмеялся, мягко прижимая ладонь к его спинке. Чонгук тихо усмехнулся на другом конце провода, и еще одно нежное мурлыканье прокатилось по телефону. «Я люблю тебя», – прошептал Чимин, прижимая телефон ближе, чувствуя эту связь даже сквозь расстояние. «Я тоже тебя люблю», – ответил Чонгук низким, глубоким и дрожащим от эмоций голосом. – «Я скоро приеду за вами всеми. Обещаю. Я буду там». На долгое, тихое мгновение они так и остались… Чимин, укачивающий Джеху, спящий рядом Джехён, комната, наполненная крошечным иканием и вздохами, и Чонгук, чей взгляд на экране оставался непреклонным. Даже сквозь разделяющее их расстояние негласные узы семьи, защиты и преданности удерживали их рядом, связанные любовью и тоской.

***

Утренний солнечный свет струился сквозь высокие окна дома у озера, отражаясь от деревянных полов и освещая уютные жилые комнаты. Из кухни доносился аромат скворчащей яичницы, бекона и тостов – там завтраком заправлял Джин, тихонько напевая себе под нос в процессе готовки. Тэхён сидел за столом, молча наслаждаясь этим пиршеством, пока омеги и щенки копошились вокруг в привычной хаотичной манере. Тарелки гремели, воздух наполняли смех и визг, а Минги с триумфальным видом выстраивал башню из блинчиков куда выше, чем, пожалуй, следовало бы. После шумной, сумбурной трапезы Чимин собрал щенков. «Итак, мои маленькие исследователи озера», – объявил он, подхватывая первым делом Джеху и унося его наверх, пока Джехён вприпрыжку бежал рядом. – «Пора готовиться к воде!» Джеха зевнул и уютно уткнулся в грудь Чимина. Он был еще слишком мал для купания, но с удовольствием повалялся бы в тенечке со своим оммой. Джехён же, напротив, практически вибрировал от восторга, подпрыгивая на цыпочках. Чимин разложил на кровати купальный костюм Джехёна: маленькие синие шорты с рисунком в виде черных волков и подходящую к ним кофту с длинным рукавом, чтобы защитить его от солнечных ожогов. «Омма, быстрее!» – капризничал Джехён, извиваясь, пока Чимин намазывал его солнцезащитным кремом. Покрытые кремом пальцы проходились везде… по рукам, ногам, спине и даже по его крошечным ушкам… в то время как Джехён драматично протестовал: «Он липкий! Мне не нравится!» Чимин тихонько рассмеялся, запечатлевая нежные поцелуи на плечах сына по ходу дела. «Я знаю, малыш, но мы же не хотим обгореть на солнце. Поверь мне, оно того стоит». Наконец одетый и защищенный, Джехён осмотрел себя в зеркале. Его грудь слегка надулась, а маленькое тело буквально излучало гордость. «Я готов, Омма! Смотри, я большой мальчик!» Затем Чимин повернулся к крошечному плавательному костюму Джехи, бережно разворачивая его. Маленький мальчик не собирался плавать, но мог отлично отдохнуть в шезлонге у воды, наслаждаясь теплом в тенечке, пока Омма был рядом. Наряд повторял костюм Джехёна, разве что на шортах красовались игривые рыбки, а на кофточке была одна большая рыба с надписью: «Я завидный улов». Чимин добавил к этому крошечную панамку, чтобы прикрыть нежную кожу Джехи. «Посмотри на себя, мой персиковый малыш», – заворковал Чимин, нежно укачивая его. – «Стильный и защищенный от солнца». Джеха зевнул и свернулся калачиком на груди Чимина, довольный просто тем, что его держат на руках. Тем временем Джехён прыгал на месте, нетерпеливо дергая Чимина за руки. «Можно мы уже пойдем, Омма? Озеро! Озеро!» Чимин мягко рассмеялся, уютно укладывая Джеху у себя на груди. «Скоро, любовь моя. Дай мне переодеться». Чимин спустил Джеху на кровать буквально на секунду, чтобы сменить собственную одежду. Малыш тихонько заагукал, вскидывая ручки, словно проверяя, здесь ли еще его Омма. Он быстро переоделся в джинсовые шорты с низкой посадкой и желтый спортивный топ, обеспечивающий легкую поддержку и остающийся при этом удобным для кормления. Мягкая ткань облегала в самый раз, позволяя легко двигаться, пока он готовился к утру на озере. «Ладно, щенок. Ты готов?» – спросил Чимин, и теплая улыбка тронула его губы, когда он вышел из ванной и снова подхватил Джеху на руки. Джехён запрыгал на цыпочках, едва сдерживая волнение. «Да! Озеро! Пошли, Омма!» – закричал он, гордо выпячивая свою крошечную грудь колесом. Чимин тихонько усмехнулся, поудобнее перехватывая Джеху. «Хорошо, маленькие щенки. Давайте сделаем сегодняшний день незабываемым». Утреннее солнце заливало комнаты, весело играя бликами на поверхности озера снаружи, и на мгновение мир показался безопасным, ярким и полным смеха.

***

Утреннее солнце переливалось на озерной глади, рассыпая по воде алмазные брызги света. Легкий ветерок шелестел в соснах, окружавших берег, и нес в себе свежий аромат воды и земли. Дом у озера высился чуть позади них, его деревянная терраса тянулась к самой воде, а тихий шепот набегавших на берег волн задавал безмятежный ритм. Чимин зашел в воду по колено; Джехён следовал за ним вплотную в своем ярко-синем спасательном жилете, волчий узор на котором идеально сочетался с плавательным костюмом. Крошечные ножки маленького альфы с энтузиазмом шлепали по воде, поднимая вокруг них брызги. «Омма! Смотри! Я умею брызгаться очень высоко!» — кричал он, хихикая и посылая маленькие струйки воды на ноги Чимина. Чимин рассмеялся, бережно удерживая Джехёна за ручки. «Поаккуратнее, малыш, не выпей всё озеро!» — поддразнил он, позволяя ему пройти на несколько шагов вперед, но никогда не выпуская из зоны досягаемости. — «У тебя так хорошо получается! Мой хороший маленький пловец». Рядом с ними Джин двигался по воде вместе с Минги, чей оранжевый спасательный жилет покачивался точно маленький буёк. Джин мягко придерживал его, поощряя плескаться и перебирать ножками. «Осторожнее, Минги», — с улыбкой предупредил Джин, — «мы пока не хотим, чтобы ты перевернулся». Минги восторженно визжал, брызгая водой в сторону Джина и наблюдая, как она искрится в солнечных лучах. На берегу Хосок нашел тенистое местечко под высокой сосной и устроился в шезлонге, баюкая на руках крошечного Джеху. Двухмесячный щенок тихонько агукал, его глазки были полуприкрыты от блаженства, пока Хосок мягко покачивал его и нашептывал успокаивающие слова. Свободной рукой Хосок поднял телефон и начал записывать видео, запечатлевая Чимина, стоящего на коленях в воде, счастливо плещущегося Джехёна и Джеху, устроившегося у Хосока на груди. «Идеально», — тихонько пробормотал Хосок, и улыбка тронула его губы. — «Это сделает Кука таким счастливым». Джехён, не желая стоять на месте, повернулся к Чимину прямо посреди очередного всплеска. «Омма! Я могу дальше! Можно мне пойти дальше?» — его личико сияло от восторга, а глаза искрились, как утреннее солнце на озере. «Хорошо, маленький пловец», — сказал Чимин, приседая, чтобы оказаться на одном уровне с глазами сына. — «Но сегодня только по колено. Сначала мы убедимся, что ты в полной безопасности, а уже завтра сможем зайти немного глубже». Он улыбнулся, когда Джехён гордо выпятил свою крошечную грудь, довольный собственной храбростью, пока спасательный жилет идеально удерживал его над водой. Тэхён патрулировал берег, прохаживаясь медленно, но собранно; его взгляд сканировал линию деревьев и воду. Нож был спрятан в берце, поза оставалась непринужденной, но внимательной — он пристально следил за этим игровым хаосом. Он не вмешивался без необходимости, позволяя омегам наслаждаться озером, но при этом сохраняя безмолвную линию защиты. Время от времени Чимин наклонялся, чтобы подхватить крошечную ручку, крепко удерживая её, пока Джехён смеялся и плескался. Джин делал то же самое с Минги, и вода вокруг них словно искрилась, превращаясь в игровую площадку из солнечного света и счастья. Хосок продолжал записывать видео, ловя в кадр, как Чимин ласково поправляет ручки Джехёна во время брызг, и переводя камеру на довольное личико Джехи, устроившегося в его руках. «Посмотри на своего омегу и щенков, Кук. Они в безопасности и счастливы», — произнес он, словно Чонгук мог слышать его через объектив. Джеха весело зашевелился, и его крошечные ручки обвили пальцы Хосока. Утро тянулось, солнце поднималось всё выше, и озеро жило радостным хаосом шлепающих маленьких ножек, нежного смеха и тихого ритма короткого сна и объятий. В это короткое, идеальное мгновение весь мир сузился до смеха, солнца, воды и семьи… каждый щенок был защищен, каждый омега — рядом, и Тэхён — неизменно бдительный неподалеку, пока телефон Хосока безмолвно документировал эту картину, чтобы поделиться ею с Чонгуком.

***

Ритмичный стук молотков, скрежет и редкий тяжелый грохот строительных работ эхом разносились по особняку — постоянное напоминание о том, что шрамы недавней битвы стирались с каждым забитым гвоздем и уложенной балкой. Снаружи рабочие бригады продвигались методично: заменяли разбитые окна толстыми пуленепробиваемыми стеклами, укрепляли двери и меняли ландшафт периметра так, чтобы ликвидировать даже самые крошечные укрытия. Каждый звук был пульсом безопасности, сердцебиением, которое говорило Чонгуку: дом… и все, кто в нем находится… становится неприступным. За своим массивным столом Чонгук сидел с острым, расчетливым взглядом темных глаз. Бумаги, чертежи и схемы безопасности были разложены по полированной поверхности, точно карта боевых действий, где каждая отметка означала оборону, непредвиденные обстоятельства и планы на случай непредвиденных обстоятельств. Находясь в окружении Юнги и Намджуна, он подался вперед, соединив кончики пальцев. «Мы не можем позволить себе оставить ни единой бреши», — произнес он низким, повелительным голосом, несущим в себе вес абсолютной власти. — «Даже если прежние угрозы устранены, кто-то всегда может попытаться проверить нас на прочность. Остались ли еще какие-то скрытые угрозы, о которых нам нужно беспокоиться?» Юнги размеренно и неторопливо побарабанил пальцами по столу: «Я проверил абсолютно всё. На данный момент никаких прямых угроз нет. Никаких движений против нас, никаких активных заговоров. Твоя семья в безопасности». Намджун наклонился над чертежами, прослеживая пальцем линии периметра: «Благодаря патрулям, подземным датчикам и сигнализации приближения любой, кто попытается подойти, будет обнаружен. Расширение сетки датчиков на прилегающий лес гарантирует, что ничто не проскочит незамеченным». Взгляд Чонгука переместился на рабочих снаружи, следя за их действиями с военной точностью. Каждое замененное окно становилось новым рубежом обороны; каждая укрепленная балка и дверь добавляли еще один слой защиты. Особняк теперь был не просто домом… он был крепостью, и каждый его дюйм заявлял: никто больше не посмеет забрать его семью. «Мне нужны слои», — глухо зарычал Чонгук, и его тон был резким и решительным. — «Дублирование во всем. В технологиях, в живой силе, в обзоре. Юнги, на тебе электроника и наблюдение. Намджун — живые патрули и подкрепление. Сам я буду… везде, где меня нельзя увидеть». Лицо Юнги оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло молчаливое уважение: «У каждой системы будут резервные копии. В двойном объеме». Взгляд Намджуна смягчился: «Не изнуряй себя до предела, Кук. Твоим омегам и щенкам… ты нужен живым точно так же, как они нужны тебе в безопасности». Челюсть Чонгука сжалась: «Они в безопасности. Это единственное, что имеет значение. Пока я жив, никто их не коснется». Он откинулся назад, и кожа его кресла скрипнула под его весом; он провел рукой по темным волосам, медленно выдыхая воздух. «Ладно», — произнес он финальным, решительным тоном. — «На этом пока всё. Держите меня в курсе, если что-то изменится». Намджун и Юнги коротко кивнули и тихо собрали свои вещи. Размеренный ритм стройки продолжал вибрировать сквозь стены кабинета — напоминание о том, что каждое усилие, каждая мера предосторожности служили тем, кого Чонгук любил больше всего на свете. Мягкий звуковой сигнал прервал его сосредоточенность. Экран телефона Чонгука на столе загорелся. Он прищурился, глядя на дисплей: Хосок. Видеозаписи. Он провел пальцем по экрану, и запустился первый ролик. Чимин стоит по колено в озере, бережно ведя Джехёна по мелководью, смеется и запрокидывает голову той самой манере, от которой у Чонгука всегда сдавливало грудь. Солнечный свет играл на его коже, а короткие джинсовые шорты в сочетании с желтым спортивным топом, облегающим его фигуру, приковали к себе взгляд Чонгука, вызывая внутри смесь восхищения и острой тоски. Глаза альфы потемнели, очерчивая изгибы тела Чимина, едва заметное напряжение его рук, когда он придерживал щенков, и золотистое сияние солнца, подчеркивающее теплый тон его кожи. Неподалеку Джеха отдыхал в шезлонге рядом с Хосоком — крошечные ручки вцепились в одеяло, а панамка была лихо сдвинута на его макушке. Хосок снимал аккуратно, но очень интимно, ловя каждое хихиканье, каждый всплеск, каждое беззаботное мгновение. Чонгук не просто смотрел. Он прокручивал эти ролики снова и снова, запоминая не только звуки смеха, но и то, с какой непринужденной грацией двигалось тело Чимина, ловящее каждый солнечный луч. Одинокая слеза скатилась по его щеке. Он не стал её вытирать. Вид его близких… живых, невредимых и прекрасных… пробил брешь в броне его контроля, оставляя его до боли уязвимым. Для человека, который повелевал империями и мог внушить страх любому сопернику, это… теплая, невинная радость его омеги и щенков, мягкие изгибы залитой солнцем кожи Чимина, то, как двигалось его тело, когда он заботился об их маленькой семье… было абсолютно всем. Власть, опасность, кровь и контракты… ничто из этого не имело значения по сравнению с главным: его семья жива, улыбается и защищена той крепостью, которую он выстроил вокруг них. Пальцы Чонгука коснулись экрана, останавливая видео как раз в тот момент, когда Джеха восторженно засучил крошечными ножками. Низкий, одобрительный рокот провибрировал в его груди, отражая смесь облегчения и желания, готовых захлестнуть его с головой. Его взгляд замер на Чимине — на каждой его поцелованной солнцем линии, на каждом движении, на каждой улыбке. Никто не сможет отнять это у него. Никогда.

***

Небо было окрашено в оттенки глубокого пурпура и тускло-розового, и последний вечерний свет отражался от спокойного озера. Тэхён развел на берегу небольшой костер, теплое сияние которого плясало по траве и воде. Запах дыма, смешанный с сосновой хвоей, наполнял воздух, придавая всей картине уютное, почти волшебное ощущение. Хосок сидел в шезлонге у костра, баюкая на руках крошечного спящего Джеху. Маленькая грудка щенка размеренно вздымалась и опускалась – он был совершенно расслаблен в бережных руках омеги. Время от времени Хосок смотрел вниз и улыбался, проводя ласковой рукой по мягким волосам Джехи. Чимин сидел на одеяле, и Джехён удобно устроился у него на коленях. Маленький альфа держал веточку с маршмеллоу на конце, аккуратно направляя её над языками пламени. Чимин мягко направлял его ручки, показывая, как правильно поворачивать её, чтобы она подрумянилась равномерно и не загорелась. «Вот так, малыш», — промурлыкал Чимин, улыбаясь. — «Именно так. Не слишком близко, не слишком далеко. Идеально». Глаза Джехёна были огромными от концентрации, и когда его маршмеллоу покрылся золотистой корочкой, его личико озарилось восторгом. «У меня получилось, Омма! У меня получилось!» Чимин рассмеялся и помог ему зажать маршмеллоу между шоколадом и крекерами Грэма. «Ладно, давай попробуем. Готов?» Джехён откусил огромный кусок, и шоколад с маршмеллоу тут же размазались по его щекам и даже немного попали на нос. «Ммм, Омма, это так вкусно!» — воскликнул он, расплываясь в улыбке. Чимин со смехом стер случайное пятнышко с его лица. «Как насчет того, чтобы позвонить Аппе?» — предложил Чимин, поднимая телефон. — «Ты сможешь рассказать ему всё о своем первом сморс». Глаза Джехёна заблестели, и он охотно закивал: «Да! Я хочу показать ему, Омма!» Чимин набрал Чонгука, и вскоре экран загорелся знакомым лицом его альфы. Тот лежал в их гнезде в особняке; мягкий свет комнаты оставался позади него, а глаза были теплыми и нежными. «Привет, Аппа!» — запищал Джехён, как только увидел его. — «Я так сильно по тебе скучаю!» Губы Чонгука растянулись в улыбке, и он тихонько рассмеялся при виде шоколада, размазанного по щекам его щенка. «Я тоже по тебе скучаю, малыш», — пророкотал он, протягивая руку, словно мог коснуться его через экран. «Я только что приготовил свой первый сморс, Аппа! Омма мне помог!» — гордо объявил Джехён, приподнимая липкое лакомство, чтобы Чонгук мог видеть. «Это потрясающе, малыш», — ответил Чонгук, и его голос был полон тепла. — «Он такой же вкусный, как и выглядит?» «Ммм, да! Очень вкусный!» — захихикал Джехён, и его перемазанное шоколадом личико светилось в отсветах костра. Чонгук снова низко и раскатисто усмехнулся, явно умиленный и восхищенный. Они поговорили еще несколько минут; Джехён взволнованно лепетал о своем сморс, озере и костре. Взгляд Чонгука смягчался от каждого слова, а его голос оставался нежной нитью, связывающей его с ними вопреки расстоянию. Наконец Чонгук слегка откинулся назад на экране. «Ладно, малыш, верни телефон Омме, я хочу немного поговорить с ним», — произнес он, и слабая ухмылка тронула его губы. Чимин взял телефон, и Джин, который тихо наблюдал за ними, наклонился ближе. «Иди наверх и поговори со своим альфой», — мягко сказал он. — «Мы побудем здесь еще какое-то время. Я присмотрю за Джехёном. Персик у Хосока. Всё будет в порядке». Чимин улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. «Спасибо», — промурлыкал он, бросая взгляд на щенков, которые теперь устраивались у костра под бдительным присмотром Джина и Хосока. С этими словами Чимин поднялся и пошел в дом, сжимая в руке телефон; его грудь сдавило от мысли, что он наконец-то останется наедине со своим матом. Он поднялся наверх к гнезду, мягкий ковер заглушал его шаги, и вошел в комнату. Заперев дверь, он опустился на кровать, опираясь на подушки, пока сердце колотилось в груди. Экран мягко светился в его руке. Он сделал глубокий, дрожащий вдох и прошептал: «Привет, Кук», — его голос был тихим, но полным тоски, а глаза прикованы к лицу Чонгука. «Привет, малыш», — немедленно ответил Чонгук, его глубокий голос был густым от нужды, посылая мурашки по коже Чимина. — «Я так сильно скучал по тебе… каждый день без тебя был сущим адом». «Я тоже скучал», — признался Чимин, его пальцы коснулись края подушек. — «Я… ты нужен мне, Кук. Я не могу перестать думать о тебе. Я хочу тебя… Я хочу, чтобы ты был здесь». Губы Чонгука растянулись в темной, собственнической улыбке. Его голос опустился до низкого, грубого рыка. «Я умираю, так хочу снова оказаться внутри тебя, малыш. Когда я увижу тебя снова, я трахну тебя так сильно… так глубоко. Ты ходить прямо не сможешь после того, как я закончу». Чимин вздрогнул, и тихий стон вырвался у него. «К-Кук…» «Я так сильно хочу тебя», — пророкотал Чонгук, его глаза были темными и голодными на экране, и Чимин почувствовал, как волна жара скручивается внизу живота. «Я… я купил кое-что», — признался Чимин, чувствуя, как щеки вспыхивают. — «Джин и Хосок… они сказали, что два месяца без тебя — это слишком долго. Они уговорили меня…» Внезапный глубокий рык прервал звонок — резкий и собственнический. Взгляд Чонгука намертво приковал Чимина, полыхнув огнем. «Иди возьми его». Чимин тяжело сглотнул, его ноги дрожали, пока он пробирался к шкафу. Он потянулся высоко вверх, его пальцы коснулись края полки, и он достал чистый, готовый к использованию дилдо, узел которого поблескивал в мягком свете. С колотящимся сердцем он вернулся к кровати и поднял телефон. Взгляд Чонгука потемнел, похоть затопила его глаза. «Покажи мне, малыш», — поторопил Чонгук густым и низким голосом. Смущаясь, Чимин перевел камеру вниз на кровать рядом с собой, где девайс лежал точно обещание. Он снова поднес телефон к лицу, кусая губу, пока жар затапливал каждый нерв. «Ты уже пользовался им, думая обо мне?» — спросил Чонгук, и его голос вибрировал. «Е-еще не пользовался…» — прошептал Чимин дрожащим голосом, чувствуя себя маленьким и беззащитным под взглядом своего альфы. Глубокий, собственнический рокот провибрировал в груди Чонгука. «Снимай шорты и трусики, малыш». Чимин тихонько заскулил, возясь с пуговицами своих джинсовых шорт и стягивая их. Его промокшие трусики последовали следом, упав на пол с влажным шлепком. «Ты промок?» — спросил Чонгук — резко, требовательно, отчего грудь Чимина сдавило. «Да…» — простонал он, его пальцы уже подрагивали. «Хороший мальчик», — похвалил Чонгук, и звук шуршания и открывающейся молнии на его конце заполнил уши Чимина. Образ Чонгука, ласкающего себя, когда его рука двигалась в ленивом, намеренном ритме, заставил смазку сильнее потечь из дырочки Чимина. «Потри свою дырочку, малыш. Просунь палец внутрь. Разомни себя как следует», — инструктировал Чонгук низким, рокочущим голосом, собственническим и темным. Чимин кивнул, содрогаясь, пока растирал кожу вокруг своей ноющей дырочки, и смазка выделялась свободно. Медленно он ввел один палец, двигая им внутрь и наружу, и тихие стоны срывались с его губ, когда это растягивание безжалостно дразнило его. Фрустрация нарастала… одного пальца было мало. «Всё хорошо, малыш… добавь второй палец», — успокоил Чонгук, его глаза были темными и неумолимыми. Чимин подчинился, добавляя второй палец, подгибая их внутри, двигая ими туда и обратно, пока низкие вздохи Чонгука и его интенсивный взгляд заполняли экран. Он наблюдал, как Чонгук медленно ласкает себя, и звуки мокрой кожи, стоны и рычание заставляли Чимина неудержимо дрожать. «Ладно, малыш… бери игрушку. Вводи её медленно», — скомандовал Чонгук голосом, хриплым от вожделения, собственническим, полным голода. Дрожащими руками Чимин поднял дилдо, прижимая ствол к своей мокрой дырочке. «Теперь… продвигай его медленно», — подтолкнул Чонгук, его дыхание стало прерывистым. Кусая губу, Чимин толкнул ствол внутрь; тихий стон вырвался у него, когда он почувствовал, как девайс растягивает его, заходя горячо и полно. « Не останавливайся… пока не войдет до самого конца», — зарычал Чонгук. Чимин толкал до тех пор, пока полностью не насадился на игрушку, застонав и запрокинув голову. Вздохи и тяжелое дыхание Чонгука заполнили вызов, акцентируя каждый дюйм движения. «Начинай трахать себя им, малыш… плавно и мягко. Тебе хорошо? Словно твой альфа внутри тебя?» «Ммм…» — простонал Чимин, покачивая игрушку сначала медленно, и каждый толчок посылал волны удовольствия по его телу. «Теперь ускоряйся, малыш… быстрее», — скомандовал Чонгук, его голос был густым от похоти, сочащимся от нужды. Чимин подчинился, вонзая дилдо внутрь и наружу, его стоны становились громче, смешиваясь с гортанными звуками Чонгука и ритмичными шлепками кожи о кожу. Глубокий, низкий рык вырвался у Чонгука. «Раздувай узел, малыш». Содрогаясь, Чимин протолкнул узел внутрь себя, пока тот не зафиксировался, заполняя его до предела. Его тело неудержимо затряслось, жар плотно скрутился в животе, пока оргазм не захлестнул его с головой. Он выкрикнул имя Чонгука, весь мокрый и дрожащий, его тело бурно содрогалось. Чонгук взревел на другом конце провода — густо и гортанно, стоня имя Чимина, пока его собственная разрядка изливалась на руку, безудержная и собственническая. Тяжело дыша, покрытые испариной, они оба не отпускали звонок, их сердца бешено колотились, а глаза были прикованы друг к другу. Воздух был плотным от напряжения, похоти и ноющей нужды. «Ты… ты невероятен, малыш», — прохрипел Чонгук, его голос был грубым, но слегка смягчился, и в каждом слове звучало заявление на права. «Ты тоже, Кук…» — прошептал Чимин; его тело дрожало, он был совершенно истощен, но продолжал тосковать по большему, и каждый нерв всё еще вибрировал от отголосков удовольствия. Глаза Чонгука едва заметно потеплели, и рычание сменилось низким рокотом. «Не могу дождаться, когда ты вернешься… полностью мой», — промурлыкал он голосом, густым от желания. «Я… я твой», — выдохнул Чимин, прижимая к себе подушки, всё еще пульсируя от интенсивности и уже тоскуя по следующему разу.