The Nocturne Syndicate

АЛЕКСЕЙ Солнце стояло высоко, паля над раскинувшимся поместьем Чон и отбрасывая длинные тени на ухоженные лужайки. Жара дрожала над асфальтированной дорогой, ведущей к воротам, когда появились первые черные фургоны с рычащими двигателями. Затем еще и еще. Один за другим, колонна теней катилась под ярким небом. Двери распахнулись в унисон, звук был подобен грому, прокатившемуся по долине. Двести человек хлынули наружу, берцы хрустели по гравию и асфальту, винтовки поблескивали при резком дневном свете. Разгрузочные жилеты, кевлар и русская сталь. Их голоса выкрикивали приказы отрывистыми, гортанными тонами – хор насилия, от которого, казалось, содрогалась сама земля. Во главе их всех шел Алексей Петров, его тяжелые берцы уверенно ступали по гравию. Он держался как король на войне: широкие плечи расправлены, взгляд прикован к крепости Чона перед ним. Впереди маячили массивные кованые ворота, зловеще чернея на солнце. Алексей остановился, его челюсть сжалась, и он поднял кулак. «Подорвите это», – прорычал он. Группа его людей бросилась вперед, залепляя заряды у основания ворот. Солдаты отступили назад, прикрывая головы. Мир раскололся надвое. БУМ. Взрыв разорвал воздух, пламя и дым вырвались наружу. Кованые ворота прогнулись и разлетелись на куски, осколки с грохотом посыпались по подъездной дорожке. «Вперед!» – взревел Алексей. «ВПЕРЕД!» Подобно рою, армия Волкова хлынула через пролом, их обувь гремела по каменной дорожке, винтовки были вскинуты, пока они прорывались к особняку. Но затем… Треск! Треск! Треск-треск-треск! Сверху обрушился шквал огня. Солдаты Чонгука уже ждали… по меньшей мере сотня из них рассредоточилась по лужайке и балконам, пригнувшись за мраморными колоннами, затаившись в живых изгородях. Дульные вспышки замелькали при дневном свете, высвобождая шторм свинца, который прошил передовые линии Волкова. Подъездная дорожка превратилась в поле косьбы. Люди кричали, зажимая раны, их кровь темнела на бледном гравии. Тела падали и бились в агонии под неумолимым дождем из пуль. «УКРЫТИЕ! УКРЫТИЕ!» – кричали лейтенанты Алексея. Его армия бросилась врассыпную, ныряя за подстриженные кусты, пригибаясь за декоративными статуями, прижимаясь к каменным столбам, обрамлявшим дорожку. Стрельба огрызалась в ответ яростными вспышками, пули щепили колонны и крошили листву. Прежде первозданное поместье Чон утонуло в хаосе… латунные гильзы градом сыпались по ступеням, взрывы грязи и камня веером разлетались там, куда попадали снаряды. Алексей шел вперед, ярость искажала его шрамированное лицо, пока он выкрикивал приказы: «ПРОДОЛЖАТЬ ДВИЖЕНИЕ! НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ, ПОКА НЕ ПРОРВЕМСЯ!» Над головой свистели мины… двое людей Алексея вели огонь из ручных гранатометов по балконам. Камень трескался, и дым валил оттуда, где взрывались куски балюстрады. Солдат Чона с криком упал, с тошнотворным глухим звуком рухнув на подъездную дорожку. Волковы продвигались вперед, шаг за шагом, утаскивая раненых назад, толкая способных сражаться вперед. Возвышающиеся двойные двери особняка маячили всё ближе, точно врата ада. Алексей вскинул винтовку, делая выстрелы по балконам на ходу. Двое его людей упали на колени, залепляя заряды на укрепленное дерево и сталь дверей особняка. Их руки работали с безжалостной точностью, пот лил ручьями под летним солнцем. «ЧИСТО!» Солдаты бросились назад. БУМ! Двойные двери взорвались внутрь, дерево и железо разлетелись в щепки с оглушительным ревом. Дым повалил в парадный вестибюль, закручиваясь в воздухе, словно черные пальцы. «ПОШЛИ!» – взревел Алексей, бросаясь в пролом, и его люди хлынули за ним. Но затем… тишина. Они замерли. Внутри их ждал Синдикат Ноктюрн. В центре стоял сам Чонгук – крупный, одетый в черное с головы до ног, его широкая фигура казалась монолитной стеной доминирования. Его винтовка была наведена, палец уверенно лежал на спусковом крючке, лицо превратилось в маску холодной ярости. Рядом с ним стояли Юнги, Намджун, Тэхён… его люди, выкованные из стали, глаза которых горели жаждой крови. А за ними… ряды за рядами лейтенантов. По меньшей мере три сотни человек, плечом к плечу, винтовки вскинуты в идеальной синхронности. Несокрушимая стена огневой мощи. Грудь Алексея вздымалась и опускалась, его зрачки расширились, когда осознание поразило его, словно лезвие. Они знали. Чоны ждали их. Волковы заколебались, всего на долю секунды. Дым клубился. Воздух был натянут до предела, готовый вот-вот разорваться. Тогда Алексей обнажил зубы, его губы растянулись в диком оскале. Он запрокинул голову и издал гортанный боевой клич, от которого задрожали стены… «Огонь!» «ОГОНЬ!» И особняк взорвался войной.

***

ЧОНГУК Мраморный пол дрожал под грохотом берцев снаружи. Дым просачивался сквозь щели позолоченных двойных дверей, и едкое зловоние взрывчатки уже расползалось по легким особняка. Каждая люстра подрагивала, а хрусталь звеньел, напоминая хрупкие крики. В передней части главного зала стоял Чонгук – одетый в черное и неподвижный, винтовка была зажата в его руках так, словно вросла в кости. Его глаза горели темнотой и холодом, прикованные к содрогающимся дверям. Челюсть напряглась, став острой, как мрамор под его ногами. «ДЕРЖАТЬ ПОЗИЦИИ», – приказал он гортанным, громким, первобытным голосом... рык Альфы, обретший форму. Команда пронеслась по залу, как электрический ток. Триста человек крепче сжали винтовки, их обувь вросла в пол, плечи расправились. Юнги прикрывал Чонгука слева, Намджун – справа, Тэхён стоял рядом с Намджуном, но все они ориентировались на человека впереди. Тишина была удушающей, её нарушал лишь металлический лязг, когда Чонгук и его люди с намеренной медлительностью снимали оружие с предохранителей и досылали патроны в патронники. А затем… БУМ! Двери взорвались внутрь, изрыгая пламя и щепки на мрамор. Дым хлынул в зал, поглощая люстры душной пеленой. Люди Алексея хлынули через обломки – кричащий прилив тел и оружейной стали. Но тут они замерли. Внезапно Алексей запрокинул голову и издал боевой клич. «Огонь!» «ОГОНЬ!» Губы Чонгука поползли вверх, обнажая зубы. «СЕЙЧАС!» – взревел он, и его голос расколол дым подобно грому. Особняк взорвался. Триста винтовок открыли огонь одновременно. Первую волну солдат Волкова разнесло в клочья еще до того, как они пересекли порог… тела рвались на части, кровь брызгала на мрамор гротескными узорами. Крики взлетали на высокой ноте и тут же обрывались, когда пули превращали в месиво глотки, черепа и позвоночники. Чонгук уже двигался: крепко уперев винтовку, он вел огонь короткими очередями с убийственной точностью. Каждый выстрел становился окончательным приговором. Голова одного из мужчин откинулась назад в фонтане из брызг мозгового вещества. Другой завертелся волчком, когда три пули прошили его грудь. Чонгук развернулся, выстрелил низко… коленные чашечки взорвались, окрашивая пол кровью. Он добивал их еще до того, как они успевали рухнуть на землю. Какой-то громила Волкова с криком выскочил из дыма с мачете в руках. Чонгук даже не дрогнул. Он выстрелил один раз… половина лица мужчины испарилась. Грубым пинком Чонгук отшвырнул оседающий труп в сторону, одним плавным движением перезарядил оружие и продолжил стрелять, не сбиваясь с ритма. «ВПРЕД!» – голос Чонгука прорезал главный зал. Его люди хлынули за ним, и их лидер был наконечником этого копья. Главный зал превратился в бойню. Пули крушили мраморные колонны, куски камня взрывались, превращаясь в пыль. Статуи разлетались вдребезги, окрашиваясь в красный цвет, когда кровь хлестала по стенам. Люстры яростно раскачивались, хрусталь звенел под непрекращающийся треск автоматного огня. Чонгук пробивал себе путь в самую гущу. Он был безжалостен, как тень, лавирующая между выстрелами. Его винтовка лаяла в адском ритме, кося людей быстрее, чем они успевали перезаряжаться. Один солдат попытался сцепиться с ним в рукопашную… Чонгук вогнал ствол ему под подбородок и нажал на спусковой крючок – череп взорвался дождем из запекшейся крови, который заляпал лицо Чонгука. Он даже не моргнул. Когда магазин со щелчком опустел, Чонгук с брутальной эффективностью загнал новый. Его люди не отставали от него, подбадриваемые его свирепостью… несокрушимая стена смерти продвигалась шаг за шагом. Волковы дрались как бешеные псы, но Чонгук был зверем, рожденным войной. Сама его аура ломала их. Люди пасовали, едва завидев его, их глаза округлялись за секунду до того, как пули валили их с ног. Тех, кто шел на таран, ждала лишь смерть. Те, кто колебался, умирали медленнее. «УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ!» – прорычал Чонгук, его голос охрип от насилия, а зубы были оскалены, точь-в-точь как волк, вытатуированный на его спине. И Синдикат Ноктюрн подчинился. Тела громоздились друг на друга, кровь разливалась озерами по некогда безупречному мрамору. Дым и крики заполнили позолоченный зал, пока он не изменился до неузнаваемости, превратившись в тронный зал короля, который правил с помощью крови и железа. Где-то в этом хаосе Алексей стоял позади, и впервые его глаза округлились от шока. Потому что сквозь пелену и эту резню он увидел правду… Он пришел сюда не для того, чтобы сломать Чонгука. Он сам шагнул в логово зверя.

***

УБЕЖИЩЕ В комнате безопасности стоял тихий гул – слабое статическое шипение мониторов и мягкое шуршание вентиляционной системы служили единственным постоянным фоном. Сверху сквозь толстые стены доносились приглушенные удары и далекий треск… едва слышное эхо пуль, бьющих по мрамору, и низкий рокот взрывов. Звук был приглушенным, но его хватало, чтобы омеги понимали: снаружи бушует война. В углу, на плотных одеялах, рядышком играли Джехён и Минги, тихонько складывая кубики и хлопая по игрушкам. Большие мягкие наушники защищали их уши, сохраняя их в блаженном неведении о царящем наверху хаосе. Их маленький мир был безопасным, укутанным и изолированным. Чимин сидел, подавшись вперед в своем кресле; Джеха был уютно прижат к его груди – крошечный двухмесячный щенок мягко дышал, уткнувшись в него. Вес его альфы и их ребенка заземлял его, даже когда взгляд оставался намертво прикован к светящимся мониторам. На самом большом экране Чонгук двигался подобно тени смерти. Альфа был брутален, точен, неостановим. Уперев винтовку, выверяя каждое движение до текучести и смертоносности, он косил людей с клинической эффективностью. Дым клубился вокруг него плотными тучами, тела тяжело падали на пол, а кровь полосовала полированный камень… но он всё равно продвигался вперед. Каждый шаг преднамерен, каждый выстрел уносил жизнь без малейшего колебания. Грудь Чимина сдавило, когда доносившиеся сверху приглушенные удары едва заметно ударили по обострившимся чувствам. Страх смешивался с трепетом, а в груди горячо пылала гордость. Беспощадность Чонгука ужасала… но каждый акт насилия совершался ради них… ради их безопасности, ради их жизней. Низкий, благоговейный голос Джина мягко прорезал тишину комнаты: «Этот твой альфа… он точно нечто особенное. Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то двигался так, как он». Хосок слегка повернулся, бросив взгляд на двух старших щенков, тихо играющих в углу, а затем снова посмотрел на мониторы. «Он дерется не как человек», – пробормотал он. – «Он дерется как волк, которым и является. Он защищает свое логово». Чимин тяжело сглотнул, запечатлев нежный поцелуй на макушке Джехи. «Он делает это ради нас…» – прошептал он, позволяя глухим звукам выстрелов впитаться в сознание как мрачное напоминание о том, что поставлено на карту. «Да», – сказал Джин, кивая. – «Каждая пуля, каждая капля крови там… он проливает её ради того, чтобы тебе и этим щенкам никогда не пришлось этого делать». Пальцы Чимина слегка прошлись по спине Джехи, согреваясь теплом малыша и обретая почву под ногами. Впервые он не чувствовал себя добычей. Он не чувствовал себя тем, кто бежит, прячется или боится. Он чувствовал себя защищенным, присвоенным, неприкосновенным благодаря присутствию альфы по ту сторону экранов. Дрожь пробежала по его позвоночнику, когда очередной приглушенный треск прокатился по комнате. Он прошептал, скорее самому себе, чем кому-либо еще: «Он наш…. он делает всё это ради нас». Даже когда приглушенный хаос давил на толстые стены, гордость переполняла его. Его альфа был всем… безжалостным, неостановимым и абсолютно преданным. Буря вырвалась на волю, но каждая крупица этой свирепости предназначалась для Чимина, для их щенков, для их семьи. Чимин запечатлел еще один мягкий поцелуй на виске Джехи, и крошечный вес малыша удержал его в реальности. И даже сквозь приглушенные звуки битвы, сквозь мерцающие экраны, тени дыма и крови он мог чувствовать присутствие Чонгука… непреклонное, властное, пугающее и яростно защищающее. Он чувствовал себя защищенным. Он чувствовал себя принадлежащим. И в этот момент Чимин знал с абсолютной уверенностью, что никто и ничто никогда не отберет его или их щенков у альфы, который двигался точно само воплощение смерти.

***

ЧОНГУК Парадный зал превратился в высвобожденный хаос. Дым вился над осколками разбитых люстр, расщепленным деревом и опаленным мрамором. Стаккато оружейных выстрелов рикошетило от позолоченных стен, прерываясь криками и глухими звуками падающих тел. Воздух был спертым от жары, пыли и металлического привкуса крови. Чонгук двигался подобно живому шторму. Каждый шаг выверен, каждый выстрел безжалостен. Прижав к себе штурмовую винтовку, он вел огонь короткими контролируемыми очередями, кося людей еще до того, как они успевали среагировать. Какой-то солдат с ножом выскочил из-за поваленной колонны… Чонгук развернулся, сделал два выстрела в упор, и незваный гость рухнул. Никаких колебаний, ни единой заминки. Его тело было оружием – смертоносным сплавом скорости, свирепости и расчетливого намерения. Юнги двигался рядом с ним точно тень, не уступая в убийственности. Он держался низко, пластично, почти бесшумно, выверяя каждое движение до миллиметра. Солдат Волкова высунулся из укрытия… пистолет Юнги дважды хлопнул, и мужчина осел, хватаясь руками за пустоту. Другой решил зайти к нему с фланга… Юнги пригнулся, скользнул по полу и полоснул ножом, выхваченным из берца, мгновенно устранив угрозу. Намджун высился несокрушимой стеной силы. Его винтовка лаяла, и трое мужчин полегли за считаные секунды. Он продвигался размеренно, стреляя и пригибаясь, выискивая бреши и методично зачищая помещения. Одно его присутствие лишало врагов боевого духа; секундное замешательство каралось на месте. Тэхён двигался с дикой текучестью, лавируя между разгромленной мебелью, ловя цели в прицел и укладывая их на лопатки до того, как те успевали предпринять хоть что-то. С ножом в руке он казался вихрем смертоносной точности. Рычание прорезало дым и пальбу, предупреждая каждого, кто подставится: смерть близко. Голос Чонгука рассек этот хаос подобно стали: «ЖМИТЕ ВПРЕД! НЕ ДАЙТЕ ИМ ДОБРАТЬСЯ ДО ДВЕРЕЙ ПОДВАЛА! ЖИВЫХ НЕ ОСТАВЛЯТЬ!» Их люди хлынули за ним – прилив облаченной в черное эффективности и смертоносной координации. Стоило солдату Волкова вскинуть оружие, как его встречал шквал огня. Каждый шаг, который они отвоевывали, стоил врагу крови. Особняк превратился в бушующий шторм разрушения… расщепленные двери, расколотые статуи, исчерченный кровавыми полосами мрамор… но Чонгук и его лейтенанты оставались неприкасаемыми, неостановимыми и пугающими. Рядом с Юнги покатилась граната; он пинком отправил её в угол и точным выстрелом подорвал в безопасном месте. Намджун пригнулся под градом ответного огня, ведя прицельную стрельбу по смертоносной дуге. Тэхён выпрыгнул из-за поваленной статуи, блеснув ножом, и впечатал двоих солдат в стену. Чонгук перезарядил оружие с абсолютной эффективностью, его взгляд сканировал комнату, каждая мышца была взведена для следующего убийства. Он стрелял, пригибался, разворачивался… еще три тела рухнули на мрамор под его безжалостным точечным огнем. Без пауз. Без пощады. Его присутствие вело людей за собой, обостряло их фокус, превращая зал в зону сплошного поражения. Люди Алексея были дисциплинированны… но внутри особняка их дисциплина не имела значения. На каждого потерянного ими человека отряд Чонгука отвечал яростным, неослабевающим натиском. Каждый коридор превращался в смертельную ловушку, каждый дверной проем – в фатальную лотерею. Армия Волкова быстро истекала кровью, их численность таяла под расчетливой жестокостью альф Чон. Низкий, дикий рык Чонгука прорезал дым и крики: «КОНЧАЙТЕ ИХ!» Зал содрогнулся, когда уцелевшие солдаты Волкова ринулись вперед… лишь для того, чтобы встретить огонь, сталь и непреклонное присутствие четырех альф, державшихся словно спущенные с цепи хищники. Юнги, Намджун и Тэхён идеально повторяли его действия, образуя синхронный шторм насилия. Один за другим последние люди Алексея падали замертво. Пули прошивали тела, ножи резали глубоко, и каждый шаг, который они пытались сделать, натыкался на убийственную точность. Наконец в зале воцарилась тишина. Единственным звуком, который остался, было тяжелое, хриплое дыхание Чонгука и его лейтенантов. Винтовки вскинуты, взгляды сканируют каждый угол, все чувства обострены до предела. Чонгук обвел взглядом поле боя… разбитый мрамор, залитые кровью полы, расколотое дерево и тела, лежащие там, где их настиг рок. Он медленно выдохнул, а затем повысил голос: «Кто-нибудь убил Алексея?» Гулкое, сплошное «нет» прокатилось по отряду – голоса звучали натянуто и настороженно. А затем… раздался взрыв. Звук разорвал тишину, донесясь эхом из подвала внизу. Голова Чонгука резко повернулась к источнику шума, глаза вспыхнули. Всё его тело подобралось, становясь диким и хищным. «Алексей…» – низко прорычал он, обнажая зубы. Осознание ударило словно лед: Алексей и его люди прорвались в подвал. Они нашли убежище. Руки Чонгука крепче сжали винтовку, пульс подскочил. Каждый инстинкт вопил, каждая мышца напряглась. Защитная ярость альфы хлынула по его венам – темная и необузданная. «Вперед!» – рявкнул он, и его голос охрип от бешенства. – «Пора с этим кончать!» Альфы Чон бросились к лестнице, их берцы грохотали по мрамору – шторм гнева и точности, готовый обрушиться в подвал, где их омеги и щенки находились в смертельной опасности.

***

АЛЕКСЕЙ Глаза Алексея сузились, когда он осмотрел поле боя. Воздух был спертым от дыма, пороховой гари и зловония крови. Его люди… некогда дисциплинированное войско численностью более двухсот человек… теперь лежали распростертыми на мраморном полу, скошенные с безжалостной эффективностью. Треск оружейных выстрелов сменился криками и глухими звуками падения, пока Чонгук и его лейтенанты прорубали себе путь сквозь армию Волкова. «Посмотри на них…» – сквозь стиснутые зубы процедил Алексей, его челюсть напряглась. – «Каждый наш человек дохнет как муха». Его взгляд резко переместился на группу солдат Чона, охранявших лестницу, что вела в подвал. Они действовали смертоносно, методично и были полностью сосредоточены. Любого, кто приближался к подвальному входу, косили на месте. «Они не хотят подпускать нас к этой двери», – прорычал он, и его глаза потемнели от расчетливой мысли. – «Это значит, что там, внизу, есть что-то, что они защищают… и я хочу знать, что это». Он отрывисто отдал приказы двадцати своим самым доверенным бойцам: «За мной. Зачистить эту линию. Спустить нас туда». Группа рванулась вперед, с брутальной точностью убирая лейтенантов, прикрывавших проход. Пули и крики эхом разносились по парадному залу, пока Алексей и его люди продвигались вперед – каждый шаг выверен, каждое оружие наготове. Волковы двигались как единый организм, расчетливо и смертоносно, прорываясь к ведущему вниз лестничному пролету. Они добрались до ступеней, уходящих на нижние уровни особняка. Тусклый свет висевшей наверху люстры угасал по мере их спуска, и тени растягивались, подрагивая на стенах. В воздухе висела пыль от прежних взрывов, придавая коридору почти удушающую тяжесть. Первой комнатой, мимо которой они прошли, была пыточная Чонгука… металлические столы, ремни-фиксаторы и стены, увешанные инструментами, которые зловеще поблескивали в полумраке. Губа Алексея дернулась в оскале, но он не остановился. Весь его фокус оставался на конечной двери в самом конце коридора. Вот она. Массивная, укрепленная дверь убежища – черная сталь с цифровым замком, слабо пульсирующим красным светом. Тот тип замка, для обхода которого потребуется нечто большее, чем просто грубая сила. Пульс Алексея участился. Это было именно то, что защищал Чонгук, и Алексей чувствовал весь вес этой важности. Он повернулся к своим десяти оставшимся людям, его голос звучал тихо, но резко: «Здесь внутри что-то важное. Что-то, ради защиты чего они готовы убивать». Он указал на основание двери: «Установить заряд. Отойти!» Люди подчинились беспрекословно, заложив тяжелую взрывчатку у самого низа. Алексей отступил назад, предвкушение сжималось в его груди упругой пружиной. Первый подрыв сильно встряхнул подвал. Дым и искры вырвались наружу, осколки металла со скрежетом покатились по полу. Алексей прикрыл глаза, позволяя пыли осесть. Когда сквозь пелену он вгляделся в дверь, его ярость вспыхнула с новой силой. Укрепленная сталь слегка прогнулась по краям, но цифровой замок вызывающе светился, оставшись нетронутым. Первый заряд едва оставил царапину. «Невозможно…» – прошипел он, прижав ладонь к опаленному металлу. – «Они бронировали её лучше, чем я думал». Челюсть Алексея сжалась, и темная, азартная ухмылка расползлась по его лицу. «Ладно», – пробормотал он. – «Тогда мы сделаем так, чтобы ей стало больно». Он рявкнул приказы своим людям: «Второй заряд. Удвоить мощность. Не сдерживаться!» Еще одна взрывчатка была аккуратно установлена вдоль укрепленного стыка двери, и металл словно содрогался под весом более крупного заряда. Алексей отсчитал секунды, отходя назад, его глаза горели предвкушением. «Чисто!» – крикнул он, издав резкий свист. Подвал взорвался. Второй заряд детонировал с оглушительным ревом, сотрясая стены, заставляя дребезжать верхние лампы и поднимая в воздух бетонную пыль и осколки металла. Дверь убежища застонала под натиском силы, на этот раз прогибаясь куда более заметно, но цифровой замок всё так же упрямо светился, оставшись невредимым. Алексей с размаху ударил ладонью в перчатке по бедру, захлебываясь злостью. «Проклятье!» – он резко повернулся к своим людям, его голос сорвался на крик. – «Нам нужен код. Ничто другое нас внутрь не пропустит». Он подошел ближе, осматривая обугленную сталь. Искры сыпались по поверхности, но замок оставался недосягаемым. Убежище высилось непоколебимо – монолит из черной стали, хранящий свои секреты в полной безопасности… несломленный, неприступный… пока что.

***

УБЕЖИЩЕ Мониторы то и дело мигали, пока наверху бушевала битва, и каждый экран служил окном в хаос. Залитый кровью мрамор, опасно раскачивающиеся осколки люстр и Чонгук, Юнги, Намджун и Тэхён, двигающиеся подобно хищникам – методично и неостановимо. Каждая пуля, каждое выверенное движение, каждая отнятая жизнь были щитом, защищающим тех, кто находился внизу. Затем оглушительный взрыв сотряс убежище. С потолка посыпалась пыль, заставив лампы задребезжать. От вибрации игрушки покатились по полу, а щенки закричали от испуга. «Омма!» – тонкий голосок Джехёна прорезал панику, когда он рванул через комнату, перебирая крошечными ножками с бешеной скоростью. Он бросился в руки Чимина, уткнувшись лицом в его плечо, пока всхлипы сотрясали его маленькое тело. Чимин мгновенно подхватил его, крепко прижав к себе одной рукой, в то время как другой удерживал Джеху у груди. Младенец тихонько захныкал, напуганный взрывом, но остался прижатым к теплу Чимина, успокаиваемый ритмом его сердца. Минги бросился к Джину, вжимаясь в руки своего оммы. Джин крепко обнял его, поглаживая по спине и голове и нашептывая тихие, успокаивающие слова. Его собственный запах окутал щенка, став защитным барьером против страха, грозившего захлестнуть его с головой. Движения Хосока были спокойными, но стремительными. Он подошел к мониторам и переключил трансляцию на подвал. На экране зловеще светились двери убежища. Алексей и двадцать его людей пригнулись по ту сторону, устанавливая заряд против укрепленных сталью дверей. «Они пытаются прорваться внутрь», – отрывисто произнес Хосок, напряжение сковало его челюсть. Его взгляд ни на секунду не отрывался от экрана. Сердце Чимина бешено колотилось в груди. Он покрыл поцелуями головы Джехёна и Джехи, крепко удерживая их. «Они смогут войти?» – его голос дрогнул, выдавая страх, который он отказывался демонстрировать щенкам. Хосок встретился с ним взглядом. «Стены укреплены… но ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Мы должны исходить из того, что они будут пытаться, пока у них не получится». Хватка Чимина на его детях инстинктивно усилилась, пальцы побелели. «Успокойтесь, маленькие», – прошептал он. – «Аппы здесь нет, но Омма защитит вас». Джин точно так же успокаивал Минги, шепотом подбадривая его, пока дыхание старшего щенка медленно не пришло в норму. Хосок быстро двинулся к стене, где было закреплено ручное огнестрельное оружие. Он достал три пистолета, экспертно крутанув их и проверив патронники перед тем, как протянуть по одному Чимину и Джину. «Они заряжены», – подтвердил он. Его острый взгляд метнулся к Чимину. – «Ты помнишь, чему тебя учил Чонгук?» Рука Чимина крепче сжала рукоять. Его глаза горели яростным, непреклонным огнем. «Я помню», – твердо сказал он. Взгляд Хосока переместился на Джина, и его бровь вопросительно приподнялась. «А ты?» Джин уверенно ухмыльнулся. «Ты знаешь, кто мой альфа? Конечно, я знаю, как обращаться с пушкой. Он показал мне абсолютно всё… и объяснил в мучительных деталях». Хосок фыркнул, удовлетворенный ответом, и передал ему оружие. «Хорошо. Оно вам понадобится». Очередной взрыв сотряс убежище. Пыль струйками посыпалась с потолка, а мониторы яростно замигали, изображения задергались, словно пытаясь сбежать от этого хаоса. Чимин действовал инстинктивно: пригнувшись, он перенес щенков в угол, уводя их с возможной линии огня. Он перехватил Джехёна и Джеху в руках, пододвигая люльку ближе к Джехёну. «Оставайтесь здесь», – сказал он, ненадолго приподняв его наушники. – «Что бы ни случилось, не двигайтесь. Сидите смирно». Джехён кивнул, обнимая Минги и люльку, пытаясь укрыть самого младшего брата. Минги вжался в одеяла – дрожащий, но беззвучный, с широко распахнутыми глазами за стеклами наушников. Чимин поднялся на ноги, с оружием в руке и прямой спиной. Джин и Хосок встали по бокам от него – трое омег образовали живой щит, готовый к обороне. Каждая мышца напряжена, каждый нерв взвинчен в предвкушении. В убежище было тихо, если не считать тихого гула вентиляции и далекого эха битвы наверху. И всё же напряжение висело в воздухе – почти осязаемое, давящее на их грудь с каждой секундой. Они видели стальные двери. Они видели врага за ними на мониторах – решительного, безжалостного. Чимин тяжело сглотнул, сердце колотилось, дыхание оставалось ровным, заземляя его. Он еще раз взглянул на щенков… маленьких, хрупких, но неприкасаемых здесь… и позволил этой мысли закалить его решимость. Кто бы ни переступил эти двери следующим, он столкнется с ними. И они были готовы. Все трое омег слегка сместились, их руки оставались твердыми на спусковых крючках, а взгляды замерли на укрепленных дверях. Их дыхание было тихим, размеренным, но внутри каждой груди сердца бились в синхронном ритме с приближающимся снаружи штормом. Каждая секунда растягивалась. Каждая секунда была на счету. И когда Алексей и его люди сделают свой ход… их встретит смертоносный отпор.