The Nocturne Syndicate

Чимин проснулся посреди ночи от тупой боли, тянущей внизу живота. Он тихо застонал, стараясь не разбудить Чонгука, который растянулся рядом с ним в гнезде, теплый и тяжелый. Боль усилилась, запульсировала, а затем отступила. Чимин прикусил губу, осторожно выбираясь из-под одеяла. Из коридора через радионяню доносилось тихое посапывание Джехёна — ровное и мирное. Чимин не хотел беспокоить никого из них, если это были всего лишь ложные схватки. Он тихо шел по деревянному полу, его босые ноги почти не издавали звуков. Тусклый свет из ванной очерчивал края их расширенного гнезда… теперь все комнаты были плавно соединены. Он прошел мимо комнаты Джехёна слева, слабо улыбнувшись мирному ритму дыхания своего щенка. Чимин на мгновение заколебался, не зная, стоит ли будить Чонгука, но ноющая боль в животе заставила его передумать. Ему нужно было побыть одному, нужно было успокоить нервы, прежде чем всё станет серьезнее. Он прошел в правую часть гнезда, где ждала недавно отремонтированная детская… тихое убежище для их малыша, который вот-вот должен был появиться на свет. Несколько месяцев назад Чонгук отремонтировал комнату справа от них и снес стену — точно так же, как он сделал это для Джехёна. В комнате слабо пахло лавандой и чистым бельем — этот запах успокаивал и умиротворял. Стены были выкрашены в глубокий бархатисто-фиолетовый цвет, похожий на ночное небо сразу после заката. Через всю дальнюю стену тянулась фреска: черный волк, закинувший голову к луне, выл на фоне рассыпанных в небе звезд, а его отражение мягко рябило в безмятежном озере внизу. Это почти идеально зеркально отражало фреску Джехёна, за исключением того, что озеро заменило лес… тонкое напоминание о том, что отец их щенков всегда будет защищать их. Чимин провел рукой по гладким краям колыбели, чувствуя под пальцами тепло полированного дерева. Внутри были аккуратно сложены крошечные одеяла всех оттенков темно-фиолетового и серебряного, повторяя цвета фрески на стене. В углу стояло кресло-качалка, а на боковом столике лежала стопка книг, уже дожидаясь колыбельных и сказок на ночь. Он проследил глазами за контурами фрески, чувствуя, как боль в животе немного утихает, когда он представлял, как однажды в этом самом месте будет лежать их щенок. Несмотря на то что было еще рано и малыш еще не прибыл, Чимин почувствовал прилив защитных чувств к этой маленькой жизни. Ступая босиком по комнате, он уперся одной рукой в живот, а другой — в стену. Он начал медленно ходить взад-вперед, лениво поглаживая округлость живота. Его дыхание было ровным… вдох, выдох… как и учил его Джин. Какое-то время ему удавалось тихо справляться с волнами дискомфорта, его лицо искажалось только тогда, когда схватки становились острее. Шорох в гнезде позади заставил его поднять взгляд. Чонгук с растрепанными волосами и обнаженной грудью, в одних только черных брифах, сидел в постели, широко раскрыв сонные глаза. «Детка? Что случилось?» — его голос всё еще был густым от сна. Чимин обернулся с легкой улыбкой, хотя и поморщился от очередной схватки. «Я в порядке… думаю, это просто ложные схватки. Мне рожать только через неделю». Чонгук немедленно встал и пересек комнату. Его тепло окутало Чимина сзади, большие ладони скользнули по животу, поглаживая его медленными, успокаивающими кругами. Он уткнулся лицом в шею Чимина, вдыхая его запах, успокаивая его. «Тебе не стоит бродить здесь одному», — пробормотал он низким, полным заботы голосом. Чимин промычал что-то в ответ, откидываясь на его крепкую грудь, утешенный мерным покачиванием их тел. На мимолетное мгновение всё показалось контролируемым… просто тихая ночь в объятиях друг друга. А потом это случилось. Внезапный поток тепла хлынул по ногам Чимина, расплескавшись по деревянному полу под ними. Чимин резко вдохнул, хватаясь за живот. Его расширенные глаза встретились со взглядом Чонгука. «Воды…» — прошептал Чимин дрожащим, но уверенным голосом. «Кажется, я всё-таки рожаю». На долю секунды Чонгук замер, в его темных глазах вспыхнула паника. «Что… сейчас? Уже? Детка, ты же не…» «Альфа», — мягко перебил его Чимин, прижав ладонь к груди Чонгука. Его голос был твердым, несмотря на то что тело дрожало. «Всё будет хорошо». Чонгук моргнул, затем тяжело сглотнул, беря себя в руки. Одним быстрым движением он подхватил Чимина на руки и отнес в ванную. Он осторожно усадил его на закрытую крышку унитаза, а сам принялся рыться в ящиках быстрыми, подрагивающими руками. Он схватил для себя джоггеры и футболку, а для него — чистую рубашку и белье для… «Не надо белье», — пропыхтел Чимин, сжимая живот, когда по нему прокатилась очередная схватка. Его лицо исказилось, на лбу выступила испарина. «Жидкость всё еще подтекает. Только рубашку». «Хорошо, детка. Хорошо». Чонгук присел, натягивая рубашку через голову Чимина и расправляя ткань по бокам дрожащими, но нежными руками. Его грудь тяжело вздымалась. Чонгук быстро натянул свои серые джоггеры и футболку. Он наклонился, обхватив щеку Чимина теплой ладонью. «Я пойду разбужу Джехёна и отнесу его к Хосоку и Юнги, а потом сразу вернусь за тобой. Только сиди на месте, детка… не напрягайся». Чимин кивнул, закусив губу, когда его сковала очередная схватка. «Поспеши», — выдохнул он, пот выступил вдоль линии роста волос. «Боли усиливаются». Чонгук наклонился и крепко поцеловал его — пытаясь успокоить их обоих — перед тем как отстраниться. Он быстро прошел в комнату Джехёна и опустился на колени у детской кроватки. «Щенок», — прошептал он, убирая волосы сына со лба. «Просыпайся, малыш». Джехён зашевелился, протирая глаза крошечными кулачками. «Что случилось, Аппа? Я хочу спать». Чонгук поцеловал его в лоб. «Омма сегодня родит твоего братика. Нам нужно отвезти Омму к Джину. Ты побудешь у Хосока и Юнги, ладно?» Малыш сонно моргнул. «А можно мне поспать с ними в их гнезде? Мне нравятся их запахи». Чонгук невольно усмехнулся, несмотря на напряжение. «Уверен, они не будут против, щенок. Хватай одеяло». Джехён вцепился в свое любимое одеяло и обхватил шею Чонгука, пока они шли обратно в ванную. Чимин сидел тихо, тяжело дыша и поглаживая живот одной рукой. Чонгук снова наклонился, чтобы поцеловать его, быстро и отчаянно. «Я сейчас вернусь», — пообещал он, на мгновение прижавшись своим лбом к его. Чимин кивнул, бледный, но спокойный. «Иди. Мы справимся». Джехён потянулся вперед, чтобы поцеловать Чимина в щеку. «Привози моего братика домой скорее, Омма». Взгляд Чимина смягчился, на глаза навернулись слезы. «Привезу, малыш». Затем Чонгук понес Джехёна вниз, быстро направляясь к крылу Юнги и Хосока. Он резко постучал в их дверь, пока та не распахнулась. Появился Юнги с растрепанными длинными волосами, без рубашки, выглядя почти диким от резкого пробуждения. «Юнги…» — голос Чонгука дрогнул. «Чимин рожает. Может Джехён остаться у вас, пока всё не закончится?» Выражение лица Юнги мгновенно смягчилось. Он протянул руки и подхватил Джехёна. «Конечно». Он поцеловал малыша в лоб, прижимая его к себе. «Дядя Юнги», — пробормотал сонный Джехён, — «а можно мне поспать с тобой и Хосоком в вашем гнезде?» Юнги хмыкнул, похлопывая его по спине. «Щенок, я и не планировал класть тебя куда-то еще». Джехён устало хихикнул, уронив голову на плечо Юнги. Их сын всегда обожал Юнги и Хосока. Юнги посмотрел на Чонгука поверх головы ребенка, его голос был тихим, но твердым: «Не волнуйся. Я защищу его как своего собственного». Чонгук один раз кивнул, в горле встал ком. «Пока, Аппа», — пробормотал Джехён, потянувшись к нему и выпятив губы. «Поцелуй». Чонгук наклонился и поцеловал его, в последний раз прижавшись лбом к лбу сына, после чего отстранился с тяжелым сердцем. Затем он развернулся на каблуках и побежал обратно наверх к Чимину. Босые ноги Чонгука стучали по полированному дереву, и каждый удар эхом отдавался в тихом коридоре, словно боевой барабан. Легкие горели, сердце бешено колотилось в груди, каждая мышца была натянута до предела от спешки. Он почувствовал это еще до того, как добежал до спальни… резкий, сладковатый запах амниотической жидкости, смешанный с тревогой Чимина — всплеск запаха его омеги заставил инстинкты Чонгука оскалиться. «Чимин!» — его голос был сорванным, отчаянным, когда он толкнул дверь так сильно, что та ударилась о стену. Внутри Чимин полусидел на краю кровати, вцепившись руками в свой раздувшийся живот, его ноги дрожали так, будто едва удерживали его. Бледное лицо покрылось испариной, и хотя его губы пытались сложиться в слабую, храбрую улыбку, глаза выдавали скрытую панику. «Ку», — прошептал Чимин, дыхание сбилось, когда по нему пробежала очередная схватка. «Я… я уже позвонил Джину. Он ждет внизу… в клинике. Я не хотел, чтобы ты волновался». Сердце Чонгука сжалось. В два прыжка он пересек комнату и упал на колени перед своим омегой. Первым делом он обхватил лицо Чимина руками, поглаживая влажные щеки большими пальцами. «Ты думал, я не буду волноваться? Ты рожаешь, детка. Я никогда не перестану за тебя волноваться». На последнем слове его голос сорвался, в горле пересохло. Началась новая схватка, и Чимин всхлипнул, инстинктивно подавшись вперед. Чонгук тут же подхватил его, одной рукой обнимая за спину, другой придерживая под коленями. «Вот так, продыши это. Я с тобой». Его запах лился густыми, ровными волнами сандала и специй, пытаясь успокоить дрожащее тело Чимина. Когда схватка отступила, Чонгук не терял ни секунды. Он подхватил Чимина на руки, словно тот ничего не весил, крепко прижимая к своей груди. «Мы идем к Джину. Не шевели ни единым мускулом. Я всё сделаю сам». Чимин слабо обхватил его за шею, прижавшись головой к плечу Чонгука. «Я не… хотела тебя пугать», — прошептал он хрупким голосом. Чонгук издал низкое рычание — звук одновременно дикий и нежный — и прижался губами к виску Чимина. «Ты никогда не сможешь меня напугать, детка. Ты только заставляешь меня бороться сильнее». Он поправил хватку, положив ладонь на бок округлого живота Чимина, словно защищая своего партнера и их щенка одновременно. Путь по коридору слился в единый ритм биения сердца Чонгука, скрипа ступенек под его весом и непрерывного потока утешений, которые он шептал, касаясь кожи Чимина. «Ты в безопасности. Я здесь. С тобой ничего не случится, пока я дышу». Чимина била дрожь, он сильнее цеплялся за него, когда нарастала очередная схватка. Его ногти впивались в плечо Чонгука, дыхание стало прерывистым. «Дыши, детка», — подгонял Чонгук, ускоряя шаг к клинике. «Вдох носом, выдох ртом. Как мы тренировались. Я буду считать вместе с тобой». Он сохранял голос ровным, властным, но достаточно мягким, чтобы окутать Чимина, словно коконом. Когда он ворвался в клинику, Джин уже был в перчатках, маске и ждал их; стол был подготовлен, инструменты разложены. Его взгляд скользнул по ним и мгновенно смягчился при виде Чимина в руках Чонгука. «Хорошо… ты быстро его принес», — сказал Джин. «Клади его на кровать». Чонгук повиновался неохотно, опуская Чимина только тогда, когда убедился, что кровать готова, и даже тогда его руки медлили, отказываясь покидать тело Чимина больше чем на секунду. Он убрал влажные пряди волос со лба Чимина, один раз яростно поцеловав его. «Я не отойду от тебя ни на шаг, ни на один удар сердца». Чимин ответил ему слабой, благодарной улыбкой, его глаза блестели от боли и любви. «Хорошо… потому что я тоже тебя не отпущу». Чимин откинулся на подушки, его тело дрожало, волосы прилипли к поту со лба. Каждая схватка пронзала его, как огонь, и его руки инстинктивно искали руки Чонгука, пальцы сцепились с пальцами альфы в отчаянной нужде в опоре. Чонгук устроился на кровати рядом с ним, пригнувшись пониже, чтобы Чимину не приходилось тянуться, его массивная фигура защитно изгибалась вокруг своего омеги. «Я с тобой, детка. Сжимай мою руку так сильно, как тебе нужно. Не сдерживайся», — промурлыкал он низким и ровным голосом, несущим в себе непоколебимое обещание. Джин быстро двигался в ногах кровати, натягивая свежую пару перчаток. «Глубокий вдох для меня, Чимин. Я собираюсь проверить раскрытие». Чимин всхлипнул и судорожно кивнул, его бедра дрожали, пока Джин осторожно его осматривал. Свободная рука Чонгука описывала медленные круги по животу Чимина — каждое прикосновение было осознанным, защитным, словно его ладони могли оградить и его пару, и их щенка от любой боли. «Семь сантиметров», — сказал Джин спокойно, но твердо. «Всё движется быстро. Воды уже отошли, так что схватки будут усиливаться. Фокусируй его на себе, Чонгук. Чем больше он расслаблен, тем быстрее всё пройдет». Чонгук прижался лбом к виску Чимина, вдыхая запах пота, страха и доверия одновременно. «Слышишь, детка? Ты сильный. Наш щенок скоро будет здесь. Просто будь со мной. Я прямо здесь». Очередная схватка обрушилась на Чимина, вырвав тихий крик из его горла. Его спина резко выгнулась, ногти впились полумесяцами в плечо Чонгука. «Ку… больно!» — выдохнул он, слезы застыли на ресницах. «Я знаю, ангел, знаю», — ворковал Чонгук низким и ровным голосом, успокаивая их обоих. «Продыши это… вдох… хорошо… выдох. Вот так, детка. Ты отлично справляешься ради меня». Его губы коснулись влажной линии роста волос Чимина, запахи смешались — сандал и специи — окутывая Чимина коконом безопасности. Схватка поутихла, и Чимин обмяк в руках Чонгука, дрожа. «Я… я не могу… а вдруг я не справлюсь?» Чонгук тихо зарычал, приподнимая подбородок Чимина так, чтобы у того не было выбора, кроме как встретиться с его яростным взглядом. «Никогда так не говори. Ты можешь и ты справишься. Ты мой, Чимин. Самый сильный омега, которого я когда-либо знал. Ты приносишь нашего щенка в этот мир, и я не покину тебя ни на секунду». Губы Чимина задрожали, он вцепился в него крепче. «Будь рядом…» «Я никогда не уйду», — пообещал Чонгук, запечатлев долгий поцелуй в уголке его рта, когда начала нарастать новая схватка. «Кричи, если нужно. Кусай меня, если это поможет. Не сдерживай ничего, детка. Просто выплесни всё наружу». Часы слились в единый ритм: схватки, поддержка, пот, прошептанные слова утешения. Руки Чонгука ни на миг не покидали Чимина — растирая, удерживая, направляя, осыпая поцелуями его виски, щеки, волосы. Спокойный голос Джина прорезал этот шторм: «Девять сантиметров… почти на месте… пора тужиться». Спина Чимина выгнулась, лицо прижалось к шее Чонгука, запаховые железы пульсировали с первобытной силой. Каждая потуга сопровождалась гортанным криком — резким, надрывным, по-своему прекрасным. «Вот так, детка… тужься для меня», — подгонял Чонгук сиплым от эмоций голосом. «Ты почти у цели. Наш щенок уже совсем близко. У тебя получается. Ты такой сильный ради меня». Чимин замотал головой, прижимаясь к нему. «Это слишком…» «Нет. Посмотри на меня», — скомандовал Чонгук, поворачивая лицо своей пары к себе, его глаза пылали огнем и преданностью. «Ты не один. Ты в безопасности. Ты мой. И наш щенок ждет встречи с тобой. Еще один раз, Чимин… всего один. Сделай это для меня». Что-то в голосе Чонгука — обещание, сталь, нужда — зажгло Чимина. С гортанным криком он натужился, вцепившись в руки Чонгука, вкладывая каждую крупицу сил и воли в этот последний рывок. А затем пронзительный крик новорожденного прорезал ночь — звук, от которого затрепетал каждый нерв в их телах. Чимин, рыдая, упал на грудь Чонгука, в то время как всё тело альфы сотрясалось от облегчения. Слезы катились по лицу Чонгука, пока он осыпал поцелуями волосы, щеки и губы Чимина. Джин действовал быстро: он поднял крошечный, извивающийся сверток и осторожно положил новорожденного на весы. «Пять фунтов», — объявил он, и его глаза потеплели. «Ваш маленький принц-омега». Грудь Чонгука мгновенно наполнилась гордостью. «Пять фунтов совершенства… все наши», — прошептал он голосом, охрипшим от избытка чувств. Джин осторожно запеленал щенка в мягкое одеяльце и передал сверток Чимину, который прижал крошечное тельце к груди, переполненный любовью и благоговением. «Он такой маленький… такой идеальный», — пробормотал Чимин, слезы катились по его лицу. Чонгук склонился над ними, прижимаясь лбом к виску Чимина, одна его рука лежала на спине Чимина, а другая описывала медленные круги по его животу. «Посмотри на него, детка… он вылитый ты. Пухлые щечки и надутые губки. И от него пахнет персиками», — пробормотал Чонгук, его взгляд смягчился, на губах заиграла улыбка. «Персик», — повторил он нежным голосом, решив в это мгновение, что крошечный омега-щенок заслужил прозвище. Чимин мило рассмеялся, и от этого звука сердце Чонгука затрепетало. «Персик… он очарователен, но нашему щенку всё-таки нужно настоящее имя. Как мы его назовем?» Чонгук помедлил, не отрывая взгляда от крошечного свертка в руках Чимина. Он изучал мягкие черты лица, маленький пушок черных волос, крошечные ручки, обхватившие пальцы Чимина. «Как насчет… Джеха?» — тихо произнес он с ноткой гордости в голосе. «Хорошо сочетается с Джехёном». Взгляд Чимина потеплел, он улыбнулся малышу, слегка поглаживая крошечную головку. «Джеха… ты само совершенство», — прошептал он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать макушку их щенка. Чонгук уткнулся носом в висок Чимина, прижимая к себе и его, и маленького Джеха. «Наша семья… моя, вся моя», — пробормотал он, заботливо и нежно, словно эти слова могли защитить их от всего на свете. Чимин прижался ближе, снова тихо засмеявшись. «Навсегда… Альфа. Джехён… и наш маленький Джеха», — пробормотал он, позволяя теплу этого момента окутать их всех троих. Альфа полностью обнял Чимина и их щенка, прижимая их к себе и тихо шепча: «Теперь наша семья полная… ничто и никогда не коснется того, что принадлежит мне. Ты, я, Джехён… Джеха. Навсегда».

***

В палате клиники было тихо, она была залита мягким утренним светом. Чонгук сидел с обнаженным торсом на краю кровати, прижимая Джеха к своей груди. Тепло его кожи и мерный подъем и опускание грудной клетки при каждом ударе сердца должны были помочь крошечному омеге-щенку привыкнуть к его запаху; альфа тихо шептал, описывая нежные круги по спине Джеха. «Ты мой… весь мой, маленький персик», — прошептал Чонгук, слегка прижимаясь носом к виску малыша и вдыхая сладкий, нежный аромат. — «Я буду защищать тебя вечно». Чимин откинулся на подушки, на его лице смешались усталость и благоговение, пока он наблюдал за ними. «Он такой спокойный рядом с тобой», — пробормотал он, слегка касаясь пальцами крошечной ручки Джеха. От тепла его прикосновения малыш слегка зашевелился, прижимаясь к груди Чонгука. Взгляд Чонгука скользнул к Чимину, темный и одновременно мягкий. «Он уже знает меня, детка. Еще совсем немного, и он будет точно знать, кто его оберегает». Чимин улыбнулся — слабая, усталая улыбка. Спустя мгновение он слегка наклонился к Чонгуку. «Я хочу привести Джехёна, чтобы он увидел брата», — тихо сказал он. Чонгук кивнул, осторожно подняв Джеха со своей груди и передав его Чимину. «Я пойду за ним», — ответил он теплым и полным заботы голосом. Он подошел к своей рубашке и быстро натянул ее. Чимин прижал крошечного щенка к себе, запечатлев нежный поцелуй на его мягкой головке. «Ты само совершенство», — прошептал он. Джеха зашевелился, издал крошечный зевок, потягивая свои хрупкие пальчики, и Чимин тихо рассмеялся. Чонгук сначала заглянул в их гнездо, чтобы захватить тапочки, быстро обулся и направился вниз. Каждый его шаг был целенаправленным; тихий стук ног эхом отдавался в коридоре — возбуждение и нетерпение гнали его вперед. Он подошел к двери Джехёна и осторожно постучал. Хосок открыл дверь, тепло улыбаясь. «Как дела у Чимина и щенка?» «Они прекрасны», — ответил Чонгук, его губы изогнулись в нежной улыбке. — «Всё отлично. Мы назвали его Джеха». В этот момент Джехён выбежал наружу, услышав голос Аппы. «Аппа! Мой братик уже родился?» — взвизгнул он. Чонгук подхватил его на руки, осыпая нежными поцелуями его щеки и слегка помечая своим запахом. «Да, родился, щенок. И он такой крошечный. Хочешь пойти посмотреть на него и на Омму?» «Пойдем, Аппа!» — закричал Джехён, подпрыгивая в руках Чонгука. Хосок тихо хмыкнул: «Мы зайдем позже навестить Чимина и щенка, когда он устроится в своем гнезде». «Спасибо, Хосок», — сказал Чонгук, улыбаясь и неся Джехёна в сторону клиники. Они шли быстро, Джехён всю дорогу взволнованно болтал. Оказавшись у двери, Чонгук придержал его за маленькие плечи. «Ты готов стать старшим братом, щенок?» Джехён запрыгал на месте. «Я готов!» Чонгук тихо рассмеялся и осторожно открыл дверь. Внутри Чимин, несмотря на изнеможение, выглядел сияющим, всё еще прижимая к себе Джеха. Джехён на мгновение замер, широко распахнув глаза и рассматривая крошечного щенка, прежде чем слезы брызнули из глаз. «Омма… щенок!» — прошептал он, подходя ближе. Чонгук протянул руки. «Сюда, малыш», — пророкотал он. — «Давай я тебе помогу». Джехён охотно поднял руки, и Чонгук осторожно подсадил его, чтобы тот мог подползти поближе к Джеха. Чимин придвинул крошечного омегу, придерживая его так, чтобы первенец мог рассмотреть брата. «Его зовут Джеха». «Почти как меня, Омма!» — взвизгнул он от восторга. Чимин улыбнулся и что-то промычал в ответ, пока Джехён осторожно наклонялся, обнюхивая мягкую головку Джеха. У него вырвалось крошечное, неосознанное ворчание. Отстранившись, с широко распахнутыми сияющими глазами, он прошептал: «Он пахнет персиками… сладко, как твой медовый запах, Омма. А я пахну как Аппа, правда же?» Чимин улыбнулся ему и прошептал в ответ: «Правда, малыш. Ты пахнешь так же, как Аппа — темными специями и молоком. Вы с Аппой — альфы. А мы с крошкой-персиком — омеги… и мы обычно пахнем сладостями или цветами». Джехён снова посмотрел на щенка так, будто тот был самым лучшим существом в мире, и снова прошептал: «Я уже его люблю». Чимин и Чонгук тихо рассмеялись сквозь слезы, комната наполнилась теплом. Чимин потянулся, чтобы заправить выбившуюся кудряшку за ухо Джехёна. «Хочешь подержать братика, щенок?» — мягко спросил он. Джехён охотно закивал: «Хочу, Омма! Я буду его защищать!» Голос Чимина стал тише, осторожным и ласковым. «Хорошо, но нужно быть очень нежным. Помнишь, он совсем крошечный?» Глаза Джехёна засияли от благоговения. «Я понимаю, Омма. Теперь я должен его защищать». Чонгук одобрительно пророкотал, его грудь наполнилась гордостью. Он поправил Джехёна, чтобы тот мог сесть рядом с Чимином, уютно опершись на подушки. Затем, поднимая Джеха, он скомандовал: «Протяни руки, щенок». Джехён послушался, и Чонгук осторожно уложил крошечного омегу на руки своего первенца. Маленькие руки Джехёна слегка дрожали, когда он крепко прижал Джеха к себе, снова шепча: «Он такой мягкий. Я так сильно его люблю». Чимин и Чонгук обменялись взглядами, нежно улыбаясь своему милому щенку. Чонгук запечатлел нежный поцелуй на волосах Джехёна, затем на виске Чимина и обнял обоих своих щенков. Комната наполнилась тихим, идеальным теплом. Джехён осторожно держал Джеха, прижимая его к своей груди; его маленькие руки слегка дрожали, когда он наклонился, чтобы нежно поцеловать крошечную головку. На долгое мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, довольным попискиванием новорожденного. Затем Джеха издал короткий писк и заерзал. Глаза Джехёна расширились от удивления. «Омма… чего он хочет?» — прошептал он, с тревогой и любопытством глядя на Чимина. Чимин потянулся и нежно погладил Джехёна по волосам. «Он проголодался, малыш. Он хочет молока», — ласково сказал он, улыбаясь обоим своим мальчикам. Чонгук негромко пророкотал сзади, положив руку на плечо Джехёна. «Пусть Омма сначала покормит его, щенок. Потом ты сможешь подержать его снова, ладно?» Джехён торжественно кивнул. «Хорошо… кушай хорошо, щенок. Ты такой крошечный», — прошептал он в ответ, еще раз нежно поцеловав мягкую головку Джеха. Чимин тихо рассмеялся — усталый, но счастливый звук. «Хорошо, малыш. Пора кушать», — сказал он, слегка сдвинувшись, пока Чонгук забирал Джеха из рук Джехёна и передавал ему. Спустив рубашку ровно настолько, насколько нужно, Чимин аккуратно устроил Джеха, позволяя крошечному ротику присосаться. Новорожденный жадно уткнулся в него, и глаза Джехёна снова расширились от изумления. «Ого… он… он ест!» — выдохнул он. Рука Чонгука покоилась на спине Чимина, пока он наблюдал за происходящим; его сердце переполняла гордость. «Видишь? Вот так он набирается сил», — пробормотал он мягким, полным заботы голосом. Джехён наклонил голову, переполняемый любопытством. «А я… я тоже пил молоко Оммы, когда был маленьким?» — невинно спросил он, глядя то на одного родителя, то на другого. Чимин хмыкнул, глядя на крошечного щенка у своей груди. «Да, малыш. Вот так все дети получают необходимые питательные вещества, когда они такие маленькие… некоторых кормят и из бутылочки». Чонгук негромко рассмеялся, звук был теплым и нежным. «Конечно пил, щенок. Именно так ты стал сильным и умным… и так же вырастет твой младший братик». Джехён закивал, впитывая каждое слово, его глаза были полны удивления. «Я тоже хочу помогать ему расти сильным», — пробормотал он, осторожно положив свою маленькую ручку на спину Джеха, пока новорожденный продолжал есть. Чимин улыбнулся, убирая прядь волос со лба Джехёна. «Ты уже помогаешь, малыш. То, что ты такой нежный, то, что ты рядом… этого более чем достаточно». Чонгук наклонился, целуя Джехёна в макушку. «Ты теперь старший брат, щенок. Ты будешь защищать его, любить и смотреть, как он растет. И я обещаю, мы все будем делать это вместе». Джехён просиял, его глаза светились, когда он снова взглянул на Джеха. «Я буду самым лучшим братом в мире», — пообещал он Джеха. Чимин и Чонгук обменялись взглядами, тихо смеясь сквозь слезы, чувствуя, как тепло семьи окутывает их. В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз это был мирный гул новой жизни, защиты и бесконечной любви.