The Nocturne Syndicate

Чимин зашевелился в темноте, его живот крутило от внезапной, настойчивой потребности. Рот неудержимо наполнялся слюной, и это желание было невозможно игнорировать. Он перекатился на бок, прижав руку к своему небольшому округлому животу, и осторожно потряс Чонгука за широкое плечо. «Альфа… проснись», — пробормотал он тихим, но настойчивым голосом. Глаза Чонгука мгновенно распахнулись. «Что случилось?» — его глубокий голос, полный тревоги, прорезал ночную тишину. «Малыш…» — захныкал Чимин, потирая живот. «Я… щенку нужен… острый рамен. И… ты должен его приготовить. Твой — самый лучший». Чонгук горделиво выпрямился, на губах заиграла гордая ухмылка. «Мой — лучший, да?» — прошептал он, убирая прядь влажных волос со лба Чимина. Чимин моргнул, глядя на него огромными умоляющими щенячьими глазами. «Только ты готовишь его правильно… только ты», — прошептал он, поглаживая живот, словно ребенок внутри мог это подтвердить. Их прервал сонный писк. Джехён проснулся от их тихого шепота и подполз ближе, широко распахнув глаза. Он прижал крошечные ладошки к животу Чимина. «Щенок проголодался?» Чонгук усмехнулся, подхватывая Джехёна за талию. «Ну, раз уж ты проснулся, пойдем со мной. Мы приготовим Эмме и щенку немного острого рамена». «Ура! Я буду помогать Аппе!» — взвизгнул Джехён, подпрыгивая в руках Чонгука. Чимин остался в гнезде, опираясь на подушки. «Мы со щенком будем ждать здесь», — нежно поддразнил он, провожая взглядом альфу и их маленького сына. Внизу на кухне закипела жизнь. Чонгук действовал уверенно: резал зеленый лук, кипятил воду и аккуратно добавлял острую пасту. Джехён устроился на табуретке, изо всех сил помешивая лапшу и тайком пробуя её на вкус, напевая себе под нос какую-то мелодию. Наверху Чимин отдыхал, потирая свой небольшой живот. Малыш заерзал, словно проявляя нетерпение, толкаясь крошечными ножками, от чего Чимин хихикнул. «Потерпи, щенок… скоро ты получишь свой острый рамен», — прошептал он. Через несколько минут на лестнице послышались мягкие шаги. В дверном проеме появился Чонгук, осторожно неся дымящуюся миску, а Джехён цеплялся за его свободную руку, подпрыгивая от восторга. «Вот», — сказал Чонгук, осторожно ставя миску на прикроватную тумбочку. «Острый рамен, специально для тебя и нашего щенка. И немного лишнего бульона, чтобы всё было идеально». Чимин вдохнул густой пряный аромат и улыбнулся. «Идеально. Ты всегда знаешь, как сделать меня счастливым». Он откинулся на подушки, положив руку на живот. Малыш снова толкнулся, словно в знак одобрения. «Похоже, малыш тоже одобряет». Чонгук наклонился и нежно поцеловал Чимина в висок. «Всё что угодно для тебя и наших маленьких щенят», — прошептал он. Джехён осторожно взобрался на кровать, с любопытством заглядывая в миску Чимина. «А мы можем повторить это завтра вечером?» — с надеждой спросил он. Чимин рассмеялся, взъерошив волосы сына. «Возможно… но только если Аппа пообещает приготовить это снова». «Обещаю», — сказал Чонгук голосом, полным гордости и тепла. Чимин взял палочки и с наслаждением втянул длинную лапшу; острый бульон согрел его изнутри. Малыш резко толкнулся прямо в тот момент, когда он поднес следующий кусок к губам. «Эй! Это щекотно», — сказал он. Чонгук усмехнулся: «Похоже, кто-то тоже любит рамен. Вы со щенком превратите меня в штатного шеф-повара, не так ли?» Трое из них устроились в ночной тишине. Дымящиеся миски, тихий смех в гнезде и мягкие толчки малыша напоминали им о том, что эта крошечная семья была для них всем… идеальной, безопасной и полной.

***

Дневное солнце мягко пробивалось сквозь шторы в спальне. Чимин стоял перед зеркалом, прижимая к себе одну из любимых рубашек. Он натянул её через голову и замер. Она не подошла. Совсем. Ткань упрямо натянулась на его теперь уже круглом животе, швы угрожали разойтись. Нижняя губа Чимина задрожала, и он расстроенно надулся. «У-у-у… почему мне больше ничего не лезет?» — пробормотал он. Чонгук прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. «Перестань», — сказал он, подходя ближе. «Долгое время ты даже не выглядел беременным… но сейчас? Сейчас выглядишь. Это значит, что наш маленький омега внутри тебя подрос». Чимин моргнул, слегка смутившись. «Я… я просто…» «Перестань», — повторил Чонгук, проводя рукой по бедру Чимина и наклоняясь, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на его шее. «Ты выглядишь прекрасно. Округлый, мягкий… идеальный». «Ты всегда так говоришь…» — прошептал Чимин. «Потому что это правда», — пробормотал Чонгук. «Семь месяцев, Чимин. Наш щенок в безопасности и здоров, как и ты. Это всё, что имеет значение». Чимин негромко рассмеялся. «Я просто… я чувствую себя таким большим. Словно я раздулся за одну ночь». «Ты не „большой“, детка. Ты носишь нашего маленького щенка», — твердо сказал Чонгук. «И видеть тебя таким… я так горжусь этим». Чимин растаял в объятиях Чонгука, вдыхая его запах. «Обещаешь, что мы успеем на осмотр вовремя?» Чонгук усмехнулся, осторожно поднимая его на руки. «Конечно. Я несу своего омегу, так что мы не опоздаем. Теперь пошли проверим тебя и нашего малыша у врача. Не волнуйся… ты идеален, каждый твой сантиметр».

***

Оставив Джехёна на попечение Хосока, Чимин и Чонгук направились в клинику. Несмотря на то что Чимин был на седьмом месяце, он передвигался удивительно хорошо. «Ты действительно отлично держишься», — заметил Чонгук, придерживая Чимина за поясницу. «Но… я всё равно думаю, что тебе стоит позволять мне носить тебя на руках. На всякий случай». Чимин рассмеялся: «Я справлюсь, Ку. Со мной всё хорошо». «М-м-м», — протянул Чонгук, его глаза потемнели от гордости и желания защитить. «Хорошо, пока что. Но видеть тебя таким… с животиком и всем прочим… я так остро чувствую, как сильно мне нужно приглядывать за тобой». Он наклонился, коснувшись носом виска Чимина. «Вас всех нужно защищать». Когда они вошли в смотровую, Джин поднял глаза от карты. «Ну что ж», — сказал он с легкой улыбкой. «Наш пациент сегодня сияет». Он поправил очки, осматривая Чимина. «Ты набрал не больше пяти фунтов с прошлого визита, но…» он указал на живот Чимина, «твой живот, кажется, наконец-то „выскочил“ за ночь. Это хороший знак. Значит, наш маленький омега-щенок наконец-то начал активно расти». Чимин покраснел, а Чонгук рядом с ним так и раздулся от гордости, словно Джин только что отвесил ему величайший комплимент. «Ложись, Чимин», — мягко скомандовал Джин. «Давай проверим малыша». Джин нанес гель, и вскоре на мониторе замерцали знакомые размытые формы. «А, вот и он. Крошечный, но сильный. Сердцебиение ровное, щенок устроился уютно… и растет точно по графику». Чимин издал судорожный смешок облегчения. «Уже проявляет упрямство», — добавил Джин, когда щенок отвернулся от датчика. «Определенно пошел в своего Аппу». Чонгук тут же выпрямился, задрав подбородок. «Хорошо. Ему нужно быть сильным». Джин отложил датчик и снял перчатки. «И еще кое-что», — добавил он уверенным тоном. «Судя по тому, что я вижу, нет причин, по которым у тебя не должно быть гладких естественных родов в этот раз. Никакого кесарева. Твой организм отлично справляется». Чимин приоткрыл рот от удивления, его глаза заблестели от слез облегчения. «Правда?» Джин твердо кивнул. «Правда. Я ожидаю, что ты справишься великолепно, когда придет время». Чонгук наклонился и поцеловал его в висок, шепча: «Я же говорил, что всё будет идеально».

***

Кабинет был погружен в тень, единственным источником света был хрустальный графин с янтарным спиртным. Алексей сидел за столом, словно король на троне, лениво покачивая бокал. Напротив него, с прямой спиной, сидел Субин, стараясь не выдавать того, как частит его пульс. В глазах Алексея блеснула острая злоба. «Ты слышал о… домашнем блаженстве Чон Чонгука? Еще один щенок на подходе. Его маленький омега сияет, в безопасности в гнезде. Всё так мило. Меня почти тошнит». Челюсть Субина сжалась, губы искривились в горькой ухмылке. «Я слышал. Теперь он строит из себя семьянина. Как благородно». Алексей наклонился ближе, его голос перешел в шелковистое шипение. «Я хочу разрушить это. Не сегодня. Не завтра. Нет. Мы подождем. Подождем, пока отродье родится. Пусть он подержит этого щенка на руках. Пусть думает, что он неприкосновенен. И тогда мы всё отнимем». Он сделал глоток и выдержал паузу. «Я хочу, чтобы его омега был в машине. Чтобы оба щенка были в машине. И когда этот омега отъедет немного по дороге…» Он щелкнул пальцами, резко и жестоко. «Бум. И нет их». Глаза Субина потемнели. «Бомба», — промурлыкал он, его губы расплылись в хищной улыбке. «Справедливо». Он наклонил голову. «И ты хочешь, чтобы именно я заложил её?» «Конечно», — холодно сказал Алексей. «Кто еще сможет подобраться так близко? Ты знаешь его дом». Субин горько рассмеялся. «Забавно… за всё время нашего соглашения Чонгук ни разу не приводил меня к себе домой. Всегда приходил в мои апартаменты». Он откинулся на спинку стула, убирая светлые волосы с лица. «Но не волнуйся. Я найду способ. Если меня поймают там, где не следует, я всегда смогу прикинуться дурачком. Сказать, что заблудился». Алексей улыбнулся и пододвинул к Субину толстый конверт, набитый купюрами. «Считай это авансом. Будет больше, когда работа будет выполнена. Ты подойдешь к нему под предлогом семейных дел. Садись перед Чонгуком… ни в коем случае не перед омегой, тот сразу учует неладное. Улыбайся, очаровывай его. А когда будешь уходить — прошмыгни через кухонную дверь. Lexus LX должен быть в гараже». Субин взял конверт. Он уже представлял лицо Чонгука… ярость, беспомощность, неверие. «Ты хочешь видеть его на коленях», — тихо сказал он. «Нет», — поправил Алексей. «Я хочу видеть его сломленным и слабым. И когда он будет на самом дне, я приду со своими людьми и захвачу его империю. Ты мне в этом поможешь». Ухмылка Субина стала шире. Месть еще никогда не была такой сладкой. «С удовольствием. Пусть тешится своими щенками, своим идеальным омегой, своей маленькой семьей. От этого взрыв будет только слаще». Алексей поднял бокал в издевательском тосте. «За конец великого Чон Чонгука».

***

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ В офисе царил полумрак. Прошло два месяца, и Чимин должен был родить со дня на день. Несмотря на дела, мысли Чонгука постоянно возвращались к гнезду… к Чимину, устроившемуся среди подушек. Хосок откинулся на спинку стула. «Ты притих», — сказал он, прищурившись. «Что-то на уме?» «Тебе не кажется это… странным?» — голос Чонгука был тихим, но напряженным. «Алексей два месяца не трогал мой бизнес. Ни одной поставки, ни одной точки, ничего». «Наша слежка плотная, так? Камеры, патрули?» — спросил Хосок. «Работает идеально», — сказал Чонгук, постукивая пальцами по столу. «Алексей и близко не подходил к моим операциям. И это… меня беспокоит». Хосок подался вперед. «Значит, он чего-то ждет?» «Именно. Он терпелив и умен. Он знает, что прямая атака меня не пугает. Но моя семья…» — его голос сорвался на хрип. «Вот где он может ударить по-настоящему». Чонгук сообщил, что вызвал Намджуна и его людей для усиления охраны особняка. Патрули, камеры, каждый въезд и выезд — ничего не должно ускользнуть. Буря приближалась. Он чувствовал это в тишине, которая слишком плотно окутывала его империю. И когда она нагрянет, он будет готов. Всегда готов.

***

В коридоре было тихо. Чонгук толкнул дверь в их комнату и заметил, что гнездо пусто. Но затем услышал неподалеку приглушенное хихиканье. Джехён. Чонгук снял рубашку и направился на звук. В ванной Чимин стоял у раковины, занимаясь вечерним уходом за кожей. На нем была безразмерная белая футболка Чонгука, которая подчеркивала мягкую округлость живота. Голова Джехёна была полностью спрятана под футболкой Чимина. Его детский голос звучал воодушевленно: «А потом я взял большую красную машину, и она может ехать очень быстро, щенок! И мы можем устроить гонку с синей, ладно?» Чимин улыбнулся Чонгуку в зеркале. «Привет, милый». «Я скучал по тебе, малыш», — пробормотал Чонгук, подходя ближе. Он усмехнулся: «Сын… что ты делаешь?» Джехён высунул голову и широко улыбнулся. «Я разговариваю с братиком, Аппа! Мне нужно наклониться поближе, чтобы он меня слышал. Я рассказываю ему про все самые лучшие игрушки!» — и с хихиканьем он снова нырнул под футболку Чимина. Чонгук рассмеялся. Он подошел к Чимину, нежно поцеловал его в губы, а затем слегка прикусил их. «Может, Аппа тоже поздоровается со щенком?» Голос Джехёна донесся из-под футболки: «Еще нет, Аппа! Я только дошел до хороших игрушек!» Чимин со смехом осторожно вытянул сына. «Пора спать, малыш. Поговорим со щенком завтра». Джехён надулся, но кивнул и убежал в свою комнату. Чонгук обнял Чимина, положив руку на его живот. «Никаких спазмов? Всё хорошо?» Чимин покачал головой. «Нет, альфа. Я всё еще чувствую себя прекрасно». Чонгук нежно поцеловал Чимина в макушку. «Хорошо. Мы почти у цели. Осталось недолго». Чимин чмокнул его в губы и вернулся к своим делам. Чонгук пошел в душ, раздеваясь на ходу. Чимин поймал его взгляд в зеркале — его зрачки расширились от желания. Чонгук медленно ухмыльнулся. «Тебе что-то нужно от меня, детка?» — его голос стал низким и хриплым. Запах омеги, сладкий как мед, достиг его, и Чонгук негромко зарычал. «Это зависит от того… как быстро ты справишься?» — прошептал Чимин. Чонгук подошел ближе, прижимаясь бедрами к Чимину. Он прошептал ему на ухо, горячо и властно: «Так быстро, как тебе нужно». Чимин развернулся и впился в губы Чонгука жадным поцелуем. После нескольких секунд он отстранился, тяжело дыша: «Подожди… я проверю Джехёна». Чонгук шлепнул его по заднице: «Иди. Я буду ждать тебя здесь». Чимин сходил в комнату сына, убедился, что тот спит, и вернулся. Взгляд Чонгука был темным и голодным. Он стянул с Чимина футболку и шорты. Чонгук медленно подвел его к туалетному столику и развернул спиной к зеркалу, заставляя наклониться. «Пожалуйста… возьми меня… ты мне нужен», — умолял Чимин. Чонгук ласкал его, растягивая пальцами, заставляя стонать от наслаждения. А затем одним властным толчком вошел внутрь, заполняя его полностью. «А-а-а-ах! Альфа!» — вскрикнул Чимин. Чонгук двигался сначала медленно, затем жестче, его руки покоились на животе Чимина, поглаживая его в такт движениям. Он покусывал плечи и ключицы омеги, помечая его, заявляя свои права. «Сильнее… пожалуйста… Альфа!» «Хороший омега… такой мокрый, такой готовый», — рычал Чонгук. С судорожным вздохом Чимин кончил, содрогаясь в руках Чонгука. Чонгук застонал, когда его узел набух, фиксируя его внутри. Альфа излился в него, тяжело дыша и осыпая поцелуями плечи Чимина. «Мой… всегда», — пробормотал он хрипло. «Ты и щенки… только мои».

***

Чонгук стоял в душе, прижимая Чимина к себе, пока теплая вода стекала по их телам. Он бережно омыл его, и каждое прикосновение было полным нежности и обладания. Когда они закончили, Чонгук завернул Чимина в большое мягкое полотенце и отнес в гнездо. Он уложил его, прижимаясь всем телом. Одна рука обнимала Чимина, другая защитно покоилась на его животе. «Чувствуешь, малыш?» — шептал Чонгук. «Наш маленький омега… шевелится для нас». Чимин сонно улыбнулся. «Я чувствую их, Альфа… он сегодня неспокоен». «Тш-ш… всё хорошо», — Чонгук нежно поглаживал живот. «Он в безопасности… в полной безопасности с нами». Он вдыхал аромат лимонного меда и тепла Чимина. «Ты замечательный омега… замечательная Омма… такая красивая с нашими щенками. Я всегда буду беречь вас». Глаза Чимина закрылись. «Спасибо, Ку. Быть Эммой — лучшее, что случалось со мной. Я знаю, что ты защитишь нас». Комната погрузилась в тишину, слышно было лишь их ровное дыхание. Чонгук продолжал поглаживать живот Чимина, пока сон не сморил и его — сон, полный мыслей о его омеге, их будущем ребенке и той семье, которую они строили вместе.