The Nocturne Syndicate

Через несколько дней Джехён наконец начал приходить в себя. Лихорадка спала, горло больше не болело, но аппетит всё еще был избирательным. Чонгук откинулся на подушки гнезда, осторожно балансируя подносом на коленях и пытаясь уговорить щенка съесть хоть немного питательного. «Вот так, малыш», — промурлыкал Чонгук, поднося маленький кусочек тоста к губам Джехёна. «Еще один укус, ради меня. Совсем чуть-чуть». Джехён сморщил носик, но послушался и начал медленно жевать. Чонгук ласково провел своей большой ладонью по спине мальчика, подбадривая его. Когда Джехён съел достаточно, Чонгук поднял стакан с водой. «И вот это. Тебе нужно выпить всё, хорошо?» Джехён послушно пил, обхватив непроливайку маленькими ручками. Закончив, он с тихим вздохом довольства взобрался на грудь Чонгука, сворачиваясь в руках альфы. «Аппа», — сонно пробормотал мальчик, прижимаясь головой к широкой груди Чонгука. Сердце Чонгука сжалось от нежности. Он обхватил сына сильной рукой и осыпал мягкими поцелуями его волосы, висок и щеку, оставляя свой запах на голове и плечах щенка. Джехён издал тихий смешок и, прикрыв глаза, прижался еще теснее. В этот момент в дверном проеме появился Чимин — только что из душа, с полотенцем под мышкой и влажными волосами, прилипшими к вискам. Он на мгновение замер, наблюдая за этой интимной сценой, и на его губах заиграла слабая улыбка. «Вы двое просто прелестны», — прошептал он, подходя ближе. Чонгук взглянул на него теплыми глазами и протянул руку. «Иди сюда, малыш». Чимин устроился в гнезде рядом с ними, прислонившись всем телом к боку Чонгука. Джехён потянулся крошечной ручкой, касаясь руки Чимина, и тот поцеловал щенка в лоб, прежде чем положить голову на плечо Чонгука. Вместе они образовали кокон тепла; их мягкое дыхание смешивалось, а внешний мир перестал существовать. Они оставались так долгое время, в тишине и безопасности, пока низкий голос Чонгука не нарушил покой. «Малыш… мне нужно отлучиться ненадолго», — пробормотал он, всё еще поглаживая Джехёна по спине. «Мне нужно проверить предприятия. Убедиться, что всё работает гладко». Чимин шевельнулся, слегка нахмурив брови. «Уже? Это не может подождать?» Чонгук запечатлел поцелуй на виске Чимина, и его рука мягко сжала изгиб талии омеги. «Это рутина, ничего срочного. Но после всего случившегося… мне нужно убедиться, что всё в безопасности». Он не упомянул план Хосока, усиленные меры охраны или угрозу со стороны Волковых — не было причин обременять Чимина этой тревогой. Чимин неохотно вздохнул, но снова положил голову на плечо Чонгука. «Хорошо… только не задерживайся. Он захочет, чтобы ты был рядом, когда он проснется». Чонгук коснулся поцелуем лба каждого из них. «Я вернусь прежде, чем кто-то из вас заметит мое отсутствие». Джехён издал тихое мычание, уже проваливаясь в сон, а Чимин прижался еще ближе, крепче обнимая обоих своих альф. Чонгук обнимал их, позволяя теплу гнезда наполнить его; мягкий ритм дыхания Джехёна усмирял бурю мыслей, кружащихся в его голове. Даже когда разум альфы прокручивал отчеты, записи с камер и худшие сценарии, здесь, в гнезде, рядом с прижавшимися к нему Чимином и Джехёном, он позволил себе мгновение спокойствия… момент, когда ничто не могло их коснуться, и всё, что он защищал, казалось в безопасности. Спустя некоторое время Чонгук медленно поднялся из гнезда, стараясь не потревожить Джехёна, чьи веки уже отяжелели. Он запечатлел долгий поцелуй на макушке щенка, вдыхая знакомую смесь своего собственного запаха с нотками молока и мягким ароматом ребенка, а затем посмотрел на Чимина. «Я скоро вернусь», — сказал он низким голосом, почти шепотом, предназначенным только для него. «Оставайся здесь. Не отпускай его от себя». Рука Чимина скользнула по руке Чонгука, удерживая его на мгновение. «Будь осторожен», — пробормотал он. «Не изматывай себя слишком сильно». «Я в порядке», — ответил Чонгук, хотя его челюсть сжалась под тяжестью ответственности. Он вышел; тяжелый бархатный черный балдахин гнезда скользнул по нему на прощание. Чонгук направился к черному внедорожнику, ждущему на подъездной дорожке. Дождь барабанил по стеклам, ветер хлестал машину, но концентрация Чонгука была абсолютной. Юнги уже сидел за рулем — молчаливый и бдительный, он сканировал улицы, пока дворники ритмично двигались по стеклу. «Всё готово?» — спросил Чонгук без предисловий. Руки Юнги слегка сжались на руле. «Да. Все активы усилены согласно плану Хосока. Наблюдение ведется в реальном времени, графики охраны на местах. Но в случае с Волковыми и Алексеем мы всё еще имеем дело с непредсказуемыми переменными». Темные глаза Чонгука сузились, на его лице промелькнуло знакомое выражение хищника. «Непредсказуемый не значит неостановимый». Внедорожник плавно двинулся по залитым дождем улицам; каждый поворот был выверен, каждый светофор воспринимался как точка потенциальной угрозы. Чонгук прокручивал в голове варианты развития событий, перебирая доки, казино и рестораны, анализируя стратегические меры Хосока. Каждая поставка, каждый пит-босс, каждая запись в реестре... ничего нельзя было оставить без проверки. «Дороги пока чисты», — доложил Юнги сухим тоном. «Никакой подозрительной активности возле казино или доков». «Хорошо», — ответил Чонгук низким, размеренным голосом. «Но ничего не принимай на веру. Алексей попытается ударить, когда мы меньше всего этого ожидаем. Я хочу, чтобы за каждым членом семьи Волковых следили круглосуточно… если они шевельнутся, мы должны знать почему». Дождь забарабанил еще сильнее, и на мгновение ночь превратилась в размытое марево из летящей воды и огней фар. Рука Чонгука на мгновение легла на консоль, кончики пальцев застучали в ритме, заметном только ему. Каждая нервная клетка в его теле была начеку, настроенная на опасность, даже когда он излучал внешнее спокойствие. Юнги мельком взглянул на него, в его глазах читалось невысказанное беспокойство. «Ты загоняешь себя, Чонгук. Тебе нужно сбавить темп...» «Это не обсуждается», — оборвал его Чонгук мрачным и непоколебимым голосом. «Если Алексей коснется хоть ниточки того, что принадлежит мне… я не просто отвечу. Я сотру угрозу еще до того, как она возникнет». Юнги медленно выдохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он и раньше видел Чонгука в деле под давлением, и каждый раз всё было одинаково: методично, безжалостно и пугающе эффективно. Внедорожник затормозил у одного из казино. Чонгук на мгновение прижал ладонь к дверце, чувствуя прилив адреналина и решимости. «Пошли», — сказал он низким голосом. «Начинаем с верхов. Каждый вход, каждый выход, каждый сотрудник… исключений не будет». Юнги кивнул, уже проверяя данные на своем планшете. «Понял. Полная проверка запущена». Когда двое мужчин вышли навстречу шторму, взгляд Чонгука скользнул по неоновому сиянию казино, за которым высились портовые доки и тянулись линии ресторанов. Каждый из его активов был артерией его империи... и связью с семьей, ждущей его дома. И он защитит их всех. Чего бы это ни стоило.

***

Неоновое сияние казино прорезало дождь, отражаясь от мокрого тротуара, когда Чонгук и Юнги проскользнули внутрь. Гул игровых автоматов и ропот посетителей скрывали точность их движений, но чувства Чонгука были остры как бритва. Каждое лицо, каждое мерцание экрана, каждая поза охранника фиксировались в его сознании, словно на карте потенциальных уязвимостей. «Ротация смен», — пробормотал Чонгук, сканируя зал. «Проверь каждый вход. Я хочу знать, кто и к чему имеет доступ». Юнги кивнул, его пальцы уже летали над планшетом. «Мы перепроверили весь персонал. Любая связь с Волковыми помечена. Пока никаких аномалий». Темные глаза Чонгука метнулись к пит-боссу, отмечая, как тот поправляет фишки, и едва заметный нервный тик его руки. Он не знал, было ли это преданностью или страхом… но он выяснит. Каждый сотрудник должен был быть на счету. «Записи с камер?» — низким голосом спросил Чонгук. «Всё в режиме реального времени. Мы перераспределили зоны охвата, чтобы исключить слепые зоны. Также мы спрятали дополнительные камеры за элементами декора и вывесками. Любое движение вблизи зон с ограниченным доступом мгновенно вызывает сигнал тревоги». Челюсть Чонгука сжалась. «Хорошо. Идем к хранилищу и в кассовый зал. Я хочу лично видеть, как идут денежные потоки». Пока они шли по служебным коридорам, одно присутствие Чонгука вызывало волнение среди персонала. Они знали его… не просто как босса, но как альфу, который требовал предельной бдительности. Ему не нужно было говорить; авторитета, исходящего от него, было достаточно, чтобы даже опытные сотрудники напряглись от внимания. Они достигли хранилища. Охранники стояли по стойке смирно, их взгляды были цепкими. Чонгук прошел мимо них, осматривая замки, панель безопасности и даже углы обзора камер. Юнги молча наблюдал, докладывая об отклонениях в режиме реального времени, хотя их не было. «Хорошо», — сказал Чонгук отрывисто. «Здесь всё надежно. Но будьте начеку. Люди Алексея не покажутся открыто. Сначала они попытаются нанести скрытые, косвенные удары». Юнги кивнул. «Следующая остановка: портовые доки. Он будет искать слабое место там». Поездка к докам была напряженной. Дождь всё еще барабанил по крыше внедорожника, ветер хлестал по бокам, но концентрация Чонгука ни разу не пошатнулась. Его разум генерировал бесконечный поток непредвиденных обстоятельств: что, если оперативник Волковых уже внедрился в систему поставок? Что, если Алексей попытается подбросить улики, чтобы перенаправить инвентарь? Каждый сценарий был занесен в каталог, а каждая контрмера — заучена. В доках группы охраны уже были на позициях, следуя тщательно разработанному плану Хосока. Чонгук проверил пломбы на контейнерах, устройства слежения и каналы видеонаблюдения. Каждый ящик, покидающий порт или прибывающий в него, имел цифровой отпечаток. Любое вмешательство немедленно активировало бы сигнализацию. «Они работают плотно», — негромко произнес Чонгук. «Но это не значит, что Алексей не попытается их проверить. Я хочу увеличить количество патрулей, ввести случайные маршруты обхода. Он должен знать, что здесь с нами играть не получится». Юнги окинул взглядом горизонт, где грозовые тучи отбрасывали тени на портовые краны. «Мы также перепроверили манифесты. Любая необычная активность фиксируется мгновенно. Ни один контейнер не сдвинется с места без разрешения». Чонгук выдохнул, лишь на малую долю, но напряжение в плечах осталось. «Хорошо. Держи меня в курсе. Каждый актив, каждое движение… Я хочу, чтобы всё было под присмотром». Долгое время слышны были только гром и шум дождя, но в этой тишине разум Чонгука уже двигался вперед, просчитывая Волковых, Алексея и каждый ход, который он нейтрализует еще до того, как тот будет сделан. «Закончим здесь и перейдем к ресторанам», — сказал он наконец. «Алексей не ударит открыто, но он будет проверять те места, которые считает нашими слабыми точками». Юнги кивнул. «Понял. Мы полностью готовы, Чонгук». Темные глаза Чонгука метнулись к горизонту, где бушевал шторм. «Готовы… да. Но если Алексей оступится, если он хотя бы подумает о том, чтобы коснуться того, что принадлежит мне… он об этом пожалеет». Шторм усилился, вторя буре, закручивающейся в груди Чонгука. И в его мыслях каждый расчет приводил к одной непреложной истине: его семья и его империя неприкосновенны.

***

Наступила ночь, и шторм снаружи продолжал бушевать; молнии на мгновение освещали гладкий фасад казино. Внутри привычный гул скрывал тихую опасность, подкрадывающуюся к тщательно охраняемой империи Чонгука. Алексей прибыл сразу после полуночи — скрытый плащом и расчетливый, он двигался сквозь тени с точностью хищника. Ему не нужно было входить открыто; его целью пока не был хаос... это была разведка и проверка на прочность. В доках неприметный транспортный контейнер, только что прошедший проверку, подвергся тонкому вмешательству. Датчик отключен, пломба слегка смещена... но этого было достаточно, чтобы сработала скрытая система оповещения, установленная Хосоком. Беззвучный сигнал тревоги пришел прямо на планшет Тэхёна во внедорожнике, припаркованном в нескольких кварталах отсюда. Тэхён прищурился. Он наклонился ближе к экрану, его пальцы зависли над телефоном. «Босс… у нас активность в седьмом доке. Пломба вскрыта, датчики сработали. Кто-то нас прощупывает». Голос Чонгука раздался по защищенной линии — спокойный, но смертоносный. «Следи за этим. Не спускай глаз с контейнера. Отслеживай всё в режиме реального времени. Не вступай в контакт, пока не будет крайней необходимости». Тем временем в казино люди Алексея попытались провести небольшую манипуляцию с системой денежных потоков... переключить терминал, проверить пароли... но группы Юнги уже провели ротацию персонала, и в тот момент, когда они попытались это сделать, система заблокировала им доступ, немедленно оповестив службу безопасности. Короткое сообщение от системы пришло на телефон Чонгука: «Попытка несанкционированного доступа заблокирована. Требуется немедленное реагирование». Темные глаза Чонгука сузились. «Хорошо. Они зондируют почву. Хосок, статус всех активов?» Голос Хосока прозвучал по линии четко. «Казино под замком. Доки в безопасности, на каждом контейнере установлены трекеры. В ресторанах и легальном бизнесе двойные патрули. Они не могут сделать и шага, чтобы не быть замеченными». Ухмылка тронула губы Чонгука, даже несмотря на бурю. «Пусть пытаются. Я хочу, чтобы они увидели, насколько всё это неприкосновенно. Каждый их шаг на камере, каждая попытка задокументирована. Если Алексей думает, что может испытывать меня… он уже проиграл». Голос Тэхёна снова прервал их, он был ровным. «Чонгук… в седьмом доке контейнер движется... но мы его ведем. Тот, кто им занимается, действует осторожно, почти стараясь быть невидимым. Это намеренно». Челюсть Чонгука сжалась. «Хорошо. Пусть думают, что они умные. Я разберусь с ними на своих условиях». Он слегка откинулся назад, постукивая пальцами по краю консоли. Шторм снаружи отражал шторм внутри него... контролируемую, кипящую мощь. Каждое движение, каждый ответный ход, каждый взгляд на его империю были учтены. И где-то в тенях Алексей осознал, насколько сильно он недооценил хватку Чонгука. «Пока сохраняем тишину», — негромко сказал Чонгук Юнги. «Я хочу, чтобы у него началась паранойя еще до того, как он коснется хоть цента. Следите за каждым углом. Докладывайте о каждом вздохе». Пальцы Юнги быстро двигались, подключаясь к каждой трансляции, каждой тревоге, каждому датчику. «Понял. Им не пройти мимо нас незамеченными». Темные глаза Чонгука блеснули, когда молния расколола небо. «Хорошо. Пусть делают свой первый шаг. Они об этом пожалеют». Снаружи бушевала стихия, но внутри империя Чонгука была крепостью... и проверка Алексея лишь покажет ему, насколько он на самом деле проигрывает в этой схватке.

***

Алексей ударил кулаком по столу в тускло освещенной комнате поместья Волковых. На его левой щеке, всё еще обезображенной после взрыва, произошедшего несколько месяцев назад, заплясали блики от люстры. Боль от неудачи... незначительной, но бесящей... жгла сильнее любого шрама. «Они нас заблокировали», — прошептал один из его людей, и в его голосе проскользнула тревога. Темные, покрытые шрамами глаза Алексея блеснули яростью. «Нет. Не просто заблокировали. Они видели всё. Каждый контейнер, каждую смену, каждый терминал, которого мы коснулись... всё отслежено, записано, взято под контроль», — он выплюнул эти слова, словно яд. «Чон. Этот сукин сын неприкосновенен… пока что». Он встал и начал мерить комнату шагами; полы его плаща с нарочитой угрозой задевали ковер. «Мы проверили внешние стены на прочность. Теперь пора ударить в самое ядро». Он указал рукой на большую карту, расстеленную на столе, где красные булавки отмечали активы Чонгука. «Казино, доки, рестораны… мы прощупываем их по отдельности, ждем его реакции. Но семья…» Его челюсть сжалась. «Мы ударим туда, где больнее всего. Его гордость. Его кровь. Его омега. А потом мы заберем всё остальное». Один из его помощников заговорил, запинаясь от нерешительности: «Сэр… это риск. Он… он одержим ими». Улыбка Алексея была похожа на холодный порез. «Хорошо. Эта одержимость — наше оружие. Пусть он почувствует страх. Пусть думает, что может защитить их… а затем мы это отнимем. Вдвое жестче, вдвое быстрее. Его гнев ослепит его». Он склонился над картой, прослеживая линии, ведущие к портовым докам. «Мы ждем. Наблюдаем. Входим бесшумно. Не оставляем следов, пока не придет время. Когда упадет первая костяшка домино, остальные посыплются как по маслу. Семья Волковых готова. Они достаточно лояльны, чтобы рискнуть всем ради меня… потому что кровные узы связывают крепче, чем страх». Он обернулся, и его голос упал до опасного шепота: «Чон думает, что он неприкасаемый. Посмотрим, как долго это продлится». Его люди закивали, в их лицах смешались страх и предвкушение. Разум Алексея уже был на три шага впереди; каждый его план был изощреннее предыдущего, каждый ход был рассчитан так, чтобы нанести удар по империи Чонгука... и по его сердцу. Снаружи шторм стих, но внутри поместья Волковых назревала куда более мрачная буря.

***

Шторм сотрясал окна кабинета Чонгука; дождь стекал по стеклам сплошной пеленой. Вдалеке гремел гром, пока альфа покачивал янтарную жидкость в своем стакане. Его глаза были темными и беспокойными: он возвращался мыслями к предприятиям и усилению охраны, которые проверял сегодня. Всё работало как часы... но груз ответственности давил на него, тяжелым камнем ложась на грудь. Тихий щелчок двери вырвал его из раздумий. Вошел Чимин; черная шелковая ночная сорочка едва касалась его бедер, халат небрежно спадал с плеч. «Ты идешь в постель?» — спросил он нежным и мягким голосом. Взгляд Чонгука поднялся на него, челюсть напряглась. «Да… совсем скоро, малыш», — промурлыкал он, делая еще глоток виски. Чимин подошел ближе, бесшумный как тень, и забрался к нему на колени. Чонгук инстинктивно поставил стакан и обхватил талию Чимина сильными руками, прижимая его к себе; его ладонь покровительственно скользнула по животу Чимина, где рос их маленький щенок. «Что не так?» — тихо спросил Чимин, прислонив голову к плечу Чонгука. «Просто… много мыслей», — признался Чонгук низким, хриплым голосом. Он слегка пошевелился, перебирая пальцами волосы Чимина. «Как наш щенок?» Чимин улыбнулся, и его черты лица осветились теплом. «Джехёну лучше. Лихорадки больше нет… он сейчас крепко спит», — сказал он, прижимаясь лбом к груди Чонгука. Чонгук издал низкое довольное мычание, и напряжение в его плечах немного спало. «Хорошо», — пробормотал он, и его глаза смягчились от отцовской гордости и облегчения. Чимин потянулся вверх, обвивая руками шею Чонгука, и его губы коснулись губ альфы в мягком, затяжном поцелуе. В ответ в груди Чонгука почти непроизвольно возник рокот. «Почему бы тебе не позволить мне отвлечь тебя от всего этого?» — прошептал Чимин, слегка прикусывая его ухо; его глаза сияли теплом и желанием. Темные глаза Чонгука впились в него, зрачки расширились от жажды. «Думаешь, ты со мной справишься, малыш?» — прорычал он низким и опасным голосом. Чимин соскользнул с его колен, опускаясь между ног Чонгука. «Я знаю, что смогу», — прошептал он, касаясь губами внутренней стороны бедра Чонгука, прежде чем подняться выше к его ждущему члену. Его руки ловко расстегнули рубашку Чонгука, он осыпал поцелуями его гладкую мускулистую грудь, расстегивая пуговицы одну за другой. Чонгук откинулся в кресле, чувствуя, как по венам разливается жар, а каждый нерв горит в предвкушении. Руки Чимина добрались до пряжки ремня; пальцы умело расстегнули её, потянули вниз молнию и освободили твердую плоть Чонгука. Чимин на мгновение замер, оценивая размеры своего альфы, его глаза расширились, а губы приоткрылись в восхищенном вздохе, прежде чем он опустил голову, чтобы взять его в рот. Теплый, влажный и искусный, Чимин обхватил Чонгука губами, дразня и лаская его, работая языком в идеальном ритме. Чонгук застонал, запуская руки в волосы Чимина и притягивая его ближе, теряясь в ощущениях. Зубы Чимина слегка задевали кожу, губы втягивали плоть, доводя альфу до безумия, пока напряжение не стало невыносимым. «Ты… такой вкусный, малыш», — простонал Чонгук, его пальцы запутались в волосах Чимина, направляя его движения. «Этот рот... эти пухлые губы… Боже, малыш... мой узел сейчас раздуется». Чимин промычал, не отрываясь от него, полностью обхватывая его губами и работая с экспертной точностью. Дыхание Чонгука сбилось, бедра замерли, вены натянулись. «Ах… Чимин… черт… прямо там…» — прохрипел он сорванным голосом. «Мм… вкус тебя», — поддразнил Чимин, слизывая капли и обводя языком головку. Руки Чонгука крепче сжали его волосы, в груди раздалось низкое рычание. «Ты мой… я заставлю тебя это почувствовать…» С рыком пришла разрядка Чонгука — горячая и мощная, изливающаяся прямо в горло Чимина. Чимин крепко обхватил его, обеими ладонями баюкая и защищая его узел, пока тот разбухал, следя за тем, чтобы ни одна капля его семени не пропала даром. Грудь Чонгука тяжело вздымалась, он откинулся в кресле, всё еще тяжело дыша и не сводя темных глаз со своего омеги. Без слов он смахнул все бумаги со стола в сторону. Его взгляд немного смягчился, но голос остался низким и властным: «Вставай». Чимин вздрогнул, когда Чонгук легко поднял его и усадил на край стола. Свисая ногами, он посмотрел на альфу, его дыхание всё еще было неровным после их недавней близости. Глаза Чонгука потемнели, когда он увидел, каким влажным и дрожащим был Чимин. «Уже так течешь для меня…» — пробормотал он, проводя пальцами по бедрам Чимина. Положив руку на грудь омеги, Чонгук осторожно уложил его спиной на холодную поверхность стола. Чимин ахнул, его тело выгнулось. «Кук… пожалуйста…» Чонгук наклонился ближе, медленно вводя два пальца в его скользкое лоно, наблюдая за реакцией Чимина, когда тот всхлипнул. «Такой узкий… чертовски хорошо», — прорычал он. Чимин застонал, вцепившись в край стола. Чонгук добавил третий палец, осторожно растягивая его, заставляя раскрыться. «Ты так хорошо принимаешь меня… всё для меня», — выдохнул Чонгук, и его голос сорвался от собственничества. Когда Чимин был готов, Чонгук пристроился к нему, его член пульсировал от жара. «Чувствуешь это? Весь я… только для тебя», — прорычал он, вбиваясь в Чимина одним мощным толчком. Чимин вскрикнул, обвивая руками плечи Чонгука и обхватывая ногами его талию. «Ах… Кук… сильнее… он такой большой...» Шторм снаружи бушевал, вторя хаосу их тел. Гром гремел в такт ударам бедер Чонгука; его руки сжимали ягодицы и талию Чимина, удерживая его плотно и неподвижно. «Такой влажный… весь мой… я завяжу тебя крепко», — прорычал Чонгук собственническим басом. «Да… только твой…» — стонал Чимин, вонзая ногти в плечи Чонгука. Чонгук вбивался в него снова и снова, наклоняясь так близко, что их дыхание смешивалось; его зубы задевали кожу, губы вжимались в шею. «Тебе нравится это? Мой член, заполняющий тебя?» — рычал он. «Ах… да… Кук… не останавливайся…» — выдохнул Чимин, выгибаясь навстречу. Чонгук низко зарычал в своей груди, его голос звучал грубо прямо у уха Чимина. «Чертовски идеально… ты чувствуешь это? Как глубоко я в тебе?» «Да, Кук… боги, да…» — всхлипнул Чимин, его ноги дрожали, обхватив талию Чонгука. Его смазка капала на стол, смешиваясь с потом и беспорядком между ними. Толчки Чонгука замедлились, становясь глубже и жестче; его узел у основания начал густо раздуваться. Глаза Чимина расширились, он ахнул. «Ах... Кук… ты...» «Именно так», — прошипел Чонгук, втираясь медленными, наказывающими движениями. «Ты примешь свой узел… запри меня внутри себя так, будто ты был создан для этого. Мой член... мой узел... всё это твоё...» Чимин застонал, царапая плечи Чонгука, его голова откинулась назад. «Мой… я хочу этого... хочу всего тебя... дай мне мой узел, Кук...» С диким рыком Чонгук вошел до предела, его бедра резко дернулись вперед в одном финальном брутальном толчке. Его узел с силой прошел сквозь растянутое кольцо Чимина, раздуваясь внутри, пока не запер их вместе. Чимин закричал — от боли и блаженства поровну; его тело сотрясала сильная дрожь, когда узел сел глубоко, и Чонгук прижал его всем весом к столу. «Вот так, малыш… черт, прямо там», — простонал Чонгук, прижимаясь лбом ко лбу Чимина. «Опустоши меня досуха, малыш. Я твой». Чимин часто дышал, переполненный ощущениями; его стенки спазмировали вокруг толщины внутри него. «Кук… я чувствую тебя везде…» «Хорошо», — прорычал Чонгук, его бедра продолжали тереться, пока узел пульсировал, выплескивая всё его семя в Чимина. «Принимай это... принимай всего меня. Ты никогда не забудешь, кому ты принадлежишь». Чимин застонал, его тело выгнулось, когда жар семени Чонгука заполнил его. Эта наполненность была невыносимой, но вызывала зависимость. Он отчаянно цеплялся за Чонгука, дрожа всем телом. «Твой… твой, только твой…»

***

Утро было мягким и золотистым; солнечный свет пробивался сквозь балдахин приглушенными полосами, согревая гнездо, где они втроем спали вперемешку. Чонгук проснулся лишь наполовину, когда почувствовал легкое прикосновение к веку. Крошечные пальчики осторожно пытались приподнять его ресницы, а приглушенное хихиканье выдало виновника. Другой смех… более легкий, смущенный, но восторженный… присоединился к первому, и Чонгук сразу понял, кто именно против него сговорился. Он продолжал дышать ровно, притворяясь спящим и позволяя щенку развлекаться. Маленькая ладошка Джехёна прижалась к его щеке — малыш изо всех сил пытался заставить аппу открыть глаза. Чимин прикрыл рот рукой, его плечи подрагивали от попыток сдержать смех. В тот момент, когда Джехён наклонился совсем близко, чтобы что-то прошептать, Чонгук резко открыл глаза с рыком. «Р-р-р!» — пророкотал он, скаля зубы в притворной свирепости, и в шутку попытался прикусить крошечные пальчики сына. Джехён взвизгнул от смеха, заваливаясь назад, но Чонгук легко перехватил его, перекатился на бок и прижал мальчика к своей широкой груди. «Попался», — провозгласил он, осыпая ребенка громкими, шумными поцелуями, пока Джехён не начал визжать и брыкаться ножками в знак протеста. Гнездо наполнилось смехом… звонким и безудержным со стороны Джехёна, мягким и мелодичным — со стороны Чимина. Чимин уткнулся лицом в одеяло, содрогаясь от смеха при виде того, как два его альфы возятся словно волки. Чонгук игриво зарычал и подбросил Джехёна в воздух, надежно поймав его, прежде чем затянуть в очередной раунд «любовной бомбардировки». «Аппа, хватит! Перестань!» — умолял Джехён сквозь визг, его личико раскраснелось, а ямочки на щеках вспыхивали при каждом прерывистом смешке. Он беспомощно дрыгал ножками, сминая одеяла в гнезде, но его улыбка была широкой и зубастой. «Ты думал, что можешь напасть на меня во сне и остаться безнаказанным?» — прорычал Чонгук, и в его низком голосе слышалась игра. Он в шутку кусал крошечные пальчики щенка, а затем внезапно обхватил Джехёна за талию, притягивая ближе и прижимая к своей груди. «Не-е-ет!» — пискнул Джехён, извиваясь, но его смех только удвоился. Чонгук ухмыльнулся, просунул руку под край маленькой пижамной футболки сына и задрал её, обнажая мягкий животик. «Ну всё, теперь ты точно попался», — пробасил Чонгук, после чего приник лицом к животу сына и издал губами громкий, мокрый «пр-р-р» прямо в кожу. От этого звука Джехён вскрикнул так громко, что сам испугался, и зашелся в беспомощном смехе, икая и колотя крошечными кулачками по плечам Чонгука. «Аппа-а-а! Хватит! Щекотно!» Чонгук лишь посмеивался, повторяя это снова и снова, просто чтобы слышать визг своего щенка. «Вот что бывает, когда лезешь к Аппе, малыш. Аппа всегда побеждает». Наконец, когда Джехён весь раскраснелся и начал икать от смеха, Чонгук крепко обнял его, прижимая к сердцу и целуя в растрепанные волосы. Его голос стал тихим и нежным: «Как мой мальчик чувствует себя этим утром?» Джехён откинулся назад, сияя щечками, и широко улыбнулся: «Голоден». Облегчение расцвело в груди Чонгука, ослабляя тугую пружину, которая была взведена там последние дни. Он пригладил волосы Джехёна, его взгляд потеплел. «Хорошо. Это именно то, что я хотел услышать». Чимин, приподнявшись на локте у края гнезда, наблюдал за этой сценой. Его губы изогнулись в нежнейшей улыбке, а в груди защемило от тепла. Его альфа… бесстрашный дон, безжалостный лидер для всего мира… здесь выглядел невероятно мягким, прижимая к себе их хихикающего щенка так, словно тот был самым драгоценным существом на свете. Сердце Чимина сжалось, когда он впитывал этот момент: темные волосы Чонгука, взъерошенные после сна, его глаза, сияющие обожанием, его широкая грудь, мерно вздымающаяся под весом их смеющегося сына. Звуки визга и икающего смеха Джехёна наполняли комнату, заливая Чимина словно солнечный свет. На мгновение ему показалось, что он может просто лопнуть от того, насколько безопасным и полным ощущался его мир. Чонгук потянулся за телефоном, всё еще прижимая Джехёна к себе одной рукой, и позвонил на кухню: «Завтрак на троих. Принесите наверх». Его голос нес в себе сухую властность дона, но когда он повесил трубку, его взгляд предназначался только для семьи. Когда еду принесли, они втроем завтракали прямо в гнезде. Джехён с неряшливым энтузиазмом уплетал яйца и фрукты, пока Чимин смеялся над его проделками. Чонгуку было всё равно, что щенок размазал джем по одеялам; единственное, что его заботило — это вернувшийся блеск в глазах сына и ровный звук смеха его омеги. Это было то самое утро, которое Чонгуку хотелось бы разлить по бутылкам и сохранить навсегда… простое, идеальное, безопасное. Но даже пока он наблюдал за ними, его мысли начали переключаться. Реальность маячила на периферии, проскальзывая внутрь, как тень под дверью. План, который привел в действие Хосок, требовал постоянного контроля. Чонгуку нужно было ежедневно проверять дела, свои территории, убеждаться, что защита держится и никто больше не посмеет его испытывать. Его империя не могла держаться на одной лишь лояльности. Его руки крепче обхватили и Чимина, и Джехёна, словно этот захват мог заморозить мгновение во времени. Пока что он позволил себе насладиться этим… их смехом, их теплом, тем, как Чимин прижимался к нему, а Джехён уютно устраивался под боком после завтрака. Но в глубине души груз внешнего мира уже давил на него, требуя внимания. Он поцеловал Джехёна в макушку, затем Чимина — в висок, молча обещая, что всегда будет защищать этот покой… даже если для этого придется выйти за порог навстречу шторму, ждущему снаружи.