The Nocturne Syndicate

Утренний солнечный свет лился сквозь высокие окна столовой, окрашивая полированный стол в мягкое золото. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и теплых тостов. Чимин сидел подле Чонгука, бессознательно положив руку на легкий изгиб своего живота, в то время как Джехён устроился в своем детском кресле напротив них, болтая маленькими ножками взад-вперед. Чонгук, как всегда заботливый альфа, подкладывал кусочки со своей тарелки Чимину. Он пододвинул полоску бекона и ложку яиц поближе к своему омеге; его взгляд был твердым, но нежным. «Альфа», — мягко заныл Чимин, и его щеки порозовели, когда он посмотрел на гору еды в своей тарелке. «Я не смогу всё это съесть». Чонгук повернулся к нему, его крупная ладонь скользнула по бедру Чимина под столом. Голос его был низким, почти просящим: «Малыш, пожалуйста, постарайся съесть больше, чтобы я не извелся от беспокойства. Тебе и щенку это нужно. Позволь мне позаботиться о тебе». Губы Чимина изогнулись в маленькой, ласковой улыбке; его сердце трепетало от того, как Чонгук всегда за него переживал. «Хорошо», — сдался он с шутливым вздохом. «Еще несколько кусочков… но если я переем, тебе придется вывозить меня отсюда на погрузчике». Это вызвало редкий смех у Чонгука, но прежде чем он успел поддразнить его в ответ, его острый взгляд переместился на их щенка напротив. Джехён, который обычно первым опустошал тарелку и просил добавки, лишь ковырял яичницу-болтунью своей маленькой вилочкой. Его щеки покраснели, а аппетит, казалось, пропал. Выражение лица Чонгука потемнело от беспокойства. «Джехён», — позвал он мягко, наклоняясь вперед. «Ты в порядке, щенок? Ты ничего не ешь». Маленький альфа посмотрел на своего аппу круглыми, слезящимися глазами. Он едва заметно кивнул, но прошептал: «У меня животик болит». Чонгук в мгновение ока вскочил со стула. Он присел рядом с Джехёном, медленно растирая круговыми движениями мягкий животик щенка поверх пижамы своей большой рукой. Его голос смягчился, вся властность растаяла в отцовской заботе: «Хорошо, тебе не обязательно есть, если животик болит. Просто попей сок. Но постарайся съесть хоть немного в обед, м-м?» Джехён тихо кивнул и взял свою непроливайку, потягивая яблочный сок; его маленькие плечи поникли. Чимин потянулся через стол, его тонкие пальцы взъерошили спутанные после сна волосы Джехёна, а большой палец утешительно погладил макушку. «Может быть, на обед мы сварим суп», — мягко предложил он. «Что-нибудь легкое для твоего желудка». Щенок прильнул к руке своей оммы, его глаза слипались от комфорта. Чонгук наконец сел обратно, хотя его поза оставалась напряженной, и он не спускал глаз с сына. Его волк был неспокоен: защитный порыв укутать Джехёна и спрятать его в безопасности пульсировал в его жилах. «Не волнуйся, Чонгук», — пробормотал Чимин, чувствуя напряжение своего альфы. Он потянулся под столом, чтобы сжать руку Чонгука. «Я присмотрю за ним сегодня. Наверное, просто небольшая инфекция». Чонгук коротко кивнул, хотя его темный взгляд оставался прикованным к щенку, а большой палец рассеянно поглаживал костяшки пальцев Чимина. «Возможно», — признал он, хотя рык в груди выдавал его тревогу. «Но я буду проверять вас каждый час». Чимин слабо улыбнулся на это; в его глазах светилось тепло, даже когда он покачал головой: «Я и не ожидал от тебя меньшего, альфа». Чимин склонил голову, глядя на него с легкой улыбкой: «Что ты будешь делать на работе сегодня, альфа?» Чонгук наконец оторвал взгляд от Джехёна и посмотрел на своего омегу. «Бумажная волокита», — сказал он со вздохом, потирая затылок. «Казино нужны обновления по квартальным отчетам. Это не должно занять много времени, но это нужно сделать». «А завтра?» — спросил Чимин, осторожно отправляя в рот кусочек яиц, как того хотел Чонгук. «Завтра мне нужно встретиться с остальными», — сказал ему Чонгук, и его тон стал деловым. «Нам нужно обсудить то, что Тэхён подслушал в особняке Волковых, и усилить здесь охрану». Чимин тихо промычал, кивая. Он не стал расспрашивать... он знал, что мафиозная сторона мира Чонгука была опасной и тяжелой. Чонгук старался оградить его и Джехёна от этого как мог, но сам факт того, что Чонгук вообще ему об этом рассказал, согрел что-то внутри него. «Просто не забудь спуститься к ужину», — мягко сказал он, толкая ногу Чонгука под столом. Это принесло ему еще один тихий смешок; Чонгук наклонился, чтобы коснуться поцелуем его виска. «Никогда, малыш. Неважно, что лежит у меня на столе, я всегда буду возвращаться домой к тебе».

***

Вечернее солнце окрасило сад в золотистые тона, но внутри Чимина росло беспокойство. Он играл с Джехёном на качелях и заметил, каким тихим и привязчивым был маленький альфа весь день. Даже когда Чимин осторожно подталкивал качели, Джехён не проявлял своей обычной энергичности. Наконец малыш спрыгнул с качелей и вперевалку направился к Чимину. «Омма… возьми меня на ручки», — тихо сказал он. Чимин наклонился и подхватил его. Джехён тут же прижался к его груди, прислонившись теплым лбом к ключице Чимина. Пальцы омеги зарылись в мягкие пряди волос на затылке сына. «Ты хочешь спать, малыш?» — промурлыкал он. Джехён лишь кивнул, его плечи поникли, и у Чимина сжалось сердце. «Скоро время ложиться. Если хочешь, после ужина мы ляжем пораньше». Снова слабый кивк. Чимин нежно поцеловал щенка в лоб и выпустил волну успокаивающих феромонов, надеясь унять его недомогание. «Давай нальем тебе сока в поильник, хорошо?» Еще один кивок, и Чимин занес его в дом. Он взял один из поильников Джехёна и спросил: «Яблочный или виноградный?» «Яблочный», — ответил Джехён, и его голос прозвучал хрипло и сипло. Обеспокоенность Чимина резко возросла. Он отчетливо слышал хрипотцу в горле маленького альфы и то, каким слабым был его голос. «Хм… хорошо», — пробормотал он, сделав мысленную заметку позже дать ему лекарство. Позднее тем вечером Чонгук и Чимин сидели за обеденным столом, устроив маленького альфу между собой и уговаривая его ласковыми словами съесть хотя бы ложечку теплого бульона. Но Джехён осилил лишь пару неохотных глотков, прежде чем отодвинуть тарелку со слабым качанием головы. Его щеки горели, глаза были стеклянными, и каждый раз, когда он сглатывал, Чимин видел, как по лицу щенка пробегает тень дискомфорта. Чонгук пригладил волосы сына широкой ладонью, скрывая напряжение челюсти. «Достаточно», — тихо проговорил он, его голос был мягким, но натянутым. «Больше не нужно, хм? Аппа не будет тебя заставлять». Джехён прижался к боку Чимина, засунув палец в рот — редкий жест, говоривший о том, насколько плохо он себя чувствует. Чимин поцеловал его в макушку, обменявшись с Чонгуком взглядом, который говорил обо всем без слов: он сам не свой. Позже, когда со стола было убрано, Чимин приготовил теплую ванну. Комната наполнилась легким ароматом лавандового мыла и завитками пара. Джехён без протестов позволил себя раздеть и поднять на руки; его маленькое тельце казалось обмякшим. Обычно время купания сопровождалось смехом, брызгами и играми с игрушками, но сегодня щенок лишь пару раз вяло плеснул по воде ножками, и круги тут же затихли. «Хороший мальчик», — прошептал Чимин, осторожно проводя мочалкой по нежной коже сына, стараясь быть максимально деликатным. Он медленно промыл его волосы, нашептывая успокаивающие слова, пока вода стекала тонкими струйками. Когда с купанием было покончено, Чимин достал Джехёна из ванны и укутал в теплое полотенце. Малыш один раз вздрогнул и уткнулся лицом в плечо Чимина, слишком уставший, чтобы сопротивляться. Терпеливыми движениями Чимин вытер его насухо, продолжая ласково шептать. «Вот так, любовь моя… весь чистенький, в тепле». Он достал мягкую пижаму с динозаврами… любимую вещь Джехёна, ту самую, с зелеными шипами на капюшоне и крошечными когтистыми лапками на ступнях. В тот момент, когда Чимин натянул футболку через голову, Джехён едва заметно улыбнулся — впервые за вечер. Этого слабого изгиба губ было достаточно, чтобы сердце Чимина заныло от облегчения. «Вот и он», — ворковал Чимин, целуя его в висок. «Мой храбрый маленький динозавр». Отнеся его в спальню, Чимин бережно уложил его на кровать и подоткнул одеяло. Он убрал влажные волосы со лба Джехёна и тихо спросил: «Хочешь поиграть перед сном или сразу спать?» «Играть», — ответил Джехён всё тем же слабым и хриплым голосом. Чимин какое-то время молча наблюдал за ним, и тревога узлом завязывалась в его груди. Джехён двигался медленно, перебирая игрушки, но в нем чувствовалась такая изнуренность, что у Чимина щемило сердце. Наконец Джехён встал, волоча за собой мягкое одеяло. «Я хочу к Аппе», — прошептал он. «Хорошо, малыш», — сказал Чимин, стараясь сохранить спокойствие в голосе, и позволил Джехёну вперевалку дойти по коридору до кабинета Чонгука. Чонгук оторвался от компьютера, когда Джехён вошел и подполз к Баму, лениво лежавшему на полу. Малыш прижался к боку собаки с тихим вздохом. Темные глаза Чонгука смягчились; он взглянул вниз и тихо включил телевизор на минимальную громкость, чтобы щенок мог посмотреть мультики. Через тридцать пять минут Джехён выбрался из объятий Бама и, сжимая свое одеяло, подошел к Чонгуку. Его шажки были нетвердыми, и у него вырвался тихий всхлип. «Аппа…» — позвал он, и его голос задрожал. Чонгук замер, его глаза мгновенно наполнились тревогой. Он подхватил Джехёна на руки; маленький альфа прижался к его груди и шее, в его широко распахнутых глазах стояли слезы. «Ш-ш-ш… всё хорошо, малыш. Я с тобой», — прошептал Чонгук, осыпая нежными поцелуями влажные волосы и щеки сына. Именно тогда Чонгук понял, какой он горячий. Маленькое тельце Джехёна буквально пылало жаром, обжигая его грудь. Паника захлестнула альфу. «Малыш… ты весь горишь. Ты слишком горячий…» Джехён снова всхлипнул, прижимаясь ближе и слегка дрожа, несмотря на жар, исходящий от груди Чонгука. Руки альфы покровительственно обнимали его, а темные глаза сканировали маленькую фигурку в поисках признаков того, что именно не так. «Чимин…» — срочно позвал Чонгук из кабинета. Чимин вышел из спальни и зашел в кабинет с обеспокоенным лицом. «Кук… что случилось?» Чонгук слегка приподнял Джехёна, баюкая его. «Он горит, малыш. Ему нужна помощь… сейчас же. Мы должны позвонить Джину». Лицо Чимина побледнело, когда он увидел маленького альфу, раскрасневшегося и дрожащего на руках Чонгука. Он осторожно забрал щенка, прижимая его к себе. «Ох, малыш… бедняжка», — прошептал он, перебирая пальцами его волосы и поглаживая по спине. Руки Чонгука оставались на Джехёне, не отпуская его ни на секунду, пока Чимин доставал термометр из аптечки в шкафу рядом со столом Чонгука и проверял температуру. Высокая. Слишком высокая. Паника усилилась. «Нам нужен Джин. Немедленно». Чимин кивнул, быстро набирая номер, пока Чонгук нашептывал Джехёну успокаивающие слова, целуя его в волосы и щеки. Маленький альфа прижался к родителям, его веки отяжелели от лихорадки, и они чувствовали, как его колотит озноб, несмотря на тепло вокруг. Чимин тихо шептал Джехёну, и от него исходили успокаивающие феромоны. «Всё хорошо, малыш… мы с тобой. Аппа и Омма здесь, рядом». Взгляд Чонгука не отрывался от их щенка — темный, тлеющий любовью и жаждой защиты. Даже когда страх пронзал его, сердце переполнялось осознанием веса ответственности за свою семью. «Мы не позволим ничему случиться с тобой», — прорычал он низким, но твердым голосом. «Мы здесь, малыш».

***

Мягкое сияние прикроватной лампы заливало гнездо теплым, успокаивающим светом. Джехён лежал, свернувшись калачиком между Чимином и Чонгуком, его маленькое тельце дрожало под одеялами. Чонгук покровительственно обнимал его одной рукой, пока Чимин осторожно растирал спинку щенка, успокаивая маленького альфу. Дверь тихо щелкнула, и вошел Джин с медицинской сумкой в руках. «Я слышал, наш маленький альфа неважно себя чувствует», — спокойно сказал он, быстро оценивая обстановку. Чонгук тут же зашевелился, продолжая прижиматься всем телом к Джехёну. «Он весь горит, Джин. Всё началось так быстро», — произнес он низким, но напряженным голосом. Джин кивнул, подходя ближе, стараясь не тревожить гнездо. «Хорошо, давайте осмотрим его прямо здесь. Я буду осторожен». Чимин наклонился, запечатлев нежный поцелуй на влажных волосах Джехёна. «Всё хорошо, малыш… Доктор Джин здесь. Он поможет тебе почувствовать себя лучше». Джехён всхлипнул и крепче вцепился в Чимина, издав жалкий, хриплый плач. «Омма…» Грудь Чонгука сдавило, его темные глаза метались между Джехёном и Джином. «Делай всё, что нужно, Джин. Просто… не позволяй ничему случиться с ним». Джин осторожно прикоснулся к крошечному телу Джехёна, проверяя температуру и пульс, стараясь не причинять щенку дискомфорта. «39.5°C», — пробормотал он, слегка нахмурившись. «Лихорадка сильная… давайте посмотрим, в чем дело», — прошептал он, мягко ощупывая шею щенка. Его пальцы мягко надавили на лимфоузлы, и лоб врача прорезала морщина. «Его шея… узлы воспалены», — сказал Джин, взглянув на Чимина и Чонгука. «Джехён, у тебя болит горлышко или голова?» Джехён всхлипнул, прижав маленькую ручку к горлу. «Д-да… голова… горлышко болит», — пробормотал он охрипшим голосом. Джин кивнул, на его лице отразилось явное беспокойство. «Судя по всему, малыш, у тебя стрептококковая ангина. Мы поставим тебе капельницу с физраствором и антибиотиком, чтобы помочь организму справиться». Рука Чимина на спине Джехёна сжалась, успокаивая, в то время как глаза Чонгука потемнели от защитной ярости. «Что бы тебе ни пришлось делать, Джин… просто будь нежным», — тихо сказал Чимин. Джин достал из сумки иглы и два небольших пакета для внутривенного введения — один с физраствором, другой с антибиотиком. «Чонгук, мне нужно, чтобы ты держал его неподвижно, пока я ищу вену», — наставил Джин спокойно, но твердо. «Если он будет слишком сильно брыкаться, когда я буду вводить иглу, вена может лопнуть». Чонгук придвинулся вплотную, его сильные руки бережно, но надежно зафиксировали щенка на его груди. «Я держу тебя, малыш. Аппа здесь», — прошептал он, и его темные глаза сверкнули, уставившись в потолок, словно бросая вызов любому, кто посмеет вмешаться. Пальцы Джина работали быстро, подыскивая подходящую вену. Наконец он нашел её на сгибе локтя Джехёна. «Так, малыш, сейчас немного уколет», — предупредил Джин. Джехён жалобно заскулил, когда игла вошла в кожу, в уголках его глаз скопились слезы. «Больно… Аппа, больно…» — плакал он. Челюсть Чонгука сжалась, каждый защитный инстинкт вспыхнул с новой силой. Он прижался ближе, его голос стал низким, почти рычащим: «Я знаю, малыш… знаю, что больно… но ты в безопасности. Я рядом». Джин быстро подсоединил капельницу к пакетам с антибиотиком и физраствором, закрепив их и насос на стойке кровати. Он проверил скорость потока, убедившись, что всё работает правильно. «Вот и всё. Скоро тебе станет лучше», — заверил он их. Джин собрал свои вещи и повернулся к родителям: «Просто позвоните мне и дайте знать, когда насос запищит или раствор в пакете начнет заканчиваться. Я принесу еще». Чонгук кивнул, его грудь тяжело вздымалась. «Мы так и сделаем. Спасибо, Джин». Джин улыбнулся и вышел, оставляя маленькую семью наедине. Чимин убрал волосы со лба Джехёна, запечатлев нежный поцелуй на его влажном лбу. «Ты такой храбрый, малыш… такой храбрый», — прошептал он, и его собственное сердце ныло при виде больного сынишки. Темные глаза Чонгука не отрывались от Джехёна, рука покровительственно лежала рядом с местом укола. «Никто не причинит тебе боли», — прошептал он, почти самому себе. «Никто и никогда». Теперь, когда капельница была установлена, маленькое тельце Джехёна слегка подрагивало; он теснее прижался к груди Чимина. Его тихие всхлипы время от времени нарушали тишину комнаты. Чимин убирал влажные волосы с его лба, успокаивающе нашептывая: «Всё хорошо, малыш… теперь ты в безопасности. Омма здесь». Говоря это, Чимин незаметно выпускал успокаивающие феромоны, теплые и сладкие, окружая их щенка аурой уверенности. Джехён бессознательно вдыхал их, позволяя своим напряженным плечикам немного расслабиться. Рука Чонгука крепче обхватила их обоих; его темные глаза сканировали комнату, в то время как другая рука мягко прижималась к крошечному телу щенка, закрывая его собой. От Чонгука тоже исходили тяжелые, защитные феромоны — властные и густые, наполняющие воздух запахом безопасности и предупреждения: любой, кто посмеет приблизиться, поймет, что этот щенок находится под полной защитой своего альфы. Чимин чувствовал волны защитного запаха Чонгука, и это придавало ему сил, пока он качал Джехёна. Веки Джехёна затрепетали, капельница мерно и тихо работала рядом. «Аппа… больно», — сонно пробормотал он, его голосок звучал слабо и беззащитно. «Я знаю, малыш», — прошептал Чонгук, склонив голову так, чтобы губы коснулись макушки Джехёна. «Знаю, что больно… но ты молодец. Ты мой храбрый маленький альфа. Никто не обидит тебя. Никогда». Его феромоны стали гуще, смешиваясь с запахом Чимина и создавая кокон тепла и безопасности вокруг их щенка. Чимин поцеловал Джехёна в висок, вдыхая знакомый запах своего ребенка. «Всё верно, малыш… ты такой сильный. И мы здесь, с тобой. Всегда». Он прижал ладонь к груди Джехёна, позволяя утешительному теплу своих феромонов просочиться в него, замедляя его дыхание и снимая напряжение в маленьком теле. Постепенно Джехён расслабился в их руках, его крошечные конечности обмякли в тепле Чимина и Чонгука. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным стуком капельницы и тихим дыханием маленького альфы. Чонгук склонил голову, на мгновение прижавшись щекой к волосам Чимина, прежде чем снова полностью сосредоточить внимание на их щенке. Чимин выдохнул, чувствуя, как часть его напряжения уходит, когда он понял, что Джехён начал погружаться в сон. Он прошептал очень тихо: «Спи крепко, малыш… мы с тобой». Успокаивающие феромоны продолжали окутывать Джехёна, смешиваясь с защитным запахом Чонгука, заставляя его чувствовать себя в полной безопасности. Взгляд Чонгука переместился со щенка на Чимина, замечая то спокойствие и уверенность, которые тот излучал, несмотря на грызущее беспокойство. Его темные глаза смягчились, когда он пробормотал: «Я так сильно люблю вас обоих… я не могу… я не могу потерять никого из вас». Чимин тихо рассмеялся сквозь тревогу, целуя Чонгука в висок. «Ты и не потеряешь, Кук. Мы здесь… все мы. Вместе». На мгновение мир снаружи перестал существовать. Было только тепло гнезда, ритмичное гудение капельницы, крошечные вдохи их щенка и переплетенные феромоны, создающие щит любви и безопасности вокруг их семьи. В этом коконе Чонгук ощутил всю полноту своей преданности, молча поклявшись, что ничто и никогда не будет угрожать его семье… ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

***

Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь окна особняка, когда Чонгук вошел в оперативный штаб; на его челюсти залегли тени усталости. Он не спал... не мог... с тех самых пор, как у Джехёна подскочила температура. Его темные глаза обвели стол, за которым уже ждали Юнги, Хосок, Намджун и Тэхён в окружении ноутбуков, бумаг и трансляций с камер наблюдения. Намджун первым нарушил тишину, в его глубоком голосе звучало тихое беспокойство. «Как Джехён? Ты был на ногах всю ночь, верно?» Костяшки пальцев Чонгука побелели, когда он уперся в полированное дерево стола. Его феромоны бурлили под кожей — тяжелые, властные, предупреждающие о буре, назревающей внутри него. «Ангина», — отрезал он. «Джин поставил капельницу и начал давать антибиотики. Сейчас он стабилен, но я слежу за ним как ястреб. Я не хотел оставлять его одного... ни на секунду». Тень промелькнула на лице Хосока, редкая тревога смягчила его черты. «Это хорошо… но тебе тоже нужно отдохнуть, Чонгук». Острый взгляд Юнги не отрывался от него. «Мы прикроем тылы. Просто сосредоточься на безопасности щенка». «Я отдохну, когда Алексей будет в сырой земле», — бросил Чонгук тоном, холодным как сталь. Его взгляд переместился на Тэхёна. «Докладывай. Всё, что видел и слышал. Не упускай ни одной детали». Тэхён выпрямился, его голос зазвучал четко и размеренно. «Фигуры в масках прибыли в поместье Волковых поздно ночью. Алексей был среди них. Мне удалось установить прослушку рядом с кабинетом дона Волкова. Из того, что я услышал: Алексей не просто кружит рядом... он уже внедрился. Волковы выделяют ему ресурсы. Они — кровная родня. И он использует эту лояльность, чтобы подпитывать свою игру против тебя». Челюсть Чонгука сжалась, воздух вокруг него словно потемнел. «Значит, Волковы не просто союзники. Они — соучастники». «Более того», — мрачно добавил Тэхён. «Они в сговоре. Алексей месяцами готовил почву, используя каналы Волковых... отмывание денег через казино, доки, даже рядовых бойцов. Волковы дают ему такой охват, какого обычно нет у чужака. Его стратегия ясна: выпотрошить твои активы, обескровить денежные потоки, а затем явиться и забрать то, что останется». Мускул на щеке Чонгука дернулся. «Он думает, что сможет выгрызть меня изнутри». Юнги подался вперед, понизив голос. «И если у него получится, у него будет рычаг влияния не только на твою империю, но и на твою семью». За столом на мгновение воцарилась тишина; слово «семья» легло на плечи присутствующих тяжелым грузом. Глаза Чонгука потемнели, всё его тело превратилось в сжатую пружину сдерживаемого насилия. «Если он хотя бы вздохнет в их сторону, я выжгу само его имя из реальности». Комната, казалось, сжалась вокруг этой клятвы. Намджун медленно кивнул. «Тогда укрепляемся прямо сейчас. Без пробелов. Без милосердия». Чонгук один раз стукнул по столу... мерно, расчетливо. «Хорошо. Тэхён, ты следишь за поместьем Волковых двадцать четыре на семь. Никто не выходит и не входит без моего ведома. Юнги, удвой охрану на всех фронтах: казино, доки, клубы. Если Алексей хочет играть в тени, мы ослепим его и отрубим ему руки». «Да, босс», — пробормотал Юнги, уже просматривая сводки. Наконец Чонгук перевел взгляд на Хосока. «Какой план?» Хосок пододвинул к нему ноутбук; десятки открытых файлов и таблиц пестрели красными флажками. «Нам нужно думать на два шага вперед. Если Алексей внедряется через Волковых, значит, твои активы — первая цель. Казино, доки и рестораны — это артерии твоей империи. Если он перережет хотя бы одну, пойдет цепная реакция. Начнем с защиты денежных потоков... усилим контроль в казино, перекроем пути отмывания, проверим каждого сотрудника, имеющего доступ к финансам». Его пальцы летали по клавишам, подсвечивая зоны риска ярко-красным цветом. «Далее — доки. Он попытается саботировать поставки, возможно, перенаправит товар или внедрит своих людей в систему распределения. Мы усиливаем наблюдение, проводим ротацию групп охраны и ставим трекеры на каждый ящик, покидающий порт». Намджун подался вперед, его тон был задумчивым. «А что насчет ресторанов? Их можно использовать как цели с низким уровнем риска... по ним легко ударить, легко нанести публичный ущерб». «Именно», — подтвердил Хосок. «Поэтому мы будем охранять их как корону монарха. Камеры, охрана, резервные цепочки поставок. Если Алексей хотя бы чихнет в их сторону, мы об этом узнаем». Он снова посмотрел на Чонгука. «Если мы перекроем все лазейки, у Алексея не будет шанса дестабилизировать нас. Он будет вынужден действовать опрометчиво... и вот тогда мы нанесем ответный удар». Лицо Чонгука ожесточилось, холодная ярость кипела под маской спокойствия. «Хорошо. Пусть действует. Когда он это сделает, я устрою над ним такую жестокую расправу, что сами Волковы захлебнутся кровью своего предательства». Хосок вывел окно на главный экран — карты и блок-схемы уже были перекрестно помечены красными примечаниями. Его голос был спокойным и ровным, но в нем чувствовалась сталь. «Шаг первый: казино. Это твой самый большой денежный поток, а значит, главная мишень Алексея. К утру каждый менеджер зала и пит-босс пройдет повторную проверку. Любое имя, связанное с Волковыми... даже отдаленно... будет вычеркнуто. Мы будем ротировать смены, чтобы никто не чувствовал себя слишком вольготно, и ужесточим отчетность, чтобы отмывание денег стало невозможным для посторонних». Он переключился на другую карту, где порты были отмечены пульсирующими синими точками. «Шаг второй: доки. Он попытается внедриться через контрабандные маршруты. Поэтому мы удваиваем охрану, меняем график дежурств без предупреждения и ставим датчики на каждый контейнер. Если один пропадет, мы узнаем об этом в течение часа». Еще один жест. Рестораны, клубы и магазины загорелись зеленым. «Шаг третий: рестораны и легальный бизнес. Они выглядят уязвимыми, по ним легко ударить ради быстрого хаоса. Мы превратим их в крепости... больше камер, больше охраны, проверка биографии каждого сотрудника и поставщика. Если Алексей хочет устроить сцену, он ее не получит». Его взгляд остановился на Чонгуке. «И шаг четвертый: внутренняя зачистка. Каждый телефон, каждый счет, каждый охранник. Если есть «крот», мы выкурим его до того, как Алексей сможет им воспользоваться». Юнги коротко кивнул в знак одобрения. «Эффективно. Чисто. Безжалостно. Мне нравится». Намджун откинулся на спинку стула, скрестив руки. «Это дает нам время. Но, Чонгук…» Он внимательно изучил его. «Ты не смыкал глаз со вчерашнего дня. Ты не сможешь руководить, если будешь работать на пределе сил». Взгляд Чонгука, когда он поднял его на друга, был ледяным. «Мне нужен не сон. Мне нужны результаты». Слова были резкими, окончательными, и больше никто не стал настаивать. Но даже когда он закончил собрание резким ударом ладони по столу, Чонгук уже разворачивался к двери. Хищник в нем жаждал крови, но отец внутри хотел лишь слышать дыхание своего щенка. Он шел по коридору размашистыми шагами, плечи были напряжены, и кулаки разжались только тогда, когда он толкнул дверь спальни. Первым его встретил запах молока, меда и лимона... Чимин, покровительственно обнимающий Джехёна на кровати. Лицо щенка, раскрасневшееся от лихорадки, было влажным от пота, но дыхание стало спокойнее и мягче. Чонгук стоял так долгое время; каждая смертоносная мысль, каждый жестокий план, каждая капля холодной ярости превращались в острую боль в груди. Это... именно этому угрожал Алексей. Вот почему он сотрет имя Волковых с лица земли, если потребуется. Он присел на край матраса, убирая влажные волосы со лба Джехёна, прежде чем поцеловать его. Чимин слабо зашевелился, приоткрыв глаза, его голос был тихим и заспанным. «Ты вернулся… Я думал, ты будешь работать всё утро». Выражение лица Чонгука смягчилось, хотя усталость сквозила в каждом слове. «Я работал. Нужно было проверить документы по казино, убедиться, что всё под замком. Завтра будет еще одна встреча с остальными». Чимин промычал, переводя взгляд на Джехёна, а затем снова на Чонгука. «М-м-м… звучит тяжело. Но сейчас ты выглядишь как тот, за кем самим нужно присмотреть». Он подвинулся, теснее обнимая щенка, и прошептал едва слышно: «Ложись с нами. Ты измотан». Что-то в груди Чонгука отпустило после этого приглашения. Он наклонился, запечатлев долгий поцелуй на макушке Чимина. «Да… хорошо, малыш. Совсем ненадолго». И когда он растянулся рядом с ними, острые грани его ярости притупились, сменившись мерным ритмом дыхания Джехёна и теплом Чимина, прижавшегося к нему.