The Nocturne Syndicate

Утренний свет заливал коридор золотом, когда Чонгук наконец открыл их дверь. Он крепко обнимал Чимина за талию, помогая ему сохранять равновесие. Шаги Чимина были медленными, тело всё еще казалось тяжелым и нежным после дней, проведенных в жару течки, но в его глазах теперь светилась тихая радость — тот блеск, который могла принести только мысль об их малыше. Прямо снаружи Тэхён отстранился от стены, на которую опирался. Его волосы были растрепаны, под глазами залегли темные круги, но поза оставалась бдительной, а рука всё еще покоилась на рукояти оружия в кобуре. «Теперь можешь отдохнуть», — тихо сказал Чонгук, протягивая руку, чтобы сжать плечо Тэхёна. В его голосе звучал груз благодарности, которую он редко высказывал вслух. «Спасибо. Я твой должник». Тэхён резко кивнул, его взгляд метнулся к Чимину. Выражение его лица немного смягчилось, когда он заметил раскрасневшиеся щеки и уставший вид омеги. «Рад, что вы оба в порядке. Пойду посплю. Звоните, если понадоблюсь». С этими словами он отступил, наконец позволив себе перевести дух, пока Чонгук вел Чимина дальше. Путь по семейному крылу сопровождался лишь звуками дыхания Чимина и шорохом его шагов по отполированному полу. Затем, слабо, донесся звук смеха — высокого, сладкого и звонкого. Рука Чимина сжала предплечье Чонгука. Показалась гостиная, и там, на ковре, играя с Минги в окружении кубиков и мягких игрушек, сидел Джэхён. Джин сидел рядом со скрещенными ногами, держа в руке игрушку, а Намджун прислонился к стене позади них, как всегда на страже. Как только широкие карие глаза Джэхёна заметили родителей, смех оборвался. Его личико сморщилось, губа задрожала, и в следующее мгновение он уже бежал — маленькие ножки работали вовсю, руки были протянуты вперед. «Аппа! Омма!» — его крик был прерывистым, отчаянным, полным той тоски, для которой нет слов. Чонгук мгновенно наклонился, подхватывая его и прижимая к груди. Малыш яростно вцепился в него, крепко обхватив руками его шею и сжимая кулачками рубашку, словно боялся отпустить. Его крошечное тело дрожало от рыданий. Чонгук осыпал поцелуями его влажные щеки, чувствуя комок в горле. «Ш-ш-ш, малыш. Аппа здесь. Я так скучал по тебе». Его голос сорвался, и он обнял его крепче, уткнувшись лицом в маленькое плечо Джэхёна. Но Джэхён уже извивался, отстраняясь ровно настолько, чтобы повернуться к Чимину, протягивая ручонки. «Омма тоже! Омма!» — его лицо было пятнистым и мокрым от слез, но его нужда была очевидна. Слезы Чимина брызнули прежде, чем он смог их остановить. Он протянул дрожащие руки, и Чонгук перехватил ребенка, осторожно передавая малыша в объятия своего омеги. В тот момент, когда Джэхён оказался на груди у Чимина, он зарылся в него, вцепившись в рубашку Оммы и тихо всхлипывая, вдыхая его запах. «Я здесь, малыш», — шептал Чимин, нежно покачивая его. Его губы раз за разом касались волос Джэхёна, а руки поглаживали маленькую спинку. «Омма здесь. Я никогда тебя не оставлю». Чонгук прижался к ним вплотную, заключая их обоих в свои объятия, пока они не превратились в единый кокон из тепла, ароматов и мерного биения сердец. Он наклонился, чтобы поцеловать Чимина в макушку, а затем прижался губами к виску Джэхёна. «Мы оба здесь. Аппа и Омма никуда не уйдут». Джэхён икал, поскуливая, но постепенно успокаиваясь в их общих объятиях. Его маленькое тельце наконец начало расслабляться; он цеплялся за обоих родителей, словно за якорь. Позади них улыбка Джина была нежной, хотя его глаза тоже повлажнели. «Он хорошо проводил время… играл, ел, смеялся. Но вчера он притих. Всё просил отвести его в гнездышко. Он очень скучал по вам обоим». От этих слов руки Чимина сжались еще крепче. Его грудь ныла от чувства вины, но также и от всепоглощающей любви. Он поднял взгляд на Чонгука; его глаза мерцали. Чонгук встретил его взгляд с той же смесью печали и яростной решимости, а затем потерся носом о висок Чимина. Маленький голос Джэхёна прорезал тишину, приглушенный плечом Чимина: «Останетесь… останетесь дома?» «Да», — негромко прорычал Чонгук, обещая это каждой клеточкой своего существа. «Дома. С нами. Всегда». Чимин первым слегка отстранился, вытирая влажные ресницы Джэхёна большим пальцем. Его голос дрожал, был мягким и уговаривающим: «Пойдем, малыш. Пойдем в наше гнездышко». Малыш шмыгнул носом, кивнул, икая, а затем инстинктивно снова потянулся к Чонгуку. Чимин передал его в руки альфы, нежно направляя, пока Чонгук обхватывал маленькое тельце своими сильными руками. Крошечные ладошки Джэхёна оставались сомкнутыми на шее Чонгука — он держался так, будто боялся отпустить. Чонгук удобно устроил его на груди, придерживая одной рукой, а другой взял Чимина за руку. Намджун проводил их до двери; на его лице блуждала теплая улыбка, несмотря на витавшее в воздухе эмоциональное напряжение. «Он правда был умницей. Всё съедал, хорошо спал… просто в конце слишком сильно по вам соскучился». «Спасибо», — прошептал Чимин, его голос был хриплым от благодарности. Свободной рукой он погладил Джэхёна по спине, словно желая успокоить его даже сейчас. «За то, что присмотрели за ним». Джин подошел ближе, мягко коснувшись руки Чимина. Его улыбка была понимающей и нежной. «Теперь отдыхайте вместе. Ему нужна ваша близость так же сильно, как вам — его». Джэхён уткнулся мокрым личиком в шею Чонгука, впитывая запах своего Аппы, как нечто единственное, что давало ему опору, но его маленькая рука слепо потянулась в сторону, пока Чимин не перехватил ее и не переплел их пальцы. Так они и шли — замкнутый круг, связанные воедино. Когда они наконец вошли в свое крыло особняка, тихие всхлипы Джэхёна утихли, сменившись лишь редким шмыганьем носом. Чимин заботливо поправил гнездо, разложив свежие одеяла, а Чонгук осторожно опустил их сына в самую середину. Малыш тут же снова заскулил, протягивая обе ручки и отчаянно хватаясь пальчиками за воздух. «Омма… Аппа… останьтесь». Его голос был хриплым от слез, и эта неприкрытая нужда заставила сердце Чимина сжаться. «Мы никуда не уйдем», — пообещал Чонгук, опускаясь в гнездо и прикрывая своим телом маленькую фигурку Джэхёна. Чимин последовал за ним, прижимаясь вплотную, пока они не оказались в коконе из тепла и безопасности. Джэхён тесно прижался к ним, одной ручкой вцепившись в рубашку Чимина, а другой — в грудь Чонгука. Чонгук тут же обнял его, защитно укрывая малыша своими сильными руками, словно больше никогда не собирался отпускать. Чимин повернулся на бок, придвигаясь ближе, и положил руку на мягкий животик сына. Его дыхание прервалось, а затем выровнялось, когда знакомые ароматы окутали его долгожданным комфортом. Наконец почувствовав себя в безопасности, Джэхён закрыл глаза, и его крошечное тело обмякло в руках Чонгука — сон снова взял свое. Чимин медленно и успокаивающе поглаживал его живот, глядя на него с тихим восхищением. «Он так похож на тебя, Кук… сильный, но в то же время такой чувствительный». Чонгук поцеловал Чимина в макушку, а затем прижался губами к виску Джэхёна. Его голос звучал низко и уверенно: «Он мой. Наш. Это всё, что имеет значение». В комнате воцарилась тишина, золотистый свет разлился по одеялам, а три сердца забились в едином ритме, который древнее любых слов. Чимин мягко вздохнул, сворачиваясь клубочком рядом с ними, и впервые с начала течки мир снова стал целым.

***

Прошел месяц после течки Чимина. В офисе стояла тишина, и огни города за окном отбрасывали длинные блики на темное дерево рабочего стола Чонгука. Он откинулся на спинку кресла, изучая финансовые отчеты и журналы безопасности; единственным звуком было мягкое гудение кондиционера. Однако его мысли были заняты не только цифрами; даже в тишине в нем всегда жила настороженность — постоянное осознание своей ответственности как альфы и лидера. Резкий звонок телефона для закрытой связи прорезал тишину, и Чонгук немедленно снял трубку. Узнав голос на другом конце, он не терял ни секунды. «Да?» — его тон был отрывистым и властным, каждый слог бил точно в цель. «Это управляющий вашего казино в Мидтауне, сэр», — произнес голос, в котором сквозила тревога. «Там пожар… сработала сигнализация, экстренные службы уже на месте, мы всё еще выясняем причину. Пока неизвестно, насколько серьезен ущерб». Темные глаза Чонгука сузились, из глубины груди вырвалось низкое рычание. Одно из его самых прибыльных и хорошо охраняемых казино… его флагман… превратилось в хаос. Он уже чувствовал, как вспыхивают защитные инстинкты — не только за бизнес, но и за людей внутри, за персонал и, больше всего, за своего омегу и малыша. «Понял. Держи меня в курсе каждую минуту. При любом движении, любой угрозе — звони немедленно», — бросил он резким, контролируемым, но напряженным голосом. Он завершил звонок и на долю секунды замер, крепко сжав кулаки на полированной поверхности стола. Он поднял трубку прямой линии и набрал Тэхёна. Тот ответил после первого же гудка. «Тэхён», — произнес Чонгук голосом, полным тяжелого авторитета. «У меня ЧП. Одно из моих казино… в Мидтауне… горит. Мне нужно, чтобы ты оставался у гнезда и охранял Чимина и Джэхёна. Снаружи комнаты. Никто не должен пройти мимо тебя. Ты меня понял?» «Да, сэр», — немедленно ответил Тэхён, спокойно и уверенно, но напряжение в его голосе отражало серьезность поручения. «Хорошо. Если что-то случится… что угодно… немедленно звони Намджуну или Джину. Они в другом крыле особняка. Понятно?» «Да, сэр. Они будут в безопасности. Я ничего не допущу». «Уж постарайся», — жестко отрезал Чонгук. «Никаких оправданий. Пока меня нет, с моей парой и моим сыном ничего не должно случиться». «Принято», — снова подтвердил Тэхён. Чонгук повесил трубку, его мысли неслись вскачь. Он не тратил времени даром. Следующим он набрал Юнги. «Юнги. Пожар в казино Мидтауна. Я еду туда, мне нужна подстраховка. Ты со мной?» «Разумеется. Уже выезжаю», — сразу отозвался Юнги серьезным тоном. Следом почти мгновенно раздался голос Хосока: «Я тоже в деле. Всё, что нужно, Кук». «Отлично. Встречаемся в гараже через пять минут. Выезжаем вместе. Не копайтесь», — скомандовал Чонгук, уже надевая пальто и по привычке проверяя Глок в кобуре; его взгляд постоянно возвращался к коридору, ведущему к гнезду. Он двигался стремительно, каждый шаг был выверенным. Когда он дошел до коридора у спальни, до него донесся мягкий звук игры Джэхёна на полу, а затем он увидел Чимина, который внимательно присматривал за ним, нежно поглаживая малыша, пока тот строил пирамиду из кубиков. «Кук?» — голос Чимина был тихим, но настороженным; он сразу почувствовал, что произошло нечто серьезное. «В одном из казино начался пожар», — сказал Чонгук, слегка приседая, чтобы встретиться с Чимином взглядом. Его темные глаза на мгновение смягчились, но напряжение в позе никуда не исчезло. «Мне нужно ехать: проверить обстановку, поговорить с властями… убедиться, что всё под контролем. Юнги и Хосок едут со мной». Чимин слегка нахмурился, но кивнул. «А… Тэхён будет здесь?» «Да. Он охраняет тебя и Джэхёна. Никто не подойдет к гнезду без его ведома. Если что-то случится, зови Намджуна или Джина — они в своем крыле на другой стороне особняка. Я жду, что вы будете внутри, береги Джэхёна и не выходи из комнаты», — проинструктировал Чонгук твердым, но спокойным голосом; каждое слово было выверено так, чтобы одновременно успокоить и отдать приказ. Чимин поджал губы. «Мы будем в порядке, Кук. Езжай. Разберись там». Чонгук нежно поцеловал Джэхёна в висок, а затем прижался своим лбом ко лбу Чимина. «Будьте в безопасности. Я вернусь, как только смогу. И, Чимин…» — он сделал паузу, вкладывая в свой взгляд особую силу. «Я не хочу за вас беспокоиться. Ты меня слышишь?» Чимин встретился с ним взглядом и твердо кивнул. «Я слышу тебя. Иди». Чонгук наконец поднялся, бросил последний взгляд в сторону гнезда и направился в гараж. Внедорожник был готов, двигатель прогрет. Юнги и Хосок уже сидели внутри в полной готовности. Чонгук скользнул на водительское сиденье, захлопнул дверь, и машина сорвалась с места, разрезая фарами тени ночного города. Каждая прошедшая секунда, каждая мысль о том, что его пара и малыш остались одни, терзала его. Пожар — это одно, но инстинкт кричал, что это может быть не просто случайностью. В его темных глазах горел холодный расчет. Тот, кто это устроил, скоро узнает, на что он способен ради защиты своих близких.

***

Тэхён бесшумно двигался по коридорам особняка, каждый его шаг был выверен, а чувства обострены до предела. Он сканировал тени, вслушиваясь в малейший шорох. Заняв позицию у спальни Чимина и Джэхёна, он замер, словно безмолвный часовой. Гнездо было укреплено и заперто, но опыт научил его никогда не недооценивать решительного врага. Минуты тянулись одна за другой. В особняке стояла обманчивая тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера и тиканьем часов. Вдруг воздух едва заметно всколыхнулся, заставив его мышцы напрячься. Прежде чем он успел среагировать, на него обрушился стремительный удар. Невероятная, брутальная сила сбила Тэхёна с ног. Боль взорвалась в голове, мир поплыл, и тьма поглотила его раньше, чем он успел позвать на помощь. Внутри спальни Чимин замер в ту же секунду, как почувствовал неладное. Глухой удар чего-то тяжелого об пол завязал его внутренности в тугой узел. Он немедленно прижал Джэхёна к своей груди, пытаясь защитить малыша от невидимой угрозы. «Ш-ш-ш, крошка… побудь со мной», — прошептал Чимин напряженным, но контролируемым голосом. Каждое нервное окончание кричало, что случилась беда. Он сделал осторожный шаг к двери, не выпуская Джэхёна из рук. «Тэхён?» — его голос слегка дрогнул от паники. Тишина. Единственным ответом стал приглушенный стон, который повторился уже ближе. Затем раздался скрежет — медленный, намеренный… словно что-то тяжелое волокли по паркету. Этот звук просачивался под дверную раму, как ядовитый дым, удушающий и навязчивый. Желудок Чимина сжало, к горлу подступила желчь. Он крепче обнял Джэхёна; малыш тихо заскулил, инстинктивно чувствуя страх Оммы. «Тише, маленький… веди себя тихо», — едва слышно выдохнул Чимин, хотя знал, что преследователь может услышать даже бешеный стук его сердца. Звук волочения прекратился. На одну мучительную секунду всё замерло. Чимин вытащил телефон из заднего кармана и быстро набрал сообщение Чонгуку: «Малыш, это ты? Ты дома? Я слышу кого-то за дверью. Тэхён не отвечает». БУМ. Что-то тяжелое с такой силой ударило в стену рядом с дверью, что задрожала рама и закачались картины. Чимин вздрогнул, пульс оглушительно застучал в ушах. «Черт», — прошипел он сквозь зубы, заставляя дрожащие руки успокоиться. Он подошел к оружейному шкафу и достал полностью заряженный Глок, на котором настаивал Чонгук. Голос его пары эхом отозвался в голове: «Никогда не направляй его, если не готов стрелять. Не сомневайся». Джэхён снова всхлипнул, сжимая своего игрушечного кролика. Чимин склонил голову, мимолетно поцеловал сына в волосы и сильнее прижал его к себе свободной рукой. «Аппа идет за нами, малыш», — яростно прошептал он, давая это обещание и сыну, и самому себе. Тень скользнула в щели под дверью. А затем до него долетел запах — резкий, едкий, чужой. Альфа. Не Тэхён. Не кто-то из знакомых. Феромоны альфы, густые и приторные, пропитались сквозь трещины. Острые, маслянистые, горькие… наглые. Неправильные. Всё тело Чимина одеревенело. Инстинкты вопили, омега внутри него в ужасе отпрянул от этого присутствия. Запах был слишком сильным, пропитанным дерзостью незваного гостя, который считал, что имеет право быть здесь. Пальцы Чимина сжали пистолет так сильно, что костяшки побелели. Кто бы это ни был, его здесь быть не должно. И он стоит между ним и безопасностью его ребенка. Хриплый голос, приглушенный дверью, но достаточно четкий, чтобы кровь застыла в жилах, промурлыкал в тишине: «Красивый омега… открывай. Я чувствую твой запах. Ты так сладко пахнешь». Голос был низким, издевательским. Чимина затошнило. По коже пробежали мурашки, когда незнакомец с влажным звуком провел языком по дереву двери. Этот мерзкий звук заставил Джэхёна вжаться в грудь оммы. «Не заставляй меня выламывать дверь», — пропел альфа, переходя на рык, от которого задрожали петли. Чимин крепче перехватил Глок; металл ощущался холодным и надежным. Он уткнул лицо Джэхёна себе в плечо, дрожаще шепча: «Ш-ш-ш, малыш, Аппа идет. Помолчи ради Оммы». Сердце колотилось так сильно, что было больно, но за страхом проснулось нечто более острое, первобытное: непоколебимая решимость омеги, защищающего свое дитя. Запах чужака заполнил коридор. Чимин возненавидел его мгновенно: за то, что он коснулся двери гнезда, за то, что посмел потянуться к Джэхёну. Чужак мрачно рассмеялся, скребя длинными ногтями по дереву, словно наслаждаясь ожиданием. Скрежет за скрежетом — каждый звук напоминал Чимину о том, как тонка преграда между ними. Чимин сменил стойку, целясь из Глока в дверь. «Только переступи порог, и я всажу тебе пулю в глотку», — прошептал он голосом, который дрожал, но звучал смертельно серьезно. В дверь начали колотить. Удары становились всё отчаяннее; хищник проверял свою добычу на прочность. Чимин медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, упираясь ногами в пол. Дверь заскрипела под напором, по раме пошли мелкие трещины. «Всё хорошо, малыш», — снова прошептал он низко и ровно. «Закрой глазки покрепче… Омма с тобой». Очередной удар сотряс дверь, она заметно прогнулась. Пульс Чимина зашкаливал, но он держал Глок с непоколебимой сосредоточенностью, каждая его мышца была готова к броску. «Не. Сегодня», — пробормотал он, стиснув челюсти. Каждый инстинкт, каждый урок, который вдалбливал в него Чонгук последние два года, вышел на первый план. Он приготовился, закрывая собой Джэхёна и не сводя мушки с двери. Следующее движение врага решит всё: поддастся ли дверь или Чимину придется действовать, чтобы защитить сына и себя. Каждый нерв кричал, каждый вдох был на счету, а груз ответственности давил на плечи, словно свинец.

***

К тому времени, как Чонгук, Юнги и Хосок мчались в машине к казино, замешательство уже распространялось подобно дыму. Отчеты от его гвардейцев поступали слишком быстро, накладываясь друг на друга так, что общая картина не складывалась. Гражданских уже эвакуировали, хотя приказа об этом никто не давал. Сам пожар распространялся неестественно: он был слишком сконцентрирован, полыхая одним идеальным, ревущим кругом, вместо того чтобы расползаться в стороны. Внутри у Чонгука всё сжалось. Он вцепился в руль так сильно, что кожа заскрипела. Рядом с ним Юнги отвечал на звонки, вполголоса проклиная фрагментарные отчеты, а Хосок мрачно смотрел в окно, до белизны в костяшках сжимая край сиденья. Когда они подкатили к казино, воздух был забит дымом, а отблески огня отражались в стеклянных башнях на другой стороне улицы. Но что-то было не так. Совсем не так. Чонгук обвел взглядом сцену, мгновенно подметив то, что другие бы пропустили. Ни одной жертвы. Ни единой. Его гвардейцев, которые должны были быть на смене, нигде не было видно. Системы пожаротушения вышли из строя… все сразу, подозрительно аккуратно, словно кто-то хотел, чтобы пламя разгоралось, а не затухало. И сами языки пламени… слишком преднамеренные. Он подошел ближе к линии пожарных, максимально обострив чувства. Именно тогда он уловил это… комментарий, которым обменялись двое мужчин в светоотражающих куртках. «Вызов поступил еще до того, как начался пожар». Чонгук замер. Его кровь сначала похолодела, а затем закипела. В этот момент его телефон пискнул — пришло сообщение от Чимина: «Малыш, это ты? Ты дома? Я слышу кого-то за дверью. Тэхён не отвечает». Эти слова ударили по нему, как лед в огне. Кто-то внутри особняка. Его омега. Его сын. Прямо сейчас. Низкое, рокочущее рычание зародилось в глубине его груди, вибрируя во всем теле и нарастая, пока не вырвалось гортанным ревом, от которого Юнги и Хосок вздрогнули. Здесь больше не было спокойного, контролирующего себя альфы… остался только первобытный инстинкт, дикий и жгучий. «Это ловушка», — прорычал он, и его глаза вспыхнули яростью. «Кто-то хотел выманить меня из особняка. Они прямо сейчас там, с моей парой и ребенком». Чонгук бросился к внедорожнику, Юнги и Хосок бежали следом. Обратный путь слился в яростное марево. Чонгук вел машину как одержимый, толкая рычаг переключения передач с такой силой, что тот треснул в его руке. Красный свет ничего не значил. Он летел по улицам, вдвое превышая лимит, а двигатель визжал, словно разделяя его ярость. Юнги пытался взывать к разуму, голос его был низким, но натянутым: «Мы успеем, Кук…» — но даже он не мог скрыть напряжения в челюсти и того, как его рука замерла у пистолета. Хосок вполголоса шептал молитву — не из сомнения, а потому что понимал: если гнездо взломано, если Чимину и Джэхёну причинили вред, пути назад из бездны гнева Чонгука не будет. Особняк показался впереди, но увиденное вызвало новую волну ярости. Слишком тихо. Слишком темно. Охрана на воротах исчезла. Чонгук не стал ждать, пока машина полностью остановится. Он распахнул дверь на ходу и взлетел по ступеням, двигаясь на чистых инстинктах. Внутри тишина была неправильной. Тяжелой. В холле лежала разбитая лампа, её основание было испачкано полосой крови. Пистолет Тэхёна валялся на полу, приклад был в крови… но самого Тэхёна нигде не было. Сердце Чонгука колотилось, он вдыхал воздух… его ноздри расширились от резкого, горького запаха чужих феромонов альфы, навязчивых и удушающих. Они висели в воздухе как декларация: «Я здесь». Затем он услышал это. Тяжелые удары кулаков по дереву. Дверь гнезда. Внутри Чонгука что-то оборвалось. «Пара. Ребенок. Защитить». Дикий рев вырвался из его груди, когда он рванул по коридору; зрение сузилось до туннельного, пока всё вокруг не стало красным. Нападавший едва успел оглянуться через плечо, как Чонгук врезался в него с сокрушительной силой, впечатывая их обоих в стену. Дон не думал, не выстраивал стратегию… он стал воплощением насилия. Кулаки и когти разрывали плоть, он скалился, вбивая незваного гостя в пол. Мужчине удалось в панической суматохе вырваться лишь благодаря чистому отчаянию: он бросился вниз по лестнице и через черный ход особняка как раз в тот момент, когда Юнги и Хосок ворвались через парадный вход с оружием в руках. Чонгук развернулся, тяжело дыша, покрытый чужой кровью. Его руки дрожали, когда он прижал их к двери гнезда. «Малыш», — его голос сорвался, охрипший от предельного напряжения, «впусти меня». Внутри он услышал шум сдвигаемых вещей. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Там стоял Чимин, бледный и дрожащий, с Глоком в одной руке; другой он крепко прижимал к себе их сына. Джэхён был на руках у Оммы, обхватив Чимина ручками и ножками; его глаза были широко раскрыты, но он был под защитой. Чонгук замер, а затем издал низкий рык… не на них, а как знак чистого, утробного одобрения. Его омега защитил их дитя. Его пара удержала рубеж. Руки Чонгука сомкнулись вокруг них, прижимая Чимина и Джэхёна к своей груди так сильно, словно он мог закрыть их от всего мира своим собственным телом. Дыхание Чимина сбилось, и он расплакался — тихие всхлипы переросли в судорожные рыдания. «Кук… он… он был там», — запинаясь, проговорил Чимин дрожащим голосом. «Тот альфа… чужак… он говорил со мной через дверь. Он сказал: «Красивый омега… впусти меня. Я чувствую твой запах. Ты так сладко пахнешь». И… и он лизнул дверь, Кук. Он был прямо там, за дверью…» В этот момент рассудок Чонгука наполнился жаждой убийства. Из его горла вырвался рык, от которого задрожали стропила. Руки сжались, костяшки побелели. Его рокот катился низко и дико, вибрируя по всей комнате, полный защитной ярости. Этот ублюдок посмел заговорить с его парой и осквернил их гнездо своим смрадом. Он лично вырвет ему поганый язык. Чимин прижался к нему, крепко обхватив торс Чонгука, цепляясь за него как за спасительный круг. Джэхён тихонько поскуливал, чувствуя мощную энергию, исходящую от Аппы. Чонгук собственнически поцеловал Чимина в висок, глубоко вдыхая его аромат, смывая остатки страха и осознавая реальность: они живы. «Теперь вы в безопасности», — прорычал он низким и опасным голосом. «Я позабочусь о том, чтобы он больше никогда к вам не приблизился. Никогда. Никто не смеет трогать моего омегу. Никто не смеет трогать моего сына». Чимин шмыгнул носом, его слезы были влажными на коже альфы. «Я… я так испугался, Кук». «Ты молодец, малыш. Я так тобой горжусь», — яростно произнес Чонгук, усиливая хватку. «Ты сохранил жизнь Джэхёну. Ты сохранил жизнь себе. Это главное. И любой… любой… кто попытается тронуть кого-то из вас… будет иметь дело со мной. Понимаешь?» «Да», — выдавил Чимин сквозь рыдания, сотрясавшие его маленькое тело. «Хорошо», — прохрипел Чонгук, запечатлев еще один защитный поцелуй на голове Джэхёна. «Потому что я больше ни на шаг от вас не отойду. Ни от тебя, ни от него. Никто больше не приблизится к вам, не пройдя сначала через меня. Ты слышишь меня?» Чимин еще глубже зарылся в грудь Чонгука, сжимая ткань его рубашки. «Я… теперь мне уже не страшно», — дрожа прошептал он. «Всё хорошо», — ответил Чонгук низким, опасным и полным нежности голосом. «И пока я здесь, так будет всегда. Обещаю». Стук в груди Чимина и дрожь в руках наконец начали утихать, пока руки Чонгука оставались замкнуты вокруг него и Джэхёна. Дверь больше не была угрозой; непосредственная опасность миновала. Тихий щелчок ботинок по полу возвестил о чьем-то присутствии. Юнги вошел в комнату, его лицо было спокойным, но взгляд — острым; он мгновенно оценил обстановку. «Он схвачен», — негромко произнес Юнги. «Служба безопасности взяла его, когда он пытался уйти через лесополосу за особняком». Темные глаза Чонгука метнулись к нему, горя удовлетворенностью и едва сдерживаемой яростью. «Отлично», — сказал он низким, размеренным голосом, почти рыча. Он слегка шевельнулся, прижимая Чимина и Джэхёна еще ближе; запах пары и сына заземлял его, даже когда внутри кипел гнев. «Юнги…» «Да, сэр?» — тон Юнги был ровным и контролируемым, как вода, точащая камень, но в его позе сквозила полная готовность. Губы Чонгука искривились в холодной, хищной улыбке, а в глазах блеснуло обещание возмездия. «Отведи его в подвал», — произнес он низким, по-настоящему опасным голосом. «Ты знаешь, что делать дальше». Бровь Юнги едва заметно приподнялась — тонкий знак того, что они поняли друг друга без слов. «Слушаюсь, сэр», — спокойно ответил он. Он развернулся и вышел из комнаты, двигаясь эффективно и целеустремленно… уже готовя инструменты возмездия для Чонгука. Руки Чонгука вернулись к Чимину и Джэхёну, нежно поглаживая спину омеги. «Никто… никто не тронет мою семью», — пробормотал он мрачно и властно. «Никогда».