The Nocturne Syndicate

Тело Чимина сильно дрожало, течка поглощала его беспощадными волнами. Смазка уже вытекала из его тугого отверстия, пропитывая простыни, и его маленькое тело беспомощно извивалось под нависшим над ним Чонгуком. Каждый нерв горел от отчаянной нужды, каждая мышца была напряжена до предела. Он жалобно стонал, и его голос срывался под тяжестью течки. «К-Кук… пожалуйста… ты нужен мне… я хочу твой член… сейчас…» Темные глаза Чонгука блеснули первобытным голодом, его запах — тяжелый и собственнический — заполнил жаркую, тихую комнату. Он наклонился, прижимаясь губами к шее Чимина; его зубы задевали и покусывали мягкую кожу, а язык проходился по каждому чувствительному участку. Чимин инстинктивно выгнулся, и из него вырвался стон, когда он прижался к альфе. «Ш-ш-ш… расслабься, малыш. Я с тобой», — пробормотал Чонгук. Его пальцы скользили по бокам Чимина, по коже, покрытой смазкой, прежде чем обхватить его полные ягодицы. Он развел тугие половинки, дразня влажное отверстие натренированными пальцами, проверяя узкий, жаждущий вход. Чимин ахнул и заерзал, его бедра резко дергались при каждом дразнящем движении. Чонгук спускался поцелуями по влажной от пота коже, пока не достиг места, которое пульсировало в ожидании него. Он опустил лицо, проходясь языком по входу Чимина, кружа, пробуя на вкус и дразня, касаясь губами чувствительных краев. Чимин выгнул спину, вцепившись пальцами в простыни и царапая их ногтями, пока его тело извивалось под каждым намеренным лизанием и прикусыванием. «А-а-ах… К-Кук… пожалуйста… я готов…» — стонал он высоким, отчаянным голосом. Низкий рык пророкотал в груди Чонгука, пока он ласкал его ртом, чередуя лизание с покусыванием пахучих желез и ритмичными движениями пальцев внутри. Каждое скользящее движение его языка заставляло Чимина содрогаться; его бедра рефлекторно взмывали вверх в поисках большего контакта, большей стимуляции. «Черт… Кук... я-я сейчас…» — выдохнул Чимин, когда смазка хлынула в рот Чонгуку, а всё его тело затряслось в конвульсиях. Альфа проглотил каждую каплю с собственническим рыком, удерживая Чимина и касаясь губами его уха. «Мой… только мой», — мрачно прошептал он, возвращаясь наверх и устраиваясь между его дрожащих бедер. Бедра Чимина инстинктивно приподнялись; он дрожал, изнывая от желания и поскуливая под весом альфы. «К-Кук… трахни меня… мне это нужно… твой узел… пожалуйста». Чонгук крепко обхватил его бедра, контролируя неистовые, отчаянные движения. «Тише, малыш… я здесь. Я никуда не уйду», — прорычал он, впиваясь взглядом в глаза Чимина — взглядом, полным голода, одержимости и жажды обладания. Прицелившись, Чонгук со вдохом толкнулся вперед, и его внушительная длина скользнула в тугое, влажное отверстие Чимина. Чимин вскрикнул, резко выгибаясь, его ногти впились в плечи Чонгука, пока он привыкал к запредельному растяжению. Чонгук замер ровно на столько, чтобы Чимин почувствовал всю его толщину, наслаждаясь этим ощущением, а затем начал делать размеренные, сокрушительные толчки. Первый толчок был медленным, расчетливым, позволяя Чимину впитать в себя каждый дюйм своего альфы. Затем Чонгук начал двигаться длинно, жестко и неумолимо; каждый удар вызывал у омеги отчаянные крики и стоны. Губы альфы вернулись к шее Чимина; он прикусывал кожу, проходился языком по пахучим железам, помечая и заявляя на него права каждым движением. «Тебе нравится это, малыш? А? Тебе нравится быть моим?» — рычал Чонгук низким и грубым голосом, и каждый его толчок был глубоким и точным. «Да… да… К-Кук… пожалуйста… узел… мне он нужен!» — кричал Чимин, неистово толкаясь бедрами навстречу; его тело дрожало, и каждый нерв молил о разрядке. Смазка покрывала их обоих — горячая, стекающая каплями; омега своим запахом метил альфу в ответ. Руки Чонгука впились в бедра Чимина, удерживая его на месте и контролируя каждое неистовое движение. С низким, собственническим рыком его узел начал раздуваться внутри, намертво скрепляя их. Крик Чимина прорезал комнату, когда его тело забилось в конвульсиях; он содрогался, пока Чонгук изливался глубоко внутрь него, заполняя до краев. Каждый дюйм его существа... смазка, стоны, жар... всё теперь было во власти альфы. Когда Чимин обессиленно обмяк под ним — дрожащий и покрытый потом — Чонгук прижался лбом к его плечу, поглаживая спину успокаивающими круговыми движениями. «Ш-ш-ш… ты мой… только мой, малыш. Просто дыши», — прошептал он. Чимин льнул к нему, всё еще подрагивая; он наконец успокоился, хотя его тело продолжало пульсировать от остаточного жара и перевозбуждения. Но Чонгук знал, что его омега еще не закончил: новая волна течки уже назревала под поверхностью. Руки альфы блуждали по телу его дрожащей пары — он разминал мышцы, вылизывал кожу, слегка прикусывал, шепча собственнические признания. «Мой… только мой... ш-ш-ш… я еще не закончил с тобой», — бормотал Чонгук, наблюдая за его возбуждением и отчаянными движениями. Каждый сантиметр Чимина был под его защитой, во владении и обожании.

***

Тело Чимина едва успело расслабиться, как новая резкая, обжигающая волна течки снова пронзила его насквозь. Его бедра непроизвольно дернулись, смазка потекла из тугого отверстия, а живот скрутило от тянущей боли. Он жалобно застонал, его голос дрожал, когда он повернул взгляд к Чонгуку, призывая своего альфу. «К-Кук…» Темные глаза Чонгука блеснули собственническим голодом. Он навис над своим омегой, позволяя рукам блуждать по дрожащим бедрам Чимина и влажной от смазки коже. «Мой… всегда мой», — низко, утробно прорычал он. Без предупреждения он перевернул Чимина на живот, крепко прижимая его к простыням. Маленький омега резко ахнул, его тело инстинктивно выгнулось, зад чуть приподнялся — он оказался полностью во власти Чонгука. «Хороший мальчик…» — прошептал Чонгук, касаясь губами шеи Чимина; его зубы слегка задевали кожу, а язык проходился по нежным, чувствительным участкам. Он покусывал пахучие железы, оставляя едва заметные метки, одновременно прижимая ладони к влажным ягодицам Чимина, раздвигая их и дразня узкое, нуждающееся отверстие ртом и языком. Он рычал, когда рот наполнялся смазкой омеги. Чимин сильно задрожал, его бедра дергались и толкались назад. «А-а-ах… К-Кук… пожалуйста… не останавливайся…» Его маленькие руки сжали простыни, ногти впились в ткань, тело извивалось от перевозбуждения. Каждое дразнящее прикосновение, каждый прикус заставляли его содрогаться еще сильнее, смазка текла ручьем. Чонгук поднялся на колени между его разведенных бедер и вошел в него. Толстая плоть Чонгука пульсировала; он прижал головку к узкому входу, дразня, прежде чем полностью скользнуть внутрь. Крик Чимина прорезал комнату, спина резко выгнулась, ногти заскребли по шелковым простыням. Альфа зарычал, удерживая его на месте и давая привыкнуть к полному растяжению. Как только тело Чимина под ним затрепетало, он начал делать медленные, глубокие толчки, наслаждаясь каждым дюймом. Каждый толчок был длинным, сокрушительным и точным, попадающим в каждую чувствительную точку. Руки Чонгука впились в бедра Чимина, контролируя неистовые толчки и удерживая его внизу, сохраняя свое доминирование. Губы альфы нашли его шею; зубы прикусывали, язык скользил по мягкой коже, оставляя знаки обладания. «Тебе нравится это, малыш? А? Тебе нравится быть моим в таком положении?» — рычал он низким и требовательным голосом. «Да… да… К-Кук… сильнее… твой узел… мне нужен он…» — выдыхал Чимин высоким отчаянным голосом, неистово толкаясь бедрами. Каждый нерв молил о разрядке. Смазка текла обильно, помечая Чонгука своим запахом, заявляя на него ответные права по-своему. Толчки Чонгука стали длиннее, жестче и неумолимее, он вбивался глубоко внутрь узкого, влажного отверстия. Он собственнически зарычал, когда его узел начал раздуваться. «Мой… я заполню тебя до краев, малыш… повяжу тебя внутри…» С низким горловым шипением узел Чонгука раздулся внутри него, намертво скрепляя их. Чимин закричал, его тело сотрясали мощные конвульсии; смазка и семя залили простыни, каждая клеточка его существа дрожала. Альфа совершал медленные, властные толчки, полностью заполняя и помечая его. Чимин обессиленно припал к матрасу, содрогаясь от перевозбуждения, однако жар под кожей продолжал неумолимо тлеть. Руки Чонгука блуждали по нему, разминая, поглаживая; он вылизывал кожу и слегка прикусывал пахучую железу, нашептывая собственнические похвалы. «Мой… только мой… ш-ш-ш… это узкое отверстие... всё моё», — шептал он низким, пьянящим голосом. Тяжелое дыхание Чимина наполняло тихую комнату, его тело подергивалось, смазка всё еще вытекала; он был полностью во власти своего альфы. Каждое движение, каждый прикус, каждый собственнический рык затягивали его всё крепче в объятия Чонгука, запечатлевая право владения и желание в каждой дрожащей мышце. Даже когда волна начала спадать, он знал, что следующая уже не за горами — жаркая и неизбежная. И Чонгук крепко держал его, готовый заявить на него права снова, пока каждый его дюйм был заполнен, помечен и полностью во власти альфы.

***

В комнате все еще стоял тяжелый жар от предыдущих волн, простыни липли к влажной от смазки и пота коже. Чимин лежал на Чонгуке, его маленькое тело дрожало, а тихие всхлипы вырывались наружу, когда очередная волна течки накрыла его. Его покрытый смазкой зад непроизвольно подергивался, а живот болезненно скручивало. Чонгук шевельнулся, почувствовав знакомый отчаянный запах нужды. Его темные глаза открылись, остановившись на всхлипывающем Чимине. Низкий рык пророкотал в его груди. «Малыш… я снова нужен тебе, верно?» — прошептал он голосом, полным голода и собственнических намерений. Чимин сжал простыни руками, его голос дрожал: «К-Кук… пожалуйста… ты нужен мне… Больно… Мне нужен твой член…» Его маленькое тело выгнулось — отчаянное, нуждающееся. Без колебаний Чонгук сменил положение, усаживая омегу к себе на колени. Чимин прижался к нему, и его крошечный, покрытый смазкой орган скользнул по твердой плоти альфы. Пальцы Чимина инстинктивно потянулись назад, направляя себя, и он полностью опустился на массивный, горячий член Чонгука. Он ахнул, когда вошел до упора, крепко прижимаясь ладонями к твердому торсу альфы. «А-а-ах… да… К-Кук… такой большой… я твой…» — выдохнул Чимин, и его бедра уже начали двигаться вперед. Руки Чонгука крепко обхватили его бедра, удерживая в безопасности и направляя каждое движение. «Скачи на мне, малыш… сильно… покажи мне, как сильно тебе это нужно», — прорычал он; его темные глаза были прикованы к Чимину. Чимин ритмично двигался, смазка свободно текла между ними, его бедра дрожали, пока он скакал на альфе быстро и жестко. Каждый удар кожа к коже заставлял его тело содрогаться, а стоны вырывались бесконтрольно. «А-а-ах… да… да… К-Кук… сильнее… не останавливайся… пожалуйста… повяжи меня…» Бедра альфы с точностью встречали толчки Чимина — глубоко и сокрушительно. Его зубы задевали шею Чимина спереди, он собственнически прикусывал кожу, оставляя маленькие метки и нашептывая низкие, горячие похвалы. «Так хорошо… мой… только мой… я заполню тебя всего, малыш…» Стоны Чимина стали прерывистыми, бедра двигались быстрее, смазка покрывала их обоих, когда он закричал: «А-а-ах… К-Кук… я… я сейчас… я сейчас так сильно кончу…» «Еще нет, малыш… прибереги это для меня…» — прорычал Чонгук, сжимая его бедра; его пальцы впивались во влажную плоть. Его узел начал раздуваться — толстый и горячий, растягивая омегу изнутри. «Такой красивый… ты мой, малыш…» — шептал он, вбиваясь глубже с каждым размеренным толчком. Тело Чимина забилось в конвульсиях, смазка капала между ними, стоны превратились в отчаянные всхлипы. Чонгук вбивался в него, узел увеличивался, заполняя омегу глубоко и горячо. Каждый толчок был преднамеренным и властным, ударяющим в тугие стенки, которые содрогались вокруг него. «Да… да… К-Кук… твой узел… заполни меня… пожалуйста…» — кричал Чимин, неистово толкаясь, впиваясь ногтями в плечи альфы; его дыхание было рваным, а тело дрожало от перевозбуждения. Чонгук низко зашипел, раздувшийся узел намертво скрепил их. Он совершал медленные, властные движения, наблюдая, как маленькое тело Чимина сильно дрожит, принимая семя... стоны сменились отчаянными высокими всхлипами. «Принимай всё, малыш… выжми меня досуха…» Даже когда Чимин обессиленно припал к нему, полностью опустошенный, с бедрами, подергивающимися вокруг узла, новая остаточная волна течки уже зародилась под поверхностью. Чонгук крепко держал его, поглаживая по спине, слегка прикусывая метку и нашептывая слова утешения. Каждый дюйм Чимина — смазка, запах, стоны и дрожащий жар — был признан, обожаем и помечен. Когда узел начал медленно спадать, Чимин прижался лицом к груди Чонгука, дрожа и поскуливая, вцепившись маленькими пальцами в плечи альфы. «К-Кук… я… я не закончил… ты нужен мне снова…» — прошептал он. Руки Чонгука скользнули вниз, обхватывая его зад, поправляя и слегка подталкивая вперед, давая почувствовать каждый дюйм горячего узла внутри. «Ш-ш-ш… мой, малыш… весь твой… я не отпущу тебя», — прошептал Чонгук, и рык завибрировал в его груди. Он снова начал двигаться — сначала медленно, позволяя Чимину задавать ритм, а затем быстрее, когда омега начал отчаянно толкаться. Он кусал его за шею, помечая его, слизывал пот с влажной кожи, и его руки собственнически блуждали по дрожащим бедрам. Чимин стонал, двигаясь всё быстрее, смазка скользила между ними. «А-а-ах… К-Кук… сильнее… мне… мне это нужно… пожалуйста… заполни меня…» Узел альфы снова раздулся, накрепко запирая их; внутри дрожащего омеги было тесно и горячо. Чонгук двигался медленно и глубоко, пока снова не излился, заполняя Чимина целиком. Оба были влажными, дрожащими и тяжело дышали. Чимин обмяк на груди Чонгука; мокрые от пота и смазки волосы прилипли к коже, тело содрогалось от интенсивности третьей волны. Его маленькие пальцы сжали промокшие простыни, пока он пытался отдышаться. Каждый нерв всё еще горел, а отголоски перевозбуждения заставляли мышцы непроизвольно дергаться. Чонгук крепко обнял его, собственнически прижимая к себе. Он положил подбородок на макушку Чимина. «Ш-ш-ш… всё хорошо, малыш… ты в порядке… ты так хорошо справился», — шептал он низким, успокаивающим голосом. Его руки медленно поглаживали дрожащую спину Чимина, разминая мышцы, чтобы снять напряжение. Чимин прижался к нему, касаясь губами впадинки на ключице Чонгука. «К-Кук… у меня… у меня всё еще… всё покалывает…» — прошептал он дрожащим голосом. Его бедра слегка дернулись, даже когда он пытался расслабиться. «Я знаю, малыш… я знаю…» — промурлыкал Чонгук, целуя его в макушку. Одна большая рука опустилась, чтобы мягко поддержать зад Чимина, поглаживая влажную кожу, чтобы успокоить его. «Ш-ш-ш… просто дыши… я с тобой. Всегда». Дыхание Чимина постепенно выровнялось, маленькие всхлипы сменились тихими вздохами. Его пальцы обхватили запястье Чонгука, ища привычное давление и тепло. «Я… я чувствую себя таким полным… и всё болит…» — тихо признался он. «Так и должно быть, малыш… это значит, что ты мой. Мой и только мой», — пробормотал Чонгук, нежно и властно прикусывая его шею спереди. «Я здесь. Тебе не нужно двигаться. Просто дай мне подержать тебя». Чимин позволил себе окончательно растаять в руках альфы, всё еще подрагивая, но чувствуя защиту его твердого присутствия. Руки Чонгука медленно скользили по нему, касаясь влажных бедер, нежно нажимая на поясницу, очерчивая контуры его маленького, изнуренного тела. «Такой хороший… такой идеальный… всегда мой…» — шептал он, повторяя это как заклинание. Чимин прижался щекой к груди Чонгука, его глаза были полуприкрыты. «К-Кук… я… я люблю тебя…» — прошептал он едва слышно. «И я люблю тебя, малыш… больше всего на свете», — прорычал Чонгук, и этот звук отозвался вибрацией в его груди. Он запечатлел долгий поцелуй на виске Чимина, затем еще один на лбу. «Ш-ш-ш… попытайся отдохнуть, малыш». Они долго лежали так, переплетенные на влажных простынях. Сильные руки Чонгука надежно держали Чимина, пока тот медленно успокаивался, заземляясь благодаря запаху, теплу и ровному сердцебиению своего альфы. В комнате было тихо, слышно было лишь их общее дыхание — защитный кокон спокойствия между волнами течки. Даже когда Чимин отдыхал, слабое эхо следующей волны уже дразнило его где-то глубоко внутри, но присутствие Чонгука обещало: когда она нагрянет, он будет рядом, готовый снова заявить на него права и позаботиться о нем.

***

Чимин лежал в гнезде, свернувшись калачиком; его тело все еще слабо дрожало после интенсивных предыдущих волн, а кожа, покрытая смазкой и семенем, поблескивала в мягком свете. Его маленькие пальцы впивались в влажные простыни, пока он пытался устроиться, но каждый нерв все еще горел от перевозбуждения. Он издал тихий, надломленный стон, и его бедра дернулись даже во сне. Темные глаза Чонгука открылись, сканируя беспорядок в пропитанном запахом смазки гнезде. Запах омеги снова ударил по нему — отчаянный, нуждающийся, жаркий — и низкий рык пророкотал в его груди. Он осторожно убрал влажные пряди волос со лба Чимина. «Малыш… проснись немного, ладно? Я с тобой», — мягко пробормотал он. Чимин зашевелился, моргая и глядя на него полуприкрытыми, влажными глазами. «К-Кук… ммм…» Его голос был слабым, охрипшим, всё еще сохранившим память о недавнем изнеможении. «Тебе нужно что-нибудь съесть, малыш. Совсем чуть-чуть», — сказал Чонгук, поднимаясь, чтобы взять бутылку воды и протеиновый батончик из запасов, которые Хосок прислал ранее. Он снова сел рядом с омегой, держа батончик в руках. «Вот… попробуй кусочек. Я подержу его для тебя». Чимин замешкался, его маленькие пальцы неуверенно коснулись батончика. «Я… я такой полный… мое тело… оно так болит…» — прошептал он, на мгновение прижавшись к груди Чонгука. «Я знаю, малыш… я знаю, что болит», — утешал его Чонгук, поглаживая влажную спину Чимина медленными, успокаивающими круговыми движениями. «Совсем немного… для сил. И всё. Тебе не нужно много есть». С усилием Чимину удалось сделать несколько укусов; сладость батончика немного заземлила его, пока он прислонялся к груди Чонгука. Он тихо вздохнул, веки его затрепетали, когда он уткнулся в альфу в поисках тепла и комфорта. Удовлетворенный, Чонгук встал и проверил мониторы безопасности, просматривая камеры на наличие признаков беспокойства. Всё было спокойно — именно так, как и должно быть. Быстрая проверка телефона не показала никаких тревожных сигналов. Выдохнув, он позволил плечам немного расслабиться и направился в ванную, чтобы набрать воду. Пар наполнил комнату, когда он добавил горячую воду и несколько капель эвкалиптового масла; резкий, успокаивающий аромат разлился в воздухе. Вернувшись к гнезду, Чонгук посмотрел на свернувшегося омегу с мягким, собственническим выражением лица. «Идем, малыш… давай отведем тебя в ванну. У тебя всё болит. Я хочу, чтобы тебе стало легче», — сказал он. Его голос был низким, глубоким и умиротворяющим. Чимин жалобно пискнул, его маленькое тело задрожало. «К-Кук… ванна…» «Я держу тебя, малыш… я держу», — пробормотал Чонгук, подхватывая его на руки. Руки Чимина безвольно обвились вокруг его плеч — всё еще влажные, всё еще дрожащие; он уткнулся лицом в шею альфы. «Ш-ш-ш… всё хорошо… просто расслабься, малыш. Ты в безопасности», — прошептал Чонгук, неся его к дымящейся ванне. Он осторожно опустил Чимина в воду, позволяя теплу окутать его, снимая боль с каждого сустава и мышцы. Чонгук забрался следом за ним, прижимаясь грудью к спине Чимина, его руки мягко скользили по влажной коже. «Ш-ш-ш... я здесь. Дай мне помыть тебя, малыш», — прошептал он. Его руки двигались размеренно, касаясь чувствительных зон, массируя напряженные мышцы. Затем, осторожно, его пальцы скользнули к опухшему и нежному отверстию омеги, вычищая семя и смазку, оставшиеся внутри. Чимин сильно вздрогнул от этого прикосновения, тихо поскуливая. «Ах… К-Кук…» «Ш-ш-ш… всё в порядке, малыш… нечего стыдиться. Я с тобой», — пробормотал Чонгук, запечатлев мягкий поцелуй в ложбинке его шеи. Его руки были твердыми, защищающими и нежными, заботясь о каждом дюйме маленького, измученного тела Чимина. Когда с ванной было покончено, Чонгук спустил воду и встал, ополоснув их обоих под душем; вода стекала по их телам, смывая пот, жар и остатки запаха. Сначала он тщательно вытер Чимина, укутав маленького омегу в теплое полотенце, а затем вытерся сам. Он отнес Чимина обратно к гнезду, и омега прижался к его груди, всё еще слабо дрожа. Но прежде чем лечь, взгляд Чонгука упал на простыни, всё еще липкие от предыдущих волн. Низкий рык пророкотал в его груди. «Подожди, малыш… я просто сделаю так, чтобы нам было чисто и уютно», — пробормотал он, осторожно усаживая Чимина на кожаный диван. Он двигался четкими, отработанными движениями: сорвал влажные, пропитанные потом простыни, бросил их в корзину и застелил кровать свежим, теплым бельем. Аромат эвкалипта после ванны всё еще витал в воздухе, смешиваясь с мягким, чистым запахом свежего хлопка. Как только постель стала безупречной, он снова бережно поднял Чимина и уложил его в гнездо. «Вот так… теперь чисто. Всё готово, чтобы ты мог отдохнуть», — пробормотал он, целуя Чимина в макушку влажных волос. Чимин мгновенно растаял в его объятиях, его глаза закрылись, а маленькое тело слегка вздрогнуло, когда тепло и мягкость свежих простыней заземлили его. Чонгук обнял его, удерживая собственнически. «Мой… всегда мой… ты здесь в безопасности, малыш», — прошептал он, слегка покачивая его. Чимин прижался лицом к груди Чонгука, всё еще тихо поскуливая. «К-Кук… где мой щенок? Я… я хочу своего щенка», — пробормотал он, и его голос надломился — уязвимость была слышна в каждом слоге. Чонгук запечатлел властный поцелуй на его макушке. «Ш-ш-ш… малыш… он в безопасности. Джин и Намджун присматривают за ним. Помнишь? Он с ними… они заботятся о нем. Он в безопасности, хорошо?» Чимин вцепился в него, дрожа, его взгляд смягчился. «М-хм… хорошо…» — прошептал он. Чонгук промычал что-то в его волосы, продолжая нежно покачивать его. «Вот так… отдыхай… ты в безопасности… тебе не о чем беспокоиться… альфа обо всем позаботился. Ты мой, малыш… каждая твоя частичка», — бормотал он, проводя руками по спине Чимина и прижимая его ближе. Постепенно дрожь Чимина утихла, всхлипы затихли, и его тело полностью расслабилось в руках альфы. Его дыхание замедлилось, а тепло груди Чонгука, крепкие объятия и мягкая чистая постель стали его убежищем перед тем, как неизбежно придет слабая дрожь следующей волны.

***

Тело Чимина сильно дрожало, смазка пропитывала хлопковые простыни под ним, а жар сжигал его изнутри. Очередная волна накрыла его — сильнее и быстрее предыдущей, заставляя его скулить, отчаянно и полностью изнемогая от перевозбуждения. «Альфа…» — выдохнул он, бедра инстинктивно приподнялись, руки вцепились в простыни для равновесия. Темные глаза Чонгука блеснули голодом. «Мой... только мой, малыш. Я с тобой», — прорычал он. Он откинулся глубже в гнездо, расставив ноги и сев прямо, чтобы Чимин мог идеально устроиться на его коленях. Маленький омега сел на него сверху, смазка покрывала оба их члена, и Чимин потянулся назад, направляя толстую плоть Чонгука в свое узкое влажное отверстие. От первого растяжения он сильно задрожал, стоны вырвались из горла, когда он принял его на всю длину. «Мой… скачи на мне, малыш… сильно», — прорычал Чонгук, обхватывая талию Чимина руками и впиваясь большими пальцами в его влажные бедра. Он подался вперед, входя до упора, и узел внутри маленького омеги начал немедленно раздуваться. «Мой… только мой… я заполню тебя, повяжу тебя так, что ты не сможешь пошевелиться». Чимин начал неистово двигаться, бедра вращались, он отчаянно терся о колени альфы. «А-а-ах… да… А-Альфа… сильнее… нужен… твой узел… внутри меня…» Его маленькое тело тряслось, смазка свободно стекала по их бедрам, стоны переходили в неистовые всхлипы. Чонгук низко зашипел, прижимаясь лбом к шее Чимина, слегка прикусывая мягкую кожу и помечая его. Руки крепко сжали бедра Чимина, контролируя безумные движения и позволяя ему полностью насаживаться. Каждое движение вверх вбивало раздувшийся узел глубже, восхитительно растягивая его и заставляя вскрикивать от невыносимого удовольствия. «Да… Альфа… сейчас кончу… я… мне это нужно… заполни меня… а-а-ах!» Голос Чимина сорвался, тело забилось в конвульсиях, пока он быстро двигался, неистово подпрыгивая; смазка капала на постель. Чонгук зарычал, намеренно толкаясь вверх, узел раздулся, заполняя его полностью. «Мой… мой прекрасный омега», — собственнически прошептал он, поглаживая большими пальцами влажную спину, касаясь зубами шеи и покусывая пахучие железы. Маленький омега сильно вздрогнул, поскуливая и полностью прижимаясь к альфе; бедра двигались быстрее в поисках большего. «А-а-ах… сильнее…» — выдохнул Чимин, его член был покрыт семенем, он скользил по прессу альфы, а тело содрогалось от каждого толчка. Чонгук утробно зашипел, толкаясь глубоко, узел внутри раздулся до предела, накрепко запирая их. Он прижал маленького омегу к своей груди; руки разминали бедра и спину, он то и дело прикусывал и помечал кожу. «Мой… мой… всегда мой… я изольюсь в тебя, малыш… скачи на мне… мой». Маленькое тело Чимина сильно тряслось, он подпрыгивал на коленях альфы, бедра неконтролируемо дергались вокруг толстого раздутого узла. «А-а-ах… Альфа… пожалуйста… заполни меня до краев…» Наконец, после бесконечных циклов движений и узлов, Чимин обессиленно припал к Чонгуку, дрожа всем телом. Альфа крепко держал его, поглаживая влажную кожу успокаивающими круговыми движениями, слегка прикусывая его плечи и шею, нашептывая собственнические признания. «Идеально… мой малыш…» — прошептал Чонгук, прижимаясь губами к макушке влажных волос Чимина. Чимин растаял в его руках, дыхание постепенно выровнялось, хотя он всё еще слабо подрагивал от перевозбуждения. «Такой хороший омега... хорошая Омма», — пробормотал Чонгук, нежно покачивая его на коленях, осыпая поцелуями везде, куда мог дотянуться, помечая его, обожая его. Чимин уткнулся в грудь альфы. «Альфа… я… я в безопасности… правда?» — прошептал он, и его маленькое тело слегка вздрогнуло. «Ты в безопасности, малыш… со мной ты всегда в безопасности… я тебя держу», — собственнически заверил его Чонгук. Маленький омега наконец полностью расслабился, растворяясь в нем, готовый отдыхать, пока неизбежно не придет следующая волна.

***

Гнездо было в руинах... простыни пропитались потом, смазкой и семенем. Три дня почти непрерывных волн течки оставили их обоих совершенно обессиленными. Чимин лежал, раскинувшись в гнезде, его конечности дрожали, а маленькое тело было влажным и липким от каждого предыдущего узла и толчка. Грудь Чонгука тяжело вздымалась, его собственные мышцы болели от усталости, но инстинкты альфы ни на миг не ослабевали. Время размылось; дней больше не существовало, была только нужда, запах и обладание. И тут нахлынуло снова. Отчаянное, неистовое тепло расцвело в животе Чимина, заставляя его сильно вздрогнуть. Смазка покрыла его бедра, и его маленькие руки сжали простыни, когда он заскулил. «Альфа… началось… снова…» — его голос был высоким, дрожащим, полным отчаяния. Темные глаза Чонгука блеснули собственническим голодом. Он наклонился, его голос был низким, повелевающим и пронизанным одержимостью. Представься своему альфе Чимин инстинктивно перевернулся на живот, выгнув тело; его маленький член дернулся, зад приподнялся, а влажное отверстие затрепетало, раскрываясь. «Я твой… Альфа… Это всё… всё для тебя…» — простонал он, толкаясь бедрами назад, словно пытаясь полностью отдать себя альфе. «Хороший мальчик… мой», — прорычал Чонгук. Его большие ладони обхватили бедра Чимина, прижимая его вплотную к своему большому пульсирующему члену. Чонгук вошел в него сзади, его толстая плоть глубоко и жестко скользнула в узкое, отекшее отверстие. Маленький омега ахнул, ногти заскребли по простыням, пока он привыкал к полному растяжению; его тело сильно задрожало от первого же толчка. «А-а-ах… Альфа… я… мне нужен… я хочу твоего щенка… пожалуйста… еще одного щенка…» — всхлипнул Чимин, прижимаясь к альфе, отчаянно вращая бедрами, чтобы встретить каждый дюйм. Рык Чонгука низко отозвался в его груди. «Ты получишь его, малыш… я посажу щенка так глубоко в тебя… я заполню тебя собой…» Он крепко сжал бедра Чимина; каждый толчок был жестким, точным и заявляющим права. Почувствовав, как узел начинает раздуваться внутри, он дал омеге ощутить каждый дюйм, прежде чем начать двигаться быстрее, вбиваясь в него с контролируемой свирепостью. «Да… да… Альфа… я хорошая Омма… мне это нужно… пожалуйста… дай мне еще одного щенка… а-а-ах!» Голос Чимина стал истеричным, пронзительным и надломанным; тело сильно тряслось, смазка свободно стекала по его бедрам и ногам альфы. Чонгук зашипел, слегка прижимаясь зубами к загривку Чимина, помечая его. Руки разминали его бедра, надавливая ровно столько, чтобы контролировать его; альфа вбивался в маленького омегу медленными, сокрушительными толчками, которые чередовались с быстрыми, влажными и отчаянными, пока Чимин толкался в ответ, а его бедра неконтролируемо дергались. «Мой… мой… всегда мой… толкайся на мой член, малыш… я повяжу тебя так глубоко, я заполню тебя моим щенком…» — бормотал Чонгук низко и властно, рык вибрировал в его груди. Маленькое тело Чимина содрогалось при каждом ударе, он неистово отлетала назад на большой член альфы; его выгнутая спина была влажной и дрожащей. «А-а-ах… Альфа… сильнее… мне нужен твой узел… твой щенок… внутри меня… пожалуйста…» Узел Чонгука полностью раздулся внутри него, изысканно растягивая Чимина и запирая их вместе. Он прижал пальцы к животу маленького омеги, сильно надавливая, чувствуя, как его член пульсирует глубоко внутри, упираясь в натянутый живот. Низкое рычание вибрировало в груди, когда он изливался до конца; густое горячее семя наполняло Чимина, пока не начало медленно сочиться вокруг раздутого узла. Чимин сильно содрогнулся, крича; смазка капала на постель, пока его маленькое тело тряслось. «Хочу твоего щенка, Альфа… пожалуйста… пожалуйста… мой… твой…» Его голос был истеричным, сорванным от отчаянной нужды; он повторял это снова и снова, пока Чонгук заполнял его своим семенем. Руки альфы еще крепче сжали его бедра, вбиваясь глубоко, наполняя лоно своего омеги горячим семенем. «Мой… принимай всё, малыш… каждую каплю… я заполню тебя…» Наконец в комнате воцарилась тишина. Тело Чимина обмякло, он дрожал, всхлипы затихали, когда волна течки полностью покинула его. Чонгук крепко держал его, узел всё еще был раздут внутри; он тесно прижал маленького омегу к своей груди, успокаивающе проводя руками по его бокам. Чимин уткнулся в него, его голос был тихим и прерывистым. «Альфа… я... надеюсь, у нас... будет еще один щенок…» Чонгук запечатлел долгий собственнический поцелуй на его виске, его темные глаза смягчились впервые за несколько дней. «Я тоже, малыш. Надеюсь, этот… будет похож на тебя», — прошептал он, сжимая объятия, позволяя маленькому омеге наконец отдохнуть — защищенному и принадлежащему ему, пока внешний мир не вернулся в свои права.

***

В гнезде воцарилась тишина, пропитанная застоявшимся запахом пота, смазки и осевших феромонов. Чимин лежал, прижавшись к Чонгуку, его маленькое тело слегка подрагивало, а мышцы ныли от перенапряжения после финальной волны течки. Кожа всё еще была раскрасневшейся, и время от времени у него вырывались тихие всхлипы, пока последние следы напряжения покидали тело. Чонгук крепко и властно обнимал его, чувствуя каждую дрожь, каждое крошечное движение омеги, которого он неустанно брал и оплодотворял на протяжении последних дней. «Давай приведем тебя в порядок, малыш», — прошептал Чонгук низким, успокаивающим голосом. Он помог Чимину подняться и осторожно повел его в ванную. Душевая наполнилась паром, звук льющейся воды мягко отбивался от плитки. Чонгук стоял позади Чимина, положив одну большую ладонь на живот омеги, словно поддерживая его, а другой медленно и терпеливо проводил мочалкой по каждому дюйму мягкой кожи. Он не тер, не торопился... он мыл Чимина так, словно тот был самой хрупкой и драгоценной вещью, к которой он когда-либо прикасался. Чимин откинул голову на грудь Чонгука, влажные волосы прилипли к вискам, глаза были полуприкрыты. Каждое движение мочалки и каждый нежный поцелуй, который Чонгук оставлял на его плече, снимали скованность в конечностях. Дни горения, тяжелого дыхания и мольбы оставили его дрожащим и слабым, и теперь забота его альфы была подобна прохладному бальзаму на лихорадочной коже. «Ты повсюду пахнешь мной», — пробормотал Чонгук ему в шею низким, довольным голосом, вибрация которого отдавалась в теле Чимина. «Покрыт моими укусами, моим семенем, моим запахом. Именно так, как и должно быть». Румянец пополз по щекам Чимина, но вместо смущения в его груди расцвела тихая гордость. Он был во власти, он был дорог. И всё же, за теплом привязанности альфы, в его сердце тянула другая боль. Он сглотнул и, когда наконец заговорил, его голос был тихим и печальным: «Когда мы сможем забрать Джэхёна?» Чонгук замер, мочалка остановилась, когда его губы коснулись нежного изгиба челюсти Чимина. На мгновение он просто вдыхал его запах, готовясь к ответу. «Завтра утром, любовь моя», — сказал он с уверенностью, которая сквозила в каждом слове. Он повернул Чимина так, чтобы омега был крепко прижат к его груди, и их лица оказались совсем рядом. «Сегодня ты ешь. Ты пьешь. Ты отдыхаешь. Тебе нужно вернуть силы. А потом, когда взойдет солнце, мы заберем нашего щенка». Чимин широко открытыми глазами посмотрел на него, его губы приоткрылись от удивления из-за того, как скоро это должно было произойти. Его лицо смягчилось, а выражение усталости сменилось вспышкой радости. «Правда?» Его голос дрогнул от надежды и недоверия, словно он слишком долго задерживал дыхание. Чонгук слабо улыбнулся — той редкой улыбкой, которую видел только Чимин, — и наклонился, чтобы поцеловать его медленно и обнадеживающе. «Правда», — прошептал он в его губы. «Он ждет нас, но я не позволю тебе упасть в обморок у него на глазах из-за того, что ты еще слаб. Ты будешь сильным, сияющим... его Оммой. Завтра мы пойдем как семья». Слезы выступили на ресницах Чимина, смешиваясь с водой, стекающей по его щекам. Он еще крепче прижался к Чонгуку, обхватив его шею руками и уткнувшись лицом в его плечо. «Я просто… я так по нему скучаю. Мои руки ноют от желания обнять его и почувствовать его запах. Он мне нужен». Чонгук обнял его еще крепче, становясь его опорой. Он плавно покачивал их под струями воды, словно убаюкивал щенка. «И он у тебя будет», — пообещал он голосом, похожим на сталь, обернутую бархатом. «Завтра утром он вернется в наши руки. Никто не отнимет его у нас. Никогда». Эта клятва успокоила что-то внутри Чимина. Его плечи опустились, напряжение растворилось в силе объятий Чонгука. Когда воду выключили, Чонгук взял полотенце, сначала укутав Чимина и бережно вытирая его часть за частью, прежде чем заняться собой. В спальне Чонгук вложил в руки Чимина полную бутылку воды и стоял над ним, пока тот не выпил всё до капли. Он разложил еду из их запасов, простую, но питательную, и кормил Чимина с рук, пока тот не наелся, убирая влажные пряди волос с его лба и уговаривая съесть еще кусочек. Позже их гнездо было перестелено заново, одеяла стали мягкими и пропитались запахами их обоих. Чимин прижался вплотную, уткнувшись в шею Чонгука, пока его альфа поглаживал его по спине — его присутствие было непоколебимым. «Завтра», — прошептал Чимин, уже погружаясь в сон, и его губы тронула слабая улыбка. «Мы вернем нашего малыша в наше гнездо…» Грудь Чонгука отозвалась тихим рокотом согласия, когда он поцеловал макушку Чимина. «Завтра наша семья снова станет единым целым». И с этим обещанием, эхом отозвавшимся в ушах, Чимин погрузился в самый мирный сон, который он знал с тех пор, как началась течка.