The Nocturne Syndicate

Ночь была полна тяжелой тишины, которую нарушал лишь мягкий ритм трех ровных сердцебиений в гнезде. Чимин лежал, прижавшись к боку Чонгука и уткнувшись лицом в шею своего альфы, в то время как Джэхён спал, раскинувшись на груди Аппы, вцепившись крошечными кулачками в его футболку. Щенок всегда в итоге оказывался в их гнезде, и его сладкий детский запах глубоко впитался в одеяла. Резкое жужжание телефона Чонгука прорезало тишину. Его инстинкты вспыхнули мгновенно; тело напряглось еще до того, как разум осознал звук. Он потянулся к тумбочке свободной рукой, стараясь не потревожить Чимина или Джэхёна. Его ладонь легла на поясницу сына, придерживая его, чтобы тот не проснулся. «Чон», — ответил Чонгук низким, опасным шепотом; его голос был хриплым после сна, но готовым к кровопролитию. «Сэр», — раздался быстрый, отрывистый голос начальника службы безопасности. «У нас было движение у южных ворот. Мужчина... просто тень... скрывался возле забора. Как только наш патруль приблизился, он бросился наутек. Мы преследовали его, но потеряли в лесу. Он хорошо знает местность». Челюсти Чонгука сжались, зубы скрипнули. Его рука инстинктивно погладила Джэхёна по спине, когда малыш издал короткий хнычущий звук во сне. «Он пересек периметр?» — спросил он низким, но смертоносным голосом. «Нет, альфа. Он оставался за линией забора. Но он наблюдал за особняком. Сейчас мы прочесываем территорию». Взгляд Чонгука скользнул по прижавшимся к нему омеге и щенку... мягкое дыхание Чимина у его горла, крошечное тельце Джэхёна, поднимающееся и опускающееся с каждым ровным вдохом. Это зрелище разожгло холодную ярость в его груди. «Удвоить патрули», — приказал Чонгук. «Я хочу, чтобы каждый дюйм забора был под контролем до рассвета. И поднимите записи с камер. Если он засветил лицо, я хочу, чтобы к утру оно было в памяти у каждого бойца». «Есть, сэр». Он завершил вызов, глядя в темноту и прислушиваясь к вернувшемуся эху тишины. Пульс бешено колотился, но внешне он оставался неподвижным как камень, не желая, чтобы омега или щенок почувствовали перемену. Он прижался губами к макушке Джэхёна, а затем к волосам Чимина. «Вы в безопасности», — прошептал он, хотя это было скорее клятвой самому себе, чем утешением. Его рука скользнула по спине Чимина, притягивая его ближе, не разбудив при этом, а другая рука надежнее обхватила щенка. После этого Чонгук лежал без сна; все его чувства были обострены, а взгляд прикован к теням за окном. В этот раз незваный гость не подобрался близко... но он попытается снова. И Чонгук пообещал себе, что когда это случится, тот человек уже никогда не выйдет обратно.

***

Утренний свет мягко проникал сквозь высокие окна спальни, бросая золотистые блики на помятые одеяла. Чонгук провел всю ночь без сна, прижимая к себе Чимина и Джэхёна. Тепло его омеги и щенка окутывало его, но каждая мышца в теле оставалась напряженной; чувства были обострены, а глаза то и дело возвращались к балкону и раскинувшейся за ним территории. Даже в предрассветном спокойствии воспоминание о ночном госте висело в его сознании, словно горький дым. Чимин зашевелился рядом, потягиваясь и моргая, глядя на Чонгука. «Доброе утро», — прошептал он, запечатлев мягкий поцелуй на губах альфы. Его пальцы легко коснулись груди Чонгука, когда он заметил темные круги под глазами своего истинного. Он не стал ничего говорить, позволяя тихой утренней нежности окутать их. «Омма…» — пробормотал сонный голос Джэхёна, нарушая тишину. «Да, малыш?» — мгновенно отозвался Чимин, поднимая голову. «Я… я писить хочу», — признался Джэхён, заерзав сильнее; слова звучали забавно и мило на его детском языке. Он только учился ходить на горшок, и Чимин проявлял безграничное терпение, оставаясь при этом твердым и гордясь каждым крошечным успехом сына. Чимин тепло улыбнулся. «Хорошо, золотце. Давай проводим тебя к горшку». Он поднял Джэхёна с груди Чонгука и опустил на пол, помогая идти и позволяя щенку держаться за свою руку для равновесия. Чонгук бесшумно поднялся и направился к балконным дверям. Утренний воздух коснулся его кожи — свежий, с едва уловимым ароматом сосен и розовых кустов, окружающих особняк. Его взгляд сканировал территорию, замирая на каждой тени и в каждом углу. Мышцы челюсти и плеч были туго натянуты — темное воспоминание о незваном госте не давало покоя. В ванной Джэхён сосредоточенно нахмурил брови, вцепившись крошечными ручками в горшок, пока делал свои дела. Когда всё успешно закончилось, Чимин вымыл свои руки, а затем ручки Джэхёна, мягко хваля его: «У тебя получилось, волчонок! Посмотри на себя… совсем как взрослый!» Личико Джэхёна просияло, и он побежал к балкону, размахивая маленькими ручками. «Аппа! У меня получилось! Я пописил как взрослый!» Чонгук присел и запечатлел теплые поцелуи на макушке Джэхёна. «Я так горжусь тобой, волчонок», — пророкотал он голосом, полным любви и гордости. «Ты так быстро растешь». Он провел большим пальцем по щеке сына. «Что ты хочешь на завтрак?» — спросил Чонгук, и его голос немного смягчился. «А можно вафли?!» — прощебетал Джэхён, подпрыгивая на носочках. «Конечно», — сказал Чонгук, поднимаясь на ноги. Он подошел к прикроватной тумбочке, взял телефон и позвонил на кухню. «Принесите завтрак в комнату», — распорядился он. «Проследите, чтобы вафли Джэхёна были идеальными». Положив трубку, он снова взглянул на Чимина — его взгляд задержался на мягком изгибе плеч омеги, на тепле, исходящем от его тела, и на том, как крошечные пальчики Джэхёна запутались в его волосах. Вскоре на небольшом балконном столике появились подносы. Пар поднимался от вафель, яиц, бекона и свежих фруктов, смешиваясь с прохладным утренним воздухом. Джэхён принялся за вафли липкими пальчиками под восторженное хихиканье, а Чимин потягивал кофе, улыбаясь радости их маленького щенка. Чонгук, наконец, тоже присел к столу; он ел медленно, держа одну руку на бедре Чимина под столом и ни на секунду не прекращая сканировать территорию. Каждая тень, каждое движение, каждый шорох в деревьях заносились в его внутренний реестр, измерялись и оценивались. После завтрака Джэхён спрыгнул со стула. «Я пойду играть!» — объявил он, убегая к своим игрушкам. «Иди, малыш», — тихо и тепло пробормотал Чонгук, наблюдая, как маленькие ножки несут щенка через комнату. Рука Чимина нашла руку Чонгука, переплетаясь с его пальцами. «Чонгук… прошлой ночью… что случилось? Я знаю, что ты не спал», — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала тревога. Взгляд Чонгука смягчился, когда он встретился глазами с омегой, хотя напряжение так и не покинуло его позу. «У ворот был посторонний», — сказал он. «Охрана его прогнала, но кто бы это ни был, он успел рассмотреть особняк. Он скрылся до того, как мы смогли его опознать… но он был близко». Грудь Чимина сдавило, на лице отразился страх. «Ты не можешь… я не позволю никому причинить ему вред… нашему щенку. Я этого не переживу», — прошептал он дрожащим голосом. Чонгук обхватил его лицо ладонями, проводя большими пальцами по скулам Чимина. «Я сожгу этот мир дотла прежде, чем кто-то коснется любого из вас», — прорычал он тягуче и властно. Губы Чимина слегка приоткрылись, когда Чонгук наклонился, накрывая его губы пылким, собственническим поцелуем. Тихие стоны сорвались с его губ, когда он прижался ближе, вцепившись в грудь Чонгука, находя в этом тепле и безопасности опору... даже когда тень опасности продолжала таиться за стенами особняка.

***

Кабинет был залит густым золотистым сиянием предзакатного солнца; лучи проникали сквозь высокие окна, отбрасывая длинные драматичные тени на полированные черные поверхности и панели из темного дерева. Пылинки лениво парили в лучах, но даже они не могли смягчить напряжение, туго сжавшее грудь Чонгука. Он сидел за своим массивным столом, соединив кончики пальцев; его плечи были напряжены, а острый, немигающий взгляд изучал территорию поместья за окном. Юнги сидел напротив, откинувшись на спинку кресла. Он был спокоен, как и всегда, но окружавшая его грозовая энергия заставляла залитую солнцем комнату казаться холоднее, чем она была на самом деле. Он скрестил руки на груди, не сводя глаз с Чонгука. «У нас проблема», — начал Чонгук низким голосом, натянутым от контролируемого гнева. «Прошлой ночью кто-то добрался до внешнего ограждения. Охрана его заметила, но он подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть особняк. Мы не смогли его разглядеть... просто тень». Глаза Юнги сузились. «Тень мало о чем говорит, но мне это подсказывает, что всё было не случайно. Он знает, что ищет... и знает, что ты отвлечен». Чонгук кивнул. «Я уже удвоил патрули, количество камер, датчиков движения, инфракрасных сенсоров... всё. Телохранители готовы перехватить любого, кто окажется не на своем месте... без исключений. Но я хочу большего». Он указал на большой монитор позади себя, и Юнги тут же нажал несколько клавиш. Запись с камер видеонаблюдения за прошлую ночь ожила. Оба альфы подались вперед. Зернистые кадры показывали поместье под тусклым светом наружных фонарей. У края ворот стояла фигура... высокая, нависающая тень. Она задержалась ровно на столько, чтобы ее можно было четко опознать как темный силуэт, а затем бросилась вниз по дорожке и исчезла в лесу. «Это всё», — произнес Чонгук твердым, низким голосом. «Больше ничего. Только тень... но он был достаточно близко, чтобы видеть особняк. Слишком близко». Он сжал кулаки на столе, и его темные глаза следили за слабым размытым движением на экране. «Это не было случайностью. Кто бы это ни был... они проверяют нас». Юнги задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. «Мы не можем опознать его по этой записи. Но она говорит нам о времени, о схеме действий... и о том, что он достаточно смел, чтобы приближаться ночью. Он уверен в себе, знает, что делает. Кем бы он ни был, он не боится». Челюсть Чонгука сжалась, в голове роились мрачные мысли. «Его уверенность продлится недолго». Он откинулся назад, вглядываясь в мерцающую тень на мониторе, словно пытаясь выжечь этот образ в своей памяти. «Мы еще сильнее усилим патрулирование, добавим камер и введем ротацию охраны. Никто не входит и не выходит без моего ведома. И я хочу, чтобы за каждыми воротами следили постоянно». Юнги кивнул. «Я прослежу, чтобы Хосок, Намджун и команды получили инструкции. Двойные смены, перекрестное покрытие — всё. И будем держать это в секрете... Чимину не нужно волноваться». Чонгук медленно выдохнул, из его груди вырвался темный рокот одобрения. «Именно. Ему нужно знать только то, что он в безопасности... и что я рядом. Ничто их не коснется». Снова подавшись вперед, Чонгук указал на большую цифровую карту на экране. «Подними логи с датчиков движения вдоль восточного периметра. Каждая дверь, каждые ворота, каждое окно». Пальцы Юнги летали по клавиатуре, вызывая подробную карту поместья с отметками времени и срабатываниями датчиков. «Вот», — сказал он, указывая на слабые красные линии вдоль внешнего забора. «Он активировал датчик восточных ворот в 02:17. Больше ничего не регистрировалось, пока он не ушел. Никаких следов возле дорожки, ничего на камерах в саду. Он двигался как призрак». Чонгук размял руки на столе, сузив глаза. «Кто-то с навыками... возможно, военный или обученный специалист. Кто бы это ни был, он знает, как не оставлять следов. Но даже у призраков есть свои закономерности». Он проследил маршрут по карте, излучая мрачную сосредоточенность. «Восточные ворота, обход вдоль лесополосы, затем исчезновение. Он точно знал, куда идет... и точно знал, как подобраться близко, не попавшись». Юнги наклонился, с предельной точностью изучая логи. «Мы можем сопоставить это с маршрутами патрулирования охраны и зоной покрытия инфракрасных камер. Если он избежал всего этого, значит, у него есть данные изнутри... или он провел много времени, изучая поместье». Губы Чонгука изогнулись в мрачной полуулыбке. «В любом случае... второго раза у него не будет. Патрули смещены, чувствительность датчиков повышена, сегодня ночью территорию будут прочесывать дроны. Я хочу видеть каждую тень, каждое движение. Мне плевать, сколько времени это займет». Юнги кивнул, вводя команды для запуска симуляций возможных путей отхода. «Мы узнаем, когда он попробует снова. Кто бы это ни был, он смел... но недостаточно умен, чтобы перехитрить нас». Чонгук снова откинулся на спинку кресла, его челюсть напряглась, когда взгляд переместился на балкон и раскинувшиеся за ним земли. Золотистый свет смягчал углы кабинета, но напряжение оставалось — свернутое и несломленное. Тень на экране была лишь мимолетным проблеском, призраком угрозы... но для Чонгука этого было более чем достаточно, чтобы разжечь каждый защитный инстинкт. Тот, кто подошел так близко, недооценил его. И он позаботится о том, чтобы они поплатились за эту ошибку.

***

Послеполуденное солнце заливало патио, заставляя песочницу сверкать. Маленькие ручки Джэхёна усердно хлопали и зачерпывали песок, возводя башни с предельной сосредоточенностью. Время от времени он хихикал, когда случайная горсть песка просыпалась дождем вниз. Чимин сидел за столом на террасе с кружкой в руках, хотя его взгляд ни на секунду не отрывался от маленького волчонка. Этот спокойный домашний момент утешал, но воспоминание о незваном госте из прошлых ночей тревожило нервы. Внезапно Джэхён замер и выпрямился, расправив плечи. Его хмурый вид отражал настороженность — ту самую защитную стойку, которую Чимин часто видел у Чонгука. «Волчонок?» — прошептал Чимин, ставя чай на стол. «Ты… что-то высматриваешь?» Джэхён указал в сторону леса. «Я… я видел кого-то! Надо смотреть, чтобы злые дяди не прокрались! Должен защищать Омму. Аппа тоже так делает!» Грудь Чимина сдавило. Джэхён и раньше любил играть в «альфу», но Чимин понимал, что в этот раз он не играет. Затем его собственный взгляд метнулся к лесу. Тень шевельнулась... быстрая, расчетливая; она скользнула вдоль забора и исчезла за деревьями. Внутри у Чимина всё мгновенно сжалось. Джэхён, всегда внимательный, тоже заметил движение. Он снова вытянулся, копируя настороженную позу отца. «Злые дяди не пройдут!» — сказал он, сжав кулачки по бокам. Чимин встал и присел рядом с Джэхёном, приобнимая щенка одной рукой, и подозвал одного из ближайших телохранителей. «Извините, вы не могли бы проверить территорию у леса? Мне показалось, там кто-то был. Пожалуйста, будьте осторожны. Там что-то есть». Острый взгляд охранника прочесал край патио и тени за его пределами. «Понял вас, сэр», — ответил он, доставая рацию. «Охрана, у нас возможное движение у лесополосы. Замечена тень. Проверьте камеры». Чимин старался говорить спокойно ради Джэхёна: «Всё хорошо, волчонок… Омма с тобой». Через рацию служба безопасности подтвердила наличие тени, но ничего конкретного. Затем в эфире раздался рокот голоса Чонгука: «Я вижу ситуацию. Не отходите от них. Я иду проверить». Глаза Джэхёна загорелись, когда он услышал голос отца. «Аппа?» — прошептал он. «Да, щенок», — мягко сказал Чимин, целуя сына в макушку. «Аппа уже идет. Он позаботится о нашей безопасности». Мгновение спустя на патио появился Чонгук. Он подошел к Чимину и Джэхёну, присел рядом с ними и заключил их в объятия. Его глаза сканировали террасу и лес с той интенсивностью, от которой пульс Чимина всегда учащался. Когда взгляд Чонгука упал на Джэхёна — живого и хихикающего — его черты смягчились от облегчения, но само присутствие альфы излучало предупреждение: любая угроза не останется незамеченной. Джэхён с гордостью выпятил грудь. «Я… я защищал Омму, Аппа! Я альфа, как ты!» Чимин усмехнулся, убирая прядь волос со лба сына. «Он первым заметил тень, Кук. Сразу насторожился». Глубокий рокот одобрения Чонгука отозвался вибрацией на балконе. Он поднялся и подхватил Джэхёна на руки, запечатлев собственнический поцелуй на виске маленького щенка. «Мой маленький альфа… такой внимательный, такой храбрый», — пробормотал он. В каждом слове сквозили гордость и любовь. Затем его голос смягчился, и властная аура альфы уступила место нежной заботе. «Но я хочу, чтобы ты подольше оставался ребенком. Аппа со всем разберется. У вас с Оммой есть я. Всегда». Чимин положил руку на плечо Чонгука, мягко улыбаясь, но за этой улыбкой скрывалось напряжение. «Он учится у лучшего», — сказал он, хотя голос звучал натянуто. Его глаза снова метнулись к лесу. «Но, Кук… это не было воображением Джэхёна. Я тоже это видел. Там кто-то был». Взгляд Чонгука мгновенно метнулся к деревьям, желваки на челюсти заиграли. Его рука защитно сжалась вокруг Джэхёна. Чимин подошел ближе, понизив голос, чтобы Джэхён не услышал. «Что, если они следят за нами? Что, если они ждали, пока ты отвлечешься? Я знаю, у тебя есть охрана, но...» Он тяжело сглотнул, его голос дрогнул. «Что, если они попробуют снова, Кук?» Чонгук повернулся, всё еще крепко прижимая к себе Джэхёна, и свободной рукой обхватил щеку Чимина. Его лицо смягчилось только для него одного. «Тогда они об этом пожалеют», — сказал он низким, опасным голосом. «Я никого к вам не подпущу. Ни его, ни кого-либо еще. Им придется пройти через меня, через всех нас». Кадык Чимина дернулся, а в глазах заблестела тревога. Он прильнул к руке Чонгука, позволяя этому теплу успокоить себя. «Я верю тебе», — прошептал он, хотя сердце всё еще бешено колотилось. Чонгук еще раз поцеловал Джэхёна в макушку, позволяя ему немного поерзать в своих руках. «Иди, волчонок. Возвращайся в свои замки», — сказал он тепло, хотя в глубине его голоса всё еще слышалось глухое рычание — предупреждение теням за оградой. Джэхён захихикал, похлопывая Чонгука по груди. «В безопасности… Аппа?» «Всегда», — пробормотал Чонгук, на мгновение прижав его к себе еще крепче. Пока мальчик возвращался в песочницу к Чимину, а послеполуденное солнце золотило их маленький мир, тени за лесом напоминали им всем, что опасность реальна… и Чимин не мог избавиться от страха. Но находясь рядом с Чонгуком, он почти верил в их неуязвимость.

***

Позже тем же вечером Чимин прислонился к дверному косяку кабинета Чонгука, наблюдая, как темные глаза его истинного напряженно сканируют многочисленные мониторы; его челюсти были плотно сжаты, а пальцы решительно летали по клавиатуре. Тихое гудение системы безопасности наполняло комнату — тонкое, но постоянное напоминание об угрозе, которая преследовала их семью последние недели. «Выглядит серьезно», — пробормотал Чимин достаточно тихо, чтобы не напугать Джэхёна, который неподалеку с упоением строил очередную башню из кубиков на журнальном столике. «Всегда серьезно, когда дело касается нас», — ответил Чонгук, не поднимая глаз; его голос был низким и спокойным, но в нем слышалась сталь. Он взглянул на записи с камер, затем через плечо — на дверной проем, где стоял Чимин. «Я не хочу, чтобы он... или кто-то другой... прикасался к тебе или нашему щенку. Ни сейчас, ни когда-либо еще». Чимин пересек комнату и оперся о край стола, скрестив руки. «Я знаю, Кук», — сказал он, хотя в голосе проскользнула нотка тревоги. «Но глядя на всё это... трудно не беспокоиться. Я имею в виду, я полностью тебе доверяю. Но...» Он замолчал, взглянув на Джэхёна, чей смех и восторженные возгласы были нежным контрапунктом к напряжению в кабинете. Чонгук наконец повернулся, и его взгляд смягчился, встретившись с глазами Чимина. «Я знаю», — прошептал он, делая шаг ближе. «Именно поэтому я это делаю. Ты, он... наш маленький волчонок... всегда в безопасности. Я ничего не оставляю на волю случая». Чимин благодарно улыбнулся и позволил притянуть себя к боку Чонгука, ощущая твердую уверенность в присутствии своего альфы. Чонгук собственнически обнял его за плечо, а другая его рука легла на бедро Чимина, словно помечая территорию, заявляя права на них обоих. «Посмотри на него», — тихо сказал Чимин, кивнув в сторону Джэхёна, который сейчас с таким усердием ставил кубики друг на друга, что даже высунул кончик языка от концентрации. «Даже несмотря на всё это... он счастлив. В безопасности. Не ведает о тенях там, снаружи». Темные глаза Чонгука потеплели, пока он наблюдал за сыном. «Именно так всё и должно быть», — пробормотал он, проводя пальцем по руке Чимина. «Я позабочусь, чтобы так оно и оставалось. Столько, сколько смогу». Воцарилась уютная, нежная тишина, прерываемая только радостными возгласами Джэхёна. Чимин склонил голову, запечатлев мягкий поцелуй на груди Чонгука. «Я просто... ненавижу то, что тебе приходится так сильно переживать, Кук. Я знаю, ты сделаешь что угодно, но всё же...» Чонгук наклонился и накрыл губы Чимина глубоким, собственническим поцелуем. «Я бы сжег этот мир ради вас двоих. И сожгу, если придется. Но сейчас у нас приняты меры. Камеры, патрули, датчики. Сегодня мы в безопасности». Чимин выдохнул, прижимаясь к защитному теплу своего альфы. «Сегодня», — повторил он эхом, и в этом слове слышались одновременно и надежда, и невысказанный страх. «Но и завтра... мы тоже будем готовы. Вместе». Рука Чонгука скользнула по боку Чимина, снова замирая на его бедре. «Вместе», — подтвердил он низким и уверенным голосом. Его взгляд снова переместился на Джэхёна, который на мгновение поднял глаза, поймал взгляд отца и улыбнулся, прежде чем вернуться к своим кубикам. «И он учится», — тихо добавил Чонгук с мрачным рокотом гордости в голосе. «Наш маленький альфа... храбрый, бдительный. Но я буду оберегать его невинность столько, сколько смогу». Чимин кивнул, прислонившись головой к груди Чонгука и вдыхая знакомый аромат, который всегда успокаивал его. «Это всё, чего я тоже хочу». На мгновение угроза теней, преследователь, страх... всё это растаяло в тепле их общих объятий и негласном обещании, что они встретят любое испытание вместе, как семья. Чимин еще раз поцеловал Чонгука в челюсть, а затем отстранился с улыбкой. «Идем, Джэхён», — прошептал он, поворачиваясь к щенку, который уже сонно тер глаза. «Давай дадим Аппе закончить работу и пойдем готовиться ко сну, хорошо?» «Можно Бам поспит со мной сегодня?» — Джэхён немного оживился, и его тонкий голосок прозвучал в тишине. Чимин усмехнулся, убирая волосы со лба сына. «Не сегодня, золотце. Бам любит спать в своем домике внизу, в своей собачьей лежанке. Ему там удобнее». Губы малыша сложились в обиженную гримасу, а глаза расширились так, как он всегда делал, испытывая на прочность решимость родителей. Но вместо того чтобы капризничать, он сменил тактику. «Тогда... ты прочитаешь мне три сказки вместо двух?» Чимин рассмеялся — звук был мягким и прерывистым; его сердце переполнилось гордостью за то, каким сообразительным становился их сын. Он наклонился, чтобы подхватить Джэхёна на руки, издав кряхтение и притворно пошатнувшись под его весом. «Ты становишься таким большим, малыш», — поддразнил он, утыкаясь носом в макушку мягких волос сына. «Но ладно... три сказки. Договорились». Джэхён сонно ухмыльнулся, обвив маленькими ручками шею Чимина. Чимин подошел ближе к Чонгуку, и щенок запечатлел мокрый поцелуй на щеке отца. Чимин последовал его примеру, и его поцелуй был более долгим, теплым от невысказанной преданности. «Не засиживайся слишком поздно за работой, альфа», — пробормотал Чимин, встретившись с Чонгуком взглядом, полным такой нежности, которая стирала все преграды между ними. «Увидимся позже». Чонгук издал низкий звук в груди, и его темные глаза удерживали Чимина, словно он не хотел их отпускать. Но затем он кивнул, проведя рукой по спине Джэхёна в безмолвном благословении, прежде чем позволить им уйти.

***

Наверху их окутала домашняя тишина. Чимин отнес Джэхёна в его маленькую комнату после ванны с пеной; щенок зевал так широко, что на глазах выступили слезы. Он усадил его на кровать и помог натянуть подгузник-трусики — на случай ночных казусов — и мягкую хлопковую пижаму, смеясь, когда Джэхён игриво дрыгал ножками. «Успокойтесь, мистер», — сказал Чимин, расправляя пижамную кофту на его животике. «Ты выдохнешься еще до того, как я начну читать сказки». Когда Джэхён уютно устроился под одеялом, Чимин присел на край кровати с первой книгой в руках. Его голос стал тише, приобретая тот ритмичный тембр, который всегда убаюкивал его щенка. «Ты готов? Начнем нашу первую историю...» — начал Чимин, и страницы под его пальцами плавно зашелестели. К середине второй сказки Джэхён уже начал засыпать: его глаза моргали всё медленнее и медленнее, а маленькая ручка нашла запястье Чимина, чтобы держаться за него. К третьей истории его дыхание стало глубоким; мерный подъем и опускание грудной клетки подсказали Чимину, что сын уснул еще до того, как была перевернута последняя страница. Чимин осторожно закрыл книгу и наклонился, запечатлев долгий поцелуй на теплом лбу сына. «Спокойной ночи, любовь моя», — прошептал он, убирая со лба Джэхёна выбившиеся пряди. «Сладких снов». Он задержался там, наблюдая за мирно спящим маленьким альфой — невинность, которую Чонгук поклялся защищать, сияла в каждом его мягком вдохе. Только убедившись, что Джэхён крепко спит, Чимин выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Возвращаясь в их спальню, Чимин чувствовал, как щемит сердце от полноты чувств... любви к своему щенку, любви к альфе, ждущему внизу, и той хрупкой, но мощной надежды на то, что вместе они сберегут этот покой навсегда.

***

Спустя несколько часов в доме воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным гудением кондиционера и мягким шелестом дождя за окном. В детской Джэхён заворочался в своей кроватке, его круглые щечки раскраснелись от сна. Он моргнул в тусклом сиянии ночника, поворочался под одеялом и вдруг сел, издав тихий жалобный звук. Его крошечные ручки прижались к пижамным штанишкам; возникшая нужда заставила его окончательно проснуться. Щенок выбрался из кровати и, шлепая босыми ножками по деревянному полу, побрел по коридору, едва разлепляя сонные глаза. Одной ручкой он тер глаза, а другой крепко держался, словно пытаясь потерпеть еще немного. Наконец он добрался до двери спальни и толкнул ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Он подошел к гнезду и посмотрел на Омму. Его губа задрожала, когда он прошептал в темноту: «Омма…» — его тонкий голосок дрожал, в нем слышались сон и дискомфорт. «Я… я писить хочу…» Он нахмурил брови, его глаза стали широкими и влажными, пока он переминался с ноги на ногу — само воплощение хрупкой невинности в ночи. Чимин вскочил мгновенно, сердце сжалось при виде щенка. Чимин посмотрел на него, затем бросил взгляд на Чонгука, который всё еще отдыхал; его грудь мерно и медленно поднималась и опускалась. Чимин сглотнул, стараясь не разбудить его. «Хорошо, малыш… пойдем на горшок», — прошептал он, наклоняясь, чтобы подхватить Джэхёна на руки. Тепло маленького мальчика, прижавшегося к нему — такого маленького, такого хрупкого — отозвалось в груди Чимина щемящей защитной любовью. Лунный свет пробивался сквозь шторы, рисуя серебристые полосы на полу и поблескивая на дереве, когда они проходили мимо балконных дверей. И в этот момент... оглушительный грохот вдребезги разорвал хрупкую ночную тишину. Стекло взорвалось яростным фонтаном брызг: огромный камень влетел в балконное окно, и осколки посыпались дождем, словно ножи. Камень едва не задел Чимина. Чимин инстинктивно вскрикнул, закрывая своим телом Джэхёна и прижимая его к полу, защищая от стекла. Напуганный плач мальчика прорезал ночь, его крошечное тельце дрожало, прижатое к груди Чимина. Каждый инстинкт внутри Чимина кричал о том, что нужно уберечь его, закрыть от всего мира. Чонгук вскочил в ту же секунду с пистолетом в руке, его мышцы были натянуты как сталь. Его темные, дикие глаза сканировали тени снаружи. Ночь казалась живой... слишком тихой, слишком пустой... и каждый звук, каждое движение темноты приводили его в боевую готовность. «Аппа!» — голос Джэхёна сорвался, звуча тонко и отчаянно. Чимин прижал его крепче, его собственное тело сотрясала дрожь от адреналина. «Всё хорошо, волчонок… Омма с тобой. Никто тебя не обидит», — прошептал он, хотя его голос дрожал. Чонгук бросился вперед, шагая по осколкам так, словно их и не было. Он присел рядом с ними, заключая и Чимина, и Джэхёна в объятия. «Вы в порядке?!» — спросил он низким, но тревожным голосом. Его пальцы осторожно прошлись по рукам и плечам Чимина, замечая мелкие царапины и порезы от стекла. Затем его внимание переключилось на Джэхёна. Мальчик дрожал в руках Чимина, икая между всхлипами. Руки Чонгука двигались быстро, но осторожно, проверяя его крошечное тельце от плеч до колен. «А ты… волчонок? Ты не ранен, правда?» — пробормотал он, на мгновение прижавшись лбом ко лбу Джэхёна. «Нет, мне не больно», — всхлипнул маленький щенок, пока Чонгук целовал его лицо. Взгляд Чонгука прорезал темноту снаружи, поймав мимолетную тень, скользнувшую мимо леса. Его челюсти сжались, костяшки пальцев, сжимавших оружие, побелели. «Будьте рядом со мной. Не двигайтесь», — пробормотал он низким и опасным голосом; каждый слог был пропитан льдом и угрозой. Чимин вытер заплаканные щеки Джэхёна. «Всё хорошо, малыш… Аппа с нами. Ты в безопасности», — утешал он, и его голос дрожал от смеси страха и облегчения. Джэхён икнул, уткнувшись лицом в плечо Чимина. «Омма… Аппа… я… я пописил в подгузник…» — прорыдал он тонким, надломленным от смущения голосом. В груди Чонгука отозвался глубокий, дикий рык. Он запечатлел собственнический поцелуй на голове Джэхёна. «Ш-ш-ш… волчонок… всё в порядке. Это не твоя вина. Аппа с тобой. Никто тебя не тронет». Его ладонь защитно легла на спину мальчика; всё его тело излучало силу и опасность. В мгновение ока телефон оказался в его руке. «Юнги. Поднимайся сюда. Живо. Кто-то перешел черту. Мне нужен контроль над территорией... полная зачистка периметра, немедленно». Его голос был резким, непоколебимым, не оставляющим места для колебаний. Продолжая крепко прижимать их к себе, он позволил им ощутить непоколебимое присутствие своей защиты, одновременно выпуская успокаивающие феромоны. Маленькие ручки Джэхёна обхватили их обоих, икота замедлилась, когда тепло феромонов Чонгука и нежность объятий Чимина окружили его. «Теперь вы в безопасности», — пробормотал Чонгук в волосы Чимина низким и успокаивающим, но в то же время угрожающим голосом. «Всегда. Никто не смеет трогать мою семью». Чимин прислонился лбом к груди Чонгука, дрожа и позволяя себя удерживать. Джэхён притаился между ними, шепча сквозь икоту: «Я тоже хочу защищать Омму…» Губы Чонгука изогнулись в мрачной, защитной улыбке. «Я знаю, маленький волчонок. Аппа гордится тобой… но драку оставь мне», — пророкотал он, снова целуя Джэхёна в макушку. Тень за лесом исчезла, но к камню на полу была привязана записка. Чонгук потянулся и сорвал её. Он прочитал: «Скоро ты узнаешь, что такое настоящая боль». Чонгук смял бумагу в кулаке, продолжая крепко обнимать свою семью, чувствуя их сердцебиение рядом со своим. Снаружи ночь была обманчиво тихой, но внутри особняк пульсировал от напряженной, защитной энергии. Чонгук держал свою омегу и щенка рядом; все его чувства были обострены, он уже планировал следующий ход. Тот, кто посмел перейти эту черту, познает всю ярость дона, альфы и отца, который не остановится ни перед чем. Его семья была неприкосновенна. Его семья была его миром... и он сожжет всё дотла, чтобы защитить их.