The Nocturne Syndicate

ДВА ГОДА СПУСТЯ Солнечный свет пробивался сквозь панорамные окна кабинета Чонгука, отбрасывая теплые блики на панели из темного дерева и полированную черную мебель. С этой высоты были видны только окутанные туманом горные хребты... город казался далеким, бессмысленным гулом по сравнению с безмятежной мощью пиков, окружавших особняк. Чонгук сидел за своим массивным столом в идеально подогнанном строгом костюме; его поза была расслабленной, но властной. Бумаги, папки и планшеты были аккуратно разложены, но его внимание не было сосредоточено на последних отчетах синдиката. Мысли уносились в прошлое, к последним двум годам... битвам, переговорам, осторожному устранению семей-соперников. Синдикат «Ноктюрн» больше не просто выживал — он доминировал. Каждый шаг, каждый альянс, каждая просчитанная угроза привели его сюда, к этому моменту тишины и могущества в его горном поместье. А затем послышались восторженные визги... звонкие, возбужденные и безошибочно узнаваемые — визги его сына. Джэхён, всё еще крошечный малыш с темными кудряшками и сияющими оленьими глазками, промчался по пушистому ковру кабинета Чонгука, неудержимо хихикая, пока за ним гнался доберман Бам. Короткие ножки мальчика бешено работали, пока он пытался увернуться от восторженного пса, игриво припадавшего к его пяткам. «Аппа! Аппа, спаси меня!» — визжал Джэхён, слегка покачиваясь и скользя в сторону стола Чонгука; Бам шел по пятам, лая от чистого восторга. Чонгук не колебался. Годы отточенных рефлексов альфы и мафиозного дона позволили ему в мгновение ока вскочить со стула. Он подхватил Джэхёна как раз в тот момент, когда тот повалился вперед, размахивая ручонками. Одним отработанным движением Чонгук поднял его, надежно прижав к своей груди. «Вот мой мальчик», — промурлыкал он низким, но теплым голосом, запечатлев нежный поцелуй на виске Джэхёна. «Пока я рядом, тебя никто не тронет». Бам радостно залаял, кружась у ног Чонгука и неистово виляя хвостом. Чонгук слегка присел, поглаживая большим пальцем лоснящуюся коричневую шерсть, пока Джэхён восторженно пищал, вцепившись в костюм отца. Чимин заглянул в кабинет, мягко улыбаясь этой сцене. Он был босиком, и желтый сарафан подчеркивал его изгибы... изгибы, которые всё еще оставались мягкими и манящими, а само его тело излучало тепло и материнскую силу. «Похоже, кому-то здесь весело», — поддразнил он, наблюдая, как сын извивается в руках Чонгука, а Бам прыгает вокруг, как воплощение хаоса. Темная ухмылка вернулась на лицо Чонгука; он собственнически взъерошил кудри Джэхёна. «Да… вы оба — сплошные неприятности», — пробормотал он с усмешкой. Затем он взглянул на Чимина, задержав на нем расплавленный, властный взгляд. «Но я бы не променял это ни на что другое. Мой омега… мой щенок… моя семья». Джэхён радостно заерзал в объятиях Чонгука, наполняя кабинет тоненьким смехом, пока Бам снова залаял. Чонгук прижал его крепче, тихо посмеиваясь. Даже при всей сложности их жизни — политике синдиката, соперничестве и играх за власть — такие моменты напоминали ему, ради чего он сражается, ради чего заявляет права и почему защищает всё, что у него есть, всеми силами. Чонгук присел, а затем с тихим смехом осторожно подбросил Джэхёна в воздух. Малыш взвизгнул от восторга, размахивая ручками, пока сильные руки Чонгука без усилий ловили его. «Еще?» — взмолился Джэхён, глаза его сверкали. Чонгук низко рассмеялся и подбросил его снова; на этот раз мальчик завизжал еще громче, а Бам начал прыгать от возбуждения, бешено виляя хвостом. Чонгук снова поймал Джэхёна, прижимая к груди, в его глазах светилась теплота и чистая, собственническая радость. «Аппа! Еще! Еще!» — кричал Джэхён, хватаясь за воротник Чонгука, его щеки раскраснелись от счастья. Чонгук нежно покачивал Джэхёна на руках. «Нет, хватит, а то укачает», — промурлыкал он, и его глаза заблестели, когда он снова поцеловал сына в висок. Малыш запищал громче, счастливо извиваясь. Чимин наблюдал за своими любимыми с теплой улыбкой. «Ты слишком его балуешь, альфа», — нежно поддразнил он. «Балую?» — ухмылка Чонгука стала шире. «Нет... оберегаю. Люблю. Он полностью мой». Он снова поцеловал макушку Джэхёна, отчего тот захихикал и попытался вырваться. Чонгук тихо рассмеялся, прижав его крепче, а затем запечатлел долгий поцелуй на его щеке. Чимин вошел в кабинет и подошел к ним, проведя рукой по плечу Чонгука. «Вы двое просто невозможны», — прошептал он с любовью. «Знаю», — ответил Чонгук, переводя на Чимина обжигающий взгляд. Он собственнически поцеловал его в висок, а затем спустился губами к изгибу челюсти. «И ты мой, всегда», — промурлыкал он, поглаживая бедро Чимина. Чимин вздрогнул, прижимаясь к нему. «Твой», — прошептал он. Чонгук тихо усмехнулся, потерся носом о шею Чимина и еще раз быстро поцеловал его в губы. Затем с игривым рыком он посмотрел на Джэхёна, который уже тянулся к Баму. «Ну ладно, проказник», — сказал он с ухмылкой, — «посмотрим, догонишь ли ты его». Он осторожно опустил Джэхёна на мягкий ковер. Малыш тут же бросился за Бамом, и комната наполнилась его смехом. Чонгук и Чимин стояли рядом, то и дело касаясь друг друга; Чонгук продолжал осыпать Чимина быстрыми поцелуями. «Ты такой собственник», — пробормотал Чимин, качая головой. «Тебе это нравится», — парировал Чонгук. «Каждая секунда». Он снова припал к губам Чимина в долгом поцелуе, а затем отстранился, чтобы посмотреть на сына. «Он действительно выглядит как маленькая копия тебя, когда бегает вокруг», — тихо сказал Чимин. Чонгук издал низкий рокот удовлетворения. «М-м… это правда», — промурлыкал он. Но затем его взгляд смягчился. «…но его омма сделал его красавцем». Джэхён снова захихикал, хлопая в ладоши, пока Бам радостно лаял. Чонгук обнял своего омегу чуть крепче, чувствуя, как распирает грудь от гордости. Они еще долго наблюдали за игрой, пока смех малыша не стал тише. Он подошел к Чимину, умоляюще глядя на него огромными глазами. «Омма... на ручки, пожалуйстя!» — потребовал он, протягивая руки. Чимин с кряхтением наклонился и подхватил его. «Ух… мой карапуз совсем большой стал», — пробормотал он, устраивая его на бедре. Сзади раздался густой голос Чонгука: «Малыш… дай я его понесу. Он становится слишком тяжелым для тебя». Чимин решительно покачав головой. «Глупости. Он мой щенок». Он нежно поцеловал Джэхёна в лоб. Тот захихикал, еще плотнее прижимаясь к шее Чимина. Малыш слегка отстранился и погладил пухлой ручкой свой животик. «Омма... я кусать хочу», — сказал он серьезно. Чимин усмехнулся, убирая локон с его лба. «Пора ужинать, милый. Пойдем в столовую, хорошо?» Большие глаза Джэхёна переместились на Чонгука. «Аппа… ты тоже?» Ухмылка Чонгука смягчилась. «Конечно», — прошептал он, присаживаясь к сыну. Затем с игривым рыком он уткнулся носом в пухлую шейку малыша. Джэхён завизжал от восторга. «Я ни за что не пропущу ужин со своим щенком», — сказал Чонгук теплым голосом. Чимин тихо рассмеялся. Чонгук присоединился к ним, а Бам последовал за ними. «Бам может погулять на улице, пока мы едим», — пробормотал Чимин. «Он обожает бегать по саду роз». Чонгук наклонился, поцеловал Чимина в висок, а затем в губы. «Хорошо», — прошептал он. «Я выпущу его на время». Вместе семья направилась к парадной лестнице; особняк наполнился смехом и детскими криками. Сильная рука Чонгука защищающим жестом лежала на пояснице Чимина, пока они спускались, а Джэхён лопотал, показывая пальчиком на собаку. Грудь Чонгука распирало от гордости и собственнической любви. Его омега, его сын... они были его миром.

***

В столовой было тихо, солнечный свет мягко угасал в окнах, когда на особняк опустился вечер. Длинный стол выглядел просто, но элегантно — уютное пространство только для них троих. Джэхён сидел в своем детском стульчике, вцепившись крошечными ручками в тренировочные палочки, его глаза были расширены от концентрации. Чимин налил немного молока в чашку Джэхёна и мягко улыбнулся: «Ты готов кушать, малыш?» «Да! Я кусать хочу!» — заявил Джэхён; его детская речь была еще невнятной, но полной решимости. Джэхён подцепил палочками кусочек курицы, немного сражаясь с размером мяса. Чимин усмехнулся: «Тебе помочь с этим, приятель?» Чонгук вмешался, забрав тарелки и Джэхёна, и Чимина, чтобы аккуратно нарезать еду на удобные кусочки. «Вот», — сказал он мягко, кладя идеально отрезанный кусочек курицы на тарелку Джэхёна, а затем проделав то же самое для Чимина. «Всё готово. Ешь аккуратно». Маленькие ручки Джэхёна потянулись к еде, и он начал сосредоточенно есть. Каждый кусочек был осознанным, и он с гордостью проглатывал его, прежде чем тянуться за следующим. Чонгук наблюдал за ним, и его грудь распирало от тихой гордости. «Посмотри на себя», — промурлыкал Чонгук, наклоняясь ближе, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на виске Джэхёна. «Ешь как чемпион. Мой щенок… он растет так быстро». Чимин тепло улыбнулся, проводя пальцами по спине Джэхёна. «У него правда отлично получается», — сказал Чимин, взглянув на Чонгука. «Почти как будто он знает, что Аппа им гордится». Губы Чонгука дрогнули в нежной ухмылке. «О, он знает», — сказал он, целуя Чимина в висок, а затем снова переводя взгляд на сына. « Мой маленький волчонок… сильный, осторожный и умный». Джэхён захихикал с набитым ртом. «Еще! Куицу!» — настаивал он, нетерпеливо указывая пальчиком. Чимин рассмеялся, подхватив кусочек с тарелки Чонгука и нарезав его для малыша. «Тише, приятель», — сказал он, перекладывая еду Джэхёну. «Не торопись». Чонгук наблюдал за этим процессом, и тепло наполняло его сердце. «Он так быстро растет», — пробормотал он, прижимаясь большим пальцем к руке Чимина на столе. «Посмотри на него… мой щенок уже сам о себе заботится». Джэхён слегка откинулся назад, облизывая пальцы. «Аппа… коладку?» — спросил он, и его глаза засияли. Низкий смех Чонгука наполнил комнату. «Еще нет, маленький мужчина», — сказал он с улыбкой. «Сначала ужин, а потом, может быть, угощение. Нельзя баловать моего щенка слишком рано». Чимин усмехнулся и поцеловал Джэхёна в лоб. «Терпение, малыш. Сладости только после ужина». Джэхён захлопал в ладоши, а затем посмотрел на Чонгука: «Аппа… поцелуй?» Чонгук наклонился над столом, его темные глаза смягчились, и он запечатлел нежный, собственнический поцелуй на лбу малыша. «Всегда, щенок», — сказал он тепло. «Всегда». Остаток трапезы прошел в тишине и счастье. Чимин и Чонгук в тандеме кормили Джэхёна, нарезая кусочки для себя и для сына, обмениваясь мягкими поцелуями через стол. Малыш ел аккуратно, время от времени разражаясь смехом или лепеча что-то о еде. К концу ужина Джэхён съел всё со своей тарелки, облизывая остатки с пальцев. Чонгук удовлетворенно откинулся на спинку стула. «Хороший мальчик», — промурлыкал он, и его глаза потемнели от гордости. «Маленький чемпион Аппы». Чимин улыбнулся, положив руку на руку Чонгука. «Он и правда такой», — тихо сказал он. «Наш маленький щенок идеален». Чонгук собственнически погладил руку Чимина: «И мой. Весь мой». Джэхён заерзал в стульчике, упираясь крошечными ручками в поднос и глядя на Чимина сонными, но решительными глазами. «Омма… вниз!» — потребовал он, слегка болтая ножками. Чимин усмехнулся, наклоняясь, чтобы расстегнуть ремни. «Хорошо, маленький щенок», — пробормотал он, подхватывая Джэхёна на руки. Малыш тут же уткнулся ему в грудь, обхватив руками шею Чимина. «Вот так… закончили». «Я… пать хочу», — пробормотал Джэхён, его голос отяжелел от усталости. «Я буду пать в гнезде с Оммой и Аппой?» В груди Чонгука раздался низкий нежный рокот, когда он подошел ближе, поглаживая темные кудри малыша. «Конечно, щенок», — сказал он, и его глаза смягчились. «Омма с тобой. Аппа тоже здесь, рядом». Чимин устроил Джэхёна на бедре, целуя его в макушку. «Идем, соня», — прошептал он. «Отнесем тебя в гнездо. Там тепло и уютно». Джэхён издал крошечный вздох удовлетворения, его веки прикрылись, пока он цеплялся за Чимина. «Аппа... ты тоже идешь?» — пробормотал он, поднимая голову к Чонгуку. «Всегда, щенок», — промурлыкал Чонгук, проводя рукой по плечу Чимина, пока они шли. «Я никогда не оставлю тебя. Никогда не уйду далеко от своего маленького волчонка». Чимин нес Джэхёна по тихому коридору; дыхание малыша уже замедлялось, а пальцы сжимали воротник Чимина. Чонгук следовал вплотную, его взгляд был полон гордости и защиты; он то и дело касался плеча Чимина, словно связывая их всех воедино. Когда они вошли в комнату, Джэхён зевнул, еще глубже зарываясь в грудь омеги. «Хочу в гнездо… тепло», — пробормотал он с закрытыми глазами. Чимин мягко улыбнулся: «Я знаю, малыш… уютно и безопасно». Затем он слегка похлопал Джэхёна по плечу. «Но сначала… нам нужно принять ванну и почистить твои крошечные зубки, хорошо?» «Холесе… Омма», — пробормотал Джэхён своим очаровательным детским голосом. Чонгук прислонился к дверному косяку, наблюдая за ними. Его присутствие было надежным и защищающим, в груди рокотало тепло. «Я помогу, если понадоблюсь», — промурлыкал он, непринужденно скрестив руки на груди и позволяя Чимину верховодить. «Я справлюсь, малыш», — сказал Чимин, потянувшись к нему, чтобы поцеловать в губы. Затем он поправил Джэхёна на бедре и поцеловал его в лоб. «Ну всё, соня… пора отмываться». Джэхён немного заерзал, обнимая Омму за шею. «Аппа… идешь с нами?» — прошептал он, глядя на Чонгука. «Всегда», — промурлыкал Чонгук, подходя ближе. Он нежно поцеловал Джэхёна в кудряшки, заставив того тихо захихикать. «Никогда не уйду далеко от своего маленького волчонка». Чимин устроил Джэхёна в маленькой ванночке; его руки были уверенными и терпеливыми, пока он мыл волосы малыша и тер его крошечные ручки и ножки. Чонгук стоял рядом, внимательно наблюдая и время от времени тихо посмеиваясь над тем, как Джэхён восторженно брызгается. «Осторожнее, щенок», — промурлыкал Чонгук с улыбкой. «Ты сейчас устроишь потоп». Джэхён рассмеялся, хлопая по воде: «Брызг! Брызг!» Чимин усмехнулся, придерживая его ручки: «Тише-тише. Давай сначала отмоемся». Когда купание закончилось, Чимин завернул Джэхёна в теплое полотенце. Чонгук наконец подошел ближе, его руки слегка коснулись спины малыша, и он поцеловал его в макушку. «Чистенький, маленький мужчина», — промурлыкал он. Джэхён захихикал, потянувшись к Чонгуку: «Аппа… возьми меня!» Чонгук осторожно подхватил его, надежно удерживая, пока Чимин чистил Джэхёну зубки. «Молодец, щенок… весь чистый и свежий», — прошептал альфа, целуя его в висок. Когда с зубами было покончено, Чонгук отнес его в комнату, где смазал маленькое тельце детским лосьоном и одел в его любимую пижаму с волками. Затем Чимин отнес Джэхёна в гнездо, а Чонгук следовал по пятам, обнимая их обоих. Оказавшись в спальне, Чимин откинул полог и усадил Джэхёна в гнездо. Малыш немного поерзал и уютно завалился в мягкие одеяла. «Гнездо… тепло… пахнет хорошо», — пробормотал он, сворачиваясь в крошечный клубочек и медленно закрывая глаза. Чимин присел, плотнее подоткнув одеяла вокруг него, и поцеловал в висок. «Верно, щенок. Уютно, безопасно и только наше», — тихо прошептал он. Чонгук подошел и встал позади Чимина, обнимая его за талию и притягивая к себе. Он наклонился, запечатлев долгий собственнический поцелуй на виске омеги. «Мои», — промурлыкал он низким и хриплым голосом. «Вы оба… только мои». Чимин слегка откинул голову назад, проводя рукой по предплечью Чонгука и позволяя теплу своего альфы пропитать его. «Твои», — прошептал он в ответ с улыбкой. «Полностью твои». Чонгук нежно и долго поцеловал Чимина в затылок, вдыхая знакомый аромат своего омеги, смешанный с мягким, сонным теплом их щенка. Джэхён крошечно зевнул, еще сильнее зарываясь в одеяла и засыпая. Позже, когда Чимин и Чонгук приняли душ и привели себя в порядок, они втроем погрузились в тихий ритм своего маленького гнезда. Чимин в последний раз поправил одеяла; Чонгук обнимал его сзади, положив одну руку ему на плечо, а другую собственнически прижав к спине Джэхёна. Каждый вдох, каждый мягкий вздох Джэхёна и Чимина наполнял комнату теплом и чувством идеального, непоколебимого покоя. Темные глаза Чонгука задержались на их щенке, затем на Чимине, и он позволил себе редкую тихую улыбку. Это… это спокойствие, эта семья… были для него всем. Он будет защищать их, беречь и владеть ими — всегда.

***

В особняке было слишком тихо. Для Чонгука тишина редко была утешением... он означал, что его омеги и щенка нет рядом. Чимин усадил Джэхёна в машину чуть раньше, настаивая на том, что малышу нужен свежий воздух и поездка в парк, где он мог бы смеяться и бегать с другими детьми. Чонгук поцеловал их обоих на прощание, с трудом сдерживаясь, пока наблюдал за тем, как его охрана следует за машиной. Он доверял им как самому себе. И всё же он ненавидел разлуку. Тихий стук прервал его мысли. Дверь кабинета приоткрылась, и вошла одна из горничных, бледная и встревоженная. Она прижимала к груди сверток в коричневой бумаге, словно он жег ей руки. «Это только что оставили у ворот, сэр», — прошептала она, осторожно кладя его на стол. «Ни курьера. Ни обратного адреса». Темные глаза Чонгука опустились на коробку. Простая. Без маркировки. Неправильная. Волоски на его затылке встали дыбом. «Ты свободна». Его тон не оставлял места для колебаний. Она быстро поклонилась и скрылась, закрыв за собой дверь. Чонгук не прикоснулся к посылке. Вместо этого он нажал кнопку интеркома: «Юнги. В кабинет. Живо». Секунды спустя вошел Юнги, двигаясь с бесшумностью хищника. Его взгляд упал на коробку, и без лишних слов он вытащил из кармана нож, вскрывая её с отточенной точностью. Первым делом их ударил запах... гнили и меди, достаточно густой, чтобы перехватило горло. Юнги выругался под нос, запустил руку внутрь и вытащил детского плюшевого кролика. Игрушка была насквозь пропитана чем-то, одно ухо отсутствовало, а мех стал жестким от засохшей крови. На дне лежал конверт. Юнги в перчатках передал его Чонгуку, который медленно развернул бумагу. Почерк был неровным, на карандаш давили так сильно, что он едва не прорвали страницу: Скоро ты узнаешь, каково это — потерять всё, что любишь. Буквы были изломанными, бумага покоробилась. Ни имени. Ни подписи. Ничего, кроме этих слов... и окровавленного кролика, от которого внутренности Чонгука словно превратились в камень. Голос Юнги был низким и мрачным: «Это не бизнес. Это личное». Челюсти Чонгука сжались, каждая вена в его теле пульсировала от сдерживаемой ярости. Его омега. Его сын. Даже если их имена не были написаны, послание было предельно ясным. Его кулак сжался вокруг записки, пока бумага не порвалась. «Заблокировать поместье. Удвоить охрану Чимина и Джэхёна. Я хочу, чтобы каждый глаз был начеку, а каждое оружие — наготове. Позвони телохранителям Чимина и скажи, чтобы он немедленно возвращался домой». Он заставил свое лицо снова принять холодную, спокойную маску дона, но в груди полыхало совсем другое пламя. Он прошел через войны. Он отнимал жизни. Но никогда еще поле боя не подступало так близко к его сердцу. Кто бы ни осмелился прислать это... он только что подписал себе смертный приговор.

***

Еще несколько минут назад парк был полон смеха: щенки гонялись друг за другом по траве, с писком забирались на игровой комплекс, выкрикивая свои очереди. Чимин сидел, аккуратно сложив руки на коленях, и мягкая улыбка играла на его губах, пока он наблюдал, как Джэхён взлетает по ступенькам горки. Радость мальчика была заразительна, и на мгновение Чимин позволил себе расслабиться, наслаждаясь редкой простотой дня, проведенного на улице. Эта иллюзия разлетелась в прах, как только к ним приблизились охранники Чонгука. Они двигались с той тихой точностью, от которой волоски на затылке Чимина встали дыбом. Оба мужчины сканировали игровую площадку так, будто тени могли напасть в любую секунду. Остановившись перед ним, один почтительно склонил голову. «Сэр», — произнес он низким тоном, настойчиво, но осторожно. «Альфа Чон требует вашего немедленного возвращения в поместье. Вы и маленький альфа должны поехать с нами. Здесь небезопасно». Слова упали тяжелым грузом. Улыбка Чимина исчезла, желудок сжался. Ему не нужно было спрашивать подробности... Чонгук никогда не отдавал приказов без причины, особенно если это касалось их щенка. Слово дона было законом, но более того — это была любовь, отточенная до состояния защиты. «Хорошо», — тихо сказал Чимин, мгновенно поднимаясь. Его голос оставался ровным, хотя он чувствовал, как пульс бьет в горле. Он не хотел, чтобы Джэхён увидел его страх. «Джэхён», — позвал Чимин, стараясь звучать бодро и маша сыну рукой. «Иди сюда, маленький волчонок. Нам пора». Мальчик надул губы, спрыгивая с последней ступеньки горки. «Уже, Омма? Но я играю!» Чимин присел перед ним, убирая влажные волосы с его лба. «Я знаю, малыш. Но мы нужны Аппе дома прямо сейчас. Мы вернемся в другой день». При упоминании Чонгука недовольство Джэхёна утихло. «Мы нужны Аппе?» «Да». Чимин поцеловал его в щеку, скрывая за этим жестом свою дрожь. «Так что мы должны быть храбрыми и слушаться, хм?» «Ладно», — прощебетал Джэхён, оборачиваясь, чтобы помахать другим щенкам. «Пока! Увидимся позже!» Чимин взял его за руку — возможно, чуть крепче, чем нужно — и позволил охранникам создать вокруг них защитный щит, пока они шли к машине. Сердце колотилось о ребра с каждым шагом, в животе разливался ужас. Что-то случилось... что-то достаточно серьезное, чтобы Чонгук отозвал их без колебаний. К тому времени, как они подошли к блестящему черному внедорожнику, руки Чимина слегка дрожали, пока он пристегивал Джэхёна в автокресле. Мальчик счастливо напевал себе под нос, болтая ножками и оставаясь в блаженном неведении. Чимин заставил себя улыбнуться ему, еще раз погладил по волосам и закрыл дверь... Телохранители следовали за ними на втором черном внедорожнике. Дорога к особняку казалась бесконечной. Чимин не отрывал взгляда от мелькающих деревьев и зданий, время от времени протягивая руку назад, чтобы коснуться колена Джэхёна. Это было единственным, что давало ему опору — маленькое, теплое напоминание о присутствии их сына. И вот впереди показались ворота поместья. Когда внедорожник въехал на длинную подъездную дорожку, дыхание Чимина замерло. Чонгук ждал их снаружи. Он был в черном костюме, пиджак расстегнут, галстук ослаблен, но Чимина поразила не одежда... а его поза. Расправленные плечи, сжатые в кулаки руки, взгляд, прикованный к приближающейся машине. От него исходила мощь, острая и удушающая; его феромоны были настолько тяжелыми, что даже охрана напряглась. Он выглядел как волк на грани вспышки насилия. «Аппа!» — взвизгнул Джэхён, как только заметил его через стекло, запрыгав в кресле. Взгляд Чонгука лишь слегка смягчился — ровно настолько, чтобы убедить Чимина, что ярость направлена не на них. Но грудь Чимина всё равно сдавило. Он знал этот взгляд: смертоносное спокойствие, скрывающее бурю внутри. Что-то пошло не так... ужасно не так. Машина остановилась. Чимин открыл дверь и вышел, чтобы достать Джэхёна из кресла. Чонгук уже двигался к ним размашистыми шагами, не сводя глаз со своего омеги и сына. Сердце Чимина бешено колотилось. Он хотел спросить, что произошло, но слова застряли в горле. Он знал лишь одно наверняка: их мир только что изменился, и какая бы тьма ни надвигалась на них, Чонгук встретит её всем, что у него есть.

***

Как только Чонгук вышел на улицу, он почувствовал, как пульс забарабанил в ушах. Он замер у края длинной подъездной дорожки особняка, устремив темные глаза на железные ворота. Он не мог усидеть в кабинете после того, как пришла посылка... не тогда, когда его омега и щенок были там, снаружи. Каждая секунда их отсутствия грызла его, словно нож, вонзающийся всё глубже. Наконец свет фар прорезал сумерки. Черный Lexus LX, который он купил для Чимина, въехал на дорожку, гравий захрустел под шинами. Облегчение обрушилось на него так сильно, что едва не сбило с ног. Прежде чем двигатель полностью заглох, тишину прорезал тонкий голосок. «Аппа!» — взвизгнул Джэхён внутри, колотя крошечными кулачками по стеклу. Этого было достаточно. Чонгук уже шагал вперед; размашистые, целенаправленные шаги привели его к водительской двери как раз в тот момент, когда Чимин открыл её. Без единого слова Чонгук сгреб своего омегу в охапку, осыпая отчаянными поцелуями его висок, метку и щеку; его голос срывался, когда он прижимался к коже Чимина. «Ты в безопасности... ты в безопасности, слава богу», — бормотал он грубо и отчаянно. Чимин вцепился в него в ответ, широко раскрыв глаза и чувствуя бурю под напускным спокойствием своего альфы. Снова зазвенел голосок Джэхёна: «Аппа!» Чонгук оторвался от Чимина ровно настолько, чтобы метнуться к заднему сиденью. Его руки слегка дрожали, пока он расстегивал ремни детского кресла. Как только Джэхён освободился, Чонгук выхватил его из машины, прижимая так крепко, что малыш захихикал и заерзал. «Омма», — сказал щенок, глядя на Чимина через плечо Чонгука. «Я думаю, Аппа по нам скучал». Горло Чонгука сдавило. Он зарылся лицом в мягкие волосы Джэхёна, вдыхая теплый запах щенка, который успокаивал его взвинченные инстинкты. «Всегда», — яростно прошептал он. «Аппа всегда по вам скучает». Он без колебаний взял Чимина за руку, переплетая их пальцы, словно давая опору им обоим. Усадив Джэхёна на другое бедро, Чонгук повел свою семью в особняк, ни на секунду не отпуская их. Тяжелые двери закрылись за ними с финальным, защитным стуком. «Как насчет того, чтобы навестить Джина и Минги, хм?» — сказал Чонгук, когда они оказались в главном холле; его тон стал мягче ради Джэхёна. «Хочешь поиграть с ними немного?» Личико Джэхёна мгновенно озарилось: «Да, аппа!!» Втроем они прошли по коридору и остановились у покоев Джина и Намджуна. Чонгук легко постучал, и через несколько секунд появился Джин, вытирая руки кухонным полотенцем. «Идеально вовремя», — тепло сказал Джин, глядя на маленького щенка на бедре Чонгука. «Эти двое точно найдут чем заняться». «Ты не присмотришь за ним недолго?» — спросил Чонгук; его тон альфы был вежливым, но в нем сквозило что-то тяжелое. «Нам нужно... поговорить». «Конечно. Без проблем». Джин шире открыл дверь, уже подзывая Минги. Чимин присел, приглаживая волосы Джэхёна, прежде чем передать его маленькую сумку с игрушками, перекусом и любимой бутылочкой воды. «Веди себя хорошо с Джином, маленький волчонок... Омма скоро придет за тобой, ладно?» «Холесе, Омма», — прощебетал Джэхён, уже устремляясь к двери, как только появился Минги. Двое щенков умчались в вихре смеха и топота крошечных ножек, заставив Джина усмехнуться. Когда их сын был пристроен, Чонгук крепко переплел пальцы с Чимином и повел его наверх, в свой кабинет. Он не проронил ни слова, пока дверь не закрылась за ними; его плечи поникли под тяжестью того, что он собирался признать. «Чонгук», — тихо позвал Чимин, и на его лице отразилась тревога. «Что случилось? Ты меня пугаешь». Чонгук снова притянул его к себе, зарываясь носом в область феромонных желез Чимина, нуждаясь в этом успокаивающем комфорте. Его голос звучал низко и виновато: «Прости, любовь моя. Я не хотел тебя пугать. Я... получил сегодня посылку. Угрозу». У Чимина перехватило дыхание. Чонгук провел рукой по его спине, избавляя от самых страшных подробностей — крови и жуткого месива внутри коробки — но его тон был серьезным и решительным. «Я еще не знаю, от кого это, но я не стану рисковать тобой или Джэхёном. Пока я не найду отправителя, вы остаетесь дома под двойной охраной. Пожалуйста, доверься мне в этом». Глаза Чимина искали его взгляд; в них был страх, но также и вера... та вера, которую только истинный омега дарит своему альфе. Медленно он кивнул, прижимаясь ближе к груди Чонгука. «Я доверяю тебе», — прошептал Чимин. Эти слова уняли саднящую боль в груди Чонгука. Он поцеловал своего омегу крепко, почти яростно, а затем прижался лбом ко лбу Чимина. «Я никому не позволю коснуться тебя. Никого из вас. Пока я дышу».