The Nocturne Syndicate

Хосок медленно вынырнул из бессознательного состояния, словно плывя сквозь тяжёлую, тёплую воду. Его голова слабо пульсировала, приглушённая пеленой обезболивающих, и на мгновение он не понял, где находится. Смутный запах антисептика и низкое гудение очистителя воздуха наполняли комнату, возвращая его к реальности. Затем он уловил знакомый аромат... порох и красное дерево... и его грудь расслабилась. Юнги. Его ресницы затрепетали, и взгляд резко осветился тусклым, мягким светом клиники Джина. Первое, что он увидел, это своего альфу, ссутулившегося в кресле у кровати, локти на коленях, голова склонена, как будто он не спал часами. Одна из рук Юнги лежала рядом с рукой Хосока, пальцы были слабо сжаты, но достаточно близко, чтобы при малейшем движении они соприкоснулись. Хосок слабо пошевелился, и голова Юнги мгновенно поднялась. Облегчение, расплывшееся по лицу его альфы, было неприкрытым и искренним, настолько сильным, что чуть не украло у Хосока дыхание. «Ты проснулся», — пробормотал Юнги, его голос был низким, словно предназначенным только для него. В следующий момент Юнги наклонился, обхватив лицо Хосока нежными, мозолистыми руками. Его большие пальцы скользили по скулам Хосока, словно снова запоминая эти ощущения. Губы Хосока слабо изогнулись. «Привет». Рот Юнги прижался к его в легчайшем поцелуе, осторожно, чтобы не потревожить его, но всё ещё переполненный отчаянной потребностью того, кто был смертельно напуган. Хосок чувствовал это в том, как дрожали пальцы Юнги на его коже, в том, как сгустился его запах, защитный и успокаивающий одновременно. «Никогда больше так меня не пугай», — пробормотал Юнги в его губы, целуя его ещё раз, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы осмотреть его лицо, его тело, как будто проверяя на наличие травм снова и снова. Его ладонь скользнула по боку Хосока, его руке, одеялу, прикрывающему ноги, как будто ему нужно было прикоснуться к каждой его части, чтобы подтвердить, что он действительно здесь. Хосок поднял руку, запуская пальцы под длинные волосы Юнги, пока не нашёл его затылок. Он нежно потянул, снова притягивая Юнги к ещё одному поцелую... этот был глубже, затяжным, невысказанным заверением, что он в порядке. Что он всё ещё его. Когда они наконец оторвались друг от друга, голос Хосока был немного хриплым. «С Чимином всё в порядке?» Челюсть Юнги напряглась, но его взгляд смягчился. «С ним всё хорошо. Мы позаботились об этом». Затем его тон изменился, стал мрачнее и острее, с чем-то смертоносным. «Мы отвели Алистера в подвал. Он больше не будет проблемой». Губы Хосока слабо скривились, удовлетворение мелькнуло в его глазах. «Хорошо». Юнги снова наклонился над ним, его рука скользнула в волосы Хосока, приподнимая его лицо. «Я больше никогда никому не позволю причинить тебе боль», — поклялся он, и слова несли вес клятвы крови. Его лоб уткнулся в лоб Хосока, его запах окутал их обоих, как щит. «Пока я дышу». Хосок закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в это обещание, в тишину. Долгое мгновение они просто оставались так... две души, дышащие синхронно, их связь пульсировала теплом и стабильностью между ними. Тихое гудение клиники нарушалось только слабым пиканьем монитора. Юнги всё ещё опирался на кровать, одна рука сжимала руку Хосока, а другая нежно гладила волосы омеги. Он не сводил с него глаз, как будто боялся, что, если отведёт взгляд, Хосок может исчезнуть. Раздался тихий стук, прежде чем Джин осторожно открыл дверь, держа планшет для записей. «Вижу, мой пациент проснулся», — сказал он с небольшой улыбкой, голос был тихим, чтобы не нарушить спокойствия. Взгляд Юнги мгновенно метнулся вверх, острый, оценивающий, как будто даже присутствие Джина должно было пройти некое невысказанное одобрение. Он не ослабил хватку на руке Хосока. Джин невозмутимо подошёл ближе и начал осмотр... проверяет рану на виске Хосока, отодвинув повязку и нежно проведя по линии роста волос. «Болит?» «Немного... и у меня немного болит голова», — признал Хосок, его голос всё ещё был немного хриплым после сна. Челюсть Юнги напряглась при лёгком болезненном выражении, которое пересекло лицо Хосока. Он держал свою свободную руку на бедре Хосока, большой палец проводил там ровную линию, словно успокаивая их обоих. Джин издал небольшое одобрительное гудение. «Никаких признаков сотрясения, кроме лёгкой головной боли, которую я ожидал. У тебя будет только шишка в течение нескольких дней, Хосок. Отдыхай побольше, и ты будешь как новенький». Он поднял взгляд, встречаясь с глазами Юнги напрямую. «Ты можешь забрать его обратно в свою комнату завтра». Юнги один раз кивнул, но его пальцы остались собственнически сжаты в руке Хосока. «Спасибо, Джин», — мягко сказал Хосок, его природное тепло проскользнуло в словах. «Ты напугал нас на минутку», — ответил Джин, его тон смягчился. «Но ты выносливее, чем кажешься». Он слегка сжал плечо Хосока, прежде чем выпрямиться. «Я оставлю вас двоих отдыхать». Когда Джин вышел, взгляд Юнги последовал за ним, пока дверь снова не закрылась. Только тогда он повернулся обратно к Хосоку, легко проведя пальцами по его щеке. «Завтра наступит не скоро», — пробормотал он. «Я хочу вернуть тебя туда, где тебе место». Хосок слабо улыбнулся и прислонился к прикосновению, его глаза были мягкими. «Я здесь, Юнги». Юнги только наклонился вперёд, прижимая губы к волосам Хосока, как клятву.

***

Утреннее солнце мягко проникало сквозь окна клиники внизу, отбрасывая тёплые золотистые оттенки на стерильно-белые стены. Чимин тихонько толкнул дверь, его сердце трепетало от смеси надежды и опасения. Там, сидя прямо в кровати, был Хосок... выглядел сильнее, чем в прошлый раз, когда Чимин его видел, на его щеках появился слабенький румянец. «Хосок», — прошептал Чимин, грудь наполнилась облегчением. Лицо Хосока озарилось широкой, искренней улыбкой, которая дошла до его усталых глаз. «Чимин», — тепло сказал он, голос всё ещё немного хриплый, но ровный. «Я рад, что ты пришёл». Пересекая комнату, Чимин наклонился и нежно обнял Хосока, чувствуя тепло тела друга, прижимающееся к нему. Улыбка Хосока смягчилась, когда они обнялись, но внезапно его нос дёрнулся, когда он резко обнюхал Чимина, глаза сузились от любопытства. Чимин отстранился, его щёки вспыхнули от внезапной неловкости. «Что не так? Я воняю?» — спросил он, нервно рассмеявшись. Хосок моргнул, выглядя немного озадаченным. «Нет… ты просто пахнешь по-другому». Брови Чимина сошлись в замешательстве. «Как по-другому?» Хосок задумчиво сморщил нос. «Не знаю. Это… просто... Я не могу вспомнить, где я чувствовал это раньше». Чимин нервно хихикнул, пытаясь разрядить обстановку. «Чем я пахну?» Хосок сделал медленный вдох, его глаза искали. «Ну, я всё ещё чувствую твой запах лимона и мёда, как всегда. И запах сандала и пряного мускуса Чонгука тоже смешался. Но под всем этим есть что-то ещё... что-то молочное и мягкое, почти как шёпот под более сильными запахами». Чимин пожал плечами, мягкая улыбка играла на его губах. «Может быть, это просто новый гель для душа, которым я начал пользоваться». Хосок медленно кивнул, всё ещё глубоко задумавшись. «Да, может быть». Пытаясь сменить тему, Чимин спросил: «Как ты себя чувствуешь сейчас?» Хосок потянулся, вытягивая руки над головой, с небольшой ухмылкой. «Намного лучше. Просто шишка». Он сделал паузу, затем его выражение лица смягчилось. «Джин сказал, что я могу вернуться в комнату с Юнги сегодня». Хосок вздохнул с облегчением, напряжение в его плечах заметно ослабло. «Слава богу. Я просто жду, пока Юнги закончит встречу с доном». Чимин тепло улыбнулся. «Я могу отвести тебя сейчас, если хочешь? Они, вероятно, будут там часами. Давай поднимем тебя наверх. Я помогу тебе». Хосок застонал и сказал: «Ты моё спасение, Чимин. Я думал, что сойду с ума, глядя на эти стены ещё секунду». Помогая омеге сесть на край кровати, Чимин потянулся и взял домашние тапочки Хосока и надел их на его ноги. Он подложил руку под его тонкие плечи и помог ему встать. Они подождали минуту, чтобы посмотреть, не закружится ли голова, и когда этого не произошло, Хосок дал сигнал. Осторожно поддерживая вес Хосока, они медленно двинулись по коридору к комнате Хосока и Юнги. Знакомый комфорт дома был бальзамом после стерильной холодности клиники. Оказавшись там, Чимин помог Хосоку устроиться в постели, нежно заправляя одеяло над всё ещё восстанавливающимся телом друга. Мягко поцеловав Хосока в лоб, Чимин прошептал: «Отдохни ещё. Позвони мне или приходи повидаться, когда почувствуешь себя лучше». Когда Чимин пошёл обратно к двери, он внезапно остановился и посмотрел через плечо на омегу: «О, и не забудь написать Юнги и сказать ему, что ты ушёл из клиники. Нам не нужно, чтобы началась Третья мировая война, когда он придёт за тобой и увидит, что тебя нет». Хосок засмеялся: «Нет, нам, безусловно, не нужно, чтобы это произошло». Его глаза на мгновение закрылись, прежде чем он сонно улыбнулся. «Спасибо, Чимин. Я приду найти тебя позже, обещаю». Чимин кивнул и тихо закрыл за собой дверь. Когда он собирался уйти, в коридоре появился Джин, осторожно прижимая малыша Минги одной рукой, сумка для подгузников была перекинута через плечо. Его глаза загорелись, когда он увидел Чимина. «Слава богу, ты здесь», — сказал Джин с благодарностью в голосе. «Не мог бы ты немного присмотреть за Минги? У одного из охранников только что была неотложная медицинская ситуация, а моя няня сегодня выходная». Джин тихо застонал, потирая затылок. «У меня тоже должен был быть выходной, но вот так. Эти засранцы не могут провести ни дня, чтобы их не подстрелили или не ударили ножом, не так ли?» Чимин усмехнулся, мягкое тепло в его улыбке при мысли о том, чтобы провести день с щенком Джина. «Конечно, я присмотрю за ним». «Спасибо, что делаешь это. Ты потрясающий». Джин застонал. Он осторожно передал Минги вместе с сумкой для подгузников. «Вот его любимые игрушки и две бутылочки грудного молока, которые я только что сцедил. В сумке также есть немного детского питания, если он всё ещё голоден». Чимин прижал тёплого, извивающегося щенка близко к своей груди, он опустил лицо к щенку, глубоко вдыхая и прижимая нос к мягкому лбу малыша, наслаждаясь успокаивающим запахом маленького альфы. Затем, с пылающими щеками, он быстро отстранился. «Прости, Джин. Я не должен был метить его, не спросив», — пробормотал Чимин извиняющимся тоном. Джин отмахнулся от комментария с нежной, понимающей улыбкой. «Чимин, не глупи. Ты здесь семья. Не стесняйся метить моего щенка в любое время». Сердце Чимина наполнилось благодарностью и привязанностью, он притянул Минги немного ближе к себе, как бы желая сохранить это разрешение. Джин мягко поцеловал Минги в лоб. «Будь хорошим щенком, пока Оммы нет. Веселись с Чимином, хорошо? Твой Аппа придёт за тобой немного позже». Минги завизжал от волнения, его крошечные ручки потянулись вверх, когда он прощебетал: «Хаёсё, Омма!» Джин улыбнулся, затем повернулся, чтобы уйти, оставив Чимина и Минги одних в тихом коридоре. Чимин посмотрел на щенка с ясными глазами, лежащего у него на бедре, тепло наполнило его грудь. «Хочешь пойти поиграть?» — тихо спросил он. Визг Минги от восторга был немедленным, и он наклонился вперёд, быстро и нетерпеливо принюхиваясь к щеке Чимина. Чимин рассмеялся, его улыбка была широкой и искренней, когда он встал, прижимая щенка к себе. Вместе они направились наверх, к его с Чонгуком комнате... мягкий стук их шагов был успокаивающим ритмом. В этом хаотичном мире такие моменты ощущались как хрупкий, но яростный вид мира... построенный на любви, семье и тихой силе дома.

***

Чимин приоткрыл дверь спальни бедром, Минги был надёжно прижат к нему, пухлые ручки щенка небрежно обвили его шею. В комнате слабо пахло сандалом... запахи Чонгука и Чимина прилипли к простыням и шторам... и что-то в этом заставило грудь Чимина болеть так, что он не мог этого описать. «Хорошо, Минги», — тихо пробормотал он, «давай повеселимся, пока Омма работает». Он пересёк комнату и вытащил из шкафа сложенное флисовое одеяло... мягкое, толстое и бледно-голубое. Расстелив его по полу, он осторожно усадил щенка посередине, улыбаясь, когда Минги завизжал и подпрыгнул на попке, дрыгая крошечными ножками. «Давай посмотрим, что у тебя здесь», — сказал Чимин, присев на корточки рядом с сумкой для подгузников. Он рылся в ней, рассказывая, что находит. «Хм… ах, твоя чёрная плюшевая игрушка-волк… твой поезд и... ооо... строительные кубики. Это будет хорошо». Он первым делом протянул плюшевую игрушку. Лицо щенка просияло. «Волчок!» — прощебетал он, крепко обнимая плюшевую игрушку. Минги лепетал плюшевой игрушке, прижимая лицо к мягкому меху и теребя носом, отчего сердце Чимина сжималось. Чимин лёг с ним на одеяло, опёршись на локоть, и начал складывать разноцветные блоки в маленькие домики. «Это твой, а это мой», — объяснил он. Минги, всё ещё работая над координацией, радостно опрокинул свой собственный домик почти сразу, хихикая от грохота. Чимин тоже засмеялся, снова поправляя его и делая вид, что возмущён. Они играли так часами... строили, опрокидывали, хихикали... прежде чем переключиться на игрушечный поезд. Чимин делал преувеличенно пыхтящие звуки, катая его по одеялу, пока Минги хлопал в ладоши и визжал от восторга. В конце концов, движения Минги замедлились, его хихиканье сменилось маленькими зевками. Чимин слегка принюхался, уловив слабый запах того, что нужна смена подгузника. «Хорошо, маленький волчонок, давай тебя освежим», — мягко сказал он. На одеяле Чимин ловко поменял ему подгузник, его руки были на удивление уверенными для того, кто почти не общался с щенками раньше. Когда Минги был чист и снова укутан в свою мягкую одежду, он встал, держа щенка на руках, достал его бутылочку из сумки и усадил щенка в своих объятиях. «Вот так», — пробормотал он, наклоняя бутылочку, чтобы молоко текло как надо. Минги мгновенно присосался, его маленькие ручки вцепились в рубашку Чимина. Пока он пил, его глаза отяжелели, его тело было тёплым и расслабленным на животе Чимина. Когда бутылочка опустела, Чимин сунул плюшевую игрушку-волка щенка в его руки и вытащил из сумки маленькое, потрёпанное одеяло. Он прижал Минги к себе, нежно раскачиваясь из стороны в сторону, напевая тихую мелодию себе под нос. Его собственный запах тепло окутал их обоих, инстинктивно успокаивая маленького щенка, пока его дыхание не выровнялось во сне. Чимин посмотрел вниз на мирное личико, прижатое к его груди, и почувствовал, как что-то глубокое и первобытное шевельнулось внутри него. Он никогда не делал этого раньше, но это казалось естественным... как будто его тело уже точно знало, как утешать и защищать щенка. Осознание поразило его сильно: Я хочу такого. Я хочу нашего. Дверь тихо щёлкнула. Чимин поднял взгляд и замер. Чонгук стоял в дверном проёме, широкие плечи заполняли раму, его тёмные глаза были прикованы к ним с таким взглядом, что сердце Чимина пропустило удар. Чонгук не двигался ни мгновения, просто впитывал зрелище... его омега, укачивающий спящего щенка, запах мягкий и насыщенный в воздухе. Образ ударил по нему, как физический предмет. Он видел это так ясно... Чимин держит их щенка, того, которого они сделали вместе. Тихо подойдя, Чонгук подошёл сзади Чимина, обнимая его своими сильными руками. Его рот коснулся уха Чимина, когда он пробормотал, голос низкий и хриплый: «Ты хорошо выглядишь с щенком на руках». Чимин откинулся на его грудь, наклонив голову, чтобы посмотреть на него. «Я так сильно хочу его», — прошептал он. Грудь Чонгука заурчала низким рычанием, его рот нашёл рот Чимина в медленном, голодном поцелуе. Когда он отстранился, его глаза горели. «Я дам тебе его прямо сейчас… только скажи слово». Тихий смех Чимина немного разрядил напряжение, хотя его щёки горели. «Веди себя прилично», — прошептал он, но искорка в его глазах сказала Чонгуку именно то, что ему нужно было знать. Чимин осторожно пересёк комнату, стараясь не задеть тёплого, сонного Минги на руках. Ресницы щенка покоились идеальными полумесяцами на его щеках, его дыхание было медленным и ровным. Один крошечный кулачок сжимал потрёпанную чёрную плюшевую игрушку-волка на груди, другой нежно свернулся на рубашке Чимина. Подойдя к одеялу, расстеленному на полу, Чимин опустился на колени и опустил его с такой заботой, которая исходила скорее из инстинкта, чем из опыта. Флис был мягким под маленьким телом Минги, и Чимин разгладил маленькое одеяло из его сумки над ним, заправив его чуть ниже подбородка. На лоб щенка упал выбившийся локон; Чимин отвёл его назад, кончики пальцев задержались на секунду, прежде чем он отстранился и встал. Когда Чимин повернулся, Чонгук уже смотрел. Его взгляд был сосредоточен... интенсивный в такой степени, что заставил живот Чимина трепетать. Тот жар, который был раньше, не утих; если уж на то пошло, он сгустился, сильнее свернувшись внутри альфы. Вид Чимина, успокаивающего спящего щенка, его запах, вьющийся тёплым и мягким в воздухе, был тем, что Чонгук знал, что застрянет в его сознании на долгое-долгое время. Он преодолел расстояние двумя длинными шагами. Его руки... тёплые, устойчивые и собственнические... легли на бёдра омеги. «Ты не представляешь, что делаешь со мной», — пробормотал он, его голос был достаточно низким и хриплым, чтобы зацепить края невозмутимости Чимина. У Чимина перехватило дыхание, губы слегка приоткрылись, через него прошла слабейшая дрожь потребности. Рот Чонгука нашёл мягкую кожу на изгибе шеи Чимина, зубы скользили в медленных, дразнящих укусах, которые оставляли после себя горящий огонь. По спине Чимина пробежала дрожь, жар разлился где-то внизу живота. Но тут Чонгук замер. Он чуть сильнее сжал бёдра Чимина, а когда он отстранился, между его бровей пролегла едва заметная складка. «Ты пахнешь... по-другому», — медленно сказал он, как будто всё ещё собирал мысль воедино. Чимин моргнул, застигнутый врасплох. Затем он тихо рассмеялся. «Ты второй человек, который сказал мне это сегодня». Чонгук не разделил смех. Он снова наклонился, прижимая нос вплотную к железе Чимина, делая ещё один долгий, намеренный вдох. Низкое, инстинктивное рычание завибрировало в его груди... неконтролируемое, первобытное. Его глаза заострились так, что кожа Чимина зачесалась. «Чем это пахнет?» — спросил Чимин, улыбка всё ещё была на его губах, хотя любопытство прокралось в его голос. «Молочным», — ответил Чонгук, почти недоумённо. «Он лёгкий, но я чувствую его... под нами». Чимин хихикнул, качая головой. «Ну, я сказал Хосоку, что это, должно быть, мой гель для душа». Взгляд, которым одарил его Чонгук, был невозмутимым и уверенным. «Нет. Это не химия. Это не мыло». Он сделал ещё один медленный, затяжной вдох, и когда он откинулся назад на этот раз, в его выражении лица было что-то настороженное. «Завтра сходи к Джину. Проверься. Может, ты заболел». Чимин ласково закатил глаза, но за этим жестом стояло тепло. «Хорошо, схожу», — пообещал он, наклоняясь, чтобы прижаться носами. Момент был прерван тихим стуком в дверь. Намджун вошёл внутрь, его широкая фигура смягчилась в тот момент, когда его взгляд упал на крошечный свёрток на одеяле. «Спасибо, что присмотрел за ним», — тихо сказал Намджун, приседая, чтобы поднять Минги на руки. Щенок пошевелился ровно настолько, чтобы уткнуться в грудь Намджуна, прежде чем снова успокоиться. «Джин и я многое успели сделать». «Без проблем», — тепло ответил Чимин, разглаживая маленькое одеяло в последний раз. «Я люблю его. Он такой милый». Рот Намджуна изогнулся в знак согласия, прежде чем он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Смутный щелчок, казалось, сделал комнату меньше, тише... и тяжесть взгляда Чонгука снова опустилась на Чимина. Тихий щелчок закрывающейся за Намджуном двери едва успел прозвучать, как взгляд Чонгука снова приковался к Чимину, тёмный и тлеющий от потребности, которая только усилилась со времён подвала. Слабый запах Минги всё ещё витал в воздухе... смесь невинности и тепла... переплетённый с затяжным мускусом собственного запаха альфы Чонгука. Но внимание Чонгука было полностью сосредоточено на Чимине: мягкое поднятие и опускание его груди, тонкое трепетание его железы запаха под кожей, обнажённое и уязвимое. Без единого слова Чонгук преодолел расстояние между ними в одно мгновение. Его руки со скользящей собственнической уверенностью сдвинулись вниз, чтобы обхватить бёдра Чимина, стабилизируя и заявляя права. Жар между ними взмыл, неприкрытый и неотложный, дыхание Чонгука прервалось, когда он наклонился, его нос коснулся этого чувствительного места, делая глубокий, опьяняющий вдох. Их тела прижались вплотную, тепло кожи Чонгука излучалось на Чимина, твёрдое обещание, успокаивающее хрупкого омегу под ним. Запах альфы вокруг них сгустился, мощный и метящий, как будто сам воздух подчинялся воле Чонгука. Дыхание Чимина перехватило, губы слегка приоткрылись, через него прошла слабейшая дрожь потребности. Рот Чонгука нашёл мягкую кожу на изгибе шеи Чимина, зубы скользили в медленных, дразнящих укусах, которые оставляли после себя горящий огонь. «Боже, ты мой», — пробормотал Чонгук в пульс горла Чимина, голос был низким и хриплым от искренних эмоций... равные части обещания, собственничества и отчаянной тоски. Чимин откинулся на сильную грудь Чонгука, веки закрылись, поскольку напряжение, которое свернулось в нём с тех пор, как он был в подвале, начало распутываться. Его тело расслабилось, тая в знакомом тепле и силе, обволакивающей его. Их движения были сначала медленными, исследующими и наслаждающимися, каждое прикосновение — негласный обет, каждое дыхание — связь глубже, чем могли достичь слова. Руки Чонгука благоговейно блуждали по бокам Чимина, запоминая, заявляя права, в то время как пальцы Чимина запутались во влажных локонах на затылке Чонгука. Внешний мир исчез, пока не осталось только ровное биение их сердец... дикое, неотложное и идеально синхронное.

***

Утренний свет полосами проливался сквозь высокие окна гостиной, разливаясь по паркету и улавливаясь в мягкой вязке кардигана Чимина. Он разгладил волосы рукой и застегнул кардиган с привычной лёгкостью, говоря через плечо Чонгуку, когда присел, чтобы надеть туфли. «Я пойду к Джину перед завтраком», — небрежно сказал он, тон, который должен был звучать как запоздалая мысль. «Надо бы с этим покончить...» Предложение резко оборвалось. Внезапная, тошнотворная волна головокружения обрушилась на него, наклоняя мир набок. Его зрение затуманилось, края размылись, и его желудок подскочил. Он пошатнулся, одна ладонь сильно прижалась к стене, чтобы не упасть. Звук его дыхания... резкий и неровный... наполнил его уши, заглушая пение птиц снаружи. «Чимин!» Голос Чонгука был острее, чем он слышал в течение нескольких недель, с оттенком неприкрытой тревоги. Звук ножек стула, царапающих пол, едва уловился, прежде чем сильные руки сомкнулись на его плечах, тёплые и надёжные, удерживающие его. Хватка Чонгука была почти слишком крепкой, как будто он боялся, что, если отпустит, Чимин исчезнет. «Что не так? Что случилось?» Чимин заставил глаза открыться, всё ещё стабилизируя дыхание. Запах альфы... резкий от адреналина и защитной настороженности... закружился вокруг него. «Всё в порядке», — пробормотал он, хотя его голос прозвучал тише, чем предполагалось. «Я просто… немного закружилась голова, вот и всё». «Вот и всё?» - взгляд Чонгука шарил по его лицу, его зрачки расширились от беспокойства. Его ноздри раздулись, запах сгустился. «Ты чуть не упал». Чимин попытался выдавить слабую улыбку, хотя она казалась хрупкой под тяжестью этого взгляда. «Моё тело всё ещё восстанавливается. Наверное, у меня ещё немного анемия. Такое бывает». Но челюсть Чонгука напряглась, мышца подёрнулась вдоль его щеки. Без единого слова он наклонился и поднял Чимина, движение было быстрым и лёгким. Чимин издал испуганный звук, руки автоматически упёрлись в грудь Чонгука. «Гук...» «Нет», — оборвал его Чонгук, голос низкий и непоколебимый. «Мы идём к Джину. Сейчас». Мир покачивался с каждым целеустремлённым шагом, его запах окружал Чимина, как щит. Поездка на лифте вниз была тихой, за исключением низкого гудения механизма и ровного, слишком быстрого сердцебиения Чонгука под ухом Чимина. Когда двери клиники открылись, Джин уже был там за стойкой, рукава закатаны, очки для чтения низко на носу. Он мгновенно поднял взгляд, острый фокус в его глазах заменил лёгкое тепло, которое было мгновениями ранее. «Что случилось?» — спросил Джин, уже двигаясь к ним. «Он чуть не упал», — сказал Чонгук, осторожно усаживая Чимина на ближайшую кровать, но оставляя одну руку на его руке, как будто он мог сбежать. «Он говорит, что это ничего, но... его запах тоже был странным...» «Чонгук», - голос Джина был спокойным, но не допускал возражений. «Расслабься. Дай мне посмотреть». «Я остаюсь...» «Ты идёшь работать», — гладко прервал Джин, уже натягивая перчатки. Голова Чонгука мгновенно повернулась к нему, его выражение лица было мрачным. «Чёрта с два я...» «Гук», — мягко сказал Чимин, его рука нашла предплечье альфы. Его пальцы сжались, тихая, едва уловимая ниточка связи.. «Твоя империя сама собой не управляется. Я в порядке. Джин присмотрит за мной». Долгое мгновение Чонгук просто стоял там, его грудь слишком быстро поднималась и опускалась. Его глаза метались между ними, взвешивая инстинкт против разума. Его большой палец один раз скользнул по рукаву Чимина, прежде чем он наконец отступил. «Позвони мне, как только получишь результаты», — сказал он, низко и с оттенком предупреждения, как альфа, заявляющий свои права даже в отсутствие. Рот Джина слегка дёрнулся. «Ты узнаешь первым». Чонгук задержался на секунду дольше, глазами окинув Чимина в последний раз, прежде чем он повернулся и ушёл. Его шаги были тяжёлыми, намеренными, эхом отдавались по коридору, пока звук не исчез. Запах его беспокойства всё ещё витал в воздухе. Дверь едва успела щёлкнуть за Чонгуком, когда Джин повернулся обратно к Чимину, его спокойное выражение лица было ровным и профессиональным, хотя в его глазах читалось тихое беспокойство. «Хорошо», — мягко сказал Джин, помогая Чимину правильно устроиться на смотровом столе. «Давай начнём с основ. Боль? Усталость? Тошнота?» Чимин сглотнул, слабая тень пересекла его черты. «Я… Я на самом деле дважды вырвал несколько дней назад», — тихо признался он, голос был немного напряжённым. «И у меня был один приступ головокружения этим утром». Джин задумчиво кивнул, его пальцы уже потянулись к манжете для измерения артериального давления. «Это головокружение... было внезапным? Ты чувствовал слабость?» Чимин кивнул. «Да, это быстро нахлынуло на меня. Я чуть не упал, но поймал себя на стене». Джин затянул манжету и надул её с привычной лёгкостью. «А как насчёт еды? Тебе удалось удержать еду в желудке» Чимин слабо улыбнулся, по крайней мере, благодарный за заботу Чонгука. «Да. Кук следил за этим». Манжета сдулась с тихим шипением, и монитор ровно запищал. Глаза Джина метнулись к цифрам, делая небольшую заметку в его карте. «Твоё кровяное давление немного низкое, но не критично. Стоит за ним следить». Он осторожно поднял запястье Чимина, пальцы были устойчивыми, когда он проверил его пульс. Пока он работал, нос Джина дёрнулся почти незаметно... инстинкт, а не сознательная мысль. Его брови на мгновение нахмурились, прежде чем снова разгладились. Чимин уловил едва заметное изменение и поднял взгляд, любопытствуя. «Что такое?» Джин слегка покачал головой, его голос был спокойным. «Ничего серьёзного... просто размышляю», - он приступил к забору небольшой пробирки крови с отработанной точностью. Чимин наблюдал за ним, затем тихо сказал: «Ты тоже это чувствуешь, не так ли? Тот... 'молочный' запах, о котором упоминал Чонгук». Джин замер в середине движения, подняв глаза с острым взглядом. «Чонгук упомянул что-то о твоём запахе?» «Он сказал, что я пахну по-другому. Молоком, под всем остальным. Хосок сказал что-то похожее вчера тоже». Глаза Джина на мгновение сузились, когда он закончил забор крови, затем встретились со взглядом Чимина с невысказанным весом за его профессиональным спокойствием. «Мы проведём полный анализ. Может быть, ничего... может быть, это твои гормоны всё ещё стабилизируются после всего». Чимин наклонил голову, скептицизм мелькнул. «Это не звучит как 'ничего'». Джин слабо, успокаивающе улыбнулся, но улыбка не дошла до его глаз. «Позволь мне делать свою работу, Чимин. Как только результаты анализов придут, я буду знать больше. И просто для безопасности», — добавил он, вытаскивая небольшой тестовый набор из своего ящика. «Я хочу, чтобы ты сделал этот тест на беременность». Чимин моргнул от удивления, но медленно кивнул, понимая осторожность, стоящую за этим. «Хорошо». Джин передал Чимину тестовый набор с ободряющей улыбкой. «Почему бы тебе не взять это в туалет? Я дам тебе уединение. Когда время истечёт, найди меня, и мы проверим его вместе». Пальцы Чимина слегка дрожали, когда он брал набор, его сердце колотилось в груди. Он кивнул, тяжело сглотнул, и направился по тихому коридору к ванной комнате. Стерильный запах клиники сменился слабым запахом мыла и чистой плитки, когда он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Опираясь на край раковины, он сделал глубокий вдох, успокаивая нервы. Осторожно он следовал инструкциям, положив тест на стойку. Секунды тянулись мучительно медленно, каждый удар часов отдавался эхом в его сознании. Его руки сжимались и разжимались, эмоции бурлили... надежда, страх, неверие. Когда таймер тихо пискнул, глаза Чимина метнулись к тесту. Его дыхание перехватило в горле. Две яркие линии, несомненно положительные. Слёзы защипали глаза, и смех... мягкий и дрожащий... вырвался из его губ. Переполненный радостью, он поспешил обратно в кабинет Джина, крепко сжимая тестовый набор. Джин поднял взгляд, когда Чимин вошёл, его спокойный взгляд мгновенно успокаивал. «Готов?» Вместе они наклонились над тестом. Положительный результат ясно светился. Глаза Чимина переполнились. Поток эмоций обрушился на него... облегчение, счастье, чудо. Не думая, он рухнул в объятия Джина, слёзы свободно текли по его щекам. «Всё в порядке, Чимин», — мягко пробормотал Джин, обнимая его. «Это прекрасные новости. Ты заслуживаешь этого». Через мгновение Джин осторожно отстранился и тепло улыбнулся. «Подойди, сядь на смотровой стол. Давай убедимся, что твой малыш чувствует себя хорошо». Руки Чимина дрожали от волнения, когда он забрался на стол. Он задрал свой кардиган и рубашку, прохладный воздух коснулся его кожи, затем опустил юбку чуть ниже пупка. Джин приглушил свет, комната погрузилась в уютное свечение. Он нанёс прохладный слой геля на живот Чимина, вызвав лёгкий озноб. Ультразвуковой датчик плавно скользнул по его коже, монитор замерцал. Вот оно... крошечное, мерцающее сердцебиение. Ровное и сильное. Лицо Джина расплылось в забавной усмешке. «Посмотри на это. Уже большой и сильный». Чимин рассмеялся сквозь слёзы. «Так и должно быть... посмотри, кто отец». Джин хихикнул, затем распечатал чёткое изображение крошечной формы. Он осторожно передал его Чимину, который прижал его к себе, как самую драгоценную вещь в мире. «Вот», — мягко сказал Джин. «Сувенир для тебя». Сердце Чимина наполнилось радостью. «Спасибо, Джин. И, пожалуйста... пусть это останется только между нами. Я хочу удивить Чонгука сегодня». Джин понимающе кивнул. «Твоя тайна со мной в безопасности. Я скажу ему, что у тебя всё ещё есть анемия, но в целом в порядке... достаточно, чтобы он беспокоился, но не доводил себя до предела». Чимин улыбнулся, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель. Он собрал свои вещи, прижимая ультразвуковой снимок к груди, как будто держал новую жизнь близко. Идя обратно в их комнату, каждый шаг ощущался как обещание... будущее, полное надежды, любви и новых начал.

***

Тёплое янтарное свечение прикроватной лампы было единственным светом в комнате, отбрасывая длинные тени, которые мягко танцевали по стенам. Чимин тихо сидел на краю кровати, нервно проводя пальцами по краю своего телефона… гладкого чёрного устройства, которое Чонгук дал ему всего несколько дней назад. Он бесчисленное количество раз смотрел на экран сегодня, перечитывая сообщение, которое Чонгук прислал ранее: «Джин написал, что с тобой всё в порядке, просто небольшая анемия. Я работаю допоздна в своём офисе сегодня. Не жди меня, малыш. Отдохни.» Его сердце сжалось от этих слов, и хотя пальцы набрали простое «Хорошо», маленькая надутость губ выдала разочарование, которое осело глубоко в груди. Тишина давила на него, неподвижность тянулась слишком долго для его беспокойного разума. Но затем внутри вспыхнула искра решимости. Он не собирался просто ждать в тишине. Было нечто… кто-то… кем нужно поделиться, и этот вечер казался идеальным моментом, чтобы раскрыть тайну… и он точно знал, как удивить своего альфу этой новостью. Медленно он поднялся с кровати, его босые ноги тихо ступали по прохладному полу, пока он пересекал комнату и направлялся в гардеробную. Дверь тихо скрипнула, когда он закрыл её за собой, шагнув в тусклое, уединённое пространство, которое едва уловимо пахло его лимонным мёдом и сандалом и пряностями Чонгкука. Там, аккуратно вися на вешалке, был чёрный комплект нижнего белья… тонкое кружево и шелковистая ткань, о которых Чонгук когда-то сказал, что Чимин наденет их для него однажды. Воспоминание о пронизывающем взгляде Чонгука и его тихом одобрении наполнило мысли Чимина, заставив его щёки порозоветь. Он снял одежду, и его пальцы слегка дрожали, когда он потянулся и снял с вешалки шёлковую комбинацию. Ткань была прохладной и гладкой в руках, когда он надел её через голову, кружево мягко скользнуло по коже, обнимая каждую линию его тела. Он вдохнул, успокаивая себя, прежде чем взять подходящие трусики-стринги и аккуратно натянуть их. Для скромности он накинул на плечи чёрный шёлковый халат, свободно завязав его на талии. Он наклонился, поднял свою снятую юбку, и из кармана достал сложенный снимок УЗИ… небольшой, хрупкий секрет, который он держал как сокровище… и аккуратно убрал его в другой карман, спрятанный близко к сердцу. Чимин ещё раз взглянул на своё отражение в зеркале: мягкие губы, раскрасневшиеся щёки и глаза, сияющие смесью волнения и нервозности. Он сглотнул, глубоко вдохнул и вышел обратно в коридор. Прохладная плитка мягко прижималась к его босым ступням, когда он тихо шёл вперёд, каждое движение, осторожное и размеренное. Коридор был пуст, единственные звуки, далёкий гул голосов и изредка щелчок закрывающейся где-то двери. Его сердце колотилось в груди, смесь ожидания и лёгкого страха быть замеченным. Но мысль о Чонгуке… о моменте, когда глаза альфы расширятся, когда его руки притянут его ближе… была достаточной, чтобы удержать нервы под контролем. С каждым шагом тяжесть секрета в его кармане становилась ощутимее, обещание того, что должно произойти, тянуло его вперёд, как магнит. Наконец он дошёл до тяжёлой деревянной двери офиса Чонгука. Его рука застыла над ручкой, дыхание дрогнуло у губ. Затем, сделав последний успокаивающий вдох, он повернул ручку и вошёл внутрь… готовый поделиться будущим, которое они построят вместе.

***

Чимин проскользнул в кабинет Чонгука, мягкий шорох шёлка и кружева едва издавал звук. Чонгук оторвался от своих бумаг, глаза тёмные и острые, когда он окинул взглядом фигуру Чимина. «Малыш, почему ты ещё не спишь так поздно?» — голос Чонгука был низким, с оттенком беспокойства и чего-то более яростного под ним. «Тебе нужно отдыхать». Чимин улыбнулся, подходя ближе, пока не оказался прижат между Чонгуком и столом. Чонгук с рычанием отодвинул свой стул, освобождая место для своего омеги. «Я скучал по тебе», — прошептал Чимин, наклоняя голову вниз, чтобы встретиться с интенсивным взглядом альфы. «Я просто хотел увидеть тебя». Грудь Чонгука заурчала собственническим рычанием, когда его глаза скользили по телу Чимина, прослеживая чёрный шёлковый халат, драпирующийся поверх нежного нижнего белья под ним. «Видел ли кто-нибудь ещё то, что моё, пока ты шёл сюда?» — спросил он, голос был густым от собственничества. Чимин ухмыльнулся. «Нет, альфа». Рычание Чонгука углубилось в знак одобрения. Его большие руки легли на бёдра Чимина, собственнически сжимая, пока он восхищался мягкими изгибами под шёлком. С намеренной грубостью он откинул халат, его дыхание перехватило при виде безупречной кожи Чимина. Пальцы Чимина быстро двигались, потянувшись вниз, чтобы расстегнуть ремень Чонгука, пальцы слегка дрожали от предвкушения. Он высвободил кожаный ремень и стянул брюки и боксеры Чонгука одним плавным движением, выпуская его твёрдый, толстый член на прохладный воздух. Он уже был скользким и капающим, головка блестела от предсеменной жидкости. Глаза Чонгука потемнели, когда рука Чимина обхватила его, тёплая и нетерпеливая. Чимин медленно ласкал его, дразня чувствительный кончик, наблюдая, как дыхание альфы прерывается от каждого прикосновения. Затем, не разрывая зрительного контакта, Чонгук встал, без усилий поднял Чимина под руки и усадил его на стол, уложив его на спину, пока его плечи не прижались к гладкому дереву. Его ладонь твёрдо надавила на грудь Чимина, приземляя его, когда он опустился на колени между его бёдрами. Рот Чонгука направился прямо к запаховой железе Чимина, дико трепещущей под его линией челюсти, губы сосали и кусали с одержимостью, вдыхая опьяняющий молочный запах, который цеплялся за его омегу, как заклинание. «Боги», — пробормотал Чонгук, голос был хриплым от потребности. «Ты пахнешь чертовски хорошо». Руки Чимина обхватили шею Чонгука, пальцы запутались в тёмных волосах альфы, когда он прошептал, дыхание тёплое на его губах: «Я рад, что тебе это нравится... потому что я буду пахнуть так девять месяцев, и, вероятно, некоторое время после». Чонгук отстранился на мгновение, брови нахмурились, затем его глаза метнулись к ультразвуковому снимку, который Чимин вытащил из кармана своего халата и гордо поднял. «Ты подарил мне своего щенка, альфа». Дыхание Чонгука прервалось, когда он уставился на снимок, реальность осела глубоко в его груди. Затем его глаза метнулись обратно к Чимину, дикие и неистовые. Без предупреждения он врезался ртом в рот Чимина, яростно заявляя на него права. Его руки нетерпеливо блуждали, пальцы прослеживали каждый дюйм тела Чимина сквозь тонкий шёлк. Он не стал утруждать себя раздеванием Чимина... он хотел чувствовать, как нежная ткань цепляется за кожу его омеги, пока он жёстко трахал его. Он сдвинул чёрные трусики Чимина в сторону, обнажая скользкий жар, который пульсировал для него. Чонгук осторожно расположился, затем глубоко вошёл в тёплый, тугой жар Чимина, мышцы напряглись, когда он полностью наполнил его. Бёдра Чонгука двигались с жестоким, голодным ритмом о стол, звук соприкасающейся кожи и шёлка смешивался с их прерывистым дыханием. Его рот вернулся к запаховой железе Чимина, сося и кусая, пока он собственнически рычал. «Я так хорошо осеменил тебя», — хрипло прошептал Чонгук, «такой полный. Собираюсь продолжать тебя наполнять». Чимин кивнул, голос дрожал. «Да, альфа…» Его дыхание резко перехватило, тело дрожало от нарастающей волны. Его пальцы впились в плечи Чонгука, ногти царапали кожу, когда волны удовольствия скручивались всё туже и туже внутри него. С гортанным стоном Чимин разбился на части, его оргазм прорвался сквозь него с захватывающей дух силой. Каждое нервное окончание воспламенилось, скользкая жидкость затопила его внутренности и пролилась на член альфы, когда он жёстко оседлал мощную разрядку о толстую длину Чонгука. Чонгук глубоко застонал, его бёдра замерли, когда он почувствовал, как Чимин сжимается вокруг него, их тела заперты вместе в идеальном шторме потребности и любви. Его хватка на бёдрах Чимина усилилась, когда он почувствовал, как набухает узел, толстый и горячий у входа Чимина. С глубоким, гортанным рычанием он толкнулся вперёд, погружая узел глубоко внутрь. Чимин ахнул, выгибаясь навстречу узлу, пальцы запутались в волосах Чонгука, пока толстый опухший узел альфы пульсировал, запирая их вместе, твёрдо и нерушимо. Жар и давление растягивались глубоко внутри, каждый пульс посылал волны удовольствия и обладания, обрушивающиеся на них обоих. Дыхание Чонгука было тяжёлым в ухе Чимина, когда он прошептал: «Ты мой. Ты и наш щенок. Навсегда». Сердце Чимина колотилось, пока они переживали интенсивную, искреннюю связь... связанные вместе не только плотью, но и связью, которая будет только крепнуть.

***

После того как Чонгук взял его с неослабевающей силой, сцепив его узлом так глубоко, что Чимин остался дрожащим и задыхающимся, альфа ни на мгновение не отпускал его. Всё ещё раскрасневшийся от жара их соития, Чонгук поднял его на руки, неся обратно в их комнату, как будто он ничего не весил. Он раздел их обоих медленными, уверенными руками, затем... без единого слова... снова поднял его, прижимая к себе, когда нёс его прямо в уют их гнезда. Чонгук и Чимин лежали спутанные и голые, мягкие шёлковые простыни были отодвинуты в сторону. Большие руки Чонгука медленно скользили по телу Чимина... прослеживая гладкие плоскости его кожи, задерживаясь на каждом изгибе, каждой тонкой линии мышц и мягкости. Но его пальцы продолжали возвращаться к всё ещё плоскому, беременному животу Чимина. Это было почти чудом для него... эта хрупкая жизнь, растущая внутри их спутника. С благоговейной заботой Чонгук опустил голову, прижимая нос к животу Чимина. Он глубоко вдохнул, помечая тёплое, сладкое обещание их щенка. Снова и снова он тёрся и целовал, мягкие, влажные поцелуи скользили по гладкой коже. Его язык слегка мелькал, пробуя, помечая... заявляя права. Пальцы Чимина запутались в тёмных волосах Чонгука, прижимая его к себе, сердце набухало от нежной одержимости. «Ты такой хороший омега», — пробормотал Чонгук на его коже, голос был густым от благоговения и гордости. «Так хорош для своего альфы... и для нашего щенка». Похвала заставила грудь Чимина набухнуть, его омежье сердце трепетало, когда он хорошел под преданным взглядом своего альфы. Их рты внезапно встретились, зубы и языки столкнулись в яростном, требовательном поцелуе. Зубы кусали чувствительные шеи, языки ласкали и дразнили, становясь всё голоднее с каждой секундой. Чонгук прослеживал поцелуями вниз по груди Чимина, его губы были тёплыми и влажными, когда они двигались ниже, пока, наконец, его рот не опустился между бёдрами Чимина. Его язык мелькал и лизал скользкие складки, пробуя смазку своего спутника, уже капающего от потребности. Чимин дрожал, бёдра непроизвольно поднимались, когда искусный рот Чонгука вызывал содрогания и стоны, наращивая жар, пока его оргазм не обрушился, скользкая жидкость затопила жаждущий рот Чонгука. Чонгук проглотил каждую каплю, тихо застонав от удовлетворения. Взбираясь обратно, Чонгук снова захватил рот Чимина, его дыхание было горячим и тяжёлым на его губах. «Оседлай меня», — прошептал он, голос был низким и властным. Тихий стон вырвался из горла Чимина, когда он скользнул вверх, оседлав своего альфу. Он совместил толстый, пульсирующий член Чонгука со своим входом и медленно опустился, содрогаясь от того, что вошёл полностью. Чонгук запрокинул голову, глубокое рычание вырвалось из его груди. «Так туго… собираюсь держать тебя наполненным круглый год, малыш». Чимин ахнул, опьяняющая смесь боли и удовольствия затопила его, когда он качнулся вперёд, оседлав твёрдую длину Чонгука. «Твой член такой большой, он разрывает меня на части… но это чертовски приятно». Чонгук зарычал, его руки собственнически обхватили бёдра Чимина. «Только для тебя, малыш. Только ты». Они двигались вместе в медленном, горячем ритме... бёдра Чимина катились, тёрлись, впитывая каждый восхитительный дюйм. Хватка Чонгука усилилась, притягивая его вниз сильнее с каждым толчком, их кожа была скользкой от пота и желания. С низким, гортанным рычанием узел Чонгука начал набухать, прижимаясь глубоко и твёрдо внутри скользкого отверстия Чимина. «Собираюсь сцепить тебя узлом так сильно», — пророкотал он, «снова наполнить тебя так хорошо». Дыхание Чимина прервалось, глаза закрылись, когда узел расширился, заполняя его полностью. Ощущение было ошеломляющим, первобытным и бесконечным. Член Чонгука пульсировал внутри него, наполняя его бесконечным, горячим семенем, которое проливалось глубоко внутри, каждый толчок посылал содрогания, проносящиеся через оба их тела. Хрипы и стоны Чонгука наполняли комнату, когда он прижимал Чимина к себе, сила его притязания и любви смешивалась в яростном жару их союза. Они оставались соединенными вместе, их дыхание смешивалось, сердца колотились... идеальное, дикое обещание любви, жизни и семьи, которую они создавали. Голос Чонгука был низким и хриплым у уха Чимина, каждое слово было пропитано весом клятвы. «Я всегда буду защищать тебя, малыш», — пробормотал он, усиливая свою хватку, как будто бросая вызов миру. «Тебя и нашего щенка... никто никогда не посмеет поднять руку ни на одного из вас. Если кто-нибудь попытается…» - его зубы заскребли по укусу на шее Чимина, «…я убью их. Мне всё равно, кто они». Затем, без предупреждения, Чонгук уткнулся лицом в изгиб шеи Чимина. Его грудь заурчала глубоким, первобытным рычанием, когда он вдохнул запах Чимина, наполняя свои лёгкие сущностью омеги, прежде чем провести своей челюстью по чувствительной коже. Он тёрся там медленными, намеренными движениями, размазывая свой альфа-феромон по Чимину, пока он не прилип густо и тепло, покрывая естественную сладость омеги. Реакция была мгновенной. Тело Чимина задрожало под собственническим прикосновением, его колени ослабли, хотя он лежал. Резкий, непроизвольный стон сорвался с его губ, и его зрачки расширились, остекленев от чего-то первобытного и инстинктивного. Опьяняющая смесь их запахов ударила по нему, как волна... доминирование и безопасность Чонгука переплелись с его собственным запахом, пока всё, что Чимин мог чувствовать, всё, кем он мог быть, было их. Его грудь болела наилучшим образом, сжатая эмоциями, и его глаза щипало от слёз, которые он не мог сдержать. Пальцы отчаянно вцепились в широкие плечи Чонгука, он притянул его ближе, прижимаясь к метке, как будто мог слить их воедино. «Я знаю», — прошептал Чимин, голос дрожал, но был уверен. «С тобой… мы в безопасности». Руки Чонгука напряглись, запирая его. Он прижался лбом к лбу Чимина, их смешанные запахи были густыми в воздухе, окутывая их невидимым щитом... невысказанным обетом, запечатанным в инстинкте и любви.