The Nocturne Syndicate

Первое, что почувствовал Чимин, проснувшись, — это тяжёлое тепло, прижавшееся к его позвоночнику… грудь его альфы, твёрдая и надёжная, рука, низко опущенная на талию Чимина. Чонгук всё ещё крепко спал, его дыхание было медленным, губы едва заметно скользили по затылку Чимина. И тут его осенило… Внезапная волна тошноты была такой сильной, что он распахнул глаза. Он едва успел подумать, как оттолкнул руку Чонгука и выскочил из кровати. Его босые ноги коснулись холодного пола, и он бросился в ванную с колотящимся в горле сердцем. Внезапное движение вырвало Чонгука из сна, словно выстрел. На инстинктах, которые развивались годами, он сунул руку под подушку, пальцы сжали холодную сталь пистолета ещё до того, как он успел полностью открыть глаза. В мгновение ока он вскочил на ноги, направив пистолет в сторону двери спальни… пока из ванной не раздался резкий, противный звук рвоты. Его пульс все еще колотил, когда он поставил оружие на предохранитель, отложил его и быстро направился в ванную. Чимин стоял на коленях, тело согнуто над унитазом, пока его маленькое тело сотрясал очередной сильный спазм. Чонгук без колебаний опустился позади него, одной большой рукой схватив мягкие пряди волос Чимина и отведя их от лица. «Тише, детка… дыши», — пробормотал Чонгук низким и хриплым от сна, но полным беспокойства голосом. Чимин снова поперхнулся, опустошая то немногое, что было у него в желудке, пока не остались только сухие рвотные спазмы. Его плечи дрожали от напряжения. Когда всё наконец закончилось, он потянулся вперёд, чтобы смыть воду, а затем, тяжело дыша, снова опустился на грудь Чонгука. Он прижал ко рту комок бумажной салфетки, скомкав её в кулаке. Ладонь Чонгука медленно потирала его грудь, успокаивая. «Мы позовем Джина, чтобы он тебя осмотрел», — тут же сказал он, и его тон не оставлял места для возражений. Чимин покачал головой, даже не оторвав её от груди Чонгука. «Нет… Я в порядке. Это не что-то такое». Его голос был хриплым, слова прерывались короткими вдохами. «Это просто… этот запах. Эта чёрная лакрица. Она всё ещё у меня в пазухах. Я не могу…» Он с трудом сглотнул, вздрогнув. «Меня от неё тошнит». Упоминание о запахе Алистера заставило Чонгука стиснуть зубы. Он хотел настоять на своём, но упрямые плечи Чимина говорили ему, что тот будет стоять на своём, если на него надавить. Поэтому Чонгук заставил себя кивнуть, хотя и не был уверен. «Ладно», — сказал он тише, проведя губами по виску Чимина. «Но ты снова ложишься и немного полежишь». Чимин слабо улыбнулся и снова покачал головой. «Нет. Я… на самом деле чувствую себя намного лучше». Чонгук ещё мгновение смотрел на него, прежде чем наконец помочь ему подняться. Они вместе приняли душ, тёплая вода смыла последние следы холодного пота с кожи Чимина. Чонгук намылил ему волосы, нежно массируя кожу головы пальцами, пока глаза Чимина не прикрылись. После этого они почистили зубы, и Чимин дважды прополоскал рот, чтобы избавиться от этого ненавистного запаха. К тому времени, как они сели за небольшой обеденный стол, утреннее солнце уже проникало в окна, превращая пар от чая в бледные струйки в воздухе. Чонгук завалил стол едой: яйцами, беконом, свежими фруктами… но Чимин оставил свою тарелку пустой, взяв лишь кусочек тоста с тонким слоем масла и дымящуюся чашку чая. «Тебе нужно больше, чем это», — сказал Чонгук, нахмурившись. Чимин покачал головой, отпивая из чашки. «Позже. Я поем ещё. Просто… не сейчас». Чонгук не обратил на это внимания, но лишь с некоторым сомнением, наблюдая за каждым кусочком, который съедал Чимин. Когда тост закончился, Чимин откинулся на спинку стула, глядя на Чонгука. «Итак», — тихо спросил он, «Какие планы на сегодня? С Алистером. И телохранителем». Чонгук не стал приукрашивать… не видел смысла. Его взгляд был тёмным и непоколебимым. «Заставлю их страдать. Медленно». Что-то мелькнуло в глазах Чимина. Не страх. Не колебание. Что-то более тёмное. «Хорошо», — сказал он тихо, но твёрдо. «Я хочу быть рядом, когда он сделает последний вздох». Кровь Чонгука мгновенно закипела. Взгляд Чимина… сталь, жажда мести… что-то глубоко внутри перевернулось, и он мог думать только о том, чтобы взять. Присвоить. Удержать. Скрип стула об пол резко раздался в тихой кухне. Он в два прыжка набросился на Чимина, одной рукой схватив его за шею, и наклонился, чтобы сомкнуться с ним губами. Это был не столько поцелуй, сколько столкновение… одни зубы, один голод. Чимин ахнул, сжимая в кулаках рубашку Чонгука, когда язык альфы проник ему в рот, словно владел каждым сантиметром. Когда Чонгук наконец отстранился, его дыхание было тяжёлым, зрачки расширены. «Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, омега», — прорычал он так тихо, что это прозвучало почти как угроза. Чимин лишь ухмыльнулся, облизывая распухшую нижнюю губу. «Мне кажется, представляю». Наклонившись, Чонгук крепко и томно поцеловал Чимина в губы, поцелуй был таким, который говорил об обещаниях… о защите, о мести, о любви, сплетенной с огнем. «Скоро увидимся», — пробормотал Чонгук ему в губы, его дыхание было теплым и ровным. Чимин улыбнулся, лёгкий изгиб его губ смягчил резкие очертания утра. «Будь осторожен», — прошептал он в ответ. Пальцы Чонгука крепко сжали запястье Чимина. «Всегда». Бросив последний взгляд, Чонгук повернулся к двери, и тяжесть предстоящего навалилась на его грудь, словно сталь. Пришло время Алистеру расплатиться.

***

Тени особняка были длинными и тяжёлыми, когда Чонгук спускался в подвал. Каждый шаг эхом отдавался в узком каменном коридоре, воздух становился холоднее, густея от запаха сырости и старого бетона. Его разум был полон ярости и сосредоточенности… каждый мускул был напряжён, каждый вздох размерен. Впереди маячили двери подвала, окутанные густой тишиной ожидающей мести. Пальцы Чонгука коснулись прохладного металла пистолета, прежде чем сунуть его обратно в кобуру. Этот бой будет другим… жестоким и личным. Там, на толстой железной цепи, подвешенный к потолку, висел Алистер. Его запястья были крепко связаны, цепь обвивала их и закреплялась наверху, заставляя его висеть над грубым бетонным полом. Его тело было покрыто синяками и кровью, на бледной коже резко выделялись следы недавних наказаний. Голова Алистера слегка мотнулась, глаза горели злобой, хотя цепи впивались в плоть. Легкая, жестокая ухмылка тронула его потрескавшиеся губы. Взгляд Чонгука прожег его, когда он подошел ближе, каждый шаг был размеренным и тяжелым. «Ты будешь висеть там, пока я с тобой не закончу», — холодно сказал Чонгук, и его голос пронзал спертый воздух, словно лезвие. «И поверь мне, у меня есть планы, которые помогут тебе никогда не забыть, кому ты теперь принадлежишь». Позади Чонгука сидел прикованный к стене телохранитель, его мышцы были напряжены, но он смирился, его взгляд метался между Чонгуком и подвешенным альфой. Намджун задержался у двери, молча наблюдая, готовый к тому, что произойдет дальше. Кулак Чонгука сжался. Тёмное предчувствие возмездия пульсировало в его жилах, подвал стал ареной для давно назревшей расплаты. Взгляд Чонгука метнулся обратно к Алистеру… израненное лицо альфы было искажено в усмешке, кровь засохла и размазана по потрескавшимся губам, но Чонгук видел за этим вызовом… он видел сломленного и напуганного человека. Бросив резкий взгляд через плечо, Чонгук окликнул Намджуна. «Иди за Юнги и Тэхёном. Приведи их сюда». Выражение лица Намджуна было мрачным, но послушным, когда он скрылся наверху каменной лестницы. Чонгук повернулся к Алистеру, его голос был тихим и холодным, как сталь. «Юнги тоже имеет право на свой фунт плоти». Звук тяжёлых ботинок по камню раздался спустя мгновение, когда Юнги, Намджун и Тэхён спустились по ступеням. Взгляд Юнги был спокоен, но в нём пылало тёмное обещание справедливости. Внешность Тэхёна была почти хищной, его острая и тревожная ухмылка… волк, жаждущий охоты. Чонгук целеустремлённо подошёл к столу с оружием, сжав пальцами пару кастетов. Холодный металл блеснул в мерцающем свете, когда он привычно щёлкнул ими по рукам. Он согнул пальцы, чувствуя, как тяжесть кастетов обволакивает костяшки, словно вторая кожа. Обернувшись, Чонгук двинулся к Алистеру, каждый шаг был полон гнева. Не колеблясь, он обрушил на него шквал яростных ударов, кастеты с сокрушительной силой врезались в лицо и рёбра Алистера. Рычание альфы переросло в прерывистые вздохи, кровь хлынула из разбитых губ и потрескавшейся кожи там, где костяшки отрывали плоть от костей. Звук сталкивающейся с металлом плоти эхом разнёсся по подвалу… слышен тошнотворный хруст костей под неустанным натиском. Ярость Чонгука была беспощадна, каждый удар был безмолвным возмездием за ужасы, сотворённые Алистером. Юнги стоял позади, внимательно наблюдая, его взгляд был тёмным и расчётливым, он уже придумывал, как заставить Алистера заплатить. Улыбка Тэхёна рядом с ним стала шире, глаза горели диким предвкушением, он облизывал губы, с нетерпением ожидая своей очереди. Подвал превратился в горнило мести, и гнев Чонгука только начинался. Кастет казался продолжением его собственной ярости, когда кулаки Чонгука врезались в лицо и рёбра Алистера. Каждый жестокий удар высвобождал всё… страх, ярость, беспомощность, которые он чувствовал, когда Чимина забрали. Кровь брызнула, тёплая и липкая, окрашивая бледную кожу и попадая на белоснежную рубашку Чонгука. Тяжело дыша, с вздымающейся от адреналина и ярости грудью, Чонгук отступил назад и посмотрел вниз. «Чёрт», — пробормотал он хриплым голосом. «Ты испачкал кровью мою любимую рубашку. Чимин будет так зол». Он снял окровавленный кастет и бросил его на стол, полный инструментов возмездия. Его взгляд встретился с взглядом Юнги. «Давай. Получай свою плату». Юнги медленно, размеренно двинулся к столу с оружием, волоча по полу массивную деревянную дубинку, туго обмотанную колючей проволокой. Скрежет был подобен похоронному звону. Его тёмные глаза были холодными и расчётливыми, но в них мелькал почти садистский блеск. Остановившись рядом с Алистером, Юнги заговорил тихим, смертельно спокойным голосом. «Ты когда-нибудь слышал о Люсиль?» Потрескавшиеся губы Алистера скривились в горькой усмешке, но он покачал головой. Юнги склонил голову набок с легким весельем. «Нет? Что ж, позволь представить тебе мою версию Люсиль». С жестоким взмахом шипастая дубинка врезалась в бок Алистера, разрывая израненную плоть и мышцы. Гортанный и грубый крик Алистера отозвался эхом от холодных каменных стен, словно предсмертный крик. Юнги не сдавался, нанося удары снова и снова, и с каждым ударом жестокие шипы вонзались всё глубже. Кровь хлынула из ран, капая и собираясь лужами на полу. Затем, с диким треском, похожим на треск ломающейся кости, Юнги ударил Алистера по колену. Вой альфы превратился в надрывный вопль, и он рухнул на цепи, пронзённый болью. Юнги отступил назад, тяжело дыша, но сохраняя спокойствие, и шипастая дубинка выскользнула из его окровавленных рук с тяжелым стуком на стол. Чонгук, Намджун и Тэхён наблюдали из тени. Глаза Тэхёна горели безумным восторгом, а уголки его губ тронула зловещая улыбка. Голос Чонгука резко прорезал густой воздух. «Ты же не думал, что сможешь тронуть то, что принадлежит нам, и не ждать за это оплаты, не так ли?» Он оглянулся через плечо и с лукавой ухмылкой крикнул: «Тэхён, когда в последний раз я позволял тебе развлекаться?» Улыбка Тэхёна стала шире, дикой и безумной. «Слишком долго, босс… слишком долго». Чонгук решительно кивнул. «Ты принёс свои игрушки?» Тэхён мрачно усмехнулся, уронив тяжёлый чемодан на пол и резко открыв его, обнаружил сверкающий разделочный нож. Его возбуждённый смех словно тень промелькнул в комнате. «Это будет очень весело». Он шагнул вперед и прошептал дрожащему альфе: «Посмотрим, как тебе это понравится». Нож прорезал уже порванную рубашку Алистера, обнажив израненную плоть. Тэхён двигался с жуткой точностью, срезая тонкие полоски кожи с туловища Алистера, каждый разрез был осознанным и мучительным. Крики альфы нарушили тишину, эхом разносясь по подвалу, пока лезвие прочерчивало дорожки мучений. Когда пыл Тэхёна грозил переполниться, раздался твёрдый и властный голос Чонгука: «Стой. Оставь немного для остальных». Тэхён застыл с ножом наготове, его безумные глаза встретились с глазами Чонгука. Обещание чего-то большего повисло в воздухе… тёмная клятва, которую никто в подвале не забудет. Мрачный взгляд Чонгука метнулся к Намджуну, жестокая улыбка тронула уголки его губ. «Хочешь получить свою плату?» Намджун кивнул размеренно и холодно, его шаги гулко разносились по округе, когда он приблизился к столу с оружием. Его пальцы крепко сжали тяжёлые, блестящие плоскогубцы… идеальный инструмент для того, что должно было произойти. Он двинулся к Алистеру с невозмутимым спокойствием хищника, схватив челюсть альфы тисками и разжав её, несмотря на дерзкое рычание, раздававшееся в груди пленника. Инстинктивно волчьи клыки Алистера опустились, острые и смертоносные, в последней отчаянной попытке защиты. Выражение лица Намджуна не дрогнуло, когда он усилил хватку, а затем с жестоким рывком плоскогубцы поочередно сомкнулись на каждом клыке… вырывая их с тошнотворным хрустом. Мучительный вопль Алистера разнесся по подвалу, а из его рта хлынула густая темная кровь, стекая по его израненной груди. Холодный и беспощадный смех Чонгука прорезал напряжённую атмосферу. «Ну и какой же волк без клыков?» Взгляд Намджуна метнулся к рукам альфы, где от боли и ярости его когти вытянулись во всю длину, острые когти представляли собой смертельную угрозу. Не колеблясь, Намджун снова схватил плоскогубцы и методично вырвал каждый коготь из ложа, подняв крики альфы до неистового крещендо. Зловещий хор смеха раздался из уст Чонгука, Юнги и Тэхёна… звук эхом отразился от каменных стен, словно вестник жестокого правосудия. «Ууууу! Вот о чём я говорю, ребята!» — заорал Чонгук, его глаза горели диким торжеством. «Опустите его на землю». Намджун отступил назад и направился к тяжёлому рычагу, закреплённому на стене. От сильного рывка железная цепь ослабла, и избитое тело Алистера с грохотом рухнуло на холодный бетонный пол. «Свяжите ему руки за спиной и поставьте на колени», — резко приказал Чонгук. Намджун и Тэхён действовали эффективно, их руки поддерживали Алистера, пока он изрыгал проклятия распухшими губами, его некогда гордое рычание превратилось в отчаянные мольбы. Глаза Чонгука потемнели ещё сильнее, когда он повернулся к охраннику у двери камеры. «Идите за омегой этого дома. Приведите его сюда». Охранник немедленно кивнул, шаги быстро затихли, и он поспешил за Чимином. Грудь Чонгука сжалась, предвкушение и ярость сжимались в нём, словно живое существо. Наступал момент… очередь Чимина получить плату, добиться справедливости, свершить причитающуюся расплату.

***

Тяжёлая металлическая дверь со скрипом распахнулась, и её резкое эхо поглотили густые тени подвала. Шаги Чимина были неуверенными, но решительными, когда он спускался по холодным каменным ступеням; холодный воздух пробирал даже сквозь ткань одежды. Его взгляд остановился на коленопреклонённой фигуре в центре тускло освещённой камеры… Алистер. Окровавленный, сломленный и униженный, со связанными за спиной руками, с опущенной под тяжестью поражения головой. Позади Алистера Чонгук стоял неподвижно, словно темный страж, скрестив руки на груди, его глаза горели неугасимым огнем, который, казалось, сжигал сам воздух вокруг него. Губы Чимина сжались в тонкую, холодную линию. В его глазах не было ни капли жалости или сострадания… лишь яростная, кипящая жажда мести. Этот человек угрожал всему, что было дорого Чимину, пытался разрушить его жизнь и связь с Чонгуком. Собравшись с духом, Чимин остановился перед поверженным альфой, и между ними повисла тяжёлая тишина. Чонгук шагнул вперёд, его руки, словно железо, схватили Алистера за разбитую челюсть, запрокинув лицо сломанного альфы. Он наклонился близко, его голос был низким, ядовитым шёпотом, который резал острее любого лезвия. «Видишь перед собой эту прекрасную омегу? Это МОЙ партнер… МОЙ омега. Я тот, кого он называет альфой. Ты пытался отобрать то, что тебе не принадлежит». «Ты положил свои грязные руки на то, что принадлежит мне», — прорычал Чонгук ему в лицо. Рот Алистера приоткрылся в безмолвной попытке ответить, но отсутствие клыков лишило его дара речи. Из него вырывались лишь панические, прерывистые шёпоты, отчаянные и бессмысленные. Глаза Чонгука заблестели от жестокого удовлетворения. «Шшшш… ты позоришься». Отвернувшись, Чонгук пробежал пальцами по разложенным на столе инструментам, прежде чем остановился на блестящем кинжале. Лезвие блеснуло холодным и смертоносным мерцающим светом, когда он вернулся к Алистеру. Снова наклонившись ближе, Чонгук прошипел ядовитым голосом: «Посмотри на моего омегу в последний раз. Потому что это последнее, что ты увидишь». Его взгляд переместился на Чимина, и его взгляд слегка смягчился. «Малыш, хочешь что-нибудь сказать, прежде чем я положу конец его жалкому существованию?» Взгляд Чимина впился в Алистера с ледяной решимостью, от которой альфа задрожал. «Я же говорил тебе, прежде чем всё закончится… ты будешь тем, кто преклонится передо мной». Он взглянул на Чонгука и кивнул с непоколебимой уверенностью. Чонгук повторил кивок, крепко сжав челюсти. Не колеблясь, он снова схватил Алистера за челюсть, запрокинув голову назад и открыв глаза. С жестокой точностью кинжал вонзился в один глаз, вызвав крик невыносимой боли, разнесшийся по подвалу, а затем пронзил другой, навсегда лишив Алистера зрения. Кровь хлынула по его лицу, когда Чонгук отбросил кинжал, словно простой инструмент. Обернувшись, Чонгук заключил Чимина в яростные, собственнические объятия и нежно поцеловал его в лоб, в то время как позади них раздавались мучительные крики разбитого альфы. Голос Чонгука понизился до смертельного спокойствия: «Закрой глаза, детка», когда он прижал голову Чимина к своему подбородку, поднял пистолет и прицелился с непоколебимой сосредоточенностью. Единственный выстрел разорвал тишину… пуля попала точно между глаз Алистера, решив его судьбу. Опустив оружие, Чонгук резко и властно произнес: «Юнги, прибери здесь». Затем альфа смотрит на Намджуна и Тэхёна и рычит: «Отведите телохранителя к озеру и привяжите к его ногам шлакоблоки. Выбросьте его посередине. Пусть его съедят рыбы». Когда отголоски насилия затихли, Чонгук повёл Чимина вверх по лестнице. Тепло их комнаты манило, словно святилище. Их пальцы крепко переплелись, а сердца забились в едином ритме облегчения, любви и надежды на исцеление.

***

Дверь подвала со скрипом захлопнулась за ними, заглушив отголоски насилия, оставшиеся внизу. Чонгук повёл Чимина вверх по узкой лестнице, и каждая ступенька давалась ему тяжелее предыдущей, ведь тяжесть пережитого давила на них обоих. Когда они добрались до своей комнаты, Чонгук не стал медлить. «Я пойду в душ», — сказал он низким и хриплым голосом, все еще не оправившимся от жестокости этой ночи. Чимин молча кивнул, устраиваясь на краю кровати, когда Чонгук исчез в ванной. Комнату наполнил шум воды, но Чонгук чувствовал себя совсем не спокойно. Пока тёплая вода обрушивалась на его тело, смывая кровь и грязь, в груди у него сжимался комок вины. Чимин видел всё… пытки, убийства… и, хотя Чонгук понимал, что это необходимо, он почувствовал укол сожаления. «Я бы сделал это тысячу раз, чтобы защитить его», — яростно подумал он, «Но это не значит, что я не сожалею о том, что ему пришлось это увидеть». Прошло несколько минут, и душ прекратился. Чонгук вышел из душа, капли воды блестели на его коже, полотенце было низко обернуто вокруг талии. Он сел рядом с Чимином у изножья кровати, и между ними повисла гнетущая тишина. «Мне жаль, что тебе пришлось увидеть всё это… эту жестокость», — сказал Чонгук почти шёпотом. Чимин поднялся, уверенно скользнув между ног Чонгука. Его руки обхватили затылок Чонгука, запрокинув голову альфы вверх, пока их взгляды не встретились. «Не смей извиняться за это», — тихо, но твёрдо сказал он. «Ты защищал свою пару. Это твой инстинкт ведёт тебя оберегать меня. Я никогда не буду бояться или грустить из-за того, что у меня есть пара, готовая на всё ради меня. Наоборот, это заставило меня любить тебя ещё сильнее». Наклонившись, Чимин нежно коснулся губами Чонгука. Дыхание альфы прервалось, и голос хрипло и тихо прошептал: «Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю», — прошептал в ответ Чимин. Руки Чонгука скользнули вниз по бокам Чимина, пальцы скользнули по поясу шорт и трусиков, прежде чем стянуть их вниз по ногам, оставляя Чимина голым и раскрасневшимся. Осторожно Чонгук снял с него рубашку, обнажив пылающую от желания кожу. Он поднял Чимина к себе на колени, голого и дрожащего. Пальцы Чимина обхватили полотенце на талии Чонгука, стягивая его, обнажая толстый, твёрдый член. Его руки скользили по гладкому члену, дразня и поглаживая его, пока их рты яростно сталкивались. Языки переплетались, зубы сталкивались, и Чимин в пылу отчаяния источал смазку. Чонгук пошевелился, направляя влажный вход Чимина к своему члену. С глубоким рычанием он вошёл, и от этого восхитительного растяжения Чимин задохнулся. Чонгук не спешил… он полностью погрузился, позволяя основанию члена расшириться внутри Чимина. Затем, крепко и собственнически схватив Чимина за бёдра, Чонгук начал нежно стягивать его, и толстый узел раздувался внутри, скрепляя их вместе. От нового ощущения у Чимина перехватило дыхание, и дрожь пробежала по телу, пока они двигались медленными, мощными толчками. Кровать скрипела под ними, кожа шлёпала, дыхание срывалось и смешивалось. Руки Чонгука сжимали Чимина всё крепче, притягивая его к себе невыносимо близко с каждым мощным движением. Голова Чимина откинулась назад, с губ срывались грубые стоны, когда волны удовольствия накатывали на него, сливаясь между ними, горячие и настойчивые. «Ты мой», — прорычал Чонгук, впиваясь зубами в шею Чимина и оставляя на нем нежные укусы. «Всегда», — выдохнул Чимин, обнимая Чонгука за плечи, его глаза были полны любви и желания. Их темп ускорялся, с каждым мощным толчком узел затягивался всё глубже, связывая их, словно части единого целого. Член Чонгука пульсировал внутри Чимина, и каждый импульс посылал горячие волны удовольствия, прокатывающиеся по ним обоим. Сдавленно вскрикнув, Чимин сжался вокруг зажатого внутри узла Чонгука, оседлав волну экстаза. За этим последовала разрядка Чонгука, изливаясь горячей и тяжёлой жидкостью глубоко внутрь, узел всё ещё крепко держал его. Они рухнули друг на друга, их конечности переплелись, дыхание стало прерывистым и спутанным, а узел между ними все еще разрастался… неразрывная, обжигающая связь. Чонгук крепко обнял Чимина, не отпуская его ни на секунду. «Я всегда буду защищать тебя», — пробормотал он ему в волосы. «И я всегда буду твоим», — ответил Чимин дрожащим голосом, пока его пальцы лениво рисовали узоры на спине Чонгука. В тишине после этого, когда в комнате было слышно только их дыхание, они обрели покой… неистовый, нерушимый и полностью принадлежащий им.

***

Ночь была непроницаемой, тишина нарушалась лишь слабым плеском воды о причал, когда Намджун и Тэхён двигались с отработанной сноровкой. Тусклый свет далёких городских огней едва достигал уединённой пристани, где ждала затемнённая лодка. Крепко связанный толстой верёвкой, телохранитель отчаянно сопротивлялся, его конечности дергались, словно пойманный зверь. Пальцы Тэхёна работали быстро, умело заклеивая рот мужчины прочной клейкой лентой, заглушая отчаянные крики ещё до их начала. «Шшш», — прошептал Тэхён с жестокой ухмылкой, почти ошеломлённый, прижимая последнюю полоску к губам мужчины. «Никто за тобой не придёт». Намджун с лёгкостью поднял сопротивляющееся тело и втащил его на палубу. Мотор лодки зарычал, когда Намджун завёл его, унося их прочь от причала в холодные, тёмные объятия середины озера. Городской горизонт расплылся позади них, поглощённый ночью, когда Намджун заглушил мотор. Лодка бесшумно дрейфовала, мягко покачиваясь на воде. Тэхён вытащил из сумки наволочку и накинул ее на голову телохранителя, заглушив тонкой тканью даже самые тихие всхлипы. Намджун достал толстые цепи, их холодная сталь слабо блеснула в лунном свете. Он туго обмотал цепи вокруг талии телохранителя, а затем ловко пропустил их между его ног, надёжно связав его. Цепи обвили несколько тяжёлых шлакоблоков, их веса хватило бы, чтобы утащить человека на дно озера. Телохранитель яростно забился, отчаянно цепляясь руками за цепи и наволочку. Его приглушённые усилия были бесполезны против их тщательной подготовки. Намджун, спокойный и хладнокровный, вытащил из-за пояса пистолет и твёрдо прицелился. Над водой раздался резкий треск, когда пуля вонзилась в ногу телохранителя. Мужчина обмяк, безвольно согнувшись, и Намджун, схватив цепи, потащил его к краю лодки. С последним рывком связанное, тяжелое тело свалилось за борт, с плеском исчезнув под водой. Тэхён и Намджун стояли бок о бок, наблюдая, как пузырьки поднимаются и лопаются на поверхности… единственный признак последних мгновений этого человека. Когда последний пузырёк вырвался из воды, Тэхён тихонько присвистнул, ухмыльнувшись. «Чёрт. Я хотел ещё поиграть». Намджун не отрывал взгляда от воды. «На сегодня ты уже наигрался. Может, в следующий раз». Лодка тихо покачивалась в тишине, и ночь целиком поглотила их темные деяния.