The Nocturne Syndicate

Тихое царапанье ручки по бумаге было единственным звуком в кабинете Чонгука. Стопки контрактов и отчётов аккуратно лежали, каждый – часть империи, которой он управлял. Он как раз подписывал очередную бухгалтерскую книгу, когда завибрировал телефон. Он ответил, не глядя на определитель номера. «Босс», – раздался тихий голос одного из его личных телохранителей. «Ваш омега только что вернулся из магазина. Он идёт в свою комнату с младшим боссом Юнги, неся несколько сумок». Ручка Чонгука замерла. «Мой омега», – повторил он, слова были тихими и тёплыми, словно хищник, пробующий обещание. Легкая улыбка тронула его губы. «Хорошо». Он даже не потрудился закончить работу с бумагами. Накинув пиджак, он вышел из кабинета длинным, неспешным шагом... но жар, скрутившийся в его животе, и гул в груди, который ускорялся с каждым пройденным коридором, нельзя было ни с чем спутать. Дверь в его покои была приоткрыта. Из щели доносились голоса. «…тогда в следующий раз мы пойдём в то кафе, о котором я тебе рассказывал», – сказал Хосок, уютно обнимая Чимина. Омега улыбался, мягко и тепло, его щёки пылали румянцем. «Мне бы этого хотелось», – пробормотал Чимин. Чонгук вошёл как раз в тот момент, когда Хосок отстранился из объятий. Хосок метнул на него взгляд, понимающий и одновременно насмешливый. «Мне пора возвращаться. Мой альфа, наверное, устраивает истерику, потому что не чувствовал моего запаха уже несколько часов». Слегка похлопав Чимина по руке, Хосок проскользнул мимо Чонгука за дверь, и в комнате внезапно воцарилась восхитительная тишина. Взгляд Чонгука задержался на Чимине. Омега всё ещё держал в руках свои пакеты с покупками, смущённый его вниманием. Не говоря ни слова, Чонгук приблизился, обхватив рукой челюсть Чимина. Его большой палец провёл по краю пластыря для блокировки запаха, который был на шее. Медленно, неторопливо он снял его. Теплый, опьяняющий аромат наполнил воздух... сладкий, насыщенный, пронизанный безошибочным притяжением приближающейся течки. Зрачки Чонгука расширились. Глубокий, дикий рык вырвался из его груди, когда он наклонил голову, уткнувшись носом в обнажённую кожу. Он вдохнул, словно умирающий от голода, обняв Чимина за талию, чтобы удержать его на месте. В ответ из него полился его собственный запах, более тяжёлый, более густой, заявляя права на каждый дюйм омеги. Чимин заскулил, его колени подогнулись, а пальцы вцепились в плечи Чонгука. Рычание альфы отдавалось вибрацией на его коже, пока Чонгук терся носом и гладил его шею, челюсть, нежный изгиб за ухом, пока омега не покраснел и не задрожал. Когда Чонгук наконец отстранился, его голос был низким и хриплым. «Примерь новую одежду». Его тёмные глаза скользнули по раскрасневшемуся лицу Чимина. «Я хочу увидеть, какой ты красивый… для меня». Чимин покраснел еще сильнее, но кивнул и направился в соседнюю гримерку. Один за другим он выходил, чтобы продемонстрировать каждый наряд, пока Чонгук сидел в прикроватном кресле, словно король, осматривающий сокровища. Сначала короткое лавандовое платье на тонких бретельках с резинкой на талии, юбка которого развевалась выше колен. Чимин покраснел и опустил взгляд. «Мне нравится красиво одеваться... в платья... в нежные вещи», – робко прошептал он. Губы Чонгука приоткрылись, и из его горла вырвался низкий, глубокий рокот. «Чёрт, детка. Ты прекрасен. Продолжай», – подгонял он голосом, полным одобрения и чего-то более тёмного, более первобытного. Затем он надел плиссированную юбку кремового цвета длиной до колена в сочетании с нежно-розовым кардиганом, что делало его похожим на саму весну. Черные брюки и шелковистая белая блузка, ткань струится по его фигуре, как вода. Светлые джинсы обтягивали его бедра, а укороченный розовый вязаный свитер при каждом движении обнажал полоску бледной кожи. Клетчатая юбка с высокой талией и приталенной водолазкой, игривая и в то же время сдержанная. Чимин чувствовал нарастающее возбуждение альфы, словно ощутимое тепло, заполняющее пространство между ними. Его собственное тело вспыхнуло ещё сильнее, и скользкое тепло скапливалось между бёдер. Каждый раз взгляд Чонгука медленно скользил по Чимину с головы до ног, задерживаясь на изящном изгибе его талии, лёгком покачивании бедер при походке, мягкости взгляда. Его одобрительные мычания были тихими, но наполненным смыслом. Наконец Чимин потянулся за последней сумкой... и замер. Его пальцы сжимали ручки. «Что в ней?» – спросил Чонгук глубоким от любопытства голосом. Чимин помедлил. «…нижнее бельё», – произнес он едва слышно. Из груди Чонгука вырвался гортанный рык, и запах желания альфы туго обернулся вокруг Чимина, словно бархатная веревка, заставив его пульс бешено затрепетать. Тёплая и липкая смазка Чимина вытекла между его ягодиц, выдавая его возбуждение. Ноздри Чонгука раздулись от запаха, а тёмный огонь в его глазах обострился. «Покажи мне», – приказал Чонгук, голос которого был полон необузданного желания. Щёки Чимина горели, когда он разложил на кровати каждый комплект: кружево и атлас оттенков бледно-розового, глубокого винного, ледяного синего, полуночно-чёрного и цвета слоновой кости. Рука Чонгука зависла над ними, прежде чем выбрать один... чёрный комплект из трёх предметов: прозрачная комбинация, сочетающиеся, едва заметные стринги и изысканные бретельки, призванные обрамлять кожу, как произведение искусства. «Однажды, совсем скоро», – сказал Чонгук хриплым, полным обещаний тоном, – «ты наденешь это для меня». Чимин тихонько заскулил, дыхание перехватило, когда Чонгук сократил расстояние, и их губы столкнулись в яростном, требовательном поцелуе. Их рты разомкнулись и слились в отчаянном голоде... языки переплелись, зубы легонько покусывали, языки дразнили в ритме одновременно диком и нежном. Вкус Чонгука, резкий и опьяняющий, наполнил все чувства Чимина, подкашивая его колени. Руки Чимина сжимали широкие плечи Чонгука, ногти впивались в упругие мышцы, а руки альфы с собственническим голодом блуждали по его спине, скользя под рубашку и обжигая обнажённую кожу горячими ладонями. Прикосновение Чонгука было требовательным, но нежным, безмолвно отмечая его как своего. Их тела прижались друг к другу, жар скапливался и распространялся между ними, пока спина Чимина не ударилась о прохладную стену, его дыхание прервалось. Тело Чонгука прижалось к нему, мощное и твёрдое, завоёвывая каждый дюйм. Запах Чонгука… резкий, мускусный, полностью его… кружился вокруг Чимина, опьяняя и подавляя. Медленные, неторопливые пальцы нашли подол плиссированной юбки Чимина, медленно приподняв его с мучительной осторожностью. Рука Чонгука скользнула под кружевные трусики, скользнула под ткань, чтобы обхватить и сжать мягкие полушария ягодиц, раздвигая их, когда густые капли смазки хлынули из его отверстия, словно река. Его пальцы были толстыми и уверенными, сразу же находя насквозь мокрый вход Чимина, скользя по опухшей, чувствительной плоти, скользкой от желания. Палец медленно скользнул по сомкнутому краю, дразня, покручивая только кончиком, пока Чонгук шептал голосом, полным вожделения: "Пока один палец. Не хочу навредить моему девственнику". Кончик его пальца скользнул внутрь, медленно и осторожно, растягивая тесную, чувствительную теплоту. Голова Чимина откинулась назад, глаза закатились, когда восхитительное жжение и растяжение переросли в острое наслаждение. Он сжал руки Чонгука, сжимая пальцами крепкие мышцы, и из него вырвался тихий, жадный стон. Каждое движение было смесью сладкой пытки и изысканного облегчения... поглаживания, уговоры, дразнения, пока его тело не задрожало. Губы Чонгука скользнули вниз по шее Чимина, зубы нежно покусывали и посасывали чувствительную кожу, пока его рот не наткнулся на феромонную железу Чимина... влажную, опухшую, требующую внимания. Его язык умело скользил по чувствительному бутону с сводящей с ума точностью. Напряжение внутри Чимина сжималось все туже и туже, нарастая яростной болью, пока не прорвалось дрожащим, затаившим дыхание облегчением. Резкий, прерывистый вздох вырвался из горла, когда тёплая смазка пролилась на палец Чонгука, стекая по его руке, а маленький член Чимина кончил в нижнее бельё спереди. Ноги подкашивались, сердце бешено колотилось, грудь вздымалась в такт собственнической хватке Чонгука. Дыхание альфы обжигало ухо, тихое и хриплое, когда он прошептал: «Позволь мне снова сделать тебе приятно». Чимин заскулил от чувствительности, его дыхание стало поверхностным и прерывистым, когда палец Чонгука снова скользнул глубже, растягивая тугой, скользкий жар медленными, размеренными движениями. Влажное тепло прилипло к пальцу альфы, скользкое доказательство недавнего оргазма Чимина. Другая рука Чонгука поднялась, обхватив щеку Чимина, большой палец провел по нежной коже, когда он наклонился, и зубы задели раковину уха Чимина, вызвав новую волну дрожи по спине омеги. «Шшш», – пробормотал Чонгук низким, полным желания голосом. «Позволь мне позаботиться о тебе». Ноги Чимина дрожали от чувствительности, когда палец Чонгука проникал внутрь, извиваясь так, чтобы попасть по нужным точкам, и каждое движение вызывало всё более глубокий стон из горла Чимина. Рот альфы скользнул вниз по его шее, нежно погружая зубы в нежную плоть, оставляя синяки на мягкой коже, пока его палец неустанно работал, уговаривая Чимина раскрыться каждым скользящим, мучительным движением. Жар сгустился глубоко внутри Чимина, яростное, ноющее давление снова нарастало, грозя разорвать его на части. Рот Чонгука сомкнулся на брачной железе, язык с мастерством кружил вокруг набухшего бугорка, посасывая и щелкая, сводя Чимина с ума от удовольствия и потребности. Руки Чимина отчаянно вцепились в широкие плечи Чонгука, ногти впивались в них, а бёдра неконтролируемо дергались в погоне за разрядкой. Палец альфы двигался быстрее, сильнее, не теряя нежной заботы, скрытой за жаждой, дразняще раскрывая каждый узкий, драгоценный сантиметр. Затем Чонгук добавил второй палец, медленно и осторожно, скользнув за край, ещё сильнее растягивая Чимина. Омега ахнул, выгнувшись, и новая волна удовольствия захлестнула его, затмив все мысли, кроме жгучего, первобытного ощущения. Свободная рука Чонгука скользнула вниз, пальцы скользнули по животу Чимина, к его маленькому члену, покрытому кружевом, который твёрдый и напряжённый, торчал сквозь нижнее бельё. Он гладил его сквозь ткань, пропитывая ткань скользкой спермой и предэякулятом, идеально подстраиваясь под влажное тепло внутри Чимина. Сочетание проникновения и дразнящих поглаживаний снаружи заставило тело Чимина яростно дрожать, мышцы напряглись. «Посмотри на себя», – прорычал Чонгук ему в кожу хриплым от желания голосом. «Так готов ко мне. К этому». Быстрым движением Чонгук стянул трусики Чимина ровно настолько, чтобы обнажить его истекающий смазкой член. Рот альфы жадно опустился, язык слизывал сперму и предэякулят, зубы покусывали чувствительную головку, кружась вокруг набухшей головки. Дыхание Чимина прервалось, пальцы запутались в волосах Чонгука, и он застонал, хрипло и отчаянно. Рука Чонгука медленно и размеренно двигалась у основания, а его рот нежно, влажными прикосновениями облизывал головку... пальцы продолжали двигаться внутри его влажной дырочки. Каждое движение было обещанием... собственности, защиты и неутолимого голода, который жёг сильнее огня. Тело Чимина напряглось еще сильнее, удовольствие невыносимо возросло, пока с содрогающимся криком он не излился на руку Чонгука и ему в рот, каждый дюйм его тела дрожал под яростной, собственнической любовью его альфы. Чонгук поймал момент оргазма, глубоко всасывая его, полностью пробуя на вкус, прежде чем отстраниться и встретиться взглядом с ошеломленным, раскрасневшимся Чимином. «Мой», – яростно прошептал Чонгук, касаясь губами губ Чимина. «Навсегда мой». Чимин дрожал всем телом, грудь тяжело вздымалась, когда он прислонился к стене. Ноги дрожали, а на губах, подбородке и пальцах альфы осталась смазка… которую Чонгук даже не потрудился вытереть. Альфа ещё мгновение стоял на коленях, глядя на него с таким острым, голодным взглядом, что Чимину показалось, будто он вот-вот поглотит его целиком. Язык Чонгука лениво слизнул вкус с его губ, и из груди вырвался низкий, довольный рык. «Ты вкуснее, чем я представлял», – пробормотал он почти благоговейно. Чимин захныкал, чувствуя, как возбуждение внутри него сжимается всё сильнее, несмотря на то, что он только что кончил. Он попытался сомкнуть бёдра, но руки Чонгука сжали их, раздвинув пальцы так, что он задохнулся. «Ещё рано, красавчик», – ответил Чонгук, выпрямляясь во весь рост. Он навис над Чимином, обхватив его голову руками, и его аромат разносился по воздуху густыми, опьяняющими волнами. «Даже если я сейчас закрою глаза, я всё ещё чувствую, как твоя маленькая дырочка сжимается вокруг моего пальца… такая тугая и маленькая. Мой член разорвёт тебя на части». Чимин издал надломленный звук, его щеки горели, но слова достигли глубины его души. Чонгук обхватил ладонью челюсть, приподняв лицо. Большой палец провёл по распухшим от поцелуев губам Чимина. «Скоро наступит день, когда я буду трахать тебя так медленно, что ты забудешь собственное имя. Но сегодня вечером...». Его губы опустились, впившись в губы Чимина в глубоком, скользком поцелуе, зубы зацепили нижнюю губу, прежде чем отстраниться ровно настолько, чтобы заговорить. «…сегодня ночью я просто хочу убедиться, что ты помнишь, кому принадлежишь». Прежде чем Чимин успел ответить, рука Чонгука скользнула вниз, прижимая его юбку спереди. Он сжал руку, обнаружив, что у Чимина снова встал, и мрачно усмехнулся. «Чувствительный малыш». Альфа тер его через ткань, недостаточно быстро, чтобы довести до оргазма, но достаточно быстро, чтобы заставить Чимина заскулить и извиваться. Другой рукой он собственнически схватил Чимина за задницу, прижимая кончики пальцев к его все еще покалывающему входу. «Ты всё ещё истекаешь для меня, омега. Такой чертовски мокрый». Чимин почувствовал, как смазка снова начала пропитывать его нижнее белье, все его тело выдавало его. Чонгук в последний раз сжал его бёдра, убирая руки с ухмылкой, которая обещала, что это ещё не конец. «Иди приведи себя в порядок, пока я не передумал», – его голос был низким и хриплым, словно он уже боролся с желанием затащить Чимина на кровать. «Потом пойдём со мной поедим». Чимин неуверенно кивнул, но ноги его слушались... с каждым шагом по направлению к ванной у него было такое ощущение, будто он удаляется от скалы, с которой ему отчаянно хотелось спрыгнуть.

***

Щелчок закрывающейся двери ванной комнаты прозвучал как поворот ключа, запирающего что-то дикое внутри Чонгука. Приведя себя в порядок, он опустился на стул у стены, опершись локтями на колени и устремив взгляд на закрытую дверь, словно она могла открыться и дать ему еще раз увидеть пылающую кожу и дрожащие бедра. Мгновением позже раздался звук льющейся воды... Низкое шипение, которое смешивалось со слабым эхом мягких движений Чимина. Голова Чонгука откинулась на спинку стула, и он закрыл глаза, позволяя своим обостренным чувствам сфокусироваться на омеге. Даже сквозь дверь и пар он мог учуять его запах. Этот сводящий с ума сладкий запах возбуждения, который прилипал к его языку и наполнял легкие. Он мысленно прокрутил в голове момент, когда снял пластырь для блокировки запаха... как первый вдох чуть не свёл его с ума. Он всё ещё чувствовал, как бархатисто сжимается маленькая скользкая дырочка Чимина вокруг его пальца, как тело омеги дрожало, одновременно отчаянное и робкое. Из ванной донёсся тихий стук... может быть, Чимин уронил свой флакон с шампунем... и губы Чонгука растянулись в медленную, волчью ухмылку. Он представлял его там: кожу, порозовевшую от жара воды, смывающим беспорядок, который они натворили... как кончики пальцев Чимина касаются чувствительной кожи и вспоминают, где именно был рот альфы. Его член пульсировал, твёрдый и тяжёлый в брюках. Чонгук позволил своей руке опуститься, лениво поглаживая себя, слушая каждый еле слышный звук... переступание ног, шелест занавески для душа, тихие вздохи, которые Чимин, вероятно, думал, что он не услышит. «Ты моя, омега», – пробормотал он себе под нос хриплым голосом. «Ты никому не достанешься, кроме меня. Никто даже не смеет мечтать об этом». Когда вода наконец выключилась, Чонгук подался вперёд, поправляя одежду, но его глаза всё ещё горели тем же собственническим голодом. К тому моменту, когда дверь открылась и Чимин вышел... с влажными волосами, раскрасневшимися щеками, завёрнутый в пушистое полотенце… альфа уже знал, что должен попробовать его ещё раз. Дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошёл Чимин, всё ещё влажный после душа. Полотенце плотно обёртывало его стройную фигуру, капли воды стекали по изгибу ключицы. Чонгук уже ждал в кресле у кровати, уперевшись локтями в колени, взгляд был темным и немигающим. «Иди сюда», – сказал он тихим, но властным голосом. Чимин колебался, сжимая полотенце крепче, но взгляд альфы притянул его вперед, пока он не оказался между коленями Чонгука. Рука Чонгука поднялась, большой палец провел по челюсти Чимина, а затем наклонил его голову набок, обнажив нежную линию шеи. Альфа наклонился, прижавшись носом к влажной коже, и глубоко вдохнул. По его груди прокатилось рычание. "Ты пахнешь идеально". Его губы прижались к коже чуть ниже уха Чимина, язык и зубы слегка коснулись её, прежде чем он провёл своим запахом по шее Чимина медленной, собственнической полосой. Чимин тихо застонал, полотенце сдвинулось, когда его плечи задрожали. «Пометь меня в ответ», – пробормотал Чонгук, его рука скользнула к затылку Чимина, направляя его. Застенчивый, но послушный, Чимин наклонил голову, уткнувшись носом-кнопкой в теплую кожу горла Чонгука, вдыхая этот опьяняющий запах альфы, а затем провел по нему ртом и языком... мягко, нежно, заявляя права в ответ. Глаза Чонгука на мгновение закрылись, наслаждаясь моментом. Затем он слегка потянул полотенце, заставив Чимина взвизгнуть и схватить его крепче. Усмешка альфы углубилась. «Расслабься. Мы идём вниз». «Внизу?» – растерянно переспросил Чимин. «Время ужинать. Тебе нужно поесть», – Чонгук встал, положив руку Чимину на поясницу и поведя его в примерочную. «Я хочу, чтобы все видели, кому ты принадлежишь. Надень для меня то красивое лавандовое платье». Щёки Чимина вспыхнули от этой просьбы, но он позволил Чонгуку провести себя в раздевалку. Альфа не стал задерживаться в дверях… он вошёл следом за ним, прислонившись к стене, скрестив руки и не отрывая взгляда от омеги. Чимин нерешительно стоял в примерочной. Мягкий свет отбрасывал нежные тени на разбросанный повсюду шёлк и кружево. Его руки слегка дрожали, когда он потянулся за первой вещью… парой чёрных кружевных трусиков, тонких и прозрачных, с замысловатым цветочным узором, расчерчивающим ткань. Прежде чем он успел их надеть, Чонгук молча шагнул вперед, его большие руки нежно, но твердо забрали трусики из пальцев Чимина. «Позволь мне», – пробормотал Чонгук низким, властным голосом, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица Чимина. Он шагнул вперёд, смахивая пальцами полотенце с плеч Чимина. Оно упало на ковёр, шурша тканью, оставив омегу обнажённым в тёплом свете. Он медленно опустился на колени, не сгибая рук, и осторожно натянул кружевные трусики на стройные, гладкие ноги Чимина, согревая чувствительную кожу. Омега вздрогнул, дыхание перехватило, когда руки альфы задержались на мгновение, скользя по изгибу его бёдер. «Вот так», – тихо сказал Чонгук, выпрямляясь и заправляя выбившуюся прядь волос за ухо Чимина. «Идеально. Мой». Чимин сглотнул, его щеки вспыхнули, но он не отстранился. Вместо этого он позволил пальцам Чонгука направить его к лавандовому платью, висевшему на вешалке. Медленным, размеренным движением Чонгук поднял платье и придержал его, чтобы Чимин мог надеть его. «Руки вверх», – мягко приказал он. Чимин повиновался, шелковистая ткань соскользнула с его головы, каскадом спустившись вниз и остановившись прямо над кружевными трусиками, которые Чонгук так бережно надел. «Идеально», – пробормотал Чонгук, выпрямляясь и отступая назад, чтобы взглянуть на него в полный рост. Его волк практически прихорашивался... грудь раздулась, челюсти сжались от гордости за такого потрясающего омегу. «Ты мой. И теперь все увидят, какой ты красивый». Чимин опустил голову, но пальцы Чонгука подняли его подбородок. «Не прячься от меня, детка. Я хочу, чтобы они увидели, как ты смотришь на меня». Они вышли из комнаты вместе. Чонгук крепко обнимал Чимина за поясницу, пока они спускались по парадной лестнице. Аромат ужина доносился до них… жареное мясо, зелень, свежий хлеб… но Чонгук не мог оторвать взгляд от платья Чимина, развевающегося на коленях, и от его лёгкого аромата, витающего в воздухе. Когда Чонгук и Чимин вошли в столовую, болтовня тут же стихла. Длинный стол уже был занят... Юнги, Хосок, Джин, Намджун, маленький щенок Минги и Тэхён сидели в ожидании, их взгляды метнулись к двери, как только появилась эта парочка. Выражение лица Чонгука оставалось спокойным и непроницаемым, как всегда, но то, как он крепко держал Чимина за руку и расправил широкие плечи, говорило красноречивее всяких слов. Все головы повернулись к омеге, тихо плетущемуся рядом с альфой, и по комнате прокатилась волна удивления и одобрения. Взгляд Юнги был пронзительным, и лёгкая ухмылка играла на его губах, когда он поймал взгляд Хосока. Хосок мягко улыбнулся, его пальцы дрогнули от счастья за Чимина. Намджун слегка кивнул, в его глазах читалось уважение, а тёплая улыбка Джина была полна тихой гордости. Даже Тэхён, обычно самый задиристый, выпрямился и кивнул с выражением лица, словно говорящим: «Так и должно быть». Чонгук подвёл Чимина к его месту во главе стола, во владениях альфы, и с джентльменской грацией отодвинул для него стул. Чимин на мгновение замешкался, его щёки пылали, но всё же сел, всё ещё держа Чонгука за руку. Чонгук сел рядом с ним, не отрывая взгляда от лица Чимина. Каждый раз, когда их взгляды встречались через стол, грудь Чонгука раздувалась от собственнической гордости. «Мой», – без слов говорил его взгляд. Вокруг них витал тихий гул возобновившегося разговора, но время от времени внимание Чонгука возвращалось к Чимину, молчаливо заявляя, что этот омега – его... желанный и востребованный. Комната казалась теплее, каким-то образом теснее, скованная невысказанным признанием того, что Чимин не просто дополнение... теперь он был сердцем их стаи.

***

Утренний свет мягко проникал сквозь тяжелые шторы, отбрасывая бледное свечение на всю комнату. Чимин моргнул, открывая глаза. Тепло сна всё ещё окутывало его, словно хрупкий кокон. Он потянулся под одеялом, и в воздухе витал знакомый, успокаивающий аромат сандалового дерева и специй. Альфа хорошо нанёс на нас свой запах прошлой ночью. Он удостоверился, что все знают, что мы его. Прошептал его омега. Осторожными движениями он выскользнул из кровати, босые ноги коснулись прохладного пола. Просторная комната… её белые шёлковые простыни и сверкающие золотые акценты казались огромными, но больше не были пугающими. Привлечённый обещанием свежего воздуха и солнечного света, Чимин пересёк комнату и распахнул балконные двери. Его встретил лёгкий ветерок, доносивший тонкий аромат белых роз из сада внизу. Его грудь наполнилась невысказанной тоской. Прогулка среди розовых кустов… тихо, спокойно, место, предназначенное только для него… показалась идеальным началом дня. Прежде чем он успел выйти, в дверь громко постучали. Обернувшись, Чимин увидел Чонгука, стоящего в дверях... его высокая фигура обрамлялась темным деревом, четкие линии его строгого костюма смягчались беспокойством в его глазах. «Доброе утро», – тихо сказал Чонгук, входя внутрь. Губы Чимина изогнулись в застенчивой улыбке. «Доброе утро, альфа». Его взгляд метнулся к дверному проему, когда он увидел двух телохранителей, стоявших прямо у его комнаты; их присутствие было подобно безмолвным стражам. Прежде чем Чонгук успел что-либо сказать, любопытство Чимина нарушило тишину: «Почему у моей двери стоят два охранника?» Лицо Чонгука напряглось, в голосе послышался намёк на рычание. «Ради твоей же безопасности». Чимин нахмурился, чувствуя, как в нем зарождается неуверенность. «Безопасности от чего?» Альфа помедлил, а затем осторожно сказал: «Есть опасности, которых ты не видишь... люди, которые хотели бы причинить тебе вред». Чимин сглотнул, пытаясь осознать всю тяжесть этой истины. Но затем сменил тему, и его голос стал легче: «После завтрака я хотел бы пойти в розарий. Прогуляться». Глаза Чонгука слегка прищурились, в них мелькнуло собственническое чувство. «Можешь... если только возьмёшь с собой телохранителей». У Чимина сжался желудок. «Мне не нужен охранник просто для прогулки». Чонгук подошёл ближе, его голос понизился до тихого рычания. «Ты не пойдёшь один». Сердце Чимина колотилось. Собравшись с духом, он обнял Чонгука за шею и прижал голову к его широкой груди. Тепло от биения сердца альфы под ухом было ровным, успокаивающим. «Никто не защитит меня лучше тебя», – прошептал Чимин. «С тобой я в большей безопасности, чем когда-либо». На лице Чонгука промелькнуло что-то яростное и удовлетворенное… его гордость, его потребность заявить о себе, ревущие под поверхностью. Он притянул омегу ближе. После напряженной паузы голос Чонгука смягчился, неохотно, но нежно. «Хорошо. Можешь идти один. Но не задерживайся слишком долго. Если ты скоро не вернешься, я приду за тобой». Улыбка Чимина расцвела, яркая и полная облегчения. «Спасибо, альфа». Он наклонился и нежно поцеловал Чонгука в подбородок. Чонгук вернул ему улыбку... краткую, почти уязвимую улыбку... прежде чем повернуться к двери. Уходя, он чётко дал указание охранникам: «Чимину не понадобится тень в саду. Вы будете начеку, пока он идёт гулять. Оставайтесь на посту у садовой калитки и во внутреннем дворике». Чимин смотрел, как широкая фигура альфы исчезает в коридоре, а обещание свободы и безопасности смешалось в мягком утреннем свете. Он быстро надел кружевные трусики, джинсовые шорты и белый укороченный топ – ткань была прохладной для кожи и мягкой, словно шёпот. Выходя из комнаты, он надел чёрные шлёпанцы. Спустившись вниз, он обнаружил, что столовая наполнена тихим звоном столового серебра и теплым ароматом свежеприготовленной еды. Чонгук уже сидел, ожидая его с этим пристальным, покровительственным взглядом. «Присаживайся», – мягко приказал Чонгук, отодвигая для него стул. Чимин послушался, устраиваясь поудобнее, когда перед ним поставили поднос с едой... ароматные яйца, спелые фрукты и теплый хлеб – все было аккуратно разложено. Они ели вместе в дружеском молчании, Чонгук украдкой поглядывал на Чимина, в его глазах светилась гордость и что-то более мягкое. После завтрака Чимин встал, разгладил джинсовые шорты и направился к двери. «Я пойду в сад», – тихо сказал он. Чонгук кивнул, тихо и твёрдо сказал: «Охранники будут дежурить снаружи, но они не пойдут за тобой. Будь осторожен». У Чимина сжался желудок, но он кивнул, зная, что яростное желание альфы защитить его было вызвано не недоверием, а чем-то гораздо более глубоким. Выйдя навстречу яркому утру, Чимин вдохнул аромат роз и свежей земли. Сад простирался перед ним, словно таинственный мир, ожидающий своего исследователя. *** Чимин легко ступил на каменную дорожку, петляющую среди кустов белых роз. Их лепестки сияли, словно мягкие фонарики, в золотистом утреннем свете. Воздух был прохладным, но нес лёгкое тепло восходящего солнца, ласково приглашая задержаться и подышать. Его пальцы коснулись нежных цветов, каждый из которых слегка дрожал под его прикосновением, словно шёпот обещаний, разнесённый по ветру. На мгновение тяжесть особняка, стражи, опасности отступили на второй план. Он закрыл глаза и позволил себе просто быть… омегой в этом слишком суровом мире, но здесь, в окружении хрупкой красоты. Аромат роз мягко витал в воздухе, словно бальзам для его беспокойного разума. Но спокойствие было хрупким. Возле кованых ворот сада Чимин заметил охранника, которого назначил Чонгук. Это был тот самый охранник, с которым они с Хосоком недавно ходили за покупками. Мужчина оставался неподвижным, молча наблюдая. Он не должен был следовать за Чимином в сам сад… лишь ждать, зорко следя за ним, готовый вмешаться в случае необходимости. Второй охранник стоял у входа на просторную террасу. И всё же взгляд охранника задержался на Чимине дольше, чем требовалось, и уголки его губ медленно тронула тревожная улыбка. Его присутствие словно уменьшало прекрасный сад, делая его каким-то удушающим. Чимин с трудом сглотнул, заставляя себя продолжать идти, чтобы не показывать, как растущий узел страха сжимается в его груди. Вокруг него цвели розы, бледные и прекрасные, но сад внезапно показался ему тесным... стены сдвинулись под тяжестью невидимых глаз. «Держись рядом», – прошептал голос в его голове. Голос Чонгука, ровный и яростный, словно нить, оттягивающая его от края пропасти. Но даже пока он шел, Чимин не мог избавиться от ощущения, что опасность, которой боялся Чонгук, уже поджидает его, терпеливая и голодная, прямо за лепестками и шипами. Позади него, у садовой калитки, молчаливый стражник, чьё присутствие должно было вселять уверенность, но вместо этого лишь затягивало невидимые цепи вокруг свободы Чимина. Взгляд мужчины снова и снова скользил по фигуре Чимина – медленный, расчётливый взгляд, от которого у Чимина по коже побежали мурашки. У Чимина перехватило дыхание, и на секунду он задумался о том, чтобы повернуть назад. Но солнце пригревало его лицо, сад наполнялся мягкими звуками... жужжанием пчёл, далёким пением птиц... и он не позволил страху победить. Он остановился у букета роз, наклонившись, чтобы вдохнуть их аромат. Аромат был сладким и чистым, почти опьяняющим своей чистотой, и на мгновение Чимин позволил себе поверить, что он может просто быть нормальным. Просто быть в безопасности. Его пальцы, слегка дрожа, очертили изгиб распускающегося бутона. Шаги охранника за его спиной изменились… медленные, размеренные. Сердце Чимина забилось чаще. Ему хотелось верить, что защиты Чонгука достаточно, что это всего лишь мера предосторожности. Но тревожный узел в его груди сжался еще сильнее, когда тень охранника протянулась по розам. Чимин выпрямился, хрупкий мир внутри него разбился, как стекло. Ему нужно было вернуться, пока его мужество окончательно не иссякло. Как только он увидит Чонгука, он расскажет ему, как сильно его выбил из колеи охранник. Чимин сделал ещё несколько шагов к выходу из сада, лёгкие, но быстрые. Розы коснулись его рук и ног, их лепестки были словно шёпотом безопасности, в которую он отчаянно хотел верить. Когда он наконец добрался до ворот, охранник все еще стоял там... молчаливый, бдительный, неподвижный. У Чимина перехватило дыхание, и на мгновение ему захотелось позвать его, чтобы нарушить молчаливое напряжение, но прежде, чем он успел это сделать, внезапная, острая боль пронзила низ живота. Она застала его врасплох, перекрыв дыхание и вызвав волну головокружения. Его колени подогнулись, и он опустился на каменную дорожку, схватившись за живот, а холодный пот выступил на его коже. Мир вокруг дико покачнулся, цвета расплылись по краям, зрение затуманилось. Паника охватила его разум... он попытался позвать, дотянуться до чего-нибудь твёрдого... но силы утекали из его конечностей, словно вода сквозь сито. Он согнулся вперёд, прижавшись лбом к шершавому камню, дышал поверхностно и прерывисто. Время, казалось, тянулось… медленно и беспощадно… пока всё не погрузилось во тьму. Резкий крик разорвал тишину. Телохранитель, дежуривший во внутреннем дворике, бросился бежать через сад, с колотящимся от тревоги сердцем. Он резко остановился рядом с безжизненным телом Чимина и упал на колени. Он неловко вытащил телефон и, тяжело дыша, отрывистым, но напряжённым голосом позвонил Чонгуку. «Альфа, Чимин потерял сознание. Я здесь с ним. Ему нужна помощь, немедленно». Чонгук ответил тихим рычанием, почти рычанием, по телефону: «Оставайся с ним. Не трогай его, пока я не прийду». Охранник сглотнул, взглянув на бледное лицо Чимина. Через несколько секунд тяжёлый стук сапог по мраморному полу разнёсся по коридорам особняка, и Чонгук выскочил из задних дверей. В его глазах пылали ярость и страх. Он мощными прыжками преодолел расстояние до сада. Когда охранник потянулся, чтобы осторожно поднять Чимина на руки, как невесту, из горла Чонгука вырвался гортанный рык. «Не трогай его, блядь!» – голос альфы был грубым, убийственным... никто не оспаривал его волю. Чонгук плавно опустился на колени, осторожно, но собственнически, просунув руки под хрупкое тело Чимина. Тепло его партнёра прижималось к нему, дрожащее и тонкое, словно стекло, готовое разбиться. Он глубоко вдохнул, коснувшись носом волос Чимина. Слабый, болезненно-сладкий запах стал ещё острее... первобытным и уязвимым. Сердце альфы колотилось о рёбра. Все инстинкты кричали: защитить, заявить права, никогда не отпускать. У Чимина наступила течка.