The Nocturne Syndicate

В машине пахло кожей, холодным металлом и «Альфой». Он был гладким и чёрным, салон был безупречным и тихим, если не считать тихого урчания двигателя. Стекла были тонированы сильнее, чем разрешено законом, – машина из тех, что скользили по миру, словно тень… её видели все, но никто не останавливал. Чимин сидел в дальнем углу заднего сиденья, съежившись и дрожа всем телом. Казалось, каждая неровность дороги отдавалась эхом в его костях. Рядом с ним был Чонгук. Его бедро коснулось бедра Чимина. Не совсем касаясь… паря… но достаточно близко, чтобы каждый удар пульса громом отдавался на коже Чимина. Его запах теперь был повсюду. Кровь и сосна. Дым и опасность. Но под этим, глубже… нить чего-то более мягкого. Чего-то приземлённого. Чего-то, пахнущего домом. Руки Чимина были стиснуты на коленях и все еще испачканы засохшей кровью. Ногти впивались в ладони, и он не замечал этого. Он не сводил с них глаз с тех пор, как они забрались в машину. Ни разу. Это было проще, чем смотреть на Альфу рядом с ним. Легче, чем смотреть в лицо тому, что произошло, что он сделал, что чувствовал. Он сказал, что я его омега. Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка. Они казались нереальными. Казалось, они не могут принадлежать кому-то вроде него. Омеги, такие как Чимин, не были востребованы. Их терпели, использовали, выбрасывали. Никогда не выбирали. Никогда не оберегали. Чонгук не проронил ни слова с тех пор, как они вышли из пекарни. Он всё ещё был бледен, слегка сгорбившись из-за раны, но огонь в его глазах не угас... даже когда исполнитель-Тэхён, практически молил о прощении. Чимин не знал, что и думать об этом человеке. Опасный. Привлекательный в каком-то резком смысле. От него пахло виски и кожей. Но его лицо, когда он осознал, что натворил... Это был не убийца. Это был человек, разваливающийся изнутри. И всё же. Воспоминание о холодном дуле в затылке вызвало у Чимина спазм в желудке. Чонгук пошевелился, и это против его воли привлекло внимание Чимина. Взгляд дона уже был устремлен на него. «Тебе холодно?» Чимин моргнул. Медленно покачал головой. Но Чонгук, похоже, не был убеждён. Секунду спустя раздался тихий шорох. На плечи Чимина было накинуто пальто… толстое, тёплое, всё ещё хранящее его запах. Пальцы замерли, едва не вздрогнув. «Там есть обогреватель. Тебе просто нужно попросить», – пробормотал Чонгук, почти раздражённо. На себя. «Или не проси. Я всё равно о тебе позабочусь». У Чимина перехватило горло. Он слегка повернулся к окну. «Почему?» Это слово повисло в пространстве между ними, тяжелее всего остального. Он не хотел его произносить. Оно вырвалось само собой. Резко и дрожаще. Челюсть Чонгука дрогнула. Ноздри раздулись. Он ответил тихо: «Потому что ты мой». Чимин отвернулся, кусая губу так, что почувствовал привкус крови. Он не знал, что это значило. Не по-настоящему. Только инстинктивно и страстно. На омег вроде него не претендовали мужчины вроде Чонгука. Дело было не только в силе… хотя и она была достаточно подавляющей. Дело было в уверенности, что была в голосе Чонгука. В том, как он смотрел на него. Как будто не было никаких вопросов. Не было места для отрицания. Как будто связь уже была выкована в огне. Особняк возник в поле зрения, словно из лихорадочного сна. Закрытый. Высокий. Из того старинного камня и арматуры, что говорило об империи. Место, где жили тайны и умирали враги. Входные двери были уже открыты, стража по стойке смирно. А прямо за ними... Три фигуры. Первый был ниже ростом, красив яркой, почти резкой красотой. Золотисто-каштановые волосы. В пушистом кардигане, который никак не сочетался с аурой тихого расчёта, струившейся в его глазах. Второй стоял рядом, обнимая его за талию, словно возлюбленный, который так и не научился отпускать. Стройный, с сонным взглядом, с видом, слишком спокойным, чтобы быть слабым. И последний... высокий, мускулистый, с тихой властностью, сквозившей в каждом его движении... стоял, скрестив руки и стиснув челюсти, наблюдая за въезжающей машиной с выражением человека, готового в любую секунду убить или защитить. Чимин съежился на стуле. «Кто...?» «Юнги. Хосок. Намджун», – произнёс Чонгук, его голос снова стал мягким. «Мой ближайший круг. С ними ты будешь в безопасности». Безопасность. Опять это слово. Чимин ему не доверял. Машина остановилась. Тэхён открыл дверь, его лицо было подчеркнуто нейтральным. Он не смотрел на Чимина. После всего, что случилось. Чонгук выскользнул первым, медленно и сдержанно, и его рука тут же потянулась к Чимину. Чимин колебался. Чонгук не настаивал. Просто ждал. Его пальцы были разжаты. Теплые. Ждущие. Чимин взялся за них. В тот момент, когда их ладони соприкоснулись, жар бросился ему в руку. Его инстинкты омеги дрогнули... побуждая его подойти к этому альфе, прижаться к нему, уткнуться лицом в его шею и глубоко вздохнуть. Но он сопротивлялся. Еле-еле. Чонгук помог ему выбраться из машины, словно тот был стеклянным. Как только они вошли, остальные спустились вниз. «Ты выглядишь паршиво», – без всяких вступлений сказал Юнги, его тон был сухим, но напряжённым от беспокойства. «Что, чёрт возьми, произошло?» Хосок промолчал. Он уже тянулся к Чонгуку, его руки дрожали, он старался не касаться раны, но отчаянно хотел помочь. Его глаза расширились, когда он остановился на Чимине, скользя взглядом вверх и вниз... отмечая кровь, не по размеру пальто, бледность и дрожь. Затем внимание Намджуна переключилось на него. Он сделал шаг вперед. Чимин инстинктивно отступил назад. Чонгук тут же оказался между ними. Мгновенное движение. Рука на бедре Чимина, удерживая его. Собственнически. Предупреждающе. «Не надо», – голос Чонгука стал холодным. «Он мой». Намджун приподнял бровь, а затем опустил её. «Понял». Хосок моргнул, а затем слегка улыбнулся. «Полагаю, именно поэтому ты чуть не убил Тэ?» Чимин покраснел. Хватка Чонгука слегка усилилась, словно защищая его. «Это Чимин», – тихо сказал он. «Мой омега». Мертвая тишина. Юнги выдохнул через нос. «Конечно, это он». Намджун долго смотрел на Чонгука, а затем кивнул. «Тогда мы обязаны ему жизнью. Пойдём. Отведём тебя к Джину». Пока они вели Чонгука по коридору... Юнги бормотал приказы, Тэхён уже исчезал в тени, Хосок бросал обеспокоенные взгляды на Чимина... Чимин следовал за ним, словно призрак. Особняк был размыт. Мраморные полы. Старое дерево. Камин. Всё слишком большое, слишком дорогое, слишком иностранное. Но всё это не имело значения. Потому что Чонгук ни разу не отпустил его руку. И с каждым шагом мысли Чимина становились все громче. Мне здесь не место. Я не знаю этих людей. Я не часть этого мира. Но он сказал, что я его. И самое худшее это… …Я не хочу отпускать.

***

«…Ты меньше, чем я думал», – пробормотал Хосок, идя всего на полшага позади Чимина и не сводя с него глаз. «Тэ сказал, что Чонгук отправил его в полёт через всю комнату». Чимин напрягся, тревога вспыхнула в его груди. «Он приставил пистолет к моему затылку… он собирался выстрелить. Чонгук… он просто… среагировал». Хосок издал тихий звук, задумавшись. «Он словно взбесился». Чимин кивнул, не зная наверняка, было ли это обвинением или нет. «Он никогда раньше так не делал», – сказал Хосок с нечитаемым тоном. «Даже ради семьи». Чимин моргнул, грудь сжалась. «Я не хотел, чтобы он...» «Нет», – мягко перебил Хосок, – «но он всё равно это сделал. Это что-то да значит». Он взглянул на их все еще соединенные руки. «И на твоем месте я бы начал думать о том, что именно». Он посмотрел на их переплетенные руки... Чонгук все еще крепко сжимал их, даже несмотря на то, что его кровь оставляла маленькие капельки на полу. «Ты хорошо держишься», – добавил Хосок. «Я не…», – прошептал Чимин. «Я…» Он с трудом сглотнул. «Я не знаю, что делаю». «Хорошо», – пробормотал Хосок тёплым, но твёрдым голосом. «Значит, ты ещё не отключился. Паника придёт позже. А пока просто иди». Прежде чем Чимин успел ответить, они свернули за угол и увидели, что двойные двери в комнату уже распахнулись. Пахло чистотой. Антисептиком и розами. В воздухе витал лёгкий сладковатый аромат... Детская присыпка? А под ней... упаковка. Внутри стоял и ждал один из самых красивых омег, которых Чимин когда-либо видел. Засученные рукава обнажали сильные, натренированные предплечья, латексные перчатки уже были надеты. Волосы у него были угольно-чёрные, а выражение лица – одновременно свирепым и обеспокоенным. Чимин удивленно моргнул. Он не ожидал, что доктором окажется омега. «Чонгук», – сказал омега, вздыхая, как раздражённая наседка. «Тебе повезло, что я тебя обожаю, иначе я бы позволил тебе истечь кровью, просто чтобы доказать свою правоту». Чонгук слабо ухмыльнулся. «Привёл гостя». Взгляд омеги метнулся к Чимину. Сделал паузу. Затем сузился. «Ты Чимин», – сказал он. Это был не вопрос, а утверждение. Чимин напряжённо кивнул. Под этим золотистым взглядом он вдруг почувствовал себя совсем маленьким. Омега шагнул вперёд, не потянувшись к нему, лишь приподнял подбородок в знак вежливости… предлагая аромат, а не демонстрируя доминирование. «Я Джин. Лечащий врач Чонгука. И теперь твой, если позволишь». Чимин колебался, его ноздри слегка раздувались. «Это он пахнет розами», – подумал Чимин. Омега же пах безопасностью и уютом, с лёгким молочным ароматом... с нотками шалфея. От него пахло альфой у двери... тем, кто его напугал... Намджун. Они, должно быть, друзья. Вот кем должен был быть Намджун. Огромный Альфа с каменным лицом, который не произнес ни слова с тех пор, как они пришли, но так и не убрал руку со спины Чонгука. Его запах, даже сейчас, оставался, как сталь и солнце, крепко обволакивая Джина. «Я... хорошо», – наконец прошептал Чимин. Джин мягко улыбнулся, отчего в груди Чимина дрожь утихла. «Хорошо. Мы позаботимся о вас. О вас обоих. Но сначала…» Он повернулся к Чонгуку. «Давай не дадим нашему бесстрашному лидеру умереть в моём лазарете, а?» Юнги и Намджун помогли Чонгуку улечься на мягкую кушетку. Чимину пришлось отпустить его руку, и как только он это сделал, ему стало ещё холоднее. Без привязи. Тем не менее, он продолжал держаться поблизости, пока Хосок осторожно не подвел его к ближайшему стулу. «Сядь», – мягко сказал Хосок. «Джин – лучший. Можешь ему доверять». Чимин сидел. Застывший и молчаливый. Он смотрел, как Юнги стягивает с Чонгука рубашку… покрытую коркой крови и скользкую от пота. Белые бинты под ней уже пропитались кровью. Джин тихо выругался. «Насквозь», – пробормотал он. «Ничего серьёзного не задел, слава богам. Но пуля порвала мышцу. Неудивительно, что ты полумертв, идиот». «Не попал в сердце», – пробормотал Чонгук, не глядя на него. «Не промахнулся». «Мило», – невозмутимо бросил Джин. «Заткнись, пока я тебя не усыпил». Но Чонгук даже не слушал. Его взгляд уже скользнул мимо Джина. Он вернулся к Чимину. Даже с бледной и скользкой от крови кожей, даже с болью, пронзившей каждый дюйм его тела, Чонгук смотрел на омегу так, словно тот был единственным, что стоило видеть в этом мире. Чимин почувствовал, что этот взгляд похож на гравитацию. Как веревка, которую он не мог перерезать. Как будущее, о желании которого он и не подозревал, пока оно не стало его поглощать. Он не мог отвести взгляд. Потому что какая-то его часть... погребенная, тихая, голодная... уже начала в это верить. Этот Альфа не собирался его отпускать. И да помогут ему боги... Какая-то тайная, ноющая часть Чимина не хотела этого.

***

Джин работал быстро. Руки его были тверды, хотя и были в красных пятнах до запястий, выражение лица оставалось спокойным и сосредоточенным, несмотря на изредка раздававшееся тихое бормотание. Намджун стоял рядом, предлагая чистую марлю и инструменты, молчаливый, с острым взглядом, который метался между раной и лицом Чонгука. Он говорил мало… только когда его спрашивали… но излучал спокойствие, как некоторые альфы излучают опасность. Чимин молча сидел на угловом стуле, стараясь не комкать одеяло у себя на коленях. Хосок тоже не уходил. Он стоял прямо за ним, время от времени успокаивающе проводя рукой по плечу Чимина или вдыхая аромат воздуха рядом с ним, словно тихо успокаивая: ты в безопасности. Ты не один. Дыши. Но единственное, на чем Чимин мог сосредоточиться, была кровь. Кровь Чонгука. На белоснежном бельё. На перчатках Джина. Старая повязка промокла, когда её сняли, обнажив рваные, прижжённые края пулевой раны. Чимин с трудом сглотнул. У него перевернулось сердце, но он не отвёл взгляда. Пока Чонгук не потянулся к нему. Даже наполовину раздетые и зашитые, пальцы Альфы все еще тянулись к нему, медленно и упрямо. «Оставайся», – прохрипел он. Чимин моргнул. «Я... я никуда не собирался». Глаза Чонгука закрылись, ресницы тёмно рассыпались по бледным щекам. Но его пальцы расслабились только тогда, когда Чимин придвинулся ближе, всё ещё прижимая одеяло к груди, когда он придвинул стул ближе к кровати. Джин ничего не ответил. Но взгляд Намджуна смягчился, пусть и ненамного. «Тебе нужно приходить ко мне менять повязки дважды в день», – сказал Джин, вытирая кровь после того, как последний шов был туго затянут. «Ты должен поправиться через пару дней. Волчье исцеление позаботится об остальном». Когда все закончилось и Чонгук наконец откинулся на подушки, Джин снял перчатки и повернулся к Намджуну, его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать... Только для того, чтобы замереть, когда из коридора донесся тоненький голосок. «Аппа?» Чимин инстинктивно обернулся. У двери стоял крошечный ребёнок... едва ковылявший, с пухлыми и раскрасневшимися от сна щёчками. Волосы у него торчали клочьями, один маленький носок сполз до середины щиколотки. На руках он держал сморщенного серого кролика с почти отгрызенным ухом. Лицо Намджуна изменилось. Засияло. Он пересёк комнату четырьмя широкими шагами и присел. «Минги», – тепло сказал он. «Ты же должен быть с тётей Хеджин, помнишь?» Нижняя губа щенка дрогнула. «Она плохо пахнет». Джин тихонько фыркнул, прикрываясь рукой. Намджун только рассмеялся. «Ты ведь только что проснулся, да?» Маленький щенок торжественно кивнул, а затем перевел взгляд на Чимина, моргая огромными темными глазами. И улыбнулся. Сердце Чимина разорвалось на части. Что-то теплое и болезненное хлынуло в его грудь... настолько внезапное и острое, что у него едва не перехватило дыхание. Минги бесстрашно вошёл в комнату, шатаясь, словно кролик. Он остановился прямо перед Чимином, глядя на него с огромным любопытством. «Привет», – сказал щенок. Чимин уставился на него, приоткрыв рот. «Привет». «Ты ему нравишься», – тихо сказал Джин, наблюдая из-за кровати. «Обычно он смущается новых ароматов». «Я…» – выдохнул Чимин. «Я люблю его». Комната тихонько рассмеялась, но Чимин был искренен. Глубоко и опасно. Как будто что-то внутри него треснуло и вырвалось наружу… какой-то инстинкт, слишком старый, чтобы его можно было назвать. Потому что всё в нём жаждало подхватить щенка на руки. Обнюхать его. Защитить его. Кормить его. Напевать ему, когда он капризничал. Целовать его в лоб, когда он спал. Он хотел иметь собственного щенка. Отчаянно. Но он не был тем омегой, которому так повезло. Он знал это годами... и это подтвердила в тихой клинике медсестра, которая избегала смотреть ему в глаза. Проблемы с фертильностью. Плохое питание из-за многолетнего пренебрежения. Не невозможно, осторожно сказали они. Просто... маловероятно. После этого он перестал надеяться. Но сейчас, удерживая этот крошечный взгляд... все вернулось на круги своя. Минги протянул пухлую руку и коснулся ноги Чимина. Чимин улыбнулся, мягко и дрожа. Затем Намджун пришел забрать его с теплым смешком и пробормотал обещание привести его позже, если Чонгуку не понадобится сон, и Хосок наконец воспринял это как сигнал вывести Чимина из комнаты. «Пойдем», – сказал он любезно, – «давай тебя устроим». В коридорах стало тише, уютнее. Бархатные дорожки приглушали шаги. Вес особняка давил со всех сторон... века чего-то тяжёлого и древнего, запечатлённого в каждом камне. Хосок некоторое время ничего не говорил, просто позволяя Чимину следовать за ним, широко раскрыв глаза. Пока он не открыл последнюю дверь. И Чимин забыл, как дышать. Комната была огромной... на милю больше, чем подсобное помещение пекарни. Больше, чем где-либо, где он когда-либо жил. Кровать была огромной, с балдахином из тюля, застеленным толстыми кремовыми одеялами. У дальней стены пылал камин, а рядом с ним окно выходило в сад, и лунный свет отбрасывал тени на натертые полы. Она не пахла никем другим. Она была нейтральной. Чистой. Ожидающей. «Для меня?» – хрипло спросил Чимин. Хосок кивнул. «Приказ Чонгука. Он сказал…» Он сделал паузу. «Он сказал: «Убедись, что у нашего омеги есть всё необходимое»». Губы Чимина приоткрылись. Наша омега. Его сердце странно и болезненно забилось. «Отдохни немного», – мягко сказал Хосок, в последний раз сжав руку Чимина. «Мы поговорим завтра. Не волнуйся... здесь ты в безопасности». Он тихо ушел. Чимин стоял один посреди комнаты, слишком мягкой, слишком большой, слишком теплой. Он подошёл к кровати. Коснулся края одеяла. Провёл пальцами по изгибу резного деревянного столбика. Затем он опустился на колени рядом с ним, стянул с плеч одеяло и заплакал. За пекарню. За холод. За кровь, страх и невозможного Альфу, который продолжал смотреть на него так, будто он был важен. И для крошечного щенка, который пах будущим, которого у него никогда не будет.

***

Солнечный свет мягко разбудил его. Он не был резким, горячим или оглушающим. Просто тёплый свет, проникающий сквозь лёгкие занавески, едва колыхавшиеся на ветру. Где-то щебетала птица. Листья тихо шелестели за открытым окном. Воздух был чистым, свежим… пах соснами, полированным деревом и далёкими полевыми цветами. Чимин моргнул. Какое-то время он не двигался. Высокий потолок над ним был расписан выцветшим золотом и кремовыми тонами и украшен едва заметными очертаниями фрески... сосны и волки, вьющиеся лианы и звёздный свет. Не настоящие волки. Нарисованные. С красными глазами. Что-то знакомое. Его брови нахмурились. И тут его вдруг осенило. Пекарня. Кровь. Тело Чонгука в его объятиях. Высокие незнакомцы. Поездка на машине. Альфа, который всё это время держал свою руку в руке Чимина, словно боялся отпустить. Чимин резко подскочил на кровати, его сердце замерло. И застыл, когда шелковые простыни скользнули по его обнаженной коже. Он посмотрел вниз. Кто-то раздел его, пока он спал. Теперь на нём была мягкая, свободная рубашка... вероятно, одна из рубашек Чонгука, потому что она закрывала ему колени... и больше ничего. Никаких штанов. Никаких носков. Но от него не пахло прикосновениями. Его запах не был потревожен. Его не окутывал посторонний запах Альфы, никаких следов вторжения в его инстинктах гнездования. Только чистое мыло и едва уловимая нить запаха Чонгука, пропитавшая рубашку. Чимин сидел, свернувшись калачиком, и медленно дышал. Они раздели его ради комфорта. Для тепла. Для заботы. Не во вред. Одной этой правды было достаточно, чтобы у него защипало глаза. Он выскользнул из кровати и босиком вышел на балкон. Полы под его ногами согревались. Сад снаружи выглядел как сон… белые розы, вьющиеся по шпалерам, извилистые каменные дорожки, порхающие бабочки. Дальше – деревья. Лес. Вдали – горы. Безопасность. Он не чувствовал этого уже много лет. В дверь тихо постучали. Чимин слегка вздрогнул, а затем крикнул: «Да?» Дверь со скрипом открылась, и взору предстало нежное лицо Джина. Он выглядел так, будто только что принял душ, волосы еще влажные, на нем был уютный темно-синий халат, туго завязанный на талии. «Доброе утро», – мягко сказал он. «Можно войти?» Чимин кивнул, проводя пальцами по взъерошенным после сна волосам. «Ты спал?» «…Да». «Хорошо. Тебе это было нужно». – Джин вошёл в комнату с подносом в руках. «Я принёс тебе поесть. Чонгук ещё не проснулся, но его состояние стабильно. Тебя нигде не ждут, пока ты не будешь готов». Взгляд Чимина упал на поднос... каша с мёдом, миска свежих ягод, тёплый тост с растопленным маслом и чай, от которого слабо пахло имбирём и женьшенем. В животе заурчало. Он покраснел. Джин только улыбнулся. «Сиди, ешь. Я останусь, если тебе нужна компания». Чимин так и сделал. Он заполз обратно на кровать и сел, скрестив ноги, а Джин устроился рядом, аккуратно поставив поднос между ними. Тепло еды вызвало у него внезапную жажду. Он не ел полноценно уже несколько месяцев. Может, и дольше. «Ты был без сознания, когда мы проверяли тебя ночью», – небрежно сказал Джин. «Даже не дёрнулся. А Чонгук всё продолжал бормотать твоё имя». Чимин поднял взгляд. «На самом деле, он назвал только имя», – добавил Джин с мягкой улыбкой. «Ни Хосока. Ни Юнги. Ни Намджуна. Только твоё». Странное волнение пробежало по груди Чимина. Он ковырнул тост. «Ему не следует...» – начал Чимин, но остановился. «Я за него не отвечаю». Джин выгнул бровь. «Ты действительно так думаешь?» Чимин колебался. Нет, это не так. Но безопаснее было притвориться. Он не знал этих людей. Не знал здешних правил. А Чонгук... Чонгук был мафиозным доном. Убийцей. Машиной войны в шёлковом костюме. Чимин видел это по тому, как Тэхён подчинялся ему. По пулевому ранению. По тому, как Юнги шагнул в тень, словно одно его присутствие означало кровь. И все же… И всё же Чонгук держал его за руку, словно это было единственное, что удерживало его на земле. Умолял его остаться. Называл его своим. Тот же трепет вернулся. Чимин потянулся за ягодами, тихонько их пережевывая. Через мгновение Джин спросил: «Хочешь познакомиться с остальными? Когда будешь готов, конечно». Чимин пожал плечами. «Я… наверное, придётся». «Тебе здесь ничего не нужно делать». Чимин посмотрел на него. «Я серьёзно», – сказал Джин, уже тише. «Не такой, как мир снаружи. Чонгук ... он не позволяет людям сажать в клетку тех, кто ему дорог. Больше нет. Он ни к чему тебя не принудит. Ни к узам. Ни к комнате. Даже к разговору». «Тогда почему я все еще здесь?» «Потому что ты важен», – просто ответил Джин. «И я думаю, он это знает. Думаю, ты тоже». После этого в комнате воцарилась тишина. Когда Чимин закончил есть, Джин помог ему встать и показал прилегающую ванную... больше любой, которую Чимин когда-либо видел... с полотенцами, подогретыми на вешалках, золотой сантехникой и стеклянными бутылками с каллиграфическими надписями. На скамейке лежала сменная одежда: мягкие брюки на завязках, длинный свитер, от которого слабо пахло солнцем и лилиями, и халат, который выглядел достаточно плотным, чтобы в нём можно было спать. «Теперь ты – наша семья», – сказал Джин, собираясь уйти. «Вот увидишь. Просто… нужно привыкнуть». Он остановился у двери, все еще держа пальцы на ручке, и оглянулся. «О... пока я не забыл», – добавил он лёгким голосом, но с серьёзным взглядом, – «когда ты будешь готов, я хотел бы тебя осмотреть. В клинике внизу». Чимин нахмурил брови. «Я штатный врач», – пояснил Джин. «Я хочу убедиться, что ты восстанавливаешься как следует. Ты был весь в синяках, когда пришёл, и мы не знаем, какой нагрузке подвергался твой организм в последнее время. Давления нет, но…» – его голос смягчился. «Ты тоже заслуживаешь заботы, Чимин. Не только он». Чимин опустил взгляд, теребя пальцами подол своей огромной рубашки. «Я приду», – пробормотал он едва громче шепота. Джин улыбнулся. «Я буду ждать». И с этими словами он выскользнул за дверь, оставив Чимина одного в тихом, золотистом утре.

***

Утром в особняке было слишком тихо. Не тихо, не холодно... но в нем была какая-то тишина, словно шелест снега за оконным стеклом. Чимин босиком шёл по широкому коридору, ощущая холодный пол под пальцами, длинные рукава чужого свитера скрывали кончики пальцев. Всё пахло чистотой и чем-то незнакомым. В воздухе витало слишком много новых ароматов... Розы Джина и молочный аромат щенка, шалфей Намджуна, тонкий аромат лимона и амбры от свежеотполированного дерева. Но под всем этим он всё ещё чувствовал его запах. Чонгука. Как запах дерева и тёмных специй, глубокий и тёплый. Он окутывал волокна одежды Чимина, его кровать, на которой он спал. Его самого. Он не знал, куда идет, пока не услышал тихий смех за слегка приоткрытой дверью. Он помолчал... затем подошёл ближе, выглядывая из-за края. Из комнаты доносился смешанный аромат солнца, лилий... и запах альфы – порох и красное дерево. Внутри была небольшая гостиная, залитая золотистым утренним светом, мягкие подушки были разбросаны вокруг низкого столика, а в центре всего этого сидел Хосок... омега аккуратно свернулся на коленях Юнги, как будто он принадлежал этому месту и никогда не принадлежал ничему больше. Юнги сидел на полу, скрестив ноги, прислонившись спиной к стене, одна рука лениво лежала на талии Хосока, а другая нежно перебирала взъерошенные волосы омеги. Хосок уткнулся лицом в шею Юнги, бормоча что-то тихое, чего Чимин не мог расслышать, и альфа ответил ему тихим урчанием, от которого по спине Чимина пробежала дрожь. Это было так интимно. Так тихо и священно. У Чимина перехватило горло. Он не хотел вмешиваться... но и отвести взгляд он не мог. Такую любовь... нежную, прожитую, надёжную... Чимин никогда не видел вблизи. Не такую. В груди щемило что-то тёплое и пустое одновременно. Юнги первым его заметил. Его острые глаза мгновенно метнулись вверх… оценивающие, спокойные, без испуга. Без злости. Чуть позже Хосок тоже поднял голову, сонно моргнул, и выражение его лица тут же смягчилось. «О. Доброе утро, Чимин». Чимин неловко поерзал, слегка поклонившись. «Извините... Я не хотел вас прерывать. Я просто шёл. Я не знал, что кто-то здесь...» «Ты не мешаешь», – голос Хосока был весь солнечный и цветочный. Он грациозно выпрямился с колен Юнги, приглаживая волосы, ничуть не смущаясь. «Мы просто любим посидеть здесь, пока в доме не стало слишком шумно. Это своего рода наша маленькая рутина». Чимин слегка застенчиво кивнул, и Хосок подошёл ближе, слегка коснувшись его запястья в знак приветствия. Его аромат… тёплый солнечный свет и лилии… нежно разлился в воздухе, мгновенно успокаивая. «Ты хорошо спал?» – спросил Хосок, наклонив голову. «Сегодня утром твой запах стал спокойнее». Чимин моргнул. «Ты… это заметил?» Хосок ухмыльнулся. «Нюх омег. Мы всё замечаем». Юнги, уже встав, окинул Чимина оценивающим взглядом. Не злобно... просто прямо. «Между прочим, он спрашивал о тебе». Сердце Чимина ёкнуло. «Он?» «Твой альфа», – сказал Хосок с мягкой улыбкой, нежно взяв Чимина под руку, словно они уже были друзьями. «С самого рассвета, если честно. Не ел. Не отдыхал. Ты – проблема, ты же знаешь?» Чимин покраснел, глаза его расширились. «Я не хотел...» «Мы подшучиваем», – мягко сказал Хосок. «Ну, я подшучиваю. Он, наверное, сейчас ходит взад-вперед, как тигр в клетке». Юнги тихонько напевал, довольный собой, пока они вели Чимина по коридору. «Он не привык к разлуке с тем, что ему принадлежит». И это слово… его… обхватило рёбра Чимина, словно цепь. Пальцы сжались в рукаве рубашки, мысли жужжали, как пчёлы. Его альфа. Он пока не знал, что именно это значит. Но он собирался это выяснить.