The Nocturne Syndicate

Боль была первым, что почувствовал Чонгук. Не та ослепляющая боль, которая заставляет человека кричать, нет. Эта боль была древнее. Глубже. Та, что пульсировала в костном мозге, в дыхании, в каждом слабом подергивании мышцы. Боль тела, которое должно было умереть... но не умерло. Боль от выносливости. Его легкие втягивали воздух, неровно и медленно. Затхлый. Сухой С лёгким оттенком пепла и чем-то более теплым... чем-то более мягким. Он витал в воздухе, как шепот сквозь дым... Сладкий, цитрусовый, медовый... и Омега. Брови Чонгука сдвинулись к центру, мышцы напряглись, когда он повернул голову, шея затекла от положения, в котором он пролежал слишком долго. Его глаза открылись, и мир всё ещё был затуманен головокружением. Потолок над ним был покрыт потрескавшейся штукатуркой и пятнами воды. Ничего знакомого. Ничего безопасного. Его инстинкты вырвались из глубин, как волки, проснувшиеся в темноте. Но в тот момент, когда его взгляд переместился... он замер. Кто-то был рядом с ним. Свернувшись в тугой полумесяц всего в нескольких дюймах от того места, где он лежал, на расстоянии едва ли больше, чем вздох. Совсем крошечная омега. Никаких подавителей запахов. Никаких ингибиторов. Только грубая биология, истощение и... Красивый. Нежные руки прижаты к груди, как у ребенка, который научился не ждать тепла. Кожа бледная под пятнами муки и исчезающими синяками. Одежда поношенная. Губы потрескались. На щеке желтеет след от пощечины. Волосы черные как уголь и длинные, слишком длинные, немного спутанные. Прядь волос упала ему на висок, когда он спал. Он выглядел как нечто забытое. Нечто покинутое. Что-то священное. И альфа Чонгука зашевелился. Затем он зарычал. Мой. Это слово ударило его, как спичка о сухую растопку. Дрожь чего-то первобытного. Собственническое. Нет... больше, чем собственническое. Связь. Его альфа-инстинкты не просто хотели заявить права. Они знали. Они распознали. Этот. Этот омега. Наш. Его сердце громко стучало в груди, слишком быстро для его ран, но он не мог отвести взгляд. Каждый его вдох был пропитан этим запахом, этим присутствием. В его памяти были дыры... Выстрелы, крики, то, как его охранники падали, словно сломанные куклы... но сейчас все это не имело значения. Ничто из этого не могло иметь значения. Он выжил, и этот омега был причиной тому. Чонгук посмотрел на свой бок. Бинты были грубыми, но аккуратными. Наложены вручную. Засохшая кровь прилипла к его коже, к ткани. На металлическом подносе рядом виднелся ожог... ложка, нагретая на огне. Старый трюк. Подпольная работа медика. И эти руки. Маленькие пальцы омеги все еще были запачканы кровью. Его кровью. Дрожь в запястьях от усталости, темные круги под глазами.… этот мальчик работал часами, чтобы сохранить Чонгуку жизнь. Незнакомец. Омега без пары. Одинокий. И он спас его. Рука Чонгука слегка дернулась, инстинктивно потянувшись к нему, но остановилась, не дотронувшись. Костяшки его пальцев коснулись пряди спутанных волос. Он должен разбудить его. Ему нужно было. Ему нужно было узнать его имя. Услышать его голос. Увидеть глаза, которые так подходили к этому мягкому, измученному лицу. Но он этого не сделал. Потому что в этот момент... вот так... он выглядел слишком хрупким. Слишком умиротворенным. И Чонгук не хотел нарушать это. Его грудь болела так, что это не имело никакого отношения к пуле. Он не чувствовал этого уже много лет. Ни разу с тех пор, как появился синдикат «Ноктюрн». Синдикат был создан в его крови. После падения Синдиката «Железный коготь»... После того, как тела его родителей были погребены под обломками взорвавшегося автомобиля, предназначавшегося ему... Чонгук восстал из пепла. Семнадцатилетний, осиротевший, покрытый сажей, - и его детство закончилось. Он не горевал. На это не было времени. Был только Юнги с его режущей улыбкой и затравленными глазами, который стоял рядом с ним, даже когда банды Саутсайда смеялись им в лицо. Только Намджун, бывший альфа спецназа, который оставил блестящую карьеру, чтобы служить подростку с огнем во взгляде. Только Тэхён, преданный и смертоносный, который носил шелковые рубашки и перерезал горло, как будто и то, и другое было просто еще одним видом искусства. И Хосок, и Джин, единственные омеги в их стае, и Чонгук глубоко любили и уважали их... потому что они пролили кровь за него. Убили за него. Выжили благодаря ему. Они были его семьей. Его огонь. Его империя. И каждый дюйм этой империи склонился перед символом, вырезанным на его спине... огромный альфа-волк с оскаленными клыками и рычащими глазами, которые горели багрово-красным. Зверь без жалости. Без мягкости. Предупреждение: держись подальше. Потому что Чонгук не любил. Не доверял. Не предъявлял претензий. До сих пор. Пока этот спящий мальчик со сломанными руками не зашил ему бок и не свернулся рядом, как подношение. Мой. Альфа снова зашипел, теперь громче. Более отчаянно. Чонгук закрыл глаза, всего на мгновение, позволяя себе почувствовать это. Запах. Безопасность. Знание того, что что-то... кто-то... существовал в этом мире, который не хотел его из-за его силы. Который не узнал ни его татуировок, ни пропитанного кровью наследия. Просто умирающий человек на полу пекарни. И этот омега решил спасти его. Чонгук снова повернул голову, у него перехватило дыхание, когда он прошептал в темноту: «Наш». Омега слегка пошевелился, коснувшись щекой кафельного пола. Чонгук не пошевелился. Но глубоко в его груди что-то сдвинулось. Он бы не ушел. Не сейчас. Никогда. Этот мальчик еще не знал этого. Но босс синдиката «Ноктюрн» нашел свое сокровище. И Чонгук скорее подожжет мир, чем отпустит его.

***

Первое, что заметил Чимин, было тепло. Не хрупкое, клочковатое тепло старых одеял, а что-то более глубокое. Более насыщенное. Живое. Оно просачивалось под кожу, обвивалось вокруг позвоночника и делало холодную бетонную плитку под бедром почти терпимой. Он медленно моргнул, глаза отяжелели от усталости, ресницы слегка слиплись от высохших слез. Все его тело болело... руки, спина, колени из-за того, что он слишком долго сидел на корточках, зашивая слишком глубокие раны. Он не собирался засыпать. Он должен был оставаться начеку, должен был... Какой-то звук. Дыхание. Не рваное. Не израненное. Медленное. Размеренное. Живой. Глаза Чимина распахнулись. И он замер. Мужчина на импровизированной кровати... больше не смертельно бледный и не без сознания... смотрел на него. Не просто смотрел. Пялился. Как будто что-то в нем вырвалось на свободу и вцепилось в лицо Чимина, как будто он не мог отвести взгляд, даже если бы попытался. И Чимин не мог дышать. Эти глаза. Они не были похожи ни на что, что он когда-либо видел раньше. Темные, бездонные, расплавленные чем-то опасным. Чем-то голодным. Он попытался заговорить, но в горле пересохло. Он медленно выпрямился, одеяло упало с его плеч, обнажив худобу. Его сердце бешено колотилось, пока он сидел, моргая, глядя на незнакомца, который теперь, казалось, совсем проснулся. Очень пристально…наблюдал. «Ты проснулся», – выдавил Чимин тихим, хриплым голосом. Мужчина ответил не сразу. Просто продолжал смотреть. Его зрачки расширились, став почти полностью черными, а его запах... боги, его запах... был таким сильным, что Чимин почувствовал, как он пробежал по его спине, как горячая рука. Сандаловое дерево, специи, альфа. Могущественный. Слишком могущественный. Пальцы Чимина вцепились в край одеяла. Желание бороться или бежать захлестнуло его, как животное, но он не пошевелился. Не мог. Не тогда, когда глаза альфы следили за каждым его крошечным движением, как будто он исчез бы, если бы моргнул. «Ты остался», – прохрипел мужчина. Чимин сглотнул. «У тебя шла кровь. Много». «Ты спас меня». «Я… Я сделал, что мог». На долгое мгновение между ними повисла тишина, отягощенная гудением инстинктов, которые Чимин отчаянно пытался игнорировать. Он вырос среди альф. Знал, как не высовываться. Знал, что происходит, когда ты смотришь слишком долго, чувствуешь слишком ранимый запах, когда сам слишком уязвим. Но сейчас все было по-другому. Взгляд мужчины опустился ниже, обводя щеку Чимина, его покрытую синяками щеку, пятна муки и засохшей крови вдоль ключицы. Не с развратом. Даже не с жалостью. Это был благоговейный трепет. Как будто Чимин был чем-то хрупким и нереальным. Чем-то важным. И это напугало его еще больше. «Я не знал, кто ты», – быстро сказал Чимин, желая заполнить тишину. «Ты просто...… ты появился. Истекающий кровью. Я думал, ты вот-вот умрешь». «Я мог бы», – сказал альфа низким, хриплым голосом. – «Если бы не ты». Чимин отвел взгляд. «Я ничего не хочу». Это заставило мужчину замереть. «Я сделал это не ради денег», – добавил Чимин, сердце которого забилось быстрее. «Или услуг. Я даже не знаю твоего имени». Горло альфы дернулось, когда он уставился на него. «Чонгук». Чимин моргнул. «Что?» «Меня зовут Чонгук». Его голос смягчился, как будто он только что вспомнил, как правильно говорить. Как будто теперь все было по-другому, когда этот омега наблюдал за ним с расстояния вытянутой руки, завернутый в поношенные одеяла, как солдат, слишком молодой для битвы. Рот Чимина слегка приоткрылся. Имя показалось... важным. Чонгук. Это эхом отозвалось в его груди, как раскат грома. Он снова поднял глаза... и увидел это. Смена. Напряжение теперь волнами накатывает на Чонгука, что-то за его темным взглядом мерцает и становится все горячее. Собственническое. Животное. Мой. Это врезалось в Чимина без предупреждения. У него перехватило легкие. Он знал этот взгляд. Знал это чувство. Нет. Нет, только не снова. Последний альфа, который так смотрел на него, пытался забрать все. Его первый поцелуй. Его первый раз. Его свободу. Все ради завоевания. Чимину повезло, он отделался лишь разбитой губой, ушибленными ребрами и одеждой, которая была на нем. И вот появился еще один... этот в десять раз опаснее, грубая сила кипит прямо под поверхностью... и смотрит на Чимина так, словно он обречен. «Я должен идти», – сказал Чимин напряженным голосом, немного отодвигаясь на полу. «Нет», – немедленно ответил Чонгук. Чимин замер. Это слово не было приказом. Не совсем. Но оно было твердым. Конечно. Это пронзило его сердце, как искра, аромат, исходящий от кожи альфы, стал еще горячее, приправленный чем-то более древним, чем инстинкт. Утверждающий. «Я не причиню тебе вреда», – добавил Чонгук, на этот раз мягче. «Я клянусь в этом». Дыхание Чимина участилось. «Тебе… тебе больно», – прошептал Чимин. – «Тебе следует отдохнуть». «Было. Пока не понял, что ты рядом со мной». Чимин снова моргнул, широко раскрыв глаза, не зная, как реагировать. В его груди разливалось странное тепло, смущающее и нежеланное. Потребность поверить ему. Потребность остаться. Он сцепил пальцы на коленях и уставился вниз. «Ты даже не знаешь меня», – сказал он, едва переводя дыхание. Чонгук долго молчал. «Я знаю достаточно», – сказал он, и это прозвучало как клятва. Воздух между ними стал плотнее. Более реальным. И где-то глубоко внутри омега Чимина зашевелился. Не от страха. С осознанностью. С первым, острым уколом узнавания.

***

Чонгук пошевелился. Сначала это было незаметно... Напряженный изгиб его живота, подергивание челюсти, тихое ворчание, когда он попытался выпрямиться. Его тело было вялым, тяжелым и негнущимся, но его разум никогда не чувствовал себя более бдительным. Боль была отдаленной, притупленной чем-то первобытным. Чем-то более громким. Он здесь. Наш омега. Прямо здесь. Альфа Чонгука царапал его грудь изнутри, как зверь в клетке. Каждый дюйм его кожи гудел от этого. Его рана была ничем, просто пятном прошлого. Что имело значение сейчас, так это то, что омега все еще был на расстоянии вытянутой руки, моргая, глядя на него со смесью нервозности и замешательства. Ему нужно было сесть. Чтобы быть на уровне глаз. Чтобы не возвышаться над ним, как какой-нибудь зверь. Но в тот момент, когда он уперся рукой в пол и попытался поднять свой вес, боль пронзила его бок, как удар хлыста. Его челюсти сильно сжались, дыхание перехватило. «Не надо!» Чимин пошевелился, прежде чем успел подумать. Он мгновенно оказался рядом с Чонгуком, его пальцы затрепетали, как у испуганной птицы, прежде чем он мягко сжал руку и плечо альфы. «Не двигайся... Боги, ты с ума сошел?» Дыхание Чонгука со свистом вырывалось сквозь зубы. Другой рукой он попытался удержать равновесие и, сам того не желая, поймал запястье Чимина... Твердые мозолистые пальцы обхватили бледную кожу. Чимин замер. Они оба это сделали. Прикосновение опалило их, как огонь сухую траву. Сердце Чимина бешено заколотилось, когда он посмотрел вниз, туда, где они соединялись. Хватка Чонгука не была болезненной, но она была сильной, как будто он не мог вынести, что может ее отпустить. Его запах снова усилился... Пряный сандал, обжигающий жар, безошибочное чувство собственничества альфы, который сделал выбор. И Чимин… он не отстранился. Он должен был это сделать. Он хотел этого. Но он этого не сделал. «Тебе не следует двигаться», – пробормотал Чимин, слегка задыхаясь, дрожащим голосом. Большой палец Чонгука слегка переместился на его запястье, легкое, бессознательное поглаживание. «Мне нужно было увидеть тебя поближе». «Я прямо здесь». «Недостаточно близко». Чимин поднял глаза... и это снова поразило его. Этот пристальный взгляд. Эта неподвижность. Как будто Чонгук впитывал его. Запоминая каждую деталь. Благоговейный. Как будто Чимин был чем-то драгоценным. Никто никогда не смотрел на него так. Никто никогда не давал ему почувствовать, что он что-то значит, не прося чего-то взамен. Горло Чимина сжалось. «Тебе не следует сидеть. Швы... если они разойдутся, ты снова начнешь кровоточить. Ты потерял много крови. Я даже не знаю твою группу крови... Я просто… Я просто подлатал тебя тем, что у меня было». Чонгук выдохнул, что-то среднее между вздрагиванием и смешком. «Ты сделал больше, чем это». Чимин снова подвинулся, осторожно подсунув руку под спину Чонгука и помогая ему принять более удобное положение, используя сложенное одеяло, чтобы поддержать его. Это было немного, но давало ему рычаги воздействия. Он чувствовал твердые мышцы под кожей Чонгука... Даже ослабленный, альфа был сложен как оружие. Татуировки, рукав на правой руке, тянувшийся от самой правой руки до груди, и огромный волк, рычащий на спине, старые шрамы, выцветшие и серебристые, на рёбрах, ещё один около бедра. Чимин не спрашивал. Ему и не нужно было. Он мог догадаться, из какой жизни вышел этот человек. Тело убийцы. Глаза выжившего. И все же его прикосновение было... нежным. Выражение лица Чонгука не изменилось, когда рука Чимина коснулась его кожи. Но изменился его запах. Он стало глубже. Насыщеннее. Больше. Он сдерживался. Едва. Чимин, наконец, отступил назад, как только Чонгук сел должным образом, грудь его поднималась и опускалась от усилия. «Тебе повезло, что я использовал чистые нитки», – пробормотал Чимин, скрестив руки на груди и отводя глаза. «Это все, что у меня было. Мне пришлось сжечь твою рубашку. Все было испорчено». Чонгук оглядел себя, заметив аккуратно обернутую вокруг торса повязку, отсутствующее вещи и... Он снова поднял глаза. «Ты раздела меня». Чимин покраснел. «Ну да. Я не собирался прошивать тебя насквозь через твой модный костюм, сшитый на заказ». Слабейшая искорка веселья промелькнула на лице Чонгука, но так же быстро исчезла. «Ты видел татуировку?» Чимин поколебался. Затем кивнул. «Волк?» Что-то сдвинулось в комнате. Прошла минута. «Ты знаешь, что это значит?» Спросил Чонгук. Желудок Чимина скрутило. Он так и сделал. Конечно, он знал. Все знали. Синдикат «Ноктюрн» был не просто именем, произносимым дрожащими губами... они были преступной семьей. Живым кошмаром. Синдикат был таким безжалостным, таким методичным, что целые городские кварталы исчезли под тенью их влияния. Люди исчезали. Территории распадались. Полиция закрывала на это глаза или, что еще хуже, тоже исчезала. И волк... волк с красными глазами... был их символом. Носили альфы, возглавлявшие семью. Знак власти. Из крови. Чимин сглотнул. «Ты... он?» Чонгук коротко кивнул. «Я не знал, когда спасал тебя», – быстро сказал Чимин. «Я... мне ничего от тебя не нужно. Я не хочу быть в этом замешанным». Чонгук внимательно наблюдал за ним. «Ты уже такой». Слова падали, как камни в воду. У Чимина перехватило дыхание. «Что ты имеешь в виду?» Чонгук не ответил. Ему это было не нужно. Потому что выражение его глаз сказало все. Мой.

***

В комнате было тихо. Такая тишина бывает только в забытых местах... куда мир больше не хотел заглядывать. Чимин присел на корточки, осторожно дотрагиваясь до края повязки Чонгука. Его пальцы были маленькими, но осторожными. Он снова промыл рану, когда Чонгук задремал несколькими минутами ранее. Теперь Чимин лишь бросал на него быстрые взгляды, пытаясь игнорировать то, как что-то тугое и незнакомое сжималось в его груди каждый раз, когда эти темные глаза обращались в его сторону. Этот человек был криминальным авторитетом. Он должен был быть напуган... но, как ни странно, этого не произошло. Вместо этого он почувствовал, как его заноза в заднице омега прихорашивается... тявкал и вытягивался по стойке смирно, когда альфа смотрел в его сторону. «Предатель», – прошептал Чимин своему неуправляемому волку вполголоса. Но он знал, что его влияние – это то, что нельзя игнорировать. Что-то приближалось. Он чувствовал это нутром. Скрипнула задняя дверь. Чимин этого не слышал. Но это сделал кто-то другой. Тэхён шел по запаховому следу через задние переулки Девятого сектора, его ботинки бесшумно ступали по потрескавшемуся асфальту. Вытащив пистолет, он двигался как тень, с отработанной точностью сканируя глазами узкую пекарню. Заведение выглядело дерьмово. Сгоревшие вывески, прогнившие полы, половина потолка обвалилась сама по себе. Затем он увидел это через дверной проем... Кто-то стоял на коленях рядом с гнездышком из одеял на земле. Кто-то маленький. Кто-то с окровавленными руками. И там... под ним... был Чонгук. Челюсть Тэхёна сжалась. Его альфа дернулся, как слишком быстро обнаженный клинок. Что за черт. Омега причинял ему боль? Не было ни звука... не было борьбы... но инстинкт не ждал ответа. Он пополз вперед. Тихо. Спокойно. Он поднял пистолет и направил его в затылок мальчика. «У тебя есть три секунды, чтобы отойти от него», – прорычал он низким, опасным голосом. «Или я разнесу твою гребаную башку». Чимин замер. Всхлип застрял у него в горле. Ткань выскользнула из его пальцев и с мокрым шлепком упала на грудь Чонгука. Он не пошевелился. Не мог пошевелиться. Все его тело напряглось от страха, испуганный звук омеги вырвался из его горла, прежде чем он смог остановить его... высокий и инстинктивный, звук, призванный призвать их альфу к защите. И Чонгук услышал это. В одно мгновение раненый мужчина выпрямился с нечеловеческим рычанием. Боль в боку была ничем. Меньше, чем ничем. Кровь шумела в ушах, перед глазами все покраснело, когда он вскочил с импровизированной кровати, адреналин превращал агонию в топливо. Его альфа уже взял верх. Мир сузился до угрозы. А угрозой было приставить пистолет к голове его омеги. Со звуком, похожим на раскат грома, Чонгук столкнулся с нападавшим. Пистолет с грохотом упал на пол. У Тэхёна даже не было времени среагировать, прежде чем кулак Чонгука врезался ему в челюсть, откидывая голову набок. Еще один удар по ребрам. Один в живот. Затем чья-то рука обхватила его за горло и впечатала в стену с такой силой, что штукатурка треснула у него за черепом. «Босс...!» – сдавленно выдохнул Тэхён, когда боль пронзила его голову. Он не мог говорить... трахея сжалась. Кровь потекла по его губе. Он поднял колено, чтобы парировать удар, но Чонгук был полон ярости. Чудовище. Волк в человеческой шкуре. Его голос прозвучал как рычание, дикое и надломленное: «Ты наставил на него пистолет. Ты наставил гребаный пистолет на моего омегу!» Он приподнял Тэхёна повыше по стене за горло. «Альфа!» – Воскликнул Чимин. Это слово рассекло воздух подобно молнии. Мгновенно Чонгук остановился. Его пальцы разжались. Мир выпрямился с тошнотворным толчком, и Чонгук уронил Тэхёна мертвым грузом на пол. Тэхён ахнул, схватившись за горло и яростно закашлявшись. Он ошеломленно уставился на своего босса сквозь затуманенное зрение. Чимин дрожал, руки прижаты к груди, глаза широко раскрыты и мокры от непролитых слез. Его губы были приоткрыты. Его запах... сладкий, как измельченные соты и лимоны... был пропитан ужасом. Чонгук медленно повернулся к нему, вся кровь отхлынула от его лица. «Я...» – он сделал шаг вперед, затем остановился. Его рука дрожала. «Я не хотел тебя напугать. Я просто... У него был пистолет, и...» Чимин шагнул вперед. «Ты назвала меня своим омегой», – прошептал он. Рот Чонгука открылся. Затем закрылся. Он оглянулся на Тэхёна, который теперь сидел прямо, прислонившись к стене, с широко раскрытыми глазами, переваривая услышанное. Этот момент обрушился на них троих, как товарный поезд. Голос Тэхёна дрогнул. «Вы друзья?» Чонгук ничего не сказал. Он просто потянулся к шее и потер пахучую железу... там, где должен быть знак связи. «Я не прикасался к нему. Пока нет». Его голос был низким. Грубым. «Но он мой». Тэхён сглотнул. Затем... мягко, с болью... он склонил голову. «Я думал, он причиняет тебе боль. Кровь... его руки...» «Я бы умер без него», – огрызнулся Чонгук. «Он спас мне жизнь. Он убедился, что я не истек кровью. Он зашивал меня дрожащими пальцами и спал на гребаном полу рядом со мной, а ты...» Тэхён быстро кивнул, его голос был хриплым. «Мне жаль. Босс, клянусь. Я не знал. Я никогда... никогда больше этого не сделаю. Я не понимал...» Чонгук повернулся к нему спиной. «Ты приставил пистолет к затылку моего омеги», – холодно сказал он. «Брат ты или нет, но если ты когда-нибудь сделаешь это снова, это будет последний раз, когда ты вдохнешь воздух». Тэхён ничего не ответил. Не посмел. Затем Чонгук повернулся к Чимину. Действительно повернулся. Их взгляды встретились... омега и альфа, оба ранены по-своему. Оба изменились. Губы Чимина задрожали. «Ты… ты действительно это имел в виду. Когда сказал, что я твой». Чонгук шагнул ближе, грудь поднималась и опускалась, его тело все еще было на взводе инстинктов и адреналина. «Я убивал и за меньшее», – прошептал он. «Я разрушал города за меньшие проступки. Но ради тебя? Я бы сжег весь мир». Чимин вздрогнул. Не в страхе. В недоумении. Никто никогда раньше не говорил ему ничего подобного. Без всяких условий. Не с такой яростной уверенностью. «Я даже не знаю, что значит быть твоим...» – прошептал он. «Со временем ты узнаешь...» – прорычал альфа низким от обещания голосом... Но затем он запнулся, глаза слегка сузились, когда пришло осознание. Он не знал его имени. Омега, которая принадлежит им... которая спасла ему жизнь... та, чей запах уже врезался в его легкие... все еще оставалось загадкой. «Я даже не знаю твоего имени», – пробормотал он почти про себя. Повисла долгая тишина, насыщенная жаром и эмоциями. Затем, тихо… так тихо, что это было почти потеряно в промежутке между губами… омега прошептал: «Чимин. Меня зовут Чимин». Глаза Чонгука потемнели. Чимин. Это ударило его, как клеймо, глубоко въевшись в мозг. Имя, простое и совершенное, внезапно стало всем. Чимин. Теперь у его омеги было имя. И звук этот никогда не слетал с его губ без благоговения. «Пойдем со мной, Чимин», – сказал Чонгук ровным, но настойчивым голосом. «Я не оставлю тебя в этом месте. Ты не умрешь с голоду. Ты не замерзнешь. Ты не проведешь еще одну ночь без кровати». Чимин колебался, дышал неглубоко, тяжесть этих слов обрушивалась на него, как волна. Позади них Тэхён, наконец, с кряхтением выпрямился, отряхивая пыль со своего пальто. «Не хочу прерывать вас», – пробормотал он, взглянув в сторону Чонгука, «но мы должны двигаться. Джин захочет взглянуть на эту рану, прежде чем ты отключишься, босс». Чонгук слегка кивнул, но его взгляд не отрывался от Чимина. «Я не буду принуждать тебя», – сказал он мягко. «Но я буду умолять, если это потребуется». Чимин опустил взгляд на свои руки. Запятнанный кровью. Огрубевший от тяжелой работы. Пустой во всех смыслах. Он на мгновение сжал их в кулаки… затем снова поднял глаза. Альфе, который без колебаний защитил его. Незнакомцу, который чуть не разорвал на части своего же исполнителя... просто чтобы обезопасить его. На этот раз он прислушался к своим инстинктам. И они прошептали что-то новое. В безопасности. «...Хорошо», – выдохнул Чимин так тихо, что его едва донес ветер. «Я пойду с тобой». И что-то в Чонгуке замерло. Буря внутри него утихла. Его альфа... дикий и рычащий всего несколько мгновений назад... успокоился тихим выдохом. Он протянул руку, медленно и открыто. И Чимин шагнул в него без страха. В объятия мужчины, в которого он никогда не смел поверить. Дом, о существовании которого он и не подозревал, в котором нуждался.