Иней на твоих губах

Изнанка встретила Уилла тишиной, которая казалась материальной. Она давила на барабанные перепонки, заставляя слышать оглушительный, бешеный стук собственного сердца. Здесь не было ветра, но мороз пробирал до самых костей за секунды. Воздух, густой и мертвый, при каждом вдохе оседал в легких колючим инеем. Уилл включил фонарь, и узкий луч света разрезал полумрак, выхватывая из темноты обледенелые очертания Хоукинса. Город выглядел как морг. Дома были заживо погребены под толстым слоем черного льда, сквозь который угадывались застывшие, склизкие очертания лоз. С неба бесшумно сыпалась острая хрустальная крошка. Стоило Уиллу сделать шаг, как под его ботинком с оглушительным, похожим на выстрел треском лопнула намерзшая на асфальте корка. Звук покатился по пустым улицам, вибрируя и затихая где-то в районе центра города. "Иди ко мне", - фантомная боль на затылке не просто покалывала, она горела, словно к коже прижали раскаленное клеймо. Но теперь это была не просто боль из-за Векны. Уилл чувствовал сквозь нее слабый, замерзающий отголосок разума Майка. Этот след вел на север, в сторону лесного массива, туда, где в реальном мире находился холм с радиовышкой. Уилл поправил рюкзак и пошел вперед. С каждым километром идти становилось всё труднее. Пальцы на ногах начали неметь, а губы, обожженные недавним поцелуем, потрескались от мороза, и из мелких ранок сочилась кровь, мгновенно замерзая на подбородке рубиновыми каплями. Генри не заставил себя долго ждать. Он не стал посылать демогоргонов - в его новом, идеальном мире из стекла и льда диким зверям не было места. Снежный Король предпочитал более изощренное оружие. Когда Уилл дошел до обледенелого перекрестка у заправки, свет его фонаря внезапно моргнул. Луч скользнул по стене здания и замер на темном силуэте, стоявшем в паре метров от него. Уилл похолодел изнутри сильнее, чем от любого мороза. В темноте, прислонившись к замерзшей бензоколонке, стоял Майк. На нем была та самая джинсовая куртка, его кудрявые волосы были покрыты белой крупой снега. Но его поза... голова Майка была неестественно наклонена набок, а руки безжизненно свисали вдоль тела, словно у сломанной куклы. - Майк?.. - сорвался на хрип голос Уилла. Компактная рация на его поясе вдруг зашипела, пробиваясь сквозь глухую стену мира, и из динамика раздался голос Уилера. Но это был не его настоящий голос и даже не тот холодный тон из подвала. Это была жуткая, искаженная склейка из его старых фраз, которые Уилл помнил наизусть. - Уилл... - протрещала рация голосом Майка из далекого прошлого. - Ты сломан. Ты вечно прячешься за мою спину. Зачем ты пришел? Силуэт у бензоколонки медленно поднял голову. Под лучом фонаря Уилл увидел, что лицо Майка полностью покрыто трещинами, как разбитое зеркало. Его правый глаз вытек, оставив лишь пустую обледенелую глазницу, а из левого, стеклянного и белесого, катилась кровавая слеза. - Я поцеловал тебя, чтобы проверить, насколько ты уродлив, - хором раздалось из рации и из приоткрывшегося рта силуэта. "Это не мог быть Майк - это иллюзия",- промелькнула в сознании Уилла мысль Но эта иллюзия очень реалистично сделала шаг навстречу Уиллу, с хрустом ломая собственные пальцы. - Ты противен мне, Уилл. Твоя любовь - это гниль. Оставь меня здесь. Я наконец-то свободен от тебя. Уилл зажмурился, чувствуя, как из глаз брызнули горячие слезы. Они обжигали замерзшую кожу. Это был удар под дых - Генри вытащил из его головы самый страшный, самый свежий кошмар и выставил его против него. "Это не Майк. Это не он", — как молитву, повторял про себя Уилл, сжимая в руке рацию. В его памяти вспыхнул другой Майк. Тот, который сидел с ним в палатке из одеял после его возвращения из Изнанки и тихо говорил: "Это лучшее, что я когда-либо делал в жизни. Самое лучшее - это день, когда я познакомился с тобой". - Ты врешь, Векна! - закричал Уилл в пустую, звенящую темноту, распахивая глаза. Он вскинул фонарь, направляя мощный луч прямо в лицо чудовищной иллюзии. Свет пробил морок. Силуэт Майка с сухим треском рассыпался на тысячи мелких хрустальных осколков, которые со звоном опали на асфальт. На месте, где он стоял, осталась лишь голая, покрытая черным инеем земля. Уилл тяжело дышал, из его рта вырывались густые клубы пара. Осколки разбитой иллюзии слабо мерцали у его ног. Он выдержал первый удар, но прекрасно понимал: это только начало. Генри будет ломать его сознание до тех пор, пока Уилл сам не захочет лечь на этот черный лед и заснуть навсегда. С каждым шагом вглубь обледеневшего леса Уиллу казалось, что он проваливается в кошмарный сон, из которого нет выхода. Тело едва справлялось с чудовищной стужей Изнанки. Силы стремительно покидали его. Ноги налились свинцом, а пальцы в перчатках полностью потеряли чувствительность. Губы покрылись ледяной коркой, и каждое движение челюстью вызывало тупую, ноющую боль. Уилл споткнулся о покрытую черным хрусталем лозу и повалился на колени прямо в жесткий, режущий кожу снег. Фонарь выпал из его онемевшей руки, покатился по склону и замер, высвечивая уродливые, застывшие в инее сосны. Тьма вокруг сгустилась, превращаясь в плотный, осязаемый кокон. "Просто поспи, Уилл, — вкрадчивый, глубокий голос Векны зазвучал прямо в его голове, вибрируя под черепной коробкой. -Ты так устал. В моем мире нет боли. Нет позора. Нет безответных чувств, которые выжигают тебя изнутри. Ложись на этот лед. Тебе больше не придется притворяться". А в это же самое время на реальной стороне Хоукинса, на холме у радиовышки, Дастин сходил с ума от беспокойства. Он вжимал наушники в уши так сильно, что на коже остались багровые следы, а его сорванный подростковый голос то и дело срывался на глухой фальцет: - Уилл! Уилл, чувак, если ты слышишь меня, подай хоть какой-то знак! Пожалуйста, Байерс, не молчи! Прием! Рядом с ним на холодной земле, кутаясь в куртку Майка, сидела Оди. Ее трясло от колоссального ментального напряжения. Тонкая струйка темной крови снова потекла из ее ноздри, но девочка даже не вытирала ее. Она закрыла глаза и изо всех сил тянулась своим разумом сквозь слои миров. Ей удалось пробить крошечную, едва заметную брешь в ледяной стене Генри. Она не могла нащупать Майка - его сознание было полностью заморожено, - но она смогла коснуться угасающего разума Уилла. "- Уилл! — ее отчаянный, громкий ментальный крик ворвался в его засыпающую голову, как вспышка молнии. - Уилл, проснись! Не спи! Я держу тебя! Я твой якорь! Проснись!" Уилл резко распахнул глаза и судорожно выдохнул густой белый пар. Крик Оди вернул его к жизни, заставив сердце в груди снова сделать тяжелый, болезненный толчок. Цепляясь руками за обледенелую кору поваленного дерева, он с трудом поднялся на ноги. Он не мог сдаться здесь. Не имел права. Подобрав фонарь, он двинулся дальше, прочь из леса, ведомый фантомной болью на затылке. И когда деревья наконец расступились, он замер. Впереди, на холме, высилась огромная, пугающая цитадель из темного зеркального льда - точная, монументальная копия дома Крилов. Но стоило Уиллу сделать шаг к воротам, как ледяная буря вокруг него взревела с новой силой. Острые снежинки закружились в безумном вихре, создавая прямо перед ним силуэт из хрусталя и тьмы. Вихрь опал, и Уилл увидел Майка. Тот стоял на крыльце ледяного замка, заложив руки в карманы. На его лице не было маски безразличия, как в подвале. Напротив, его губы растянулись в широкой, издевательской ухмылке, а в глазах горел злой, торжествующий огонь. Майк смотрел на измученного, обмороженного Уилла сверху вниз, и по замершему лесу разнесся его громкий, раскатистый смех. Этот звук эхом отдавался от ледяных стен замка, разрезая тишину, как бритва. - Ты действительно притащился сюда, Байерс? - со смехом выкрикнул Майк, и его голос звучал объемно, пугающе, искажаясь ментальной силой Векны. - Боже, ты такой предсказуемый! Ты пришел спасать меня? Думаешь, ты - герой сказки? Как Герда, которая растопит лед своей великой любовью? Майк сделал шаг по обледенелым ступеням вниз, продолжая ядовито ухмыляться. - Да вся наша компания всегда знала, какой ты ненормальный, Уилл! Мы просто жалели тебя. Думаешь, я не замечал, как ты смотришь на меня? Как ты краснеешь, когда я беру тебя за руку? Это было противно, Уилл. Каждый твой рисунок, каждый твой взгляд вызывал у меня тошноту. Твои чувства - это ошибка. Уродство. Я поцеловал тебя там, в подвале, просто чтобы показать, насколько ты жалок в своей собачьей преданности. И ты сдался! Ты закрыл глаза и поверил, что нужен мне! Смех Майка стал еще громче, он буквально давил на Уилла, заставляя его сжиматься от душевной боли, которая была во сто крат сильнее физического обморожения. Каждое слово попадало точно в цель, вытаскивая наружу самые глубокие, позорные страхи Уилла, которые он годами прятал на дне своей души. - Посмотри на себя, - Майк брезгливо указал пальцем на его дрожащую фигуру. - Ты замерзаешь ради парня, который презирает тебя. Оставь меня Генри. Мне здесь лучше. Здесь я хотя бы не вижу твоего уродства. Уходи, Уилл. Ты никому не нужен. Уилл упал на колени, низко опустив голову. Слезы градом катились по его щекам, смывая иней. Его ломало изнутри. Ему хотелось закричать, закрыть уши руками, признать поражение и просто позволить холоду забрать его. Иллюзия Майка была слишком правдоподобной. Она била в самое сердце. Но в этот момент он перевел взгляд на свои дрожащие пальцы. Он вспомнил, как эти самые пальцы выводили штрихи на рисунке. Он вспомнил Оди, которая прямо сейчас в реальном мире истекает кровью, удерживая для него этот путь. И самое главное - он вспомнил, как Майк Уиллер защищал его в детстве. Настоящий Майк, его Майк, никогда бы не смеялся над чужой болью. Он мог злиться, мог тупить, мог не понимать, но он никогда не был жестоким чудовищем. - Ты... ты не Майк, - прохрипел Уилл, поднимая голову. В его глазах сквозь слезы блеснула стальная, отчаянная решимость. Он медленно поднялся на ноги, выпрямляясь во весь рост перед ледяным замком. - Майк- он бывает дураком. Он боится. Он злится. Но он никогда бы не стал смеяться над тем, что кто-то умирает ради него. Ты - просто лед, Генри. Ты - просто трусливое эхо. Ты не Майк!- прокричал он, собравшись с силами. Сделал уверенный шаг вперед и с силой направил луч своего фонаря прямо в лицо смеющейся иллюзии. Свет пробил морок. Злой смех Майка захлебнулся и перерос в протяжный, зловещий хрип Векны. Силуэт Уилера покрылся глубокими трещинами, со звоном разлетелся на тысячи мелких ледяных осколков и растаял в морозном воздухе, оставив после себя лишь облако холодного пара. Путь к ледяному замку был открыт. Уилл выдержал ещё одну жестокую ментальную пытку. Опираясь на деревянные ворота, покрытые черным инеем, он толкнул их вперед. Они со скрипом распахнулись, впуская его в чертоги Снежного Короля.