Иней на твоих губах

Хоукинс затих, но это не означало мир и ,даже на перемирие это не было похоже. После страшных летних событий, когда Земля трещала по швам, город до сих пор напоминал раненного , искалеченного зверя. Наступление осени принесло вместо долгожданной прохлады аномальный холод. В воздухе постоянно пахло сыростью, а небо совершенно забыло, что такое голубой цвет. Большая часть жителей пыталась выехать из города, заколачивая свои брошенные дома досками. Шериф Хоппер угрюмо наблюдал за вереницей машин, покуривая сигарету за сигаретой, сидя на пороге участка. В подвале дома Уилеров, который когда-то был центром их маленькой вселенной, теперь царила удушливая, мертвая тишина. Больше не стучали игральные кубики, не шуршали карты с монстрами, не раздавался оглушительный смех. Наступило затишье. Тягучее, удушливое время, когда все выжили, но никто не остался прежним. Друзья пытались изображать нормальность. Дастин неделями не выходил из своей комнаты, окруженный радиодеталями и проводами пытаясь хоть чем то заглушить воспоминания об Эдди. Лукас пропадал в больнице возле больничной койки Макс, слушая мерный, сводящий с ума писк аппаратов жизнеобеспечения. Оди часами сидела на полу в гостиной Хоппера, уставившись в пустой, шипящий белым шумом экран телевизора. Ее глаза были стеклянными - она отчаянно, до крови из носа, пыталась нащупать чужие разумы в темноте, но натыкалась лишь на глухую, ледяную стену. Уилл Байерс чувствовал этот холод отчетливее всех. Каждое утро, переступая порог своего дома, он замирал. Кожа на затылке мгновенно покрывалась колючими иголками, а дыхание перехватывало, словно он резко опустил голову в прорубь. Это покалывание - фантомная боль на шее - давно переросло из простого предупреждения в постоянную, ноющую пытку. Уилл знал: это не просто ранняя зима. Это Он. Векна затаился, он не ушел. Он дышал им прямо в спину, наблюдая из-за невидимой черты. А прямо под их ногами, на той стороне, Хоукинс окончательно превратился в кошмарную, застывшую сказку. В чертоги Снежного Короля. В Изнанке больше не было удушливой красной грозы и багрового марева. Генри изменил правила игры. Теперь этот мир сковал вечный, мертвый анабиоз. Черный лед, плотный и непроницаемый, как могильный гранит, покрыл улицы, дома и разорванные трещины в земле. Изнаночные лозы - эти склизкие щупальца Истязателя Разума - застыли, превратившись в хрупкие, игольчатые заросли черного хрусталя. Они больше не извивались, но стоило задеть их , как по мертвому городу разносился чистый, хрустальный звон, похожий на погребальный колокольчик. Вместо привычных хлопьев пепла с вечно серого неба Изнанки теперь падал снег. Но это вовсе не мягкие, пушистые хлопья, которые приносят радость детям- эти больше напоминали ледяные осколки. Они бесшумно ложились на обледенелые улицы, засыпали заброшенный трейлерный парк и шпиль пустующей церкви. Весь этот мир выглядел как идеальный, застывший в ужасе макет под стеклянным куполом, из которого выкачали весь воздух. Здесь царила звенящая, давящая на барабанные перепонки тишина. Ни шороха демогоргонов, ни хлопанья крыльев летучих мышей. Всё живое замерзло, подчиненное воле единого, безжалостного кукловода. Генри Крил сидел в самом сердце своего нового замка - в точной, ледяной копии старого дома Крилов. Вместо деревянных стен здесь высились полупрозрачные, иссиня-черные глыбы льда. Если всмотреться в их глубину, можно было различить искаженные ужасом, застывшие силуэты. Крисси, Фред, Патрик… Их лица, навсегда зафиксированные в момент предсмертного крика, теперь служили украшением этих мертвых стен, словно мухи, навечно застрявшие в густом янтаре. Не хватало здесь только одно силуэта. И Генри знал, что совсем скоро и этот трофей он сможет повесить на стену. А пока он сидел ,не двигаясь. Его обожженная, покрытая шрамами кожа казалась серой в этом тусклом свете, а белесые, лишенные зрачков глаза были устремлены в одну точку. Он смотрел сквозь слои миров. Туда, где на реальной, теплой стороне, в подвале дома Уилеров, Майк устало прикрывал глаза, засыпая на старом диване после очередной бессонной ночи. Майк… Сердце их компании. Мальчик, который верил в дружбу так слепо, что готов был прыгнуть со скалы ради нее. Генри чувствовал его уязвимость. Он видел, как Майк мечется, как внутри него растет глухой, темный страх, который Уилер скрывал ото всех, даже от Оди. И только Уилл знал об этом страхе. Потому что Уилл видел Майка насквозь. Каждую его фальшивую улыбку, каждую нервную дрожь пальцев, когда они оставались наедине. В последние недели их отношения стали невыносимо сложными. Они застряли в странном, болезненном состоянии. Уилл любил его. Любил так долго, глубоко и безнадежно, что эта любовь давно превратилась в хроническую болезнь, с которой он научился жить. Он помнил каждый взгляд Майка, бережно хранил в памяти тепло его руки, когда тот передавал ему кубик для игры, и прятал в самый дальний угол души свои рисунки, которые так и не решился подписать своим именем. Уилл знал, что его чувства "ненормальны" для этого маленького консервативного городка . Он смирился с тем, что навсегда останется просто другом. Просто тем, кто будет тихо идти следом, готовый всегда закрыть от любой бури. Но Уилл не замечал главного. Он не видел, что Майк тоже медленно сходил с ума. Майк Уилер, привыкший быть лидером и защитником, теперь не понимал сам себя. Каждый раз, когда Уилл оказывался рядом, когда их плечи случайно соприкасались в темноте подвала, Майка прошибал странный, пугающий электрический ток. Он ловил себя на том, что смотрит на губы Уилла, когда тот говорит, что помнит наизусть форму его пальцев и линию челюсти. И этот внутренний хаос ужасал Майка. У парня вроде него не могло быть таких чувств к другому парню. Это было бы позорным клеймом. Майк панически боялся собственной правильности, боялся потерять Оди, боялся разочаровать родителей. Но больше всего он боялся, что Уилл поймет. И этот страх, тяжелый и липкий, свивал гнездо в его груди, вытесняя прежнее тепло. Векна чувствовал этот страх из своей ледяной цитадели. Обида, отрицание и паника Майка были для него идеальной питательной средой. Осколок дьявольского зеркала - концентрированная ментальная магия Векны, сотканная из чистой ненависти и холода - уже ждал своего часа. Генри нужно было лишь дождаться идеального момента. Момента, когда Майк подпустит Уилла слишком близко, когда его защита падет, чтобы одним точным, безжалостным ударом вонзить этот лед в его сердце. Чтобы разрубить их связь навсегда, заставив Майка возненавидеть того, кого он на самом деле так отчаянно пытался не любить.