Иней на твоих губах

Деревянные ступени подвала Уилеров скрипели под ногами Уилла непривычно глухо, словно сам дом пытался приглушить его шаги. Внизу был полумрак. Единственная лампа на потолке раскачивалась от сквозняка, отбрасывая на цементные стены длинные, ломаные тени, похожие на тянущиеся из углов пальцы. Майк сидел на старом диване. Он не обернулся, когда Уилл спустился. Его длинная, угловатая фигура казалась сгорбленной, в руках Майк крутил поцарапанную рацию, механически щелкая тумблером: вкл, выкл, вкл, выкл. Этот треск резал тишину, как ржавое лезвие. Под курткой Уилл сжимал новый рисунок. Он рисовал его три ночи подряд, пытаясь выплеснуть на бумагу то, что не мог высказать вслух. На этот раз там не было рыцарей и драконов. Только одинокий силуэт в заснеженном лесу и бледный, едва различимый контур сердца, скованного шипами. - Привет, - тихо произнес Уилл, останавливаясь напротив Майка. .Тот вздрогнул. Тумблер рации замер. Он медленно поднял голову, и Уилла изнутри прошила знакомая, болезненная тревога. На лице Майка не было раздражения или усталости, но его глаза казались какими-то тусклыми, подернутыми серой дымкой, словно он смотрел на Уилла сквозь грязное оконное стекло. - Зачем ты пришел, Уилл? - голос Майка прозвучал ровно, безжизненно и от этого пугающе. " Он здесь. Опять", - пронеслась паническая мысль в голове Майка. При виде Уилла в груди Уилера привычно завязался тугой, горячий узел, который он ненавидел всей душой. Это чувство пугало его до тошноты. Каждый раз, когда Уилл смотрел на него своими огромными, понимающими глазами, Майку хотелось одновременно и сбежать на другой конец света, и подойти ближе, коснуться его лица, проверить, такое же оно теплое, как в его запретных, стыдных снах. Этот внутренний хаос выжигал Майка изнутри. Он так отчаянно пытался быть нормальным. Он должен был думать об Оди, о спасении города, но вместо этого его мысли раз за разом возвращались к Уиллу. К его улыбке,к его запаху. И эта слабость злила Майка. Ему казалось, что Уилл своим присутствием медленно ломает его, делает его "дефектным". - Я принес кое-что, - Уилл сделал шаг вперед, протягивая свёрнутый в рулон лист. Руки слегка дрожали. - Помнишь, ты говорил, что без лидера кампания развалится? Я нарисовал кое что, я подумал, это напомнит тебе, кто ты для нас. Для меня. Майк перевел взгляд на свёрток бумаги. В его голове, прямо за глазными яблоками, пульсировала тупая, ледяная боль. Она крепла с каждым словом Уилла. "Прекрати. Замолчи. Не смотри на меня так, словно я твой спаситель', -мысленно кричал Майк, но вслух лишь хмыкнул, и этот звук вышел неожиданно злым. Он резко вырвал ватман из рук Уилла. Бумага с треском развернулась. На рисунке Майк стоял на вершине ледяного холма, протягивая руку Уиллу, который тонул в темноте. Это была метафора спасения, чистого и преданного. Но в воспаленном, напуганном разуме Майка всё исказилось. Ему показалось, что этот рисунок - упрек. Напоминание о его несостоятельности, о том, что он застрял в Хоукинсе, не способный защитить Оди, не способный разобраться в собственной голове. И, самое страшное, он увидел в глазах нарисованного Уилла то, что так отчаянно пытался отрицать в реальности - обожание. Любовь, от которой некуда было спрятаться. - Хватит, - процедил Майк. Его пальцы сжались на краях бумаги, сминая аккуратные карандашные штрихи,- хватит рисовать эту чушь, Уилл. Тебе сколько лет? Двенадцать? Город уничтожен. Макс в коме. Оди едва держится. А ты продолжаешь жить в своих чертовых сказках. Уилл отшатнулся, словно его ударили. - Майк, это не сказка... Это про нас. Про то, что мы справимся, если будем вместе... - Вместе?! - Майк вскочил с дивана, швыряя смятый рисунок на пол. Бумага зашуршала по цементу. - Нет никаких "нас", Уилл! Мне надоело. Надоело тащить тебя за собой. Ты вечно ноешь, вечно прячешься за мою спину, требуешь какого-то особого отношения! Ты просто... ты остался в том подвале, из которого мы тебя вытащили три года назад. Ты сломан, Уилл. И ты пытаешься сломать меня. Слова Майка падали, как тяжелые камни, разбивая всё, что Уилл так бережно строил в своей душе. Уилл замер, его губы приоткрылись, но ни одного звука не вырвалось из горла. На затылке, прямо под волосами, кожа загорелась живым огнем. Покалывание переросло в острую, пронзительную боль. "Он смотрит. Он слушает". В этот самый миг, на другой стороне реальности, в своих безмолвных чертогах из черного льда, Генри Крил шевельнул длинными, костлявыми пальцами. На его уродливом лице зазмеилась торжествующая улыбка. Защита Майка была полностью разрушена его собственным гневом и страхом. Он был идеально уязвим. Генри поднял руку, и перед ним в воздухе соткался длинный, тонкий осколок темного, зеркального льда. Осколок, вобравший в себя всю безысходность и мертвую стужу Изнанки. С тихим, свистящим звуком Генри толкнул его вперед, сквозь невидимую пелену между мирами. В подвале Уилеров внезапно погас свет. На долю секунды воцарилась абсолютная темнота, а температура упала так резко, что изо рта пар пошел густыми белыми клубами. По стенам с треском побежали тонкие, игольчатые узоры инея. - Маайк... -выдохнул Уилл, чувствуя, как ужас сковывает легкие. Майк хотел сказать что-то еще, что-то такое же жестокое, чтобы заглушить колотящееся в горле сердце, но осекся. В темноте подвала, прямо перед его лицом, вспыхнула крошечная, фиолетово-черная искра. Он не успел даже зажмуриться. Невидимый для человеческого глаза ледяной осколок Векны с тихим хрустом вонзился Майку прямо в правый глаз, мгновенно растворяясь и проникая глубоко в кровь, устремляясь к самому сердцу. Майк судорожно вскрикнул, хватаясь руками за лицо. Его согнуло пополам. В голове взорвалась тысяча ледяных игл, выжигая остатки тепла, стирая воспоминания о том, как сильно он дорожил Уиллом. Страх и отрицание, которые секунду назад терзали его, вдруг замерли, превратившись в монолитную, каменную холодность. Когда свет так же внезапно моргнул и загорелся снова, Майк медленно опустил руки. Уилл затаил дыхание, глядя на него. Но это был уже не Майк. Не его Майк. Правый зрачок Уилера стал пугающе узким, а радужка приобрела странный, стеклянный, белесый оттенок. Он посмотрел на Уилла - и Уилл почувствовал, как внутри него всё обрушилось. В этом взгляде больше не было хаоса или скрытых чувств. В нем не было вообще ничего человеческого. Только безразличие. Бесконечное, уродливое, леденящее безразличие, от которого веяло могильным холодом Изнанки. Майк молчал несколько секунд, словно прислушиваясь к новому голосу в своей голове. Затем его губы тронула странная, неестественная ухмылка. Он сделал шаг вперед. Быстрый, хищный. И прежде чем Уилл успел сообразить, что сейчас произойдет, Майк резко вытянул руку, хватая его за загривок, и пальцы Уилера больно впились в шею, прямо туда, где кожа горела от присутствия Векны. Майк рванул Уилла на себя. И поцеловал его. Это совсем не было похоже на то, о чем Уилл втайне грезил долгими бессонными ночами. В этом поцелуе не было ни капли нежности, ни капли того тепла, которое Майк так долго подавлял в себе. Это было жесткое и агрессивное движение. Губы Майка были холодными, как подвальный цемент, и пахли зимой. Он с силой вжимался в губы Уилла, кусая их до крови, словно пытался силой выпить из него всю жизнь. Уилл замер, ошалело распахнув глаза. Сердце в груди сделало бешеный кувырок и, казалось, остановилось. Мир вокруг перестал существовать. Оглушительный, парализующий шок на мгновение лишил его способности мыслить. Майк его целует. Майк. И когда эта мысль пробила пелену страха, Уилл сдался. Его замерзшие пальцы судорожно потянулись вверх, слепо цепляясь за куртку Майка, а из груди вырвался тихий, жалобный вздох облегчения. Он прикрыл глаза, готовый раствориться в этом безумии, готовый простить Майку любые жестокие слова, сказанные минутой ранее. Уиллу показалось, что сквозь весь этот мрак они наконец-то достучались друг до друга. Но в следующую секунду Майк резко, с силой оттолкнул его от себя. Уилл еле удержался на ногах и отлетел назад, больно ударившись спиной о деревянную опору подвала. На его нижней губе выступила крошечная капля крови. Он поднял растерянный, полный слез и немого вопроса взгляд на Майка. Майк стоял напротив, и по подвалу разнесся его смех. Это был сухой, издевательский, торжествующий звук, от которого по спине пробежали мурашки. Генри внутри него ликовал, наслаждаясь тем, как легко удалось растоптать чужую душу. - Боже, Уилл, ты бы видел свое лицо, - процедил Майк, вытирая тыльной стороной ладони свои губы с таким выражением, будто только что прикоснулся к чему-то мерзкому и гнилому. - Ты реально думал...? Ты действительно такой жалкий ненормальный, каким тебя все считают? Каждое слово Майка било наотмашь, как плеть. - Мне просто хотелось проверить, насколько далеко ты готов зайти в своем уродстве, - Майк сделал шаг назад, его лицо снова приняло маску абсолютного, мертвенного равнодушия. Белесый глаз слабо блеснул в полумраке. - Уходи из моего дома, Уилл. Ты вызываешь у меня отвращение .