Magari

Все дороги ведут в Рим. Но почему-то никто не предупредил Тэхёна, что в двенадцать ночи эти дороги заканчиваются ползаньем на карачках в грязи. В фильмах про археологов хотя бы шляпы и секс в палатках, а тут — земля в штанах и риск подхватить столбняк от древнеримских останков. Ким вытирает испачканную ладонь о бедро. Серая мгла висит над Колизеем плотным туманом. Самое время для ночных раскопок. Чонгук опускается на корточки рядом, прочёсывая лучом своего фонаря песок. Из-за полученного удара в пах он всё ещё двигается слегка сковано, тем самым вызывая у Кима дикое желание рассмеяться. Нелепо просто до жути. — Романтичное местечко, — Тэхён тихо хмыкает, специально делая шаг поближе к детективу, чтобы задеть его плечом. — Идеально для первого свидания, да? Чон устало стонет, затем резко выпрямляется, практически вжимая Тэхёна спиной в холодную кирпичную арку. — Ты можешь хоть на минуту заткнуться? — хмурит брови. — Или Хосоку завтра придется собирать твои зубы по всей арене. Не беси меня, ищейка. Где это место с фотки? Тэхён улыбается, ни капли не испугавшись. Вот оно, лучшее развлечение в мире — стебать и бесить детектива Чона. Пьянящее любопытство и близость угрюмого копа заставляют дохлых бабочек в животе встрепенуться. Тэхён плавно обходит Чонгука и снова присаживается на корточки у настила. — Ищи правее, — направляет свет от фонарика на землю. — Если платформу лифта заклинило на высоте трех метров, как сказали те охранники, то, когда тело полетело вниз, основной удар пришелся бы на левый бок. Если замок браслета лопнул в этот момент, звенья должны были отлететь по касательной. Примерно вон туда. Вместе начали с усердием разгребать пальцами холодный песок. Неплохая затравка для фильма: лучший детектив Рима и четырёхмиллионный блогер ползают по грязи в полночь в Колизее. Номинация на Оскар, не меньше. — Ты только представь этот заголовок, — Тэхён продолжает ехидничать. — «Два придурка ищут серебро в компании призраков». Если нас застукает ночной патруль, они поверят, что мы просто ищем мою потерянную серёжку? — Я скажу им, что ты душевнобольной, а я просто выгуливаю тебя на поводке, — хмыкает Чонгук. — Работай руками, а не языком. — Я тебе уже говорил, что твой мозг чертовски извращен? — Может твой? — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Ну ладно, возможно, — сдаётся Ким. В песке мелькают осколки пластика, окурки и даже пивные крышки. Ничего. В голову уже начинает закрадываться мысль, что на макроснимке в участке ничего и не было. Но не бывает же массовых галлюцинаций — детектив тоже видел браслет. Луч фонаря цепляется за странный, слишком ровный контур у самого основания балки подъемника. Что-то матово-серое, полузасыпанное землей. Грудину сжимает в предвкушении. — Чонгук, — выпаливает Тэхён. — Сюда, мигом. Детектив мгновенно переносит вес тела, подползая вплотную. Их плечи сталкиваются, и Тэхён чувствует, как напрягается Чон. Ким аккуратно раздвигает пальцами мокрый песок. На ладонь ложится холодная металлическая масса. Всё же это была не иллюзия. Тэхён осторожно поднимает находку, подставляя под скрещенные лучи двух фонарей. Тонкий мужской серебряный браслет. Плотные звенья переплетаются с широкой, слегка потертой вставкой из тёмно-коричневой искусственной кожи. Замок браслета безжалостно вырван с мясом — одно из соединительных звеньев скручено и сломано. Но самое интересное — на внутренней стороне застёжки. Прямо на полированном металле отчётливо читается гравировка. Две аккуратные латинские буквы:

«М. V.»

Тэхён удивленно приподнимает брови, рассматривая украшение. — Эм Вэ, — смакует буквы, поворачиваясь к детективу. — Марко Висконти. Какая прелесть. Шарф его, доспехи его, а теперь ещё и именная побрякушка валяется в ногах у трупа. Умно. Значит, наш похмельный гладиатор всё-таки не так чист, как наплел нам в своей гримёрке. — Если записи с камер не подтвердят, что он был там, — Чонгук филигранно забирает браслет пинцетом и опускает его в прозрачный пластиковый пакет. — То дело в шляпе. Сначала разыграл алиби в спортбаре, а сам прибежал сюда, сорвал браслет, пока тащил труп и потерял его в песке. Чонгук двигается в сторону машины, попутно записывая голосовое сообщение: — Адри, Лео, — засовывает руку в карман джинсов. — Не налакайтесь там, завтра куча работы. Как же всё-таки круто работать в убойном отделе! Каждый раз — квест-игра с трупом вместо приза. Тэхён идет к тачке следом, уже выстраивая в мыслях идеальный сценарий для нового выпуска подкаста. Гладиаторы, серебряные браслеты, похмельные алиби — его аудитория должна просто визжать от восторга. Внутренний мандраж утихает, уступая место приятной усталости и мыслям о том, что дома его ждёт самая вкусная в мире паста с морепродуктами — бабуля обещала сварганить. Они выходят к машине. Чонгук распахивает водительскую дверь, наклоняется к бардачку и выуживает оттуда чистый бланк рапорта. Он шлёпает бумагу прямо на капот и сгибается в три погибели. Упирается локтем в кузов и начинает яростно заполнять «весточку» дежурному прокурору. — Ищейка, подсвети нормально, — рычит, размашисто скребя ручкой по бумаге и то и дело поправляя сползающий лист, который ночной ветер так и норовит сдуть. — Твою мать, ручка не пишет. Подыши на нее. Тэхён, перехватив фонарик левой рукой, наклоняется ближе к капоту, обдавая пальцы Чонгука горячим дыханием и откровенно засматриваясь на то, как упрямо ходит ходуном челюсть напарника, пока тот пытается победить государственную бюрократию. Чонгук красивый, когда сосредоточен. — Какая страсть к заполнению бумажек, детектив, — ехидно шепчет Тэхён, затем закусывая губу. — Прямо на коленке прокурора ублажаешь? — Завались и держи свет ровно, — цедит Чонгук, ставя жирную финальную точку. — Всё. Теперь пусть только попробуют отказать. Детектив Чон хватает бумажку и, уверенно дёрнув водительскую дверь, заныривает в салон. Тэхён подходит с пассажирской стороны, протягивая руку, хватается за ручку и… ничего. Дверь даже не шевелится. Ким хмурится, дёргая сильнее, но замок, похоже, заклинило. Он стучит пальцем по стеклу, думая, что механизм этой развалюхи решил объявить забастовку. Вместо того, чтобы открыть дверь, детектив Чон с самым невозмутимым видом заводит машину, издевательски выжидая несколько секунд. Затем приспускает стекло, поднимая бровь. Тэхён наклоняется ближе к окну, сложив руки на груди, и недовольно пялит на копа. — Не смешно, — тянет, оглядываясь. — Ты что, ребенок? Открывай давай, я уже замерз. Чонгук слегка прищуривается, облизывая пересохшие губы. В его тёмных глазах горит такой откровенный, торжествующий триумф, точно он только что раскрыл преступление как минимум мирового масштаба. — Думай в следующий раз, прежде чем пинаться, ищейка, — подмигивает. — И не забудь сбросить напряжение. Попробуй добежать до Трастевере на своих двоих, говорят, кардио стимулирует работу мозга. Сладких снов, пупсик. — Эй! Ты не посмеешь… — возмущается Тэхён, но договорить не успевает. Чон жмёт на педаль газа. «Альфа Ромео» взвизгивает резиной по брусчатке, выплевывая в лицо Кима облако вонючего дыма, и пулей срывается с места. Не то, чтобы неожиданно, но… Тэхён остается стоять посреди пустой тёмной площади, отмахиваясь от выхлопных газов и глядя вслед этому дураку. Он удивленно моргает, а затем громко хохочет, качая головой. Этот угрюмый коп оказался куда более мстительным и весёлым существом, чем казалось на первый взгляд. — Ну надо же, какой обидчивый, — бормочет, доставая телефон, чтобы вызвать такси. — Видимо, я сильно задел его достоинство.

***

Через три дня Тэхён сидит в участке ровно в семь сорок пять, бережно прижимая к груди огромный бумажный пакет. Внутри покоится самая большая и неприлично жирная бриошь с шоколадной глазурью, которую он заставил Чонгука купить в кондитерской за углом полчаса назад. Детектив расплачивался с таким лицом, словно у него вымогали почку без наркоза, но Ким остался непреклонен. Это — их новая традиция. — Выезжаем, — Чон влетает в кабинет и на ходу натягивает свою чёрную куртку. За ним семенят Леонардо и Адриано, как-то подозрительно бодро выглядящие для людей, которые отмечали очередную «просто трэшовую тусу-джусу с тёлочками» всю ночь. Наверное, кофемашина Тэхёна окончательно превратила участок в элитную итальянскую реанимацию. — Логи операторов подтвердили, что Марко Висконти вернулся на свою виллу в пригороде около четырёх утра. Едем брать тёпленьким, пока его сушняк не перерос в желание сбежать в Неаполь. — Вы двое вообще спите когда-нибудь? Или вас на кофеиновых капельницах с утра подключают к розетке? Где же похмелье? Леонардо, поправляя кобуру, довольно скалится: — Ким, мы итальянцы. У нас похмелье — это национальный вид спорта. Мы не пьем, а тренируем выносливость печени. — Для Олимпийских игр готовитесь? — Тэхён хмыкает. — А как же «Кто быстрее сожрет пасту после трёх бутылок Кьянти»? Адриано, натягивая куртку, серьёзно кивает: — Не издевайтесь, идиоты. Я по-секрету вообще-то рассказал тебе, Лео. Какого хера все уже в курсе? — Кто виноват, что ты в прошлую субботу умял килограмм карбонары за семь минут? — Это было ошибкой, ясно? Я потом полчаса молился всем богам на толчке. — И как результат? — Тэхён щурится, выходя на улицу. — Те ещё мудаки. Не помогли, — Адриано трагично вздыхает. — Пришлось вызывать скорую. Спустя минут сорок «Альфа Ромео» тормозит у высокого кованого забора элитного двухэтажного дома в жилом секторе. Вокруг высятся пышные средиземноморские пинии. А этот Марко Висконти явно умеет монетизировать ролевые игры! Чонгук глушит мотор, вылазит из машины, затем поворачиваясь к Тэхёну и цыкая. — Так, ищейка, остаёшься здесь, — детектив нажимает кнопку на брелоке, слышится издевательский щелчок. — Сидишь тут, жуёшь свою сахарную булку и не привлекаешь внимание. Мы с парнями заходим через парадный вход. Просто жди. Тэхён шокировано моргает, дёргая ручку своей двери. Намертво. Прожигающий взгляд впечатывается в ухмылку детектива. — Что за хрень, Чонгук?! Ты опять за своё, — Ким возмущенно трясёт пакетом с бриошью. — А если я захочу поссать, пока вы будете крутить своего гладиатора? Чонгук забирает у Адриано стаканчик из-под выпитого кофе и всучивает его через приоткрытое окно Тэхёну, ласково улыбаясь. — Вот. Давай уже включай свою хвалёную изобретательность. Только салон мне не запачкай, а то багажник всё ещё ждет своего звёздного часа. Парни, погнали. Компашка копов идёт в сторону особняка. Леонардо на ходу достает ордер, а Адриано двигается следом, прикрывая тыл. Тэхён остаётся один. Со вздохом отбрасывает пустой стаканчик на приборную панель, откусывает просто громадный кусок выпечки, пачкая пальцы. В салоне приятно пахнет парфюмом детектива. «Ну и ладно, — думает, вытирая палец салфеткой. — Не очень-то и хотелось лезть под пули из-за этого похмельного павлина Висконти». Скучно. Ким лениво крутится на сиденье, поправляет зеркало заднего вида и внезапно задумывается. Взгляд невольно цепляется за руль. Он прищуривается. Раньше Тэхён часто смотрел голливудские боевики про крутых копов… Оглядывается и затем враскорячку перелазит на водительское сидение. Осторожно кладет ладонь на потертую кожаную оплетку, выпрямляет спину, и пытается состроить самое суровое, каменное лицо. Лицо Чонгука двадцать четыре на семь, если быть точным. Начинает крутить руль из стороны в сторону одной рукой, симулируя дикую погоню по узким улочкам. Он даже наклоняет корпус на крутых «поворотах», забавно причмокивая губами и ахая. — Говорит старший детектив Ким Тэхён, — хрипло, понизив голос, бормочет прямо в висящую на панели рацию, не снимая её с фиксатора. — Всем постам, у нас тут особо опасный преступник, украл партию маршмеллоу из кондитерской! Прижмите этого ублюдка к обочине! Леонардо, стреляй по колёсам, Адриано — держи свои силиконовые импланты при себе! Давите, слева-слева. Бабушка, а ты вызывай омон, у нас на диване уродское флисовое одеяло! Всем воздастся за грехи! Так увлекается своей погоней, что решает закрепить успех. Перед выходом Чонгук, по привычке, оставил ключ торчать в замке зажигания, просто заблокировав двери с брелока. Интересно, сработает? Тэхён поворачивает ключ. Мотор «Альфы» послушно заводится, наполняя салон весёлой вибрацией. — Итак, детектив Ким переходит на новый уровень, — он победоносно ухмыляется. — Практикуем идеальную заднюю парковку в условиях экстремального римского форсажа. Чтобы этот угрюмый секси-брюнет обзавидовался. Выжимает сцепление, втыкая заднюю передачу, и выворачивает руль до упора, глядя в зеркало заднего вида. Машина катится назад, прижимаясь к правому краю забора. Тэхён аккуратно дозирует газ, чувствуя себя как минимум Шумахером. И в этот самый момент в зеркале заднего вида мелькает яркое пятно. Тэхён удивленно приподнимает брови. Из-за высокого деревянного забора заднего двора, ломая кусты декоративного лавра, на полной скорости вылетает Марко Висконти, всё так же в своих уродских чёрных штанах. Он лихорадочно оглядывается назад, на приоткрытые окна второго этажа, откуда уже доносятся крики Леонардо. — Какого… — нога от неожиданности соскальзывает с педали тормоза и с силой впечатывается в газ. Старая «Альфа Ромео» издает рокот, резко рвётся назад и въезжает задним бампером точно в широкое туловище бегущего шоумена. Удар, конечно, получается не смертельным — скорость была небольшой, но похмельное тело отлетает, переворачивается в воздухе и с громким матерным воплем валится прямо на мокрый газон, зарываясь лицом в декоративную щепу. Тэхён жмёт на тормоз. Машина глохнет, выдав финальный рык. Центральный замок от резкого удара автоматически щелкает, разблокировав двери. Ким открывает водительскую и вылазит наружу, всё ещё сжимая в руке надкусанную булку. В ту же секунду из парадных дверей виллы с грохотом вылетает Чон Чонгук с пистолетом в руках. За ним, тяжело дыша, несутся Леонардо и Адриано. Детектив замирает на ступенях, переводя взгляд с машины на стонущего в кустах Марко Висконти, а затем — на Ким Тэхёна, у которого вся щека изгваздана в шоколадном креме. Лицо Чона в этот момент выражает такую колоссальную, эпическую степень афига, что Тэхён мысленно начинает молиться самой Деве Марии. Чонгук медленно опускает ствол. Сзади раздается дружный, задыхающийся хохот. Полицейские ржут, прикрывая лица рукавами формы. Адриано буквально сползает по стене здания, кашляя от смеха и тыкая пальцем в сторону бампера «Альфы». — Ким… — голос Чонгука опускается до баса, от которого у Тэхёна по коже бегут мурашки. Детектив медленно подходит к нему, жутко прищуриваясь. — Ты… ты что, блять, сейчас сделал? Ты сбил моего главного подозреваемого? Задним ходом? На моей малышке?! — Я практиковал параллельную парковку, — абсолютно невинно отзывается Тэхён, слизывая каплю шоколада с пальца. Главное при всём этом — выглядеть уверенно. — Сам же сказал вчера, что кардио стимулирует мозг. Вот Марко и побегал. Скажи спасибо, что я перекрыл ему путь к отступлению. Твоя верная ищейка сработала на опережение. — Я убью тебя. Ну, ничего страшного, это практически то же самое что и «люблю», подумаешь. Из кустов лавра, отплёвываясь от грязи и травы, тяжело выбирается Марко Висконти. Его кожаные штаны разорваны на самом интересном месте, а борода густо измазана землёй. Он безумно моргает глазами, прижимая руку к ушибленной пояснице, и, вдруг, истошно орет на всю улицу, указывая пальцем на Чонгука: — Это не я! Не смейте всё вешать на меня, мусора гребаные! Это всё эта старая сучка Франческа Сальваторе! В переулке мгновенно воцаряется тишина. Смех Леонардо и Адриано обрывается в секунду. Имя Франчески Сальваторе — главы древнейшего и влиятельнейшего патрицианского клана Рима — повисает в воздухе.

***

В каждом человеке, даже в самом плохом, можно найти что-то хорошее. Для этого его нужно как следует обыскать. Марко Висконти сидит на жёстком стуле, вжав голову в плечи. Красная рубашка измята так, что бабуля Луиза сказала бы: «словно из жопы». Шоумен сжимает в руках пластиковый стаканчик с водой. Пальцы слегка подрагивают. Чонгук стоит прямо над ним, нависая своей массивной фигурой. Упирается ладонями в стол, выражая полную, непоколебимую серьезность. — Хватит размазывать сопли по столу, Висконти, — низко рокочет детектив. — Давай начистоту. Твои отпечатки пальцев повсюду, доспехи из твоей же гримёрки. Вы ссорились с ней каждый божий день. Алиби из бара — не подтверждено. Решил нас нае... Обмануть? Признавайся, и мы закроем этот цирк. Твой бамперный заезд на газон уже добавил тебе пару лет за сопротивление. — Это не я! Клянусь вам Мадонной, я не убивал Бьянку! — вскрикивает Марко, едва не проливая воду. — Вы не понимаете! Если бы я хотел её убить, я бы не стал напяливать на неё свой собственный реквизит… Я же не больной! Тэхён, раскачивающийся на стуле в углу, делает глоток своего латте. На губах играет ухмылка. Может ему стоит довести бедолагу до белого каления? Раз он всё никак не колется. Ким плавно подается вперед. — Ну, синьор Висконти, — вкрадчиво тянет. — Мы ведь с детективом Чоном далеко не дураки. Уже знаем про ваши маленькие архитектурные эксперименты под ареной Колизея. Нам известна вся цепочка. И если вы продолжите строить из себя невинную овечку, мы просто запишем вас в главные исполнители, а Франческа Сальваторе пойдёт как соучастница. Вам оно надо? Марко переводит на него взгляд, полный страха. Упоминание аристократки действует безотказно. — О боже… Вы знаете, — Марко закрывает лицо дрожащими ладонями и стонет. — Да, это правда. Но это была не моя идея! Я бы никогда сам не додумался рушить Колизей! Чего? Рушить? Колизей?! — Рассказывай поподробнее, пока я не потерял остатки милосердия, — жёстко командует Чонгук, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — Шоу «Ночь гладиаторов» приносило огромные бабки, но трибуны на арене вмещали слишком мало туристов, — быстро, захлёбываясь словами, выпаливает Марко. — Билеты раскупали на месяцы вперёд. И тут ко мне пришла Франческа Сальваторе. Её фонд официально спонсировал раскопки Бьянки, но на самом деле Франческа вложила кучу денег в мою труппу. Она предложила расширить закрытый VIP-сектор в восточной части. Там, за складом декораций, стояла массивная кирпичная стена эпохи поздней империи. Франческа дала мне своих строителей. Они тайно, за три ночи, снесли эту кладку к чёртовой матери! Вместо неё мы поставили раздвижные металлические опоры и смонтировали ещё сорок посадочных мест с кожаными креслами. Каждый билет туда стоит по тысяче евро! Он делает глоток. — Я думал, никто не заметит! Этот сектор считался аварийным, туда никто не заходил. Но Бьянка… эта сумасшедшая полезла туда со своими аспирантами проверять уровень влажности стен. Она сразу всё поняла и устроила мне дикий скандал. Орала, что я вандал, что не уважаю ее, что она уничтожит моё шоу, вызовет полицию, прессу и Министерство культуры. В том числе и Франческу! Похоже, Марко Висконти больше всего боится не реального срока, а длинных рук клана Сальваторе. Чонгук между делом рассказал, что это одна из самых влиятельных семей во всей Италии. Чон переглядывается с Тэхёном, закусывая губу. Пазл расследования стремительно меняет очертания. Детектив медленно лезет во внутренний карман куртки, вытаскивая оттуда пакет с ночной находкой и бросает его на стол прямо перед носом шоумена. — Допустим, что всё сказанное правда. Как ты объяснишь вот это? — тычет пальцем в вещдок. — На нем твои инициалы, мы нашли его на том месте, где обнаружили труп Бьянки. Марко всматривается в цепочку. На лице отражается искреннее, глубокое изумление. — Это не мой браслет, — он мотает головой, разглядывая вещь. — Это браслет кого-то из нашей труппы каскадёров! Глаза Тэхёна мгновенно сверкают азартом. — Поподробнее, — издевательски хмыкает Ким. — Что ещё за корпоративный мерч для убийц? — Это не мерч, это пропуск! — воскликает Марко. — У меня в труппе работает пятнадцать парней-каскадёров. Мы все носим такие браслеты с кожаным ремешком. Это фишка нашей команды, символ братства «Ночи гладиаторов». Но главное — внутри этой кожаной вставки спрятана специальная магнитная таблетка-чип. Наш закрытый склад реквизита и гримёрная в катакомбах закрываются на электронный замок. Чтобы зайти в гримерку, каскадёр просто прикладывает руку с браслетом к считывателю у двери. Без него замок не откроется. — И чья именно это вещь? — Чонгук нависает над ним ещё сильнее. — Гравировка «М.В.» — это твои инициалы? — Да нет же, — Висконти закатывает глаза. — Это браслет моего дублёра, каскадёра Маттео Вольта! Он ещё ругался, что потерял его, и что ему теперь приходится просить парней открыть дверь. Тэхён прокручивает пальцами свое кольцо. Интересная ловушка. А этот убийца всё больше нравится ему! В этот момент тяжелая дверь допросной резко распахивается. В комнату буквально влетает Адриано. Его лицо горит красным, и в руках он уверенно сжимает флешку и распечатку рапорта. — Детектив Чон! Ким! — выдыхает Адриано, переводя дыхание. — Есть стопроцентное подтверждение. Я только что изъял и перепроверил записи с камер закрытого спортбара на Трастевере. Чонгук оборачивается к коллеге. — И что там? — Марко Висконти не убийца, — Адриано разводит руками. — На видео чётко зафиксировано: с двадцати двух ноль-ноль и до трёх часов ночи он безвылазно сидел у барной стойки. Парень в хлам, еле на ногах держался. Камера над входом показывает, что он ни разу не покидал заведение. Его алиби железное. Он чист, как и говорил бармен. Марко Висконти издает протяжный вздох облегчения и буквально сползает со стула, едва не плача от счастья. — Господи, спасибо… Бармен — святой человек, — шепчет шоумен, утирая пот со лба. Чонгук кивает, оборачиваясь, глядя Тэхёну в глаза. Марко Висконти официально перестает быть подозреваемым. Ложная мишень, которую так заботливо подставил им убийца, рассыпается в прах под весом неопровержимых фактов. — Ищейка, — смотрит на часы, подрываясь со стула. — Идём, наведаемся к Маттео Вольту, пошуршим. Как же щекотно шалят нервишки.

***

«Альфа-Ромео» вновь летит по улочкам, обгоняя еле ползущие машины. Напряжение в салоне так и искрит. Чонгук крутит руль, постукивая по нему пальцами в такт битам попсовой песни. — Как думаешь, лучше коричневый или чёрный? — Тэхён подает голос, уставившись в экран своего телефона. Берет жвачку Чонгука, лежащую рядом со стаканчиком кофе между их сиденьями. Бесцеремонно закидывает в рот две штуки, начиная причмокивать. Машина вписывается в крутой поворот у площади Навона, шины тихо шуршат по мокрому асфальту. За окном начинает моросить. Сентябрьское солнце совсем прячется за облаками, погружая город в зловещий морок. — Цвет кляпа выбираешь? — выждав паузу, детектив ехидно улыбается, но затем безразлично окидывает его взглядом. — Бери тогда чёрный. Тэхён перестает чавкать и закатывает глаза. — Чего? — Жвачка с тебя новая, говорю. Арбузная. — Идиот, — Ким приспускается по сидению, выставляя затем телефон с открытым маркетплейсом прямо перед нахальной мордой. — Тренчик выбираю новый, а то мой, бедняга, после возни в грязи совсем износился. — Ты на полном серьезе тычешь мне тряпками, пока я за рулем? — Да, я вот тоже думаю, что чёрный круче, — Тэхён надувает огромный пузырь и громко лопает его губами. — К тому же, он идеально подойдет под твою кислую мину и куртку. Будем как Биба и Боба. Чонгук тянется к панели, выкручивая громкость практически на максимум. Тэхён снова выставляет телефон, чуть ли не заорав в голосину: — Может розовый? Погляди, какой секси. — Не смей меня позорить, — детектив хватает чужой телефон. Останавливаются на светофоре. Чонгук кидает чёрный тренч в корзину, затем ошарашенно пялясь на другие товары. — Автоматический чесатель для спины? Футболка с надписью «Сосите»? Чай для успокоения нервов? Зачем тебе освежитель воздуха для машины с ароматом «Слёзы твоего бывшего»? Разве у тебя есть права? Чон бьётся лбом о руль. Светофор уже мигает зелёным. Половина строя из машин начинает недовольно сигналить. Чонгук с силой давит на педаль газа, и Тэхёна впечатывает в сиденье. Ким выдирает свой телефон обратно. — Для твоей малышки вообще-то стараюсь. — Избавь меня от этого, — Чонгук сворачивает в поворот. — У тебя арсенал, как у безумной домохозяйки на грани нервного срыва. — А я и на грани! Из-за твоей недовольной морды. Уже который день лицезрею. — Смотри — цапану. — Если хочешь меня укусить, то сначала покорми. Вскоре машина тормозит у обочины. Тэхён выглядывает в окно, рассматривая аккуратный среднестатистический дом: одноэтажное здание, никакой роскоши, но поразительная чистота и порядок. Вдоль невысокого деревянного забора плотным рядком выстроились ухоженные кусты гортензий, на которых не было ни единого сухого листика. В общем, дом выглядит уютным, тихим и совершенно мирным — идеальный фасад для человека, к которому полиция заявляется без предупреждения. — Ну каков чистюля, а? — Тэхён цокает языком, прижимаясь носом к стеклу. — Спорим на твою любимую арбузную жвачку, что у него даже носки по цветам и дням недели разложены? Чонгук выходит из машины, и Ким, демонстративно вздохнув, выбирается следом. Снова пачкает тренч о порог машины. Так вот откуда ноги растут… — Вау, куст в форме шара, крутяк, — ахает, округляя глаза. — Интересно, если на нём выстричь что-нибудь, это будет считаться вандализмом? — Рискни. И я выстригу тебе член на затылке. — Я тебе рассказывал, как меня в двадцать лет по пьяни побрили налысо? — Нет. И я не хочу знать. — А я расскажу, — Ким бодро чешет за ним, совершенно игнорируя просьбу. — Это было на дне рождения моего друга. Я тогда ещё не знал меры в текиле. Просыпаюсь утром на чужом диване, голова холодная — ну, думаю, ветер из открытого окна поддувает. Иду в ванную, чтобы рот сполоснуть и умыться. Гляжу в зеркало, а там какой-то хер отполированный. Я сначала не понял, кто это, а потом до меня дошло… — И как же ты выжил после такого унижения? — Никак, — Тэхён пожимает плечами, затем удручённо смотрит на свои лоферы, утопающие в земле тропинки. — Я умер морально в ту же секунду. Но, знаешь, в чём плюс? Череп у меня идеальной формы. Я мог бы стать буддийским монахом, если бы не любовь к мясу и сексу. — У тебя совести не хватит даже на обет бедности. Маттео тем временем крутится под каким-то кустом, разрыхляя влажную землю у дальнего края лужайки. Буквально сидит на корточках, увлеченно подкапывая маленькой садовой лопаткой. Он удивленно поворачивается, осматривая копов. Тэхён радостно машет рукой в ответ. Чонгук показывает удостоверение, представляясь. — Добрый день, — Маттео моргает, поспешно поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Чем обязан? Тэхён тут же шагает к нему, засовывая руки в карманы брюк. — Шикарные гортензии, синьор Вольто, — осматривается. — Прямо райский уголок. Но вот какая штука… Я тут огляделся и заметил одну странность: в вашем прекрасном саду совсем нет роз. Ни одной. Не любите колючки или тут какая-то личная драма? Маттео на секунду впадает в ступор, непонимающе глядя на детектива Чона. — Я предпочитаю гортензии, — неловко улыбается, стягивая садовую перчатку. — С розами слишком много возни. Что-то произошло? К чему вы клоните? — К делу, синьор Вольто, — Чонгук подходит ближе, безжалостно наступая на один из цветков соседней дорожки. — Где вы были в ночь убийства Бьянки Росси? С восьми вечера до пяти утра. Маттео тяжело вздыхает, и Тэхён вдруг замечает его поникший вид и огромные синяки под влажными глазами. — Мы были с ней вместе в тот вечер, — Вольто кивает. — Развлекались в Колизее? — Ким всматривается в серое небо. — Ну, и как? — Мы с самого утра были дома, — недовольно чеканит каскадёр, оглядывая Тэхёна брезгливым взглядом. — А в семь вечера она ушла, сказала, что важная встреча по работе. Ничего не объясняла. Я остался дома. Чонгук хмурится. — Вы жили вместе? — детектив игнорирует Тэхёна, собирающегося вставить свои пять копеек. — Насколько нам известно, она состояла в отношениях с Марко Висконти. — Мы встречались втайне, — Маттео нервно бросает перчатку на траву. — Марко… он сумасшедший ревнивец. Бьянка устала от его постоянных сцен и тотального контроля, поэтому рассталась с ним. Месяц назад мы переспали и стали встречаться. Но мы же не могли заявить об этом открыто. Если бы Марко узнал, в театре начался бы ад. Она очень боялась, что этот сукин сын меня уволит. Мы просто хотели защитить мою карьеру и свои нервы, поэтому никому не рассказывали. — Интересно, — Чонгук скрещивает руки на груди. — Но алиби, завязанное на словах погибшей, в суде не работает. Чем докажете, что она действительно была вашей девушкой? И то, что вы были дома всю ночь. — Моя домработница! — вскидывается Вольто. — Она много раз видела Бьянку и знает, что мы жили вместе. Она так же приходила тем вечером, чтобы приготовить ужин. Миссис Кларк помогает ухаживать за садом, и мы до полуночи работали с саженцами, вон там, у забора. А потом я лёг спать. Можете подняться и спросить её, она сейчас прибирается на кухне. Тэхён понимающе качает головой, что-то старательно подмечая в уме. Свидетель-третье лицо — это уже серьезно. Алиби Маттео кажется вполне реальным, но Чонгуку явно не нравится. Старший детектив лезет во внутренний карман куртки, затем показывая Маттео его браслет. — Боже, мой браслет! Я думал, что потерял его, — он тянется к нему рукой, но Чон одергивает пакет назад. — Я… я не был на месте преступления, офицер! Я потерял его на генеральной репетиции. Он постоянно расстегивался, дурацкий замок. Я обыскал всю гримёрку после прогона, но так и не нашел. Видимо, кто-то подобрал его со сцены… Они с Чонгуком переглядываются. Если домработница сейчас подтвердит хронологию, это будет означать только одно: браслет подбросили намеренно, чтобы подставить каскадёра и пустить полицию по ложному следу. — Ведите. Маттео, всё ещё заметно нервничая, провожает их в дом. Обстановка внутри полностью соответствует фасаду: идеальная чистота, вкусный запах и современный интерьер. На просторной светлой кухне немолодая женщина в строгом фартуке усердно протирает белоснежную столешницу, её седые волосы собраны в аккуратный пучок. Увидев хозяина дома в компании двух мужчин, она удивленно замирает с тряпкой в руке. — Миссис Кларк, — тянет Вольто, подходя к ней. — Это детективы из полиции, они расследуют дело Бьянки. Пожалуйста, ответьте на их вопросы. Женщина бледнеет, прижав ладонь к груди. — О господи… Бедная девочка. Так значит, это правда? То, что говорят в новостях? Чонгук шагает вперед, перехватывая инициативу. Голос звучит спокойно, но твердо: — К сожалению, да. Миссис Кларк, нам нужно хронологически восстановить некоторые события. Синьор Вольто утверждает, что вы были здесь в день смерти жертвы. Расскажите, когда вы пришли и что видели. — Да-да, конечно, — домработница кивает, нервно сжимая в пальцах тряпку. — Я прихожу сюда три раза в неделю. В тот день я приехала к пяти часам вечера, чтобы приготовить ужин. Бьянка была дома, но около семи ушла. Сказала, что ей нужно на какую-то срочную встречу. Маттео остался дома. Мы поужинали, а потом… — она взглянула на каскадёра. — Около девяти вечера привезли новые саженцы гортензий. Мы с Маттео провозились в саду почти до полуночи. Сажали их у дальнего забора. Я уехала домой около половины первого ночи. Маттео всё это время был со мной, буквально под носом. Тэхён, прислонившись спиной к косяку двери, внимательно разглядывает руки миссис Кларк. Под её ногтями, несмотря на тщательную уборку, всё ещё виднеются едва заметные следы тёмной земли. Не получилось. Новая деталь всё же подходила к пазлу, но картинка получилась паршивой. Браслет Маттео, найденный на месте преступления, физически не мог там оказаться по вине хозяина. — Спасибо, миссис Кларк, вы нам очень помогли, — Тэхён одаривает ее своей квадратной улыбкой, отлипая от косяка, и поворачивается к застывшему у стола Маттео. — Ну что, синьор Вольто, ваше алиби крепче, чем немецкий автопром. Но у меня к вам последний вопрос. Маттео с надеждой поднимает голову: — Да? Какой? — На репетиции, когда вы потеряли браслет… — Тэхён щурится, делая театральную паузу. — Кто именно крутился рядом с вашей гримеркой? Вспоминайте. Кто-то очень хотел, чтобы мы приехали именно к вам. Маттео на минуту задумывается, но потом пожимает плечами. — Извините, но я не помню. Когда делаешь трюки, как-то нет времени по сторонам глядеть. — Спасибо за помощь следствию, мы вам соболезнуем. Странно всё это. Браслет точно подбросили. Если бы Маттео потерял его на репетиции, он бы и валялся на сцене. Вдвоем выходят на крыльцо. Тэхён плетётся за детективом, задумчиво кусая губы. — Да он в принципе не похож на убийцу, разве не так? Чонгук уверенно нажимает кнопку брелока. Машина тихо пищит, снимаясь с сигнализации. — Для меня все похожи на убийц, Тэхён, — сухо отзывается старший детектив, обходя капот. — Профессия такая: никому не верить. Ким резко обгоняет Чонгука у водительской двери, заставляя остановиться. Подаётся вперед, так близко, что Чон может рассмотреть каждый волосок на его лице. — А я? — хитро щурится, едва не касаясь носом чужого. — Тоже похож? На опасного убийцу? Чонгук замирает, затем закатывает глаза и убирает волосы с его лица, изображая заинтересованность. Разглядывает. Легонько толкает его в грудь, отстраняя от себя. — Да. Ты убиваешь мое время и нервы. Падай. Тэхён довольно фыркает, проходя к своему законному месту. Ну ладно, Чонгук хотя бы признал его супер опасным, а это уже ничего себе… Детектив заводит свою малышку. Телефон звенит пришедшим уведомлением. Ким достает его, залипая в экран. Спустя минуту по лицу расползается широкая, глупая улыбка. Получив железобетонное алиби Вольто, они официально откинули ещё одного ключевого подозреваемого, и следствие снова зашло в тупик, но Тэхёна, кажется, это сейчас не особо волнует. Комплименты, они такие… — Что там? Снова очередную лабудистику выбираешь? — Мимо, детектив, — он, не переставая давить лыбу как полный идиот, ёрзает на пассажирском кресле. — Тут такое дело… Один мой старый знакомый приглашает меня на свидание. Представляешь, он даже прислал мне вчера огромный букет алых роз. Чонгук, уже собиравшийся выехать на главную дорогу, крепче сжимает пальцы на руле. — И? — Да, ничего. Из-за этой работы и растерзанного тела Бьянки я теперь вообще не могу воспринимать красные розы по-другому, — Тэхён трагично вздыхает, заблокировав экран. — Перед глазами сразу место преступления встаёт. В общем, я ему намекнул, что цветы вообще не варик. Так он не растерялся и пообещал приготовить мне сегодня романтический ужин. Причем полностью из моих любимых корейских блюд! Настоящий домашний чапчхэ… Прикинь? Ким закидывает голову на подголовник, закрывая глаза: — И кто сказал, что романтика умерла? Чонгук как-то подозрительно замолкает, глядя на дорогу. В салоне воцаряется тяжёлая пауза. Тэхён открывает глаза, ехидно кося в сторону детектива. — Я, — ворчит Чон, выкручивая руль на перекрестке. — Каждую субботу.