Magari

Дверь квартиры захлопывается, отделяя Тэхёна от суеты душного города и бесконечно долгого дня. Он стягивает поношенные лоферы и даже не ставит их на полку. Сил нет просто ни на что. Голова гудит от обилия информации: они с Чонгуком в тупике. Он тянется, хрустнув позвонками, и медленно плетётся прямиком в свою спальню, чтобы упасть лицом в подушку и, желательно, пустить слюну. Вдруг из глубины квартиры доносятся приглушенные взбудораженные голоса. Тэхён замирает у косяка, навострив уши: бабуля о чём-то мило щебечет с Миа. На губах сама собой расползается улыбка. Он мягко, практически бесшумно, двигается по коридору, стараясь не издавать ни звука, чтобы не спугнуть эту подпольную сходку. Возле дивана, на журнальном столике, тускло светится его собственный ноутбук. Миа, согнувшись в позу креветки, увлеченно что-то в нём тычет, а бабушка сидит рядом в своем любимом вельветовом кресле, гордо выпрямив спину. В одной руке держит длинный мундштук, а пальцы другой, унизанные старинными перстнями, драматично покоятся на груди. Они штурмуют какой-то сайт. Тэхён присматривается к интерфейсу: куча розовых сердечек и кричащий слоган в шапке профиля: «Любовь не знает возраста. Чем морщинистей изюм, тем он вкуснее!». — Так, бабуль, следующий пункт, — Миа заносит пальцы над клавиатурой. — Тут обязательная графа. Раса. Что пишем? Луиза величественно ведет подбородком, даже не моргнув: — Космополит. Миа прыскает от смеха. — Бабуля! Ну ты что, тут только варианты: европеоидная, азиатская, негроидная… — Пиши, что я сказала! — Луиза возмущенно размахивает руками, отчего её многочисленные браслеты громко звенят. — Почему я должна им это говорить? Мне вот без разницы, какой разрез глаз у мужчины, если он умеет ценить хорошее вино и цитировать Данте в оригинале. Я — гражданин мира, Миа. Madonna mia, так и запиши в комментариях, пусть эти кавалеры сразу понимают с кем имеют дело. Миа закатывает глаза, смеётся, зажимая рот ладошкой, и продолжает заполнять анкету. — Ладно, с масштабом личности разобрались. Дальше. Возраст. Бабушка на секунду задумывается. Она отводит взгляд к окну, приложив тонкий палец к губам, а затем томно, с поистине театральной протяжностью выдаёт: — Вечная… Это выше всяких сил. Тэхён больше не может сдерживаться. Он размашистым шагом заходит в гостиную, пытаясь не засмеяться и на ходу подхватывая с тумбочки стакан. Выпаливает на всю комнату: — Не надо это писать! Звучит так, будто тебя только вчера принесли из исторического музея. От неожиданности Миа вскрикивает, а Луиза медленно, с достоинством истинной королевы драмы, поворачивает голову в сторону внука. В её глазах не виднеется ни капли смущения — только пренебрежение к тому, кто их секретную операцию прервал на самом интересном месте. — О, явился не запылился, детективишка, — Луиза пренебрежительно машет рукой. — Миа, не слушай этого оболтуса. Если «вечная» для скудного мужского ума — это слишком сложно, тогда напиши просто: зрелая. Тэхён давится, затем начиная громко смеяться. Она ещё бы «милфа» написала… — Зрелая? Ба, ну ты серьёзно?! — сквозь слёзы выдавливает Тэхён, вытирая глаза. — Что вы тут вообще устроили? Взламываете рынок холостяков за семьдесят? Луиза поджимает губы, оскорблённо выпрямляясь. Она со звонким хлопком ударяет себя ладонью по бедру, выдавая такую сносящую тираду, что внук немного отшатывается: — А что ты во мне сомневаешься, а?! — сверкает глазами Луиза. — Я, между прочим, в самом расцвете сил, щенок! Посмотри на меня! Пока ты там со своим угрюмым напарником целыми днями гоняешься за бандитом и сушишь свои лучшие годы, у нормальных людей жизнь кипит! Все мои подруги уже давно сидят на этом сайте. Да-да, знакомств! Одна я как сирота. Так что давай, Миа, крути колесико вниз, что там дальше по списку? Какие у этих мужчин требования? — Так, тут графа «О себе», — Миа приближает экран к глазам. — Напишем про твои роли в театре? — Напиши, что я ценю тонкое искусство, хорошую кухню и мужчин, которые умеют держать слово. И добавь, что у меня внук — старший детектив полиции. Пусть сразу знают, что если вздумают шутить шутки с честной итальянской женщиной, их найдут и закопают под гортензиями. — Ага, пиздёж во благо. И под гортензиями не надо, — тихо бурчит Тэхён, устало падая на диван. — У нас сегодня один садовод уже отлетел из списка подозреваемых. Как раз из-за гортензий. Так что наш красивый серебряный браслетик, который мы нашли на сцене — это просто дешёвая подстава. Луиза внимательно слушает внука, её веселое настроение тут же сменяется глубокой, чисто профессиональной серьезностью. Как актриса, она знала о человеческих пороках всё. — Водят вас за нос, — задумчиво тянет, постукивая пальцами по подлокотнику. — Это значит, убийца — человек хитрый. Трусливый, но расчётливый. Он разыграл плохую комедию, Тэхён. Пытался убрать сразу двоих зайцев одним выстрелом. — Вот и детектив Чон так думает, — Тэхён поворачивает голову к сестре. — Он вообще сегодня злой как чёрт. Весь вечер говно лезет. Миа хитро щурится, отрываясь от ноутбука: — Ну, как всегда. Или больше обычного? Может ты ему опять что-то тупорылое сказал? — Да ничего я ему такого не говорил! Мы просто ехали обратно, и я упомянул, что меня сегодня вечером кое-кто пригласил на свидание. Ну, мой старый знакомый Винченцо, помнишь? Мы ещё с ним ходили в кино в прошлый раз. Ты тогда разнылась, как соплячка. Так вот, он вчера прислал огромный букет алых роз, от которых меня чуть не стошнило, потому что они напомнили мне кровь Бьянки. Ну я и сказал Гуку, что розы — отстой, а вот Вин оказался парнем сообразительным. Наплёл, что приготовит мне домашний корейский ужин. Чапчхэ, супчик… Ну, я и спросил Чонгука, что он думает об этом. Миа закатывает глаза, а затем резко закрывает крышку ноутбука: — Ты совсем? Ты реально сказал детективу что идёшь на свидание с парнем, который приготовит тебе чапчхэ?! И как он отреагировал? — Ну… — Ким вспоминает, как чужие руки напряглись на руле. — Наверное, напрягся? Я не знаю, у него вообще мимика нечитаемая. Он постоянно зырит на меня как на полоумного. Короче, включил своего типичного сурового копа. Но выглядел так, будто его знатно переклинило. Ревнует, что ли? Хотя с чего бы ему ревновать, мы же просто напарники. Луиза тяжело и очень выразительно вздыхает. Смотрит на своего внука как на абсолютно безнадежного, тупого актера, который завалил прослушивание всей жизни. — Тэхён, — твердо произносит Луиза. — Ты в своей полиции совсем растерял остатки драматического чутья? Напарники они… Санта Мария, да твой Чонгук на тебя смотрит так, будто готов прямо в участке наручниками к себе приковать, чтоб ты ни к какому Винченцо на пушечный выстрел не подходил. Я видела вас под домом с утра! А ты ему про чапчхэ рассказываешь! Конечно, его переклинило. Любой нормальный мужчина на его месте уже бы устроил этому твоему Винченцо сицилийскую вендетту. — Да ну, ба, не выдумывай, — Тэхён слегка краснеет, отводя взгляд к окну. — Мы знакомы всего ничего! И Чонгук просто одинокий волк. Его раздражает всё, что отвлекает от работы. Ладно, давайте вернёмся к вашей катастрофе. Что там с анкетой? Миа снова открывает ноутбук, но хитрющий взгляд всё ещё прикован к брату. — Ты реально собираешься идти к Винцу? Сегодня? Тэхён вздыхает и веселье немного угасает. — Не знаю, Мими. Честно. Дело в тупике и не выходит у меня из головы. Какое тут свидание? Но он так старался, продукты купил. Наверное, зайду ненадолго, просто чтобы отвлечься. Если Чонгук, конечно, не вызовет меня в участок посреди ночи, что он вполне может сделать чисто из вредности. — Вот и шуруй, — одобрительно кивает бабуля, затягиваясь сигаретой из своего мундштука. — Мужчина должен видеть, что ты пользуешься спросом. Пусть твой детектив Чон немного помучается, походит из угла в угол, подумает о своем поведении. А то ишь, какой сухарь! Ему полезно поголодать. Так, Миа, пиши в графе «Идеальный мужчина»: «Ищу человека с хорошим чувством юмора, готового к серьёзным отношениям и страстным итальянским ужинам». — Ба! Ну какие ещё страстные? — Тэхён снова покатывается со смеху. — Хочешь, чтобы твой потенциальный ухажер сразу испугался твоего напора? — А как иначе? — Луиза гордо вскидывает подбородок. — Жизнь — это театр, а я не собираюсь играть в массовке! Пусть сразу привыкает. Если он боится страсти, зачем он мне сдался на этом вашем сайте? Чтобы просто на его лысину смотреть? Нет уж. Иди лучше в душ, Тэхён. От тебя несет этим вашим участком. Стыдобища. Мой внук, а пахнешь как бомж с вокзала. Он послушно поднимается с дивана, потягиваясь. — Слушаюсь, синьора Луиза. Пошёл отмывать криминальный налёт. А вы тут смотрите, не выберите мне дедушку, который будет старше нашей квартиры. — Иди уже, дурак! — Миа кидается в него диванной подушкой, но Тэхён ловко уворачивается и, смеясь, скрывается в коридоре. — Мия, душа моя, сфотографируй вот эту, где я на гастролях в Палермо, — командует Луиза, видимо говоря про фото для профиля. — Загрузим её. Пусть эти несчастные мужчины увидят, какая женщина снизойдёт до общения с ними. — Ба, а есть снимки этого века? — кричит вдогонку Тэхён, снова прыская от смеха на пороге ванной. А бабуля может быть, и права… Чонгук ведь действительно напрягся. Тэхён почувствовал это всем своим нутром. Он смущённо улыбается своему отражению и, качнув головой, шагает под струи горячей воды. Через сорок минут, посвежевший, одетый в свободные мягкие штаны и просторный лонгслив, выходит обратно в гостиную. Ноутбук уже закрыт. Луиза с победоносным видом пьёт чай из своей любимой фарфоровой чашки, а Миа собирает вещи в рюкзак — ей нужно бежать на вечерние курсы. — Зарегистрировали гражданина мира? — ехидничает Тэхён, присаживаясь на подлокотник кресла. — Анкета на модерации, — гордо сообщает Миа, застёгивая замок на рюкзаке. — Бабуля теперь официально в активном поиске. Ждём первых жертв… то есть, кавалеров. Ладно, я побежала, а то опоздаю. Тэ, удачи на твоём чапчхэ-свидании! Смотри не подавись романтикой. — Иди уже, язва, — Тэхён треплет её по волосам, провожая до двери. Когда Миа уходит, в квартире воцаряется некое напряжение. Бабуля смотрит на него долгим, проницательным взглядом, от которого невозможно ничего скрыть. Ну, нет… — Тэхён-а, — тянет она, отбросив всю наигранную театральность. — Ты действительно хочешь пойти к этому Винченцо? Он же дурной нытик! Он подходит к бабушке, опускаясь на корточки перед креслом, и укладывает голову ей на колени, как всегда делал в детстве. Луиза принимается ласково гладить его влажные волосы, перебирая мягкие пряди. — Я не знаю, ба, — честно признаётся, закрывая глаза. — Винц хороший. Он надежный, предсказуемый. С ним всё понятно, он давно уже в меня влюблен. Но… — Но твое сердце не бьётся чаще рядом с ним, верно? — тихо заканчивает за него Луиза. Тэхён решает промолчать. Лишь сильнее прижимается к её коленям. Ему не нужно было отвечать — бабуля и так всё чувствовала. — Ладно, иди, — Луиза легонько хлопает его по плечу. — Сходи, развейся. Поешь своего чапчхэ. В конце концов, хорошая еда ещё никому не вредила. Итальянские женщины не ждут вечно, Тэхён, и их внуки тоже не должны. Так что бери от жизни всё, малыш! Тэхён тихонько смеётся. — Так какую фотографию для твоего божественного профиля вы всё-таки выбрали? — Да к чёрту этот профиль, — Луиза тоже смеётся, похлопывая его по голове. — Эти блёклые современные мужчины на сайте… Они и в подмётки не годятся тем, кто сжигал ради меня свои жизни в Риме пятьдесят лет назад. Знаешь, Тэхён-а, в театре Ла Скала у меня был один роман. Безумный, опасный и самый… необычный. Он приоткрывает один глаз, хитро поглядывая на бабулю. — Ну, ладно, так уж и быть, расскажу тебе. Его звали Антонио, — Луиза слабо улыбается уголками губ, глядя на внука. — Юноша с глазами цвета грозового неба и повадками породистого волка. Он заваливал мою гримёрку чёрными орхидеями и перекрывал улицы, чтобы я могла дойти до театра, не испачкав подол платья. Я думала, он просто избалованный сын какого-то богатого миланского фабриканта. Наивная маленькая прима… Оказалось, этот парниша был не просто богат. Он был младшим сыном в самом известном и страшном криминальном клане страны! Сальваторе. Тэхён вдруг кашляет, подавившись собственной слюной. Фамилия ударяет наотмашь. — Сальваторе? — он подлетает, снова усаживаясь на полу рядом. — Ба, ты сейчас серьёзно? Ты крутила роман с Сальваторе? — О, он умолял меня бросить сцену и уехать с ним на Сицилию, — Луиза драматично вздыхает, потирая старинный перстень на указательном пальце. — Но я вовремя поняла: в их семье золото пахнет порохом и кровью. Я сбежала. — Франческа Сальваторе, — тихо, почти шепотом произносит Тэхён, вглядываясь в лицо Луизы. Вспоминает слова Марко. — Ба, расскажи мне о ней. Что ты знаешь про Франческу? Сейчас она официально возглавляет клан? — Франческа… В мое время она была ещё совсем девчонкой, но уже тогда её называли «железной куколкой», — Луиза недовольно причмокивает, скрещивая руки на груди. — Семья Сальваторе в принципе хранит слишком много тайн, Тэхён. Они — теневые хозяева этого города. Ты думаешь, почему древний памятник архитектуры отдали под частные театральные подмостки? — Деньги? Связи? — Власть, — отрезает Луиза. — С помощью покровителей в министерстве культуры и мэрии, Сальваторе, по сути, арендуют Колизей для своих шоу. Это их легальный фасад. Огромная прачечная для отмывания миллионов. Не сходится. Вообще ничего… — У Франчески, насколько известно, есть только один сын, — продолжает Луиза, кивая головой. — Единственный наследник всей этой кровавой империи. Мальчик, которого она прячет от прессы и чужих глаз, воспитывая из него идеального, безжалостного преемника. Бабушка вдруг замолкает, пристально вглядываясь в лицо Тэхёна, словно пытаясь откопать в его памяти свои забытые воспоминания. — Что ты так на меня смотришь? — Ким неловко пожимает плечами. — А ведь ты его знаешь, Тэхён-а, — тихо смеётся Луиза, прижав ладонь к щеке. — Ты просто забыл. Когда ты был совсем маленьким, а я ещё крутилась в высших театральных кругах и дружила с людьми из мэрии, мы часто гуляли в закрытом сквере прямо возле здания городского совета. И там, на одной из детских площадок, ты постоянно играл с тихим, угрюмым мальчиком. Его привозили на чёрной машине с кучей охраны. Франческа тогда только брала бразды правления в свои руки и часто запиралась в кабинетах мэрии, а её сын сидел с тобой в песочнице. Вы делились машинками. Ты звал его как-то смешно… Тэхён прокручивает мысленно эпизоды прошлого, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Точно… наикрутейшая детская площадка! И маленький мальчик в идеально чистой, дорогой куртке, который никогда не улыбался, но всегда отдавал Тэхёну свои самые лучшие игрушки, стоило Киму просто протянуть руку. Плювик…

***

Тэхён сидит на краю кровати, тупо уставившись в картину на стене напротив. Массирует виски, слегка надавливая пальцами. Какой же позор… Вчерашний романтический ужин с Винченцо — или как ещё этого гения кулинарии можно ещё назвать — официально занял первое место в его личном топе кринжа за этот год. Нет, за всю жизнь. За всю жизнь, Карл! А Тэхён, между прочим, видел труп с ложкой в глазу. И тогда ему было менее кринжово. Кто, черт возьми, сказал, что романтика ещё жива? Правильно, надо было пристрелить её ещё на подлёте. Тэхён со стоном откидывается обратно на подушку. Как стереть это из своей памяти?! Лоботомия? Клинопись на лбу долотом? И то, не поможет… Это было не просто плохо. Это было стрёмно, натянуто и чертовски смешно. Знакомый так усердно пытался состроить из себя идеального парня, что перегнул вообще всё, что можно было перегнуть. Началось всё с чапчхэ, которое по консистенции подозрительно напоминало болотную жижу, а закончилось… великим походом Тэхёна в чужую ванную комнату. Девять, мать его, тюбиков лубриканта с виноградом на стиральной машинке. Что он там смазывать собирался? Вино выдалбливать что ли? Весь оставшийся вечер Тэхён не мог нормально смотреть на еду, потому что эти фиолетовые тюбики буквально выжигали ему мозг. А Винченцо тем временем продолжал закапывать себя всё глубже. Как вообще возможно так несмешно шутить? Слащавая и до тошноты правильная улыбка. Он растягивал губы при каждом удобном случае, преданно заглядывая Тэхёну в глаза, словно бешеная чихуахуа, ожидающая команду «апорт». Вот есть такая штука — эффект «зловещей долины». Когда робот выглядит почти как человек, но что-то всё равно не так, и тебя передёргивает. Так вот, Винченцо — был живым воплощением зловещей долины. Только наоборот. В какой-то момент, где-то между третьим неудачным анекдотом про макароны и пятым приторным вздохом, Тэхён поймал себя на очень опасной мысли: до безумия и дрожи в кулаках захотелось просто вмазать этому идеальному херу по его физиономии. С размаху. Чтобы этот винирный ряд зубов с тихим звоном раскрошился прямо на тарелку с недоеденным чапчхэ. Соус а-ля Тэхёнио. Господи, вот же детективная зараза… Похоже, передается воздушно-капельным. Этот угрюмый паршивец-коп снова в его мыслях. Чонгук с его вечно кислой миной, тяжёлым взглядом, дурацкими чёрными куртками и привычкой ломать карандаши от злости, сейчас казался Тэхёну самым адекватным и родным человеком на планете. Он бы уж точно не стал рвать жопу ради секса. Да, он бы вообще Тэхёна никуда не пригласил! Просто прижал бы его к капоту машины, отобрал телефон и… Ну уж нет! Нужен этот детективчик ему, как собаке пятая нога. Пытаясь спасти остатки здравомыслия и переключить внимание хоть на что-то, Тэхён решает всё же пойти позавтракать. Из кухни доносится шум — там разворачивается настоящая греческая трагедия, щедро приправленная темпераментом. Синьора Луиза, похоже, опять репетирует. Тэхён останавливается в дверном проёме, скрестив руки на груди, и окидывает эту эпическую картину скептическим взглядом. — Нет, нет и ещё раз нет! — Луиза останавливается, хлопнув сценарием по ладони. — Миа, где экспрессия? Я так не смогу показать все чувства. Ну-ка, ещё раз! С выражением! Миа устало стонет, затем недовольно хнычет: — Я больше не могу, — складывает ладони в мольбе. — Мы гоняем эту сцену уже второй час подряд. И вообще, у меня завтра тест! — У меня тоже, по функции печени. Мия выдаёт звук, похожий на предсмертный писк замученного хомяка. В этот момент она краем глаза замечает брата, подпирающего косяк с абсолютно невозмутимым видом. В её глазах вспыхивает отчаянная надежда. — Тэхён! — пищит, вытягивая руки. — Тэ, святой ты человек, спаси меня! Поменяйся со мной местами, а? Пожалуйста. Побудь её обманутым мужем-итальянцем, который проиграл поместье. Тебе даже играть не придется… У тебя же выходной? Тэхён лишь издевательски хмыкает. Демонстративно игнорирует молящий взгляд и плетётся к холодильнику. Холодная минералка ещё никому не помешала. — Даже не думай, мелкая, — он отрывается от бутылки и насмешливо глядит на сестру. — Я собираюсь деградировать весь день. — Предатель! — шипит Миа. Попсовый рингтон вырывает его из диалога, и Тэхён спешит в комнату, чтобы ответить на звонок. «Злючка Чон» Ким показательно выжидает ещё пару секунд, затем вальяжно тянет в трубку: — Да, детектив Чон. Одно из двух: в участке новый труп или ты по мне соскучился. Ну так что там?

***

Снова местный филиал чертей. Тэхён входит в просторный отдел, рассматривая пространство. Сразу же замечает подозрительное оживление у дальнего стола: Адриано и Леонардо, а также один из дежурных патрульных тесно скучковались вокруг монитора. Они о чем-то приглушенно переговариваются, практически утыкаясь носами в экран, и выглядят максимально подозрительно. Тэхён, подначиваемый внезапным дурашливым порывом, размашистым шагом направляется к коллегам: — Трое парней столпились у компьютера. Если там порнушка, то я с вами. Двигайтесь. Надеюсь, там хотя бы жесткое немецкое ретро! Или итальянское. Он в принципе-то не привередливый. А после вчерашнего планка вообще пошла по наклонной. Теперь Кима сложно шокировать. Он сможет даже Чонгука голым пережить. Теоретически. Адриано и Леонардо синхронно вздрагивают, едва не столкнувшись лбами. Улыбаются, кивая. В отличие от кислой мины Чонгука, эти двое относятся к нему с огромной симпатией. Особенно после его скоростного заезда на Марко Висконти. — Тэхён, — Леонардо радостно хохочет, отойдя от стола и освобождая место. — Если бы там было порно, мы бы заперлись в архиве. Тут кое-что пострашнее — финансовые отчеты спонсоров Колизея. От этих цифр импотенция развивается быстрее, чем от сигарет. — Ким, ты как раз вовремя, — Адриано дружески хлопает его по плечу. — Мы тут обсуждали, что, если это громкое дело с Бьянкой Росси дойдет до суда, репортёры устроят на крыльце филиал Голливуда. Слушай, если ты будешь давать интервью центральным каналам, то расскажи о нас тоже! «Детективы Адриано и Леонардо обеспечивали тактическое прикрытие и моральную поддержку». Ну, и что мы лучшие друзья, все дела. Ладно? — Обязательно, — Ким улыбается, одобрительно кивая. — Скажу на камеру, что без вашего экспертного мнения это следствие развалилось бы ещё на стадии осмотра трупа. — Эй, балабол блогерский, прекращай балаган, — раздается из глубины кабинета низкий голос, от которого у Тэхёна по привычке оживают бабочки в животе. — Давай к делу. Помнишь команду Бьянки? Так вот, мы нашли научного руководителя этой группы, который отвечал за отчётность и раскопки. Профессор Энцо Моретти. Чонгук придвигает по столу распечатку с его досье. — И? — И у этого профессора есть научная статья, к твоему сведению, выпущенная совсем недавно. Буквально месяц назад. Отгадай на какую тему? — Что-то про гладиаторов? — шутит Тэхён, внимательно всматриваясь в бумажки. — Видишь, а я сразу сказал про придурошных фанатиков! — На тему символа розы в римской древней мифологии и культах погребения, — детектив Чон откидывается на спинку стула, скрещивая руки за головой. — Совпадение? Не думаю. Собираемся поехать в вуз и выведать об этом профессоре поподробнее. Тэхён переводит на него взгляд, жадно вглядываясь в расслабленное лицо. Сегодня что, кто-то в лесу сдох? Или у Чона случился приступ хорошего настроения. Что ещё страшнее… Чонгук вытаскивает свой планшет из ящика, поворачивая его экраном. Там красуется личная страничка Тэхёна и его вчерашний, ироничный пост с селфи. — Мы тут вообще-то серьезными делами занимаемся. Человек умер, это не шутки. Ты вообще фильтруешь, прежде чем выкладывать? Тэхён на мгновение замирает, удивленно глядя на экран. Подписан! Чонгук подписан на его личный аккаунт! Нет, сегодня точно стоит выпить. На губах расплывается донельзя довольная лукавая улыбка. — Ого… — Ким подаётся вперед, заглядывая детективу в глаза. — Так ты заходишь на мою страничку! Дай угадаю, твой ник «Тэхён_урод»? Или, может, «sexbomb_jk»? Признавайся, мониторишь меня по ночам? Адриано давится кофе, который благополучно начинает вытекать через нос. Чонгук лишь довольно ухмыляется, облизывая пересохшие губы: — Ты же в курсе, что если не перестанешь молоть чушь, я покажу тебе, как работает электрошокер? Глаза Кима расширяются в приторном восторге. — Обещаешь? Леонардо не выдерживает, громко застонав на весь кабинет: — О боже… Слушайте, спермотоксикозники, может вам уже просто снять штаны и помериться прямо здесь? Тэхён, не разрывая зрительного контакта с Чонгуком, моментально откликается, лукаво подмигнув ему: — Я за. Как насчет визуального осмотра без линейки? — В машину, живо, — командует детектив Чон. — Если через тридцать секунд ты не будешь сидеть на пассажирском кресле, то поедешь в университет привязанным к бамперу лицом вниз. И я намеренно соберу все кочки по дороге. — Уже бегу, детектив, — отзывается Тэхён, вскакивая со стула. Оборачивается к Адриано и Леонардо, посылая им шутливый воинский салют. Они вышли на нового подозреваемого — загадочного профессора. Могут ли старые маразматики убивать? Неоднозначный вопрос.

***

«Альфа Ромео» тормозит у главного корпуса университета, поднимая пыль. Детектив, видимо, всерьез пытался пустить машину в занос прямо на глазах у испуганной толпы первокурсников. Тэхён, которого очередной раз мотнуло на пассажирском сидении, хватается за сердце, недовольно выдыхая. Он, кажется, никогда не привыкнет к дикой езде Чонгука… Интересно, если Ким умрет от сердечного приступа в его тачке, Чон его в морг повезёт, или сначала доедет до места, потому что «у меня график»? Второе. Однозначно второе. Ещё и ногой толкнёт труп, чтобы не мешал коробку передач переключать. — Давай резче, — Чон выходит, затем ждёт напарника. Блокирует двери и поспешно направляется к главному входу. Тэхён горделиво поднимает подбородок, расправляя плечи. Пусть студентики сразу понимают, что он вообще-то тоже важная шишка. Внутри, прямо в просторном вестибюле с высокими сводчатыми потолками, их уже поджидает куратор группы Бьянки. Нервная, бледная женщина в строгих роговых очках судорожно сжимает в руках массивную связку ключей, то и дело оглядываясь по сторонам. Увидев в руках Чонгука жетон, она прерывисто вздыхает. Чон шагает к ней, иногда поглядывая на Тэхёна. — Доброе утро, мисс Розалия. Мы ведем следствие по делу Бьянки Росси. — Здравствуйте, пойдёмте я провожу вас, — кивает и торопливо ведет их по бесконечным лабиринтам коридоров в глубь исторического крыла. — Перейдем сразу к вопросам. В каких отношениях профессор Моретти был с погибшей? — хриплый голос Чона эхом разносится под гулкими сводами. — Были ли открытые конфликты? Кураторша тормозит у поворота, испуганно втянув голову в плечи. Она быстро оглядывается на аудитории и шепчет, едва шевеля губами: — О господи, детективы… В последнее время между ними постоянно были перепалки, когда они общались. Бьянка вылетала из его кабинета буквально пулей, вся красная от злости. А недавно… недавно вообще прошел слух, что Энцо присвоил себе её научную статью. Она ведь всю душу в неё вложила… У профессора, видимо, проблемы не только с моралью, но и с фантазией. Не смог придумать свою тему — украл у студентки. А что, удобно. Тэхён, шедший на полшага позади них, замирает. Чон двигается дальше, продолжая расспрашивать куратора, но Ким остается стоять у массивной мраморной колонны. Взгляд цепляется за небольшой столик в нише коридора, который буквально утопает в белых хризантемах и зажжённых лампадах. Над цветами висит фотография Бьянки Росси с траурной чёрной лентой в углу и скромная памятная табличка. Около этого импровизированного мемориала, тихо шмыгая носами, стоят две молодые девушки. Прикинув все за и против, он подходит ближе, засовывая руки в карманы брюк. Глядя на улыбающееся, полное жизни лицо Бьянки на снимке, Тэхён вдруг чувствует какую-то странную жалость, которая тяжелым камнем падает на самое дно желудка. Красивая. Потрясающе красивая была девушка… Перед глазами стоит ужасающая реальность. Она ведь была на самом выпускном курсе! Круглая отличница, активистка, яркая девчонка, которая строила планы, любила, ругалась из-за дурацких статей, горела своим делом и просто жила. Ким мягко касается плеча одной из плачущих студенток. Девчушка вздрагивает, оборачиваясь. — Мне очень жаль, — тихо шепчет, заглядывая ей в глаза. — Примите мои соболезнования. — Спасибо… — студентка вытирает нос рукавом. — Бьянка была моей лучшей подругой. Мы с первого курса за одной партой сидели. Это такой кошмар, несправедливость какая-то! Она столько месяцев провела на этих чертовых раскопках. Ночами не спала, переводила эти древние манускрипты. И в итоге… ей даже не успели присвоить научный труд. Всё просто забрали. Тэхён щурится, чувствуя, как внутри просыпается профессиональная ищейка. Он чуть подаётся вперед, понижая голос: — Тот слушок, про который говорят в коридорах… Ну, про профессора Энцо Моретти и кражу статьи Бьянки. Это правда? Или просто студенческие сплетни? Вторая девушка зло зыркает в ту сторону, куда Чонгук ушли вместе с куратором: — Сплетни?! Да этот Моретти — конченый урод и тварь! Про это весь университет знает, просто все боятся рот открыть, у него же связи в министерстве. Этот подонок на постоянной основе спит со студентками, шантажируя их незачётами и отчислениями, если они отказываются ложиться под него. А тех, кто поумнее и пытается огрызаться, он просто уничтожает — присваивает себе их научные труды, выдавая за свои монографии! Студентка порывисто вдыхает, едва сдерживая новый приступ рыданий. Сзади к ним бесшумно подходит Чонгук, который уже успел распрощаться с куратором. — Бьянка была не из тех, кто стала бы молчать и терпеть это дерьмо. Она нашла на раскопках что-то действительно важное, что полностью подтверждало её личную теорию, а Моретти просто скопировал её файлы. Она кричала ему прямо в лицо, что пойдет к ректору, соберёт комиссию и уничтожит его карьеру. Раскроет этого старого козла перед прессой. Тэхён медленно выпрямляется. Да уж, напору Росси можно было только позавидовать. Надо же быть таким смелым и самоотверженным человеком! В каждой бочке затычка… Могла бы и не искать себе столько врагов. Старший детектив стоит со скрещенными на груди руками, внимательно ловя каждое слово студенток. Тёмные глаза опасно сужаются. Они с Кимом переглядываются, понимая друг друга без слов: «Поехали, детка. Время натянуть этого подонка на вертел». Теперь перед ними красуется криминальный мотив. Если Бьянка действительно прижала Моретти к стенке и собиралась вскрыть его многолетние махинации со студентками и воровством интеллектуальной собственности, для такого высокомерного и самовлюбленного нарцисса, как профессор, это было бы полным крахом. Смертью его репутации. Тяжёлая дубовая дверь лекционной аудитории наконец открывается, прерывая томительное ожидание. Из душного помещения вытекает толпа уставших студентов, а затем, вальяжной походкой, выходит и сам профессор Энцо Моретти. Высокий, холёный мужчина лет пятидесяти, одетый в безупречный твидовый пиджак с замшевыми латками на локтях и дорогой шёлковый шарф бордового оттенка. В его левой руке зажат массивный кожаный портфель с золотыми пряжками, а на лице читается абсолютное, непоколебимое превосходство над всем окружающим миром — и уж тем более над двумя копами, которые посмели караулить его у кафедры. Вот же лощёный индюк! Чонгук преграждает профессору путь к отступлению, выставляя раскрытое удостоверение. — Детектив Чон Чонгук, центральный отдел полиции, — подходит ближе. — А это мой напарник, Ким. Нам нужно поговорить о вашей студентке, Бьянке Росси. Моретти лишь брезгливо поднимает бровь, оценивающе окидывая их взглядом. — Ах, полиция… — профессор высокомерно вздыхает. — Какая трагедия с бедной мисс Росси. Но, честно говоря, господа офицеры, давайте смотреть на вещи трезво и без этого драматизма, свойственного криминальным хроникам. Бьянка добилась всего в этом университете исключительно благодаря мне. Моему чуткому руководству, моим лекциям и моей доброте душевной. Без моего имени на её черновиках она была бы просто очередной амбициозной посредственностью. Правда, в последнее время стала слишком настырной, высокомерной не по чину и лезла абсолютно не в своё дело. — Не в своё дело? — Тэхён подходит к ним, вытаскивая руки из карманов. Как же этот профессор его раздражает всем свои видом… — Например, когда она пообещала уничтожить вашу карьеру за то, что вы нагло украли её научный труд? Действительно, какая настырность — требовать обратно свое имя. Расскажите-ка лучше, профессор, что вы делали в день её смерти в районе полуночи и до раннего утра? Энцо бледнеет, сжимая губы в тонкую линию. Пальцы сильнее впиваются в кожаную ручку портфеля. Мужчина возвращает себе маску твердого спокойствия. — Я отказываюсь подтверждать бред про воровство. Это грязные студенческие сплетни обделенных талантом неудачников, которые не способны сдать мне зачёт с первого раза, и теперь плачутся в курилках, — чеканит профессор, вскидывая подбородок и глядя на Тэхёна сверху вниз. — И уж тем более я её не убивал. У меня есть неопровержимое алиби, которое вы можете проверить прямо сейчас через архив университетского сервера, если у вас, конечно, хватит на это юридических полномочий. В тот день с восьми часов вечера и до часу ночи у меня проходила важная онлайн-лекция на международном симпозиуме, с иностранными студентами и коллегами, живущими в совершенно другом часовом поясе. Я всю ночь безвылазно сидел перед веб-камерой своего ноутбука в домашнем кабинете. Мое лицо транслировалось в прямом эфире для двух тысяч человек в режиме реального времени. — Допустим, вы всю ночь сидели перед экраном, — Чонгук кивает, уставившись на профессора. — Но Бьянка Росси вела раскопки под вашим непосредственным началом. Она нашла что-то в катакомбах, из-за чего у вас случился последний крупный конфликт? Что это было? — Понятия не имею, — профессор Моретти равнодушно жмёт плечами, делая движение в сторону своего кабинета. — Бьянка действительно что-то нашла на нижних ярусах амфитеатра, в секторе С. Какую-то скрытую полость, старую кладку или артефакт поздней империи… Не знаю. Она в последнее время стала слишком скрытной и напыщенной. Не посчитала нужным своевременно оповестить своего научного руководителя об этом открытии… Решила поиграть в самостоятельность и забрать всю славу себе, минуя кафедру. Так что все вопросы к её записям, если вы их найдете. А теперь извините, мой перерыв ограничен. Больной, наглый старик. И если он не убийца, то Тэхён — папа Римский. А Тэхён в рясу не наряжался даже на Хэллоуин. Профессор крутанулся на каблуках и прошёл в просторный кабинет, оставляя дверь открытой. Чонгук, не теряя ни секунды, входит за ним, продолжая давить вопросами о техническом доступе студентов к закрытым секторам Колизея и о том, кто ещё мог знать что-нибудь про Бьянку. Тэхён же в своем репертуаре решается оглядеть пространство, заходя следом. Пока Чонгук мастерски перетягивает на себя внимание высокомерного павлина, заполняя собой всё пространство у окна, Ким бесшумно, словно тень, скользит вдоль массивных книжных стеллажей, уставленных старинными томами. Они прямо как Чип и Дейл… Теперь ясно, кого Чонгук косплеит своей курткой. Ким хмурится, разглядывая небольшую кучку папок. Хочешь найти что-то скрытое? Посмотри на самое очевидное место! Взгляд цепляется за среднюю полку, скрытую в полутени. Он выдвигает ящик и достаёт неприметный скоросшиватель. А вот и она, яркая, сделанная от руки маркировка: «Колизей. Научные отчеты. Эксклюзив». Внутри всё переворачивается от яростной злости. Этот холёный вор и шантажист, прикрываясь своим железобетонным онлайн-алиби, просто сидит в тишине и ждёт, затаившись как крыса, пока уляжется первая паника вокруг зверского убийства девчонки. Он собирается выждать неделю-другую, а затем преспокойно выпустить эти исследования под своим собственным именем, окончательно растоптав память о Бьянке и украв её триумф даже после того, как у неё отняли жизнь. Вот же урод. Тэхён даже не думает о протоколах осмотра, законности изъятия, понятых и прочей бюрократической чепухе, которую так любит Чонгук. Просто засовывает папку под плащ, запихивая край её в джинсы для пущей безопасности конструкции. Жулик? Да… Не воруй! Пофиг… Профессор-то тоже украл, получается. Если что — загремят в обезьянник вместе. Он делает это не ради следствия или улик — ради неё. Ради Бьянки, которая больше не может войти в эту комнату и плюнуть мерзкому индюку в лицо. Чтобы этот твидовый ублюдок больше никогда, ни единым пальцем не посмел прикоснуться к её трудам. — Мы проверим ваши лекции и логи серверов, Моретти, — кивает Чонгук, прерывая допрос и разворачиваясь к выходу. — Не покидайте город. Если выяснится, что трансляция была записью — я лично приеду за вами с ордером. Ким же двигается как можно более непринужденно, улыбаясь профессору и аккуратно придерживая похищенное сокровище. Они с Чоном быстрыми шагами выходят в прохладный, пустой коридор университетского крыла, минуют гулкий вестибюль и вываливаются на улицу, где осенний ветер уже вовсю гоняет по асфальту жухлые листья. Молча идут до машины. Тэхён с тихим вздохом облегчения захлопывает пассажирскую дверь, чувствуя, как пластиковые завязки папки неприятно царапают кожу на животе. Как-то удивительно тихо… Старший детектив поворачивается в его сторону. Смотрит на Тэхёна исподлобья — тем самым своим фирменным, буравящим взглядом. А затем, не говоря ни слова, плавно протягивает правую руку вперед, и раскрытая ладонь застывает в пространстве между ними. Увидел всё-таки, зараза. Просто отдать же слишком скучно, верно? Гораздо веселее сыграть в тупого дурачка. Состроив самое невинное лицо, Тэхён лукаво щурится и… просто вкладывает свою замёрзшую руку в широкую, горячую ладонь Чонгука. Детектив Чон внезапно крепко сжимает его пальцы, стиснув их в замок. Маленький жест, но неожиданно интимный и горячий, мгновенно отзывается обжигающим и до безумия приятным чувством где-то в самом низу живота. Прежде чем Тэхён успевает хотя бы понять, что ему дальше делать, Чонгук подаётся вперёд и тянется к нему всем телом, стремительно вторгаясь в личное пространство. Ким аж полностью к своему сиденью прилипает. Чон приобнимает его за плечо, свободной рукой перехватывая сзади за шею, и всматривается в ошарашенные глаза. Тэхён тоже глядит в ответ, пытаясь увидеть подвох в темных омутах напротив. Он перестаёт дышать, боясь шевельнуться, пока собственное сердце в груди сходит с ума, выбивая бешеный ритм. В голове пробегает паническая мысль: «Господи, неужели бабуля со своей интуицией была права, и этот ворчливый злючка сейчас меня просто поцелует?» Но романтика, как уже было сказано ранее, умерла. Причем прямо в этой машине. В следующее мгновение Чонгук со всей тяжестью привстает и впечатывается своей крепкой грудью прямо в плечо Тэхёна. Его свободная рука молниеносно скользит вниз, под полу распахнутого плаща, безошибочно нащупывая посторонний предмет. Пальцы ныряют за пояс чужих джинсов, дёргая пластик на себя. — Эй! Поаккуратнее, это харассмент на рабочем месте! — сипло выдыхает Тэхён, когда папка с тихим шуршанием покидает своё тайное убежище. Чонгук отстраняется. На губах играет ехидная ухмылка. Он усаживается обратно, елозя по сидению и вертя в руках свою добычу. — Ищейка, твое актёрское мастерство всё ещё на уровне домохозяйки, — насмешливо тянет детектив, и в его глазах зажигаются звёзды веселья и торжествующие огоньки. — Ты серьёзно думал, что я не замечу, что ты ковылял по коридору как беременный пингвин? Мы не можем так поступать на глазах у свидетелей, Тэхён. Это как минимум непрофессионально. А как максимум — статья за превышение полномочий. Чонгук легонько, чисто символически ударяет краем папки по макушке Кима, всё ещё пытающегося выровнять дыхание. — Держи свои липкие пальцы при себе, жулик, — хмыкает Чонгук, раскрывая пластиковую папку. — А сам-то! — Тэхён откидывает голову на спинку сидения. Прочёсывает рукой волосы, закусывая нижнюю губу. Он отворачивается от детектива, поправляя съехавшие джинсы, чувствуя, как внутри, под слоем тактильного шока от внезапных объятий, снова поднимается волна злости. Чистокровная, породистая академическая тварь, а не профессор. — Да мне плевать на твои статьи, Чонгук, — Тэхён сжимает челюсть, вырывая папку обратно. Тот, к слову, даже не сопротивляется, лишь молча наблюдая за ним. — Ты слышал, что девчонки у мемориала говорили? Этот индюк годами травит студентов. Шантажирует их постелью и зачётами. Если бы я не забрал это, он бы стёр имя Бьянки из истории этих раскопок. Не воруй у мертвых, ублюдок, это же элементарная карма! И вообще, пошёл-ка он на х… — Ладно, Робин Гуд хренов, — перебивает его Чон, протягивая руку и наконец включая зажигание. — Прячь свой эксклюзив обратно. Но если нас на этом поймают — я скажу шефу, что ты меня загипнотизировал своими блядскими глазами. Чонгук уверенно перестраивается в левый ряд, выезжая на прямую дорогу, ведущую к центру города. Серые тучи над Римом окончательно сгущаются, и на лобовое стекло падают первые капли дождя. — Нам стоит прошерстить Колизей, — вдруг выпаливает Тэхён, посматривая в окно. — Всё крутится вокруг него…