Magari

Рим был грязным, шумным, заносчивым и безумно дорогим. Он не пытался всем понравиться, просто стоял здесь три тысячи лет, и всем своим видом намекал, что мелкие проблемы людишек его вообще не волнуют. И именно за этот пофигизм Тэхён и был в него тайно влюблен. Но везде есть свою нюансы. Например, больше всего в Риме Тэхён не любил квартиру своей бабули Луизы. Это была эпилептически-наркоманская мешанина цветов, фактур, форм и материалов. Ему вообще казалось, что если прожить здесь больше месяца, то можно конкретно так свихнуться. У Луизы был поистине дикий, катастрофический вкус в дизайне. В довольно просторном пространстве её жилья уживались антикварное барахло и дешёвый пластик. Позолоченные стулья в стиле рококо с облупившейся краской мирно соседствовали с кислотно-розовым современным торшером. На стенах, кажется, ещё со времен Бенито Муссолини висели тяжёлые бархатные портьеры глубокого бордового цвета, а прямо под ними стоял уродливый журнальный столик из Икеи. Завершали эту картину бесконечные фарфоровые статуэтки пухлых ангелочков с отколотыми крыльями, расставленные по всем углам. Тэхён искренне считал, что интерьер этой квартиры — сам по себе преступление против человечества, за которое нужно давать пожизненный срок. Он сидел на кухонном диванчике и расслабленно листал на планшете исторический вестник. Рядом, обложившись учебниками по профильной математике и какими-то бумажками, устроилась его сестра — семнадцатилетняя Миа. Она переехала к бабушке в Италию два года назад, чтобы закончить престижный международный лицей. Миа всё же умудрилась перенять у бабули страсть к драматическим паузам, хотя в остальном оставалась самым рассудительным человеком в их шизанутой семейке. Дверь на кухне уже давно стала выходом на сцену Ла Скала. В проёме появилась синьора Луиза — бывшая звезда римского театра. Пятьдесят лет назад она уехала покорять Сеул ради дедушки, а после рождения внука вернулась на Родину. На ней — как всегда, шёлковый домашний халат леопардовой расцветки, массивные золотые серьги-кольца, и в руке длинный мундштук. Ну, началось. — Мои дорогие, — патетично вскликивает синьора, размахивая руками и пританцовывая. — Можете меня поздравить! Рим снова пал к моим ногам! Я получила главную роль в новой постановке театра Арджентина. Настоящая классика. Драматический триумф века! Миа тяжело вздыхает, не отрываясь от учебника, и лишь лениво перелистывает страницу: — Бабуля, ты её ещё не получила. Режиссер просто прислал тебе приглашение на кастинг. Завтра же пробы? Причём на роль второго плана. — Ах, мелкая приземлённая зануда! — Луиза обиженно поджимает губы и царской походкой направляется к плите. — Кастинг — это просто формальность для юных бездарностей. Когда они увидят мою экспрессию, у них не останется выбора. Режиссёр будет умолять меня взять эту роль! Я же ле-ген-да. Тэхён тихо хихикает, утыкаясь в планшет. Как же он обожает этот семейный цирк. — Тэ, посмотри просто на этот кошмар, — Миа хмурится, искусно переводя тему и тычет пальцем в буклет с концепцией выпускного бала. — Тема вечера — «Античный Рим»… Опять дурацкие тоги… Снова эти пластиковые лавровые венки, как на надгробиях, ей-богу. Банальщина! Я похожа на человека, который хочет провести лучший вечер в своей жизни, выглядя как мраморная статуя? — Ну, тоги — это классика, Мими, — Тэхён даже не смотрит на буклет. — К тому же, если ткань правильно задрапировать, туда можно спрятать парочку бутылок… ээ, колы. Но если тебе нужен колорит, я могу подкинуть пару идей. Вчера вот утром в Колизее нашли девушку. Настоящее убийство. На ней были тяжёлые доспехи секутора, алый шелковый шарф и… Сестра вдруг замирает, удивленно вскидывая брови. — Что?! — ясные глаза округляются. — Какое ещё убийство? Какая девушка? Меня не было ровно один день. Тэ, только не говори мне, что ты опять влез в чужое дерьмо по уши! Ты ведь только позавчера прилетел… — О да, детка, — Тэхён победно улыбается и откидывается на спинку дивана. — Твой самый лучший в мире брат официально зачислен в штат полиции Рима в качестве гениального гражданского консультанта. Сам синьор Бартоли выдал мне личный пропуск! И вчера, к вашему сведению, я стоял на арене прямо рядом с трупом. Наша жертва — студентка, молодой археолог. И самое жуткое… в её рот был засунут бутон красной розы. Луиза замирает, прижав тыльную сторону ладони ко лбу, при этом глядя на своего любимого внука со вселенским разочарованием. — А я-то думала, ты почти нормальный, — воскликает, включая гейзерную кофеварку. — Я молилась Деве Марии, чтобы мой внук наконец-то нашёл себе приличную работу. Ну, знаешь, стал писать романы, вышел замуж за хорошего итальянского мужчинку из приличной семьи, у которого папа владеет винодельней! А ты что? Я краем уха услышала твои бредни ещё в коридоре. Снова лезешь в эти грязные, отвратительные лужи с мертвецами? Зачем тебе чужая дохлая девушка, когда в Риме столько живых и богатых синьор и синьоров? Так и сказала сегодня этому дураку Бартоли! — Ба, это не лужа, а Колизей, — мягко поправляет Тэхён, посылая ей воздушный поцелуй. — Международный уровень! К тому же, ты сама познакомила нас с шефом. Он меня умолял, я просто не мог отказаться. Делаю им пиар! — На трупах? Какая нынче интересная молодежь, — Луиза наливает себе кофе в крошечную фарфоровую чашечку. — В моё время мы играли Джульетту и пили яд на сцене, и это было искусством! А сейчас достаточно засунуть бедной девочке розу в рот, тьфу, и все мальчики из интернета бегут снимать свои дурацкие видео. Кстати… Она резко разворачивается на каблуках своих домашних тапочек и тычет мундштуком в сторону внука, едва не выколов ему глаз. — По поводу розы. Это ведь «Sub Rosa», да? Я играла в пьесе по мотивам хроник Борджиа в восемьдесят пятом году… Потрясающие были времена! У моей героини тоже была роза, наполненная мышьяком. Убийца — сто процентов её начальник. Или директор этого дурацкого гладиаторского шоу, как его там… Висконти? У него такие вульгарные кожаные штаны, я видела его афиши на Пьяцца ди Спанья. Совершенно не умеет носить вещи! Мужчина в таких штанах способен только на глупость или на мокруху. Миа удивленно пялится на бабушку, а затем переводит взгляд на брата, пытаясь не засмеяться. Знакомый огонёк в глазах, полных живого любопытства. — Подожди, Тэ, — Миа поправляет очки. — Если отбросить бабушкины бредни про Борджиа… Ты сказал, что на ней были доспехи секутора? Ты ведь знаешь, кто такой секутор в культуре гладиаторов? — Ну, просвети меня, о мудрейшая, — Тэхён шутливо кланяется. — Блесни умом, быстрее, пока бабуля не завыла свою любимую оперу. — Секутор — это «преследователь», — поясняет Миа. — Его всегда выставляли против ретиария — бойца с сетью и трезубцем. Секутор был тяжело вооружен, с гладким и круглым шлемом, чтобы сеть не могла зацепиться за выступы. Это был бой на выживание: один пытается поймать в ловушку, второй — хладнокровно преследует и уничтожает. Если девушку одели именно в эти доспехи, возможно, убийца видел в ней преследователя? — Боже, моя внучка — историческая заучка, — восхищённо цыкает бабушка Луиза, элегантно присаживаясь на край стола и едва не смахивая локтем стопку учебников. — Но Тэхён-а, вернемся к главному. Как тебе твой новый напарник? Этот суровый детектив… Чон Чонгук? Бартоли сказал, что он лучший сыщик в Лацио, но у него характер как у бешеного вепря. Он тебя не обижает? А то смотри, ещё пристрелит. — Откуда ты… — А ты что думал! У меня уши по всему Риму! Говорю же — Бартоли сдал. Ох уж эта бабушкина общительность. Тэхён вспоминает лицо Чона, когда тот напоследок швырнул ему дубликат ключа от их конторки, и невольно улыбается. — Держится из последних сил, ба. Пока только ядом в меня брызжет. — Типичный брутальный пончик с кризисом среднего возраста и полным отсутствием личной жизни, — взмахивает рукой Луиза, отпивая кофе. — Им просто нужно правильно управлять. Немного драмы, немного лести — и он будет плясать под твою дудку. Накорми его пастой моего приготовления, и он отдаст тебе свой значок. Кстати, Ким Тэхён! То, что ты приехал и занял гостевую комнату — это прекрасно. Но скажи мне, почему на твоём диване лежит это уродливое флисовое одеяло в клеточку? Это же просто плебейский кошмар! Тэхён вздыхает, утыкаясь лицом в ладони, чувствуя, как начинает дёргаться левый глаз. — Вообще-то это ты мне его подарила в прошлый раз… перед Новым Годом! — Тэхён скрещивает руки на груди. — И вообще, вся твоя квартира выглядит так, словно тут единороги наблевали. И это одеяло — самая приличная вещь. — Мало ли что я дарила тебе в порыве временного безумия и зимней распродажи! — тянет Луиза, даже не моргнув. — Миа, скажи ему! Даже если я купила это уродство, оно не имеет права находиться в нашем доме. Так что давай, выбрасывай его немедленно. Миа только прыскает в кулак, возвращаясь к учебникам. Они давно уже привыкли к замашкам бабули. — «О, бледный дух растерзанной невинности!» — внезапно декламирует она густым, хорошо поставленным колоратурным контральто. — «Твой взор угаснул в лабиринтах лжи, но шёлк твоей судьбы ещё трепещет…» Это из второго акта «Кровавой мести патриция», детишки. Режиссёр сказал, что эта сцена создана специально под мой драматический диапазон! Я буду блистать в шелках и бархате. Вся эта постановка должна выглядеть дорого, монументально и роскошно. Впрочем, как и всё в этом доме! Из утончённых вещей складывается статус, понимаете вы, неблагодарные дети? Тэхён, не выдержав, удручённо стонет, откладывая планшет в сторону. — Ба, дорого и роскошно? — он обводит рукой кухню, едва не задев ладонью кислотно-розовый торшер. — Ты вообще-то всё своё имущество, включая загородную виллу и долю в галерее, благополучно просрала после развода со своим вторым мужем. Кто он там был, художник? Экспрессия — это, конечно, хорошо, но его адвокаты оказались гораздо наглее. Скажи спасибо, что наш дед Ким вовремя сообразил и оставил за собой эту квартиру, оформив её на меня. Иначе ты бы сейчас выступала на ступеньках вокзала Термини. Миа громко смеется, затем внезапно становясь супер-серьезной: — Чётко сказано. Нет, ну а что? Это же чистая правда, бабуля. Твой статус сейчас держится исключительно на честном слове Тэ и льготах. Если ты продолжишь жить на полную катушку, заказывать шёлковые халаты из Парижа и скупать статуэтки, налоговая изымет у нас даже этот диван. Вместе с тобой. — Вы, два маленьких бездушных демона, — Луиза оскорблённо ставит чашку на стол. — Ваш дед был святым человеком, но совершенно не понимал в искусстве! А ты, Миа, мыслишь, как старая ботаничка, а не как молодая синьорита. Я трачу деньги на эстетику. А эстетика — мое духовное здоровье. — Икейский торшер явно был приобретен в предсмертном приступе… Миа тихонько хихикает, соглашаясь с братом. Луиза уже собирается выдать более драматичную тираду, как вдруг телефон Тэхёна напоминает о себе попсовой песней. На экране мигает незнакомый номер, и Ким скользит пальцем по дисплею, принимая вызов. — Детектив Чон, это ты, — Тэхён подрывается, начиная наматывать круги по кухне. — Я так тронут, что ты подумал обо мне! А-а-а, тебе приказали… — Ким, клянусь богом, я тебя пристрелю и спишу на несчастный случай при допросе. Бегом сюда, — цедит Чонгук в трубку и сбрасывает вызов. Миа вскидывает руки вверх, глядя на брата: — Снова мертвечина?

***

Тэхён шлёпает по коридору второго этажа с абсолютно победоносным видом героя-воителя: плечи расправлены, походка от бедра, взгляд цепок. Расследования требуют ясного ума, а ясный ум — хорошего кофе. Вот он и решил проблемку, так сказать. Чонгук по телефону в тысячный раз обещал его препарировать, если он не поспешит. Пришлось даже подгонять таксиста. Ким заходит в отдел — внутри царит дикий хаос. Прямо посреди кабинета, на одном из свободных столов, теперь высится огромный короб из плотного картона. Вокруг него, вооружившись канцелярскими ножами и отдирая скотч, крутятся Леонардо и Адриано. Чонгук же стоит чуть поодаль, прижавшись поясницей к подоконнику, презрительно глядя на всю эту картину. Самое удивительное — здесь же, прямо в кабинете убойного отдела, крутится и Чон Хосок, размахивая какими-то распечатками. Видимо, притащился сюда из лаборатории цокольного этажа, прямо в своём защитном полурасстёгнутом халате. Радостно прыгает вокруг коробки, как ребёнок вокруг новогодней ёлки. — А вот и наш Бог! — восторженно вопит Хосок, едва завидев Тэхёна в дверях. — Ким, клянусь, если эта штука варит настоящий лунго, как тут нарисовано, я подпишусь на всё твои социальные сети со всех аккаунтов лаборатории! — А что, сборка разве не включена в стоимость? — Тэхён горделиво подходит ближе, скинув пальто на свободный стул и с улыбкой разглядывая реакцию окружающих на его подарок. — А то я, знаете ли, кроме Лего в своей жизни ничего сложнее не собирал. И она без гарантии. — Мы аккуратно! — Адриано ловко срезает верхний слой скотча, обнажая блестящий бок новенькой популярной кофемашины, которую Тэхён умудрился заказать с экспресс-доставкой прямо в участок. — Зато теперь весь отдел выживет. Мы больше не будем давиться этими растворимыми пакетиками из дежурки со вкусом… как ты там сказал вчера? — Со вкусом растворимой обезьяньей мочи, — охотно подсказывает Тэхён, поворачиваясь к Чонгуку. Ноль эмоций. Просто камень. Но запах дорогих зёрен, которые Хосок уже вовсю засыпает в отсек верхнего бункера, медленно уничтожает его ментальную броню. Это был первый, очень техничный шаг Тэхёна навстречу Чонгуку. И бил он без промаха — прямо по кофейной депрессии старшего детектива. — Думал, если купишь нам эту игрушку, я забуду твои ехидства по телефону? — хмуро тянет Чон, с интересом поглядывая на судмедэксперта. — Что ты, детектив, — Тэхён невинно хлопает ресницами. — Я исключительно ради следствия. Голодные и злые напарники — угроза для общества. Ну что, Хосок, аппарат готов? Давай уже нам свои шокирующие новости, ради которых Чонгук обещал вскрыть меня без анестезии. Ты ведь для этого здесь. Хосок, всё ещё разглядывая мигающий индикатор воды на кофемашине, кивает на папку на столе — видимо, с первичными данными экспертизы, которую завершили его ассистенты в морге на Виа Везувио. — Вскрылась пара интересных моментов, — судмедэксперт серьезно кивает, опираясь о край стола. — Наша Бьянка Росси оказалась девушкой с очень насыщенной личной жизнью. Экспертиза показала, что у жертвы был секс в день смерти. Буквально за несколько часов до того, как её тело засунули в эту чёртову броню. Причём ДНК сто процентов не принадлежит Марко Висконти. Мы проверили его экспресс-тестом в лаборатории участка — мимо. Полный промах. Чонгук вскидывает брови, отлипнув от подоконника и шагнув ближе к столу. Его лицо мгновенно теряет весь былой задор. — Секс? — тупо переспрашивает детектив. — Я тебе позже расскажу, что это такое, — Тэхён издевательски выпячивает губы. Адриано и Леонардо начинают ржать, роняя на пол картонную коробку. Чонгук окидывает Тэхёна нечитаемым взглядом, закусывая губу. — Завались, — цедит, и снова поворачивается к Хосоку. — Что там ещё? — А вот дальше начинается самое интересное, — тот тычет в бумаги. — Мы уже знаем, что она умерла не от удушения. Шарф повязали уже на труп. Причина смерти — паралич дыхания, вызванный концентрированным ядом аконита. Тот самый бутон розы, который торчал у неё во рту, был буквально пропитан этим токсином. В крови также обнаружены следы яда. Смерть наступила где-то в районе двенадцати. Чонгук задумывается, пялясь в одну точку. Тэхён удивленно прокручивает свое серебряное кольцо на большом пальце. Аконитом? Сначала он мысленно путает его с аконитумом — снотворным или копеечным успокоительным, которое его корейская тётушка пила каплями, чтобы не прибить своего мужа во время очередной семейной ссоры. Но уже в следующий миг в голове щёлкает нужный файл из архивов памяти, и по спине бежит холодок. Нет, чёрт возьми. Это аконитин — смертельный, беспощадный растительный яд, от которого в Средневековье люди синели и задыхались за считанные минуты. Это растение входит в официальный список самых опасных и запрещённых к обороту токсинов ещё с глубокой древности. Римские императоры когда-то ласково травили им своих заносчивых родственников, чтобы освободить себе трон. Чтобы синтезировать концентрированный аконитин такой убойной мощности, нужно быть либо профессиональным химиком, либо иметь очень специфические ботанические теплицы… Убийца явно не промах, и похоже, имеет либо кучу бабок, либо множество полезных связей. В этот момент кофемашина вдруг издает писк и густой, невероятный аромат свежего эспрессо вбивается в ноздри. Хосок ловко подставляет кружку под ароматную струю. — Кстати о главном подозреваемом, — подает голос Адриано, наконец подходя ближе и переглядываясь с Леонардо. — Мы пробили алиби Марко Висконти вместе с дежурным офицером, как ты и просил, Гук. — И? — Чонгук оборачивается к коллегам. — Парень чист, — вздыхает Леонардо. — Вчера с девяти вечера и до трех ночи он действительно был в зюзю в спортбаре. Записи с камер ещё выгружают, обещали прислать сегодня-завтра, но вот свидетели уже подтвердили. Он там весь вечер орал, пил виски с друзьями, смотрел футбол и даже успел подраться с фанатами «Лацио». Марко физически не мог находиться в катакомбах Колизея и запихивать розы в Бьянку, и, видимо, не только их. Тэхён был прав — Висконти просто заносчивый дурак, которого филигранно подставили. Доспехи убийца, похоже, просто украл из раздевалки шоу, пока труппа праздновала победу футбольной команды в баре. Тэхён скрещивает руки на груди, упиваясь правильностью своей догадки. Нет, ну он же говорил! Детектив лишь досадливо морщится, забирая у судмедэксперта стаканчик с обжигающе горячим чёрным кофе. Делает быстрый глоток, и на его лице, кажется, впервые за всё время, появляется подобие человеческого удовлетворения. Откачали зомбака! — Отлично, — Чонгук выдыхает, глядя на пар, поднимающийся от напитка. — Значит, Висконти отпадает. Что у вас, кстати, парни? С параллельным висяком. Вы закрыли? — Ну, как тебе сказать, — Леонардо чешет затылок. — Там в итоге подозреваемая во-о-от с такими губищами оказалась. Он, с самым серьезным лицом, лезет в карман, доставая телефон и тыча перед родной компашкой фотографией. Тэхён, лениво потягивающий воду из маленькой бутылки, едва ли не давится. В голове, привыкшей к самым изощренным ужасам криминального мира, на секунду воцаряется полный ментальный коллапс. На фотографии красуется живое воплощение кошмара любого антрополога: на фоне сиреневой стены и какой-то фальшивой античной колонны с золочёным бюстом позирует нечто, некогда бывшее человеком. Первое, что бросается в глаза — это губы. Они выглядят настолько огромными, раздутыми и глянцевыми, что напоминают два сочных пельменя, которые по ошибке приклеили к лицу. Тэхёну кажется, что если к ним прикоснуться иголкой, раздастся оглушительный хлопок, и эту комнату затопит гиалуроновой кислотой. Пышная грудь, затянутая в облегающий розовый топ, выглядит так, словно под ткань засунули два огромных арбуза элитного сорта. Больших. На их фоне тонкая шея, сплошь забитая агрессивными чёрными татуировками в готическом стиле, кажется хрупким стебельком, удерживающим эту колоссальную силиконовую конструкцию. Пережжённые перекисью платиновые волосы спадают на плечи, а длинные ногти, расписанные безумными узорами, больше походят на орудия пыток, чем на маникюр. Да он бы убил того пластического хирурга, который сотворил бы с ним такое. — Вау, психологически неустойчивая силиконовая бомба, — Ким выбирает кнопку с любимым латте на кофемашине. — Это даже покруче продажи органов. — Ой, да ладно вам, — Адриано мечтательно вздыхает, подпирая щёку кулаком и глядя на фотографию блондинки со странной ностальгией. — Нормальная девчонка. На любителя, конечно. Но вообще, парни, вы зря смеётесь. У меня летом была интрижка с одной синьоритой… Ну, скажем так, у неё тюнинг был примерно такого же типа. Перебор, конечно, но в темноте выглядело неплохо. — И как? — Тэхён мгновенно переключается на режим топового интервьюера. — Только не говори, что у тебя встает на такой… ширпотреб. — О-о-о, это был травмоопасный секс, Ким, — Адриано мотает головой, а Леонардо рядом уже беззвучно трясётся от смеха, утыкаясь носом в кулак. — В общем, выпили вина, всё шло отлично, пока мы не переместились на кровать. И тут она падает на спину. Парни, клянусь Богом, эти два силиконовых полушария даже не шелохнулись! Они просто остались стоять на её грудине… не поддаваясь законам физики. Я попытался её обнять, и в этот момент правый имплант с таким характерным, резиновым звуком «хрусь-чпок» ушёл куда-то в сторону подмышки. Я в панике подумал, что сломал женщину! На полном серьёзе! Сидел над ней в темноте и пытался руками вернуть её сиську на законное место, пока она материла меня на сицилийском диалекте. Настоящий кошмар. Конечно же, потом весь запал пропал… Кабинет убойного отдела взрывается в таком диком хохоте, что Хосок умудряется насвинячить и пролить каплю свежего лунго прямо на свой стерильный халат. Леонардо сгибается полам, вытирая слёзы. — Просто эпический лох, — хрипло тянет Чонгук, всё ещё потягивая свой кофе. — У тебя под носом раскрываемость отдела падает, мошенницы грабят пенсионеров, а ты в темноте силиконовые детали на бабах пересобираешь как конструктор. Судмедэксперт, вытирая халат салфеткой, хитро прищуривается. — Ой, Гук, прекрати ворчать как старый дед, — Хосок издевательски причмокивает губами, подмигивая Тэхёну. — Наш старший детектив просто завидует. Он сам, судя по его рапортам и графику дежурств, давно неёбанный. Вот токсичность из всех щелей и прёт. Ему бы самому не помешало, чтобы ему кто-нибудь… ну, знаешь, напихал. А то скоро начнёт на людей на улице бросаться от воздержания. Чонгук давится. — Хос, ещё слово, и я отправлю тебя обратно в твою трупорезку работать руками, а не языком, — цедит, буравя коллегу бешеным взглядом. — Но это вообще-то прав… — Хватит. Вернёмся. ДНК неизвестного. Ты хоть профиль составил? Хосок мгновенно переключается. — Профиль есть. И он… специфический. Следы кожного сала, частички грима, микроволокна от синтетической ткани с огнеупорной пропиткой. И, что самое сладкое, в образцах с её шеи нашли следы талька и оксида цинка. — Какая-нибудь адская мешанина? — бросает Адриано, всё ещё вытирая слёзы смеха. — Почти, — кивает Хосок. — Это профессиональная театральная косметика. Такая используется в гримёрках театров или крупных шоу-постановок. А оксид цинка — ещё и компонент защитных спреев для гримёров, которые работают под горячими софитами. Получается, что неизвестный любовник либо работает на сцене, либо тусуется в закулисье. И он был с ней за несколько часов до смерти. Детектив Чон выхватывает распечатки, внимательно пробегаясь по ним взглядом. — Хос, скинь мне отчет в личку. Тэхён… — Да? — Ким уже тянется за второй чашкой кофе, чувствуя всем нутром, что сейчас последует что-то вроде «помоги». — Я, кажется, обещал посадить тебя на цепь, — Чонгук криво усмехается. — Но, если ты сейчас предложишь мне идею, как незаметно завтра проникнуть в гримёрку гладиаторов без ордера, я, возможно, забуду про твою наглость. — О, детектив, — Тэхён делает глоток, глядя на него с преувеличенной нежностью. — Разве ты не знаешь? В Риме всё делается без ордера. Достаточно просто очень уверенно улыбаться и нести в руках папку с надписью «Налоговая».

***

Сумерки медленно сгущались. Адриано и Леонардо умотали, сославшись на попойку в честь дня рождения какого-то закадычного друга. Чонгуку тоже предложили, но тот отказался. Жаль, а вот Тэхён за компанию бы поискал новых знакомств. Хосок тоже испарился в свою лабораторию, прихватив половину заказанного фастфуда Кима. Они с детективом остались один на один. За окном старого участка зажигаются первые фонари, окрашивая душный кабинет в грязно-оранжевые тона. Тэхён стоит рядом с Чоном перед массивной маркерной доской расследования. Изучает. По центру скотчем прилеплен жуткий снимок Бьянки Росси на песке Колизея. Рядом красуются портреты испуганного Марко Висконти, прыщавого Лукаса Кавалли и растрёпанной Габриэллы Морино. Пазл не складывается. Чонгук переминается с ноги на ногу, засунув руки в карманы джинсов, и тоже мрачно гипнотизирует доску взглядом. Иногда прикусывает губу и хмурится, на что Тэхён, кажется, непроизвольно заглядывается. Если бы детектив не кривил лицо двадцать четыре на семь — был бы вполне нормальным, красивым мужиком. — Слушай, — Ким крутит серебряное кольцо на большом пальце. — А может, наш убийца просто какой-то поехавший фанатик гладиаторов? Ну, знаешь, из тех фриков, которые по выходным шьют себе трусы из мешковины, берут картонные щиты и бегают по улицам, кошмаря бабок? В глазах Чонгука читается явное желание треснуть Тэхёна по его физиономии. — Ким, ты издеваешься? Насмотрелся своих исторических сериалов, — снова отворачивается, буравя доску взглядом. Скоро, наверное, насквозь прожжёт. — Откуда такие идиоты узнают об аконите? Тем более, где возьмут на него бабки? Такие максимум могут травануться шаурмой. — Ну почему сразу сериалов? — Ким делает шаг ближе. — Ты только представь: Бьянка спускается в свои катакомбы, а там ее ждет наш герой-любовник в одной юбке-птеригесе с копьём наперевес. Ролевые игры! Ну да, немножко вышли из-под контроля. Она назвала костюм кринжом, а он обиделся и скормил ей ядовитую розу. Ты даже не представляешь, как много на свете извращенцев. — Ага, и долбить он ее, по-твоему, копьём и собирался? — Исключительно тупым концом, — Тэхён издевательски ухмыляется, скрещивая руки на груди. — Ты, детектив, зря недооцениваешь силу уязвленного мужского эго, прикрытого кожаными ремешками на голое тело. Вдруг Бьянка отказалась кричать «Аве, Цезарь!» в самый ответственный момент? Для некоторых парней это повод для смертной казни. Чонгук вдруг легонько хлопает себя ладонью по лицу, но всё же хрипло смеется. — Откуда ты вообще такой вылез… — разглядывает напарника. — Если сейчас же не закроешь свой рот, я лично проверю на тебе глубину проникновения полицейской дубинки. — Надеюсь, своей? — Тэхён! — Да ну что? — Завали чердак. — Ладно-ладно, не кипятись. Я просто пытаюсь разбавить угнетающую атмосферу, — Тэхён примирительно поднимает ладони, хотя улыбка с его лица так и не сходит. Он переводит взгляд на маркерную доску, задерживаясь на разорванном квадрате. — Давай к скучным полицейским фактам. Что там насчёт её найденного телефона? Техники наконец-то реанимировали этот несчастный кусок металла, или они всё ещё пытаются отмыть с него мозги? Детектив Чон хмыкает, подходя к своему столу. Выдвигает верхний ящик, выуживая из него прозрачный пластиковый пакет с надписью «Вещдок №13» и бросает на стол. Внутри сиротливо лежит тот самый смартфон. Следом Чонгук швыряет распечатку логов, которую дежурный техник принёс прямо перед тем, как свалить на день рождения. Да кто же тот именинник?! — Оживили, — бурчит Чон в привычной манере, облокачиваясь на край стола. — И там одно единственное непрочитанное сообщение. Тэхён облизывается, мгновенно поддаваясь вперёд и бесцеремонно придвигая к себе листы. — «Я в курсе того, что ты узнала, спускайся»… — негромко читает он вслух, смакуя каждую букву. — Какая прелесть. Коротко, зловеще и с явным намёком на то, что у кого-то изрядно подгорало. Чей номер? Марко? Или нашего прыщавого палеонтолога Лукаса? Может, Габриэль свихнулась? Наверняка же кто-то из них решил поиграть в шпионов. — Если бы всё было так просто, я бы сейчас пил холодное пиво в баре, а не выслушивал твои извращённые фантазии про мужиков в юбках, — огрызается Чонгук, грубо ткнув пальцем в нижнюю строчку отчёта. — Отправитель неизвестен. Номер скрыт через прокси. Наши умники пробили эту симку по вышкам сотовой связи. Чистый одноразовый «глухарь». Её купили на чёрном рынке в районе вокзала Термини три дня назад. За наличку, без паспорта, у какого-то иммигранта, который даже собственного имени не помнит. Убийца воспользовался телефоном один раз, чтобы отправить этот текст Бьянке, а потом, судя по всему, просто выкинул его в ближайший мусорный. Тэхён задумчиво прикусывает губу, вглядываясь в ровные печатные буквы. Вайб тру-крайма в этой комнате подскакивает до максимума. — Причём отправлено прямо перед тем, как она спустилась в катакомбы, — тянет Ким, закатывая глаза. — Ты только посмотри на эту психологическую ловушку, детектив. «Я в курсе того, что ты узнала». Это ведь гениальная, сука, обманка. Бьянка увидела его на экране и в своей голове сама подставила имя отправителя. Умно… дал на ротан и решил спрятаться. — Прятаться — это строить домик из одеял и заливаться вискарем. А этот филигранно всё продумал. — Ты любишь домики из одеял? Я запомню, хочешь? — Хочешь, завтра утром на этой доске появится твоя фотография с розой в жопе вместо рта? — У меня были как-то анальные шарики в форме… — Завались, фу, боже, пожалуйста, я не хочу этого знать! Уши у детектива, кажется, слегка розовеют. Тэхён ласково и совершенно невинно улыбается. Он усаживается в кресло детектива, закидывая ногу на ногу с явным удовольствием. Реакция Чонгука забавляет. Очень. Сейчас Тэхён ему напихает. — Какая интересная у тебя специфическая фиксация на цветах и чужих анатомических отверстиях, детектив, — слащаво тянет Тэхён, лениво прикрывая глаза. — Смотри, как бы Фрейд не перевернулся в гробу от твоих латентных фантазий. Но ладно, домики из одеял и твои скрытые триггеры обсудим на нашем первом официальном свидании, а сейчас у нас на повестке чернуха. Чонгук замирает с маркером в руке, затем резко швыряет его прямо в Кима. — Лучше бы что-то умное сказал, только балаболишь. — Ладно, детектив, — Тэхён снова берёт распечатки, шурша бумагой. — Логика Хосока по поводу вскрытия безупречна, но её нужно скорректировать с учётом ботаники. Аконитин — это не уличный яд, который можно в крысу подсыпать в пиццу и ждать полдня. Он работает как швейцарские часы. Концентрированный сок этого растения проникает через слизистую и мгновенно блокирует натриевые каналы в мышцах. Знаешь, как это выглядит на практике? Чонгук вскидывает брови. — В моих подкастах был случай из практики Скотленд-Ярда десятилетней давности, — продолжает Тэхён, и в его голосе прорезаются холодные, профессиональные нотки. — Один предприимчивый муж подмешал концентрат аконита в утренний смузи своей богатой жёнушке. Она успела сделать всего три глотка. Через десять минут у неё онемели губы и язык. Через полчаса начались жуткие судороги и рвота. А ровно через два часа наступил полный паралич дыхательного центра. Человек просто сидит, сознание чистое, всё понимает, но лёгкие отказываются делать вдох. Настоящий ад. Тэхён встает делает шаг ближе к нему, продолжая выстраивать хронологию прямо посреди полумрака кабинета. — Хосок нашёл следы яда в теле. Смерть наступила около двенадцати ночи. Это значит, что Бьянку Росси отравили ровно за два часа до этого — около двадцати двух часов. И вот тут у нас ломается вся картина. Вспомни отчёт про секс. За пару часов до яда у неё был контакт. Около восьми вечера Бьянка с кем-то тайно встречается в катакомбах и занимается сексом. Этот мужчина — явно не Марко, раз Висконти пьянствовал в баре. Спустя пару часов этот же человек подносит ей чашку чая или кофе с аконитом. Бьянка выпивает. Начинается паралич. Она падает. Убийца хладнокровно ждёт два часа, пока она задохнётся. Потом пакует её в броню, тащит к лифту, завязывает алый шарф и пихает розу в рот. Это колоссальная физическая работа. И проделал её тот, кого Бьянка подпустила к себе максимально близко. Детектив молча стоит, продолжая пялиться в одну точку. Тэхён разглядывает его лицо, пытаясь прочесть мысли. Жёсткая линия подбородка, тёмные глубокие глаза. В Чоне в принципе чувствовалась какая-то очень старая, тщательно охраняемая от посторонних глаз боль. Интересненько. Психологический профайл Чонгука стал интересовать его не меньше, чем логика убийцы. Тэхён всегда отвлекался на второстепенные детали. — Кстати, — мягко кивает. — А почему ты вообще пошел работать копом? Ну, в убойный отдел. С твоими внешними данными и хваткой ты мог бы зарабатывать миллионы на охране каких-нибудь нефтяных магнатов или крутить романы с дочками сенаторов. Зачем тебе эта грязная, душная допросная с сутками без нормального сна? Ты ведь не местный? Я с тобой пару раз на корейском болтал, а ты и не заметил. Детектив вдруг скалится, затем усаживается в своё кресло, чуть приоткрывая рот. — Ну, попробуй угадать, ты же у нас гений, — отзывается с явной издевкой. — Раскатай меня. Покажи класс. Ким принимает вызов. Опирается поясницей о край его стола, чуть прищуриваясь в тусклом свете. Чонгук предлагает сыграть, а Тэхён никогда не проигрывает. — Классический коп убойного отдела твоего типажа — это всегда история про личный ад, Чонгук. Мужчины с таким уровнем внутренней агрессии и фанатичной преданностью протоколу не приходят в полицию ради пенсии или красивой формы. Ты ищешь. И ищешь очень давно. Тэхён делает паузу, снова медленно прокручивая кольцо. Глаза сужаются, сканируя оппонента. — Давай подумаем, — протягивает Ким, слегка склонив голову набок. — Если бы ты пришёл сюда ради денег, то давно бы свинтил в частную службу безопасности к какому-нибудь олигарху. С твоей хваткой тебя оторвали бы с руками. Если бы тебе просто нравилась власть, ты бы пошёл в миграционную службу или налоговую полицию и с упоением кошмарил местных рестораторов на законных основаниях. Будь ты обычным адреналиновым наркоманом, то выбрал бы патрулирование неблагополучных окраин, чтобы каждую ночь ввязываться в драки у баров. Но нет… Тэхён делает шаг ближе, вторгаясь в чужое личное пространство. Голос понижается до полушёпота: — Ты торчишь именно в убойном. Причём в самом душном его секторе. Перебираешь тонны старых рапортов и лично ездишь по архивам. А это значит только одно: убили кого-то близкого. Много лет назад. Это была не просто случайная потасовка на районе. Какое-то грязное, запутанное дерьмо. И самое паршивое — ублюдка так и не нашли. Дело ушло в архив, покрылось пылью, как те папки у вас на третьем этаже. И ты надел этот значок только ради одного: получить доступ к закрытым базам данных и легальное право копаться в чужих могилах. Надеешься, что однажды среди сотен чужих трупов всплывёт тот самый почерк? Твой личный триггер, да? Из-за этого ты не спишь ночами и бесишься, когда расследование заходит в тупик. Боишься, что Бьянка Росси снова станет нераскрытым делом в твоей жизни. Ещё одним призраком, который будет стоять у тебя за спиной? В кабинете воцаряется тишина. Чонгук практически не дышит, сжимая в руках подлокотники кресла. Попал. Полоснул по живому, по самой глубокой незаживающей ране. Детектив резко подрывается вперёд. Прежде чем Тэхён успевает осознать, Чонгук впечатывается ладонями в край стола по обе стороны от его бёдер, заключая Кима в тесный плен. Расстояние между лицами сокращается до нескольких жалких сантиметров. Детектив практически рычит на него. От усталости не осталось и следа, сейчас от Чона несет тяжелой, опасной угрозой. Тэхёна мгновенно накрывает волной чужой густой ауры и ароматом дорогого, терпкого парфюма с нотками кожи и кедра. Перед глазами предательски плывет. Загнал-таки в угол. — А ты откуда это всё знаешь, а? — шипит, буравя его потемневшим, бешеным взглядом. — Давай-ка разыграем другую ролевую игру, ищейка. Происходит громкое убийство в самом охраняемом историческом месте Рима. И тут, в то же утро, внезапно так, у меня на пути всплывает заносчивый извращенец с тру-краймом в башке. Детектив Чон наклоняется ещё ближе, заставляя Тэхёна сильнее прогнуться назад и упереться ладонями в стол. — И этот хрен вдруг знает абсолютно всё про Рим и его легендарные тайны, — продолжает Чонгук, хищно сверкая глазами. — С ходу разбирается в психоанализе свидетелей и ядах. За полчаса втирается в доверие к моей команде, подкупая их техникой. И самое главное… каким-то наихитрейшим образом дурит нашего шефа полиции, заставляя Бартоли плясать под свою дудку. Не слишком ли много совпадений для обычного парня из интернета? Тихо смеется практически Тэхёну в губы, обдав его горячим дыханием. Ещё и прямо в лицо смотрит. — Отвечай, глядя мне в глаза, Ким. Где ты был позавчера с восьми ноль-ноль до пяти утра? Тэхён замирает на долю секунды, впитывая этот безумный напор. Затем его губы растягиваются в не менее хитрой усмешке. Хорошо, что у него котелок варит намного быстрее этого идиота. Резко, коротко хмыкает и без предупреждения подпинывает детектива коленом вверх — точно между ног. Чонгук болезненно шипит. Пальцы соскальзывают с дерева. Он сгибается пополам, хватаясь руками за пах и шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, лицо в секунду бледнеет. Тэхён ловко проскальзывает в сторону. — Под одеялом дрочил, — язвит, облизываясь. — Тебе, кстати, бы тоже не помешало. Нужно сбросить напряжение, а то скрытая агрессия уже начинает портить мне настроение. Давай, до завтра, не скучай. — Подхватывает свою коричневую сумку вместе с пальто, направляясь к выходу. Тэхён, проходя мимо маркерной доски, вдруг замирает. Делает несколько шагов назад, цепляясь взглядом за один из периферийных снимков с места преступления. Издевательская ухмылка мгновенно сползает с лица, уступая место удивлению. Внимание привлекла фотография, сделанная с другого ракурса, ещё до того, как Хосок попытался расстегнуть доспехи прямо там: недалеко от стального наплечника, прямо в песке лежит что-то, напоминающее рваную металлическую нить. — Чонгук, — зовет Тэхён. — Хватит ныть, неси свою задницу и смотри сюда. — Ким, клянусь, я тебя… — хрипит детектив, всё ещё держась за пах и медленно выпрямляясь. Слегка прихрамывая, подходит ближе, бросая на него уничтожающий взгляд. — Вот здесь, — Тэхён тычет пальцем в левый нижний угол снимка. — На первичном осмотре все пялились на явные улики, но посмотри на песок, вот тут. Чонгук прищуривается, вглядываясь в указанную точку. Под наплечником Бьянки, зацепившись за одну из ржавых пряжек кожаного ремня брони одним концом, валяется порванный браслет-цепочка с массивным замком. Он сломан, словно его сорвали в сильной спешке, во время борьбы или… очень страстных объятий. Из-за налипшей грязи и доспехов его не заметили на арене, но на макроснимке звенья отчётливо отливали серебром.