Magari

Убийствами интересуются либо те, кто их совершает, либо те, кто их расследует. Каким должен быть классный детектив? Тэхёну вот больше нравятся брутальные секси-мужики, которые стоят в сторонке и молча наблюдают. Никаких тебе выпендрёжных копов, сующих свой нос во все щели. Это как с членом: чем чаще слышатся шутки про ну просто громадный размерчик, тем там всё хуже оказывается на самом деле. В последнее время парни, правда, прознали об этом маленьком секрете. Теперь приходится играть в сыщика, чтобы не испытывать разочарование в бурном порыве страсти. А размер-то в итоге имеет значение? В любом случае, всегда можно улизнуть: кошка заболела и умерла, бабуля приехала вдруг в три часа ночи из Рима, или вообще трубу дома прорвало — срочно бежать. Классика. Меньше трёпа — больше дела. Мятная жвачка холодит язык, отвлекая от табачного дыма, уже заполнившего такси до самой крыши. Ким Тэхён сидит на заднем сидении, подперев кулаком щеку, и лениво разглядывает только просыпающиеся улицы, скидывающие с себя густой туман. Взгляд пробегает по каменным плитам, цепляясь за кирпичные аркады старых зданий. Город начинает потихоньку растрясать кости. Время на экране смартфона почти перевалило за шесть утра. Идеальный час, чтобы за чашкой кофе обмусолить чьи-нибудь грешки. Нужно же начинать день правильно! Но вместо вкусного завтрака Тэхён блокирует экран и поправляет ремень кожаной коричневой сумки. Сегодня в ней непривычно пусто — никаких портативных камер, беспроводных петличек, штативов и проводов. Синьор Бартоли ещё во время звонка рявкнул, что если Тэхён притащит на место преступления хоть один чёртов объектив, его быстро пустят на пепперони. А он ненавидит пепперони… Ким не обиделся и даже не расстроился: всё в порядке вещей. Он вообще-то тоже шарит в этой теме. Тэхён, между прочим, профильный дипломированный специалист, а не просто смазливый мальчик с камерой. Он честно оттарабанил целых четыре года в душных аудиториях, разглядывая трупные пятна и слушая лекции о том, как правильно соскабливать чужие мозги, чтобы получить заветную корочку судебного криминалиста. Успел даже поработать по профессии, официально созерцая изнанку человеческой тупости и жестокости. Но романтика системы быстро сдохла: копаться в чужих кишках за копейки, выслушивать бред начальства и заполнять тонны бумаг Тэхёну банально надоело. Его неугомонная жопа настойчиво требовала опасных приключений, нормального бабла и свободного графика, где никто не указывает, в какое время просыпаться. Так что он просто помахал ручкой госслужбе и завёл блог. Как показала практика, «копаться» в тех же самых трупах, но уже перед камерой и ради донатов — намного веселее. Ким Тэхён известен на многих площадках. Самый популярный тру-крайм блогер, всё-таки. На данный момент ведёт масштабный проект «50 оттенков красного», и, конечно, прекрасно понимает правила этой грязной и жестокой игры. Его четырёхмиллионная аудитория может и подождать красивую картинку. Главное — первым урвать порочные факты, пока копы не успели залить их своим фирменным непрофессионализмом. Тэхён всегда смеялся, когда в комментариях некоторые личности спрашивали: «Ким, ты зачем вообще полез в эту муть? Тебе не стрём?». К великому сожалению, большинство людей уверены, что тру-крайм привлекает только скрытых садистов, социопатов, да и вообще людей с поломанной психикой. Ну, в чём-то они и правы. Но для самого Тэхёна это всегда было чем-то средним между формой психотерапии и легальным наркотиком. Ему чертовски нравилось щекотать себе нервишки. О, этот неконтролируемый страх, который заставляет кровь по венам бежать быстрее, а зрачки расширяться… В повседневном мире обычного человека, где всё стало слишком предсказуемым и безопасным, грязные криминальные дела остаются последним оплотом неприкрытой реальности. Каждый такой случай — как прыжок с парашютом, но только без риска разбиться в лепёшку. Тэхёну просто нравилось опьяняющее чувство: ты заглядываешь в чужое безумие, позволяя ему пробраться под кожу, но при этом вроде как понимаешь, что ты-то стоишь на краю, а не летишь в пропасть. Для него это был личный способ почувствовать себя по-настоящему живым. К тому же, Тэхён с детства обожал логические задачи. Был тем самым задротом, кто собирает кубик Рубика за тридцать секунд. А любое преступление, по сути, является не только актом насилия, но и идеально, или не очень, закрученной головоломкой. Собирать мерзкие секреты, распутывать мотивы, залезть в чужую голову и щёлкнуть преступника по носу, доказав, что его «гениальный» план — полное дерьмо. Вот извращенное интеллектуальное удовольствие, от которого он уже физически не мог отказаться. Вообще его «челлендж» практически подходил к концу, Тэхён знатно так прошвырнулся по миру. Уже исследовал расчлененку в Лондоне, безумие в Новом Орлеане, тёмные подвалы Эдинбурга и ещё кучу злополучных мест. Любимую Италию оставил напоследок. Рим должен был стать курортом, местом для отдыха и расслабления после бешеных скачек галопом по Европам. Вообще, он приехал сюда к своей бабуле — милой итальянской старушке, бывшей театральной актрисе, — планируя расслабленно пить винцо, есть пасту, куковать с сестрой и монтировать отснятый материал. Но бабушка была синьорой феноменальной общительности и успела скорешиться с чиновником из Министерства культуры. А тот, конечно же, пятничными вечерами пропускал по стаканчику с начальником центрального полицейского отдела. Когда в пять тридцать утра ему позвонил сам шеф полиции и хриплым голосом сообщил, что у них там: «карнавальный труп, загадочно, мрачно и бла, бла, бла…», Тэхён согласился без раздумий. Сделка, к слову, оказалась цинична: Ким получает эксклюзивный доступ к делу расследования, а взамен выставляет в своем блоге итальянских копов супер-гениями баллистики, нахваливая и обсасывая центральный римский отдел. Ложь во благо искусства, так сказать. Такси тормозит, дёргая его вперед, чуть не впечатав носом в спинку сидения впереди. — Приехали, синьор, — выпаливает водитель на ломаном английском. — Дальше никак, дорога перекрыта. — Спасибо, я дойду, — отвечает на итальянском, заставляя водилу улыбнуться. Накидывает чаевых и выходит. Прохладный утренний воздух щекочет шею. Ким поднимает голову, невольно присвистывая: давно же он тут не был. Прямо перед ним, раздвигая клочья серого тумана, высится знаменитый Колизей. Амфитеатр выглядит как гигантский обглоданный череп. Чёрные глазницы его бесконечных арок уходят высоко в блёклое небо. Вокруг уже вовсю мигают сине-красные маячки полиции, а жёлтая лента ограждения отделяет древние руины от города. Тэхён уверенно шагает к главному входу, чувствуя, как внутри закипает знакомый адреналин. Вот оно. — Эй, парень, сюда нельзя! Разворачивайся, — один из карабинёров делает шаг навстречу, демонстративно положив крупную ладонь на кобуру. — Он свой, опускай давай клешни, — раздается басистый голос из-за спины полицейского. Из тёмного прохода выступает начальник отдела полиции, тот самый синьор Бартоли. Серый костюм идеально выглажен, будто он никогда его и не носил до этого. Мужчина коротко кивает и швыряет в руки Тэхёна пластиковую карту на широкой синей ленте. — Твой официальный пропуск эксперта-консультанта. Помни о нашем уговоре: если сольешь информацию раньше времени, я лично организую тебе депортацию. Идём, там уже все на месте. Хороший мужик. Сразу видно — начальник. Тэхён перекидывается с ним парой фраз, следуя по пятам по внутренним переходам строения. Туфли гулко цокают по столетним плитам. Уже пахнет сыростью, камнем, мокрой землёй и… смертью. Этот запах, пробирающий до костей, он узнал бы из тысячи. Через пару минут они выходят на деревянный настил, ведущий к центральной арене, залитой слепящим светом прожекторов. Любопытный, нетерпеливый взгляд наконец-то находит виновника торжества! Прямо в центре площадки. А нет, виновницу… Тело девушки. Похоже, кто-то подошёл к вопросу убийства с пугающим размахом, и явно не пожалел бабок на костюмера. На жертве надеты массивные гладиаторские доспехи — толстые кожаные ремни, стальные пластины и кованый нагрудник. Как поэтично. Руки почти издевательски сложены на груди, как бы намекая, убийца — дотошный псих. Рядом на песке покоится огромный шлем и лужа крови. И на шее жертвы какой-то мужик развязывает потрясающе красивый, брендовый шарф алого оттенка. А Ким так и не успел такой урвать на прошлогодней распродаже! Может быть, судьба? Тэхён восхищенно подходит ближе, пытаясь разглядеть лицо. Это всегда самое захватывающее. До жути интересная картина: глубоко меж губ красуется бутон красной розы. Симпатичная девушка теперь выглядит как жуткая статуя на аукционе авангардиста. Когда Тэхён с младшей сестрой приезжали в детстве к бабуле на каникулы, она неизменно тащила их сюда. Тогда, лет пятнадцать назад, Колизей не казался ему кладбищем. Напротив, для маленького мальчика это был оживший центр Вселенной. Бабушка покупала им джелато, усаживала на теплые старинные камни трибун, и в красках рассказывала, как на этой самой сцене под рёв пятидесяти тысяч глоток бились гладиаторы. Тэхён помнил, как они с сестрой, затаив дыхание, ждали, какой палец поднимет воображаемый император — вверх или вниз, даруя жизнь или требуя смерти. Совсем малютка-сестра всегда зажимала уши, когда бабушка слишком натуралистично изображала звон мечей и крики павших воинов, а Тэхён, наоборот, подавался вперед, пытаясь разглядеть в пыли следы древних сражений. Судьба издевательски ухмыльнулась: спустя годы он снова стоял на этой арене, императорский жест уже вынес смертный приговор, а вместо детского джелато в руках — под ногами лежал труп. Потрясающе и ужасающе одновременно. Возле тела кружат двое: высокий, худощавый мужчина в защитном белом халате — судя во всему, судмедэксперт. И второй — крепкий, молодой, в кожаной куртке с суровым и сонным лицом. Он хмуро смотрит на труп. — Парни, — зовет их Бартоли. — Это Ким Тэхён, приглашенный эксперт по резонансным преступлениям. Ким, это Чон Хосок, наш ведущий судмедэксперт. А это старший детектив Чон Чонгук. Он ведёт это дело. Чон Хосок устало поднимает руку в белой резиновой перчатке, изображая подобие приветствия. А вот детектив Чон Чонгук даже не собирается здороваться. Он просто засовывает руки в карманы джинсов и одаряет Тэхёна таким тяжёлым и пренебрежительным взглядом, что Ким сразу всё понимает. «Притащил какого-то дебила из интернета на место преступления» — что-то в этом роде читается на лице детектива. Чонгук, похоже, с трудом сдерживает ярость и говнистое недовольство, рвущее очко, — если судить по тому, как сжимается его челюсть. Интересно, насколько быстро он сдастся блогерским чарам? По опыту — после третьей встречи. — Эксперт? — наконец детективчик подает хриплый голос. — Синьор Бартоли, вы издеваетесь? У нас тут труп девчонки, инсценировка со спецэффектами, а вы приставляете ко мне… вот это? Он хоть понимает, что у каждого своя работа? Здесь придётся возиться в грязи и искать убийцу. — Ой, правда? А я думал, что нужно будет стоять около трупа и есть свой сэндвич. Тэхён с улыбкой смотрит в ответ на пренебрежительный взгляд. Его не пугают злые копы, он видел таких сотни, и у всех обычно базовая комплектация: синдром бога, недосып и просто отвратительнейшие манеры. Судмедэксперт вдруг тихонечко хихикает, продолжая колупаться с телом. — Раз знакомству, детектив Чон, надеюсь мы сработаемся. Если нет — всегда можно обставить мою смерть. Уверен, вы в силах это сделать, — Тэхён слегка склоняет голову набок и мягко улыбается. — Я не собираюсь с тобой работать, — отрезает Чонгук, демонстративно отворачиваясь. Крепкий орешек. — Стой за лентой, дыши через раз и ничего не трогай. Хос, что там у нас? Что ещё убийца подарил ей кроме розы? Кроме того, что у кого-то их местных аниматоров поехала крыша? Тэхён тоже не пальцем деланный, игнорирует чужую грубость и делает шаг к мёртвому телу. Мозг лихорадочно обрабатывает все данные. Роза… где же он это видел?! Бинго! В памяти мгновенно всплывают старинные исторические хроники, которые он с интересом просматривал в самолете. — Смерть в полночь, — негромко хмыкает, озвучивая первую догадку. — Роза. В итальянской истории это ведь каноничный символ молчания, не так ли? Фраза «Sub Rosa». В Древнем Риме розу вешали над столом, чтобы показать: всё, что сказано в этой комнате, никогда не выйдет за её пределы. Чонгук на секунду замирает и медленно поворачивается. Брови удивлённо ползут наверх. Кажется, эта информация застала сурового копа врасплох, выбивая его из привычного режима «я тут самый классный умник». Сейчас Тэхён его повертит. — Убийца сделал это не ради романтики, или потому что он фанат искусства, — твердо предполагает Ким, чувствуя, что дёргает за верную нить. — Это прямое послание. Только вот кому? Её заставили замолчать, потому что, вероятно, она узнала чужую тайну. Хосок одобрительно присвистывает. — А парень-то дело говорит, Гук. Это чертовски логично. Кстати, о «замолчать». Я как раз осмотрел шею этой прекрасной леди. Судмедэксперт аккуратно приподнимает красный шелковый шарф: — Посмотрите сюда. Шарф затянут так, словно им пытались убить. Но под тканью нет характерных для типичного удушения кровоподтёков и лопнувших сосудов. Никаких следов борьбы или сопротивления, даже трансгуляционных борозд нет. Ткани не повреждены так, как должны быть при асфиксии. «Удушение» было посмертным: шарф затянули уже после того, как она перестала дышать. Он и роза во рту — для отвода глаз. Кто-то очень хотел, чтобы мы пошли по ложному следу. Как хорошо, что я не тупой идиот. — Синьор Бартоли, мы уже установили личность жертвы? — хмурится Чонгук. — Бьянка Росси. Студентка. Двадцать шесть лет, — отвечает начальник полиции, сверяясь с планшетом. — Она работала здесь, в Колизее, ведущим специалистом на нижних уровнях раскопок. Её команда занималась научной статьёй на эту тему. «Археолог», — тут же отмечает про себя Тэхён. Такого кейса у него ещё не было. Он переводит взгляд на тёмные проходы гипогея, уходящие глубоко под арену. Картина в голове становится всё более зловещей. Интересно, почему её ликвидировали именно здесь? И что она узнала? Этот нахальный детектив снова поворачивается к нему, затем закатывая глаза. Ну, не проснулся ещё работяга, что поделать… Тэхён снова улыбается ехидной усмешкой. — Слышь, эксперт, — Чонгук делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Твои исторические лекции — это мило. Но давай ты оставишь выводы для своего блога. Здесь работают профессионалы. И у нас, в отличие от тебя, не было времени даже нормально позавтракать и выпить кофе. Так что моя способность ценить прекрасное сейчас находится на нуле. — Да, это правда, — весело вмешивается Хосок, заканчивая собирать улики. — Ты не серчай, наш доблестный детектив просто не в духе, потому что в участке вчера сломалась кофемашина. Он без своего американо опасен для общества. Если сейчас его кого-нибудь не пристрелит, у него начнётся мигрень. Тэхён тихо смеется. Этот Хосок явно весёлый человек, и абсолютно точно — повёрнутый. Как раз в его вкусе. Детектив Чон и вправду выглядит очень плохо, возможно, не первую смену пашет как вол. Тэхён, недолго думая, засовывает руку в свою сумку, затем победно вытаскивая упаковку какого-то снека. — На такие случаи я всегда ношу с собой что-нибудь, — протягивает его детективу. — Это, конечно, не полноценный завтрак, но жить можно. Детектив Чон, хотите? Говорят, углеводы снижают уровень агрессии, да и жевать приятнее, чем плеваться желчью. Хосок снова ржёт, отворачиваясь. Лицо детектива выражает в этот момент такую сложную гамму чувств и эмоций — от искреннего недоумения до легкого голода и желания организовать второе убийство за утро, — что Тэхён в очередной раз жалеет, что у него отобрали возможность включить камеру. Вот подписчики бы поржали: это стало бы топовым мемом для его телеграмм-канала. — Убери это, — цедит Чонгук, буравя бедную печенюшку полным ненависти взглядом. — Мы на месте преступления. Здесь человек умер, если ты ещё не заметил. Ему как-то не до сладкого. — Ему вообще всё равно, детектив, — Тэхён спокойно убирает еду обратно, мгновенно становясь серьёзным. Интересно, а тут поблизости есть кофейни? Уже как раз должны открыться через минут пятнадцать. Взгляд сканирует пространство, выхватывая разбитый телефон, который лежит в паре шагов. Экран устройства полностью чёрный под паутинкой трещин. Тэхён присматривается: — Но если серьезно, убийца сто процентов оставил ей не только розу. Интересно, у неё там два пулевых под бронёй? Или может, дырка от копья? Было бы круто. Чонгук прищуривается, пытаясь понять, к чему ведёт Ким. Вдруг резко разворачивается к начальнику, который всё это время молча наблюдал за ними, скрестив руки на груди. — Синьор Бартоли, можно вас на секунду? Наедине, — жёстко произносит Чонгук, кивая в сторону ближайшей арки. Бартоли лишь спокойно поправляет рукава пиджака и смотрит на Чонгука холодным, непреклонным взглядом, который обычно предвещает лишение премии. — Нет. Всё, что хочешь сказать, говори при господине Киме. Он — часть твоей команды на время расследования. Это мой прямой приказ, а также постановление мэра. Если его теории помогут нам быстро закрыть дело, прославить отдел и избежать криков в прессе, ты будешь слушать его, даже если он начнет кормить тебя с ложечки. Вопросы есть? Чонгук недовольно отводит взгляд в сторону. Тэхён почти слышит, как скрежещут его зубы. — Никаких вопросов, шеф, — выплёвывает детектив. Бартоли кивает, удовлетворённый ответом. — Работайте. Жду отчёт на своем столе к полудню. И постарайтесь не поубивать друг друга до вскрытия. Ким, встретимся в участке. Начальник разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу, оставив их троих на арене. Воцаряется натянутое молчание. Прожекторы криминалистов продолжают тихо гудеть, а солнечные лучи наконец-то полностью освещают Колизей, окрашивая многовековые стены в теплый янтарный цвет. Тэхён стоит, спокойно перекинув ремень сумки через плечо, и чувствует на себе тяжёлый взгляд Чонгука. Детектив молчит, видимо прокручивая шестёренки в своём сонном мозгу. Ким знает, какими бы раздражающими и странными ни были его собственные манеры, он хорошо соображает и не будет обузой для полицейского отдела. Судмедэксперт задумчиво смотрит на бледное лицо Бьянки Росси, слегка наклонив голову и будто пытаясь догадаться, кто же засунул в неё этот несчастный бутон. Наконец стягивает с руки перчатку и дружелюбно улыбается Тэхёну. — Ким, — Хосок щурится, разглядывая его с ног до головы. — А я сразу понял, что это ты будешь, ещё до того, как Бартоли назвал имя. Я недавно только выпуск посмотрел, ну тот, трёхсерийный! Про ту знатную расчлененку в лондонском Уайтчепеле. Гук, согласись, афигенский случай! Парень упаковывал своих жертв в чемоданы от Луи Виттон и оставлял на вокзалах. Тэхён слегка приподнимает брови, не ожидая встретить здесь своего зрителя. — Серьёзно? — улыбается. — И как? — Чертовски недурно, — Хосок кивает. — Ты там нарыл одну очень интересную инфу по поводу глубины надрезов на суставах, которую местная Скотленд-Ярд вообще упустила из виду. Я тогда ещё подумал: надо же, гражданский паренёк соображает в траектории кухонного ножа лучше, чем половина наших дипломированных стажёров. Рад, что ты приехал. С тобой явно будет веселее, чем с этим угрюмым куском дерьма. Судмедэксперт кивает в сторону детектива Чона. Тот, в этот момент как раз изучающий телефон, закатывает глаза. — Не говори, что ты туда же, — морщится Чонгук, глядя коллеге прямо в глаза. — Хос, ты серьёзно сейчас хвалишь этого дебила? Мы на месте преступления, у меня кофемашина в участке сдохла, шеф засунул почему-то именно мне в команду блогера, а ты обсуждаешь с ним просмотры на ютубе и чемоданы Луи Виттон? Может, автограф у него ещё попросишь? На моем рапорте. Хосок лишь безмятежно отмахивается рукой: — Не бурчи, твой-то автограф у меня уже есть. Игра обещает быть интересной.

***

Центральный полицейский участок оказывается именно таким, каким Тэхён себе его и представлял: средний возраст сотрудников стремится к предпенсионному, жёлтые стрёмные обои, запах перекуса, кофе и застарелого пота преступников, которых годами допрашивали в этих душных стенах. И кондиционер в главном холле не работает. Судя по всему, со времён падения Римской империи. Всё как обычно. Тэхён развязно плетётся по коридору второго этажа, засунув руки в карманы брюк и с притворным интересом разглядывая облупившуюся зелёную краску на дверях. Экскурсия по участку, которую ему любезно организовал синьор Бартоли перед тем, как уехать на совещание в мэрию, оказалась до безобразия скучной. Тэхёну показали архив, где папки были завязаны потёртыми веревочками, унылую дежурную часть и, что самое трагичное, ту самую сломанную кофемашину в коридоре, возле которой дежурный офицер стоял с таким видом, будто оплакивал близкого родственника. В тюремное отделение тоже заехали по пути. В общем, обмусолили это адское место для пребывания чертей. Тэхён толкает тяжёлую дверь с табличкой «Отдел по расследованию убийств» и заныривает внутрь. Детектив Чон сидит за своим заваленным столом, внимательно разглядывая бумажки. Кожаная куртка небрежно брошена на спинку стула. Закатанные рукава серой рубашки обнажают крепкие предплечья. Сидит, расчленяет взглядом дело. Возле окна о чём-то тихо переговариваются двое его коллег — молодые полицейские Леонардо и Адриано. Их Тэхёну тоже представили ранее. Оба в отглаженной форме, с аккуратными стрижками, типичные римские парни, которые пошли в полицию ради стабильной зарплаты и красивого значка. Один из них поспешно выходит, принимая звонок. Чонгук шумно вздыхает. — Вернулся с экскурсии? — окидывается на спинку стула, но всё равно не отрывает взгляд от лежащей перед ним папки. — Присмотрел себе уютный угол в камере предварительного заключения? Там как раз освободилось место после ночного дебошира. Как тебе тюрьма, кстати, не опустили, надеюсь? Тэхён облизывает пересохшие губы, проходя вглубь кабинета, и бесцеремонно отодвигает стопку каких-то старых рапортов с края стола, усаживаясь на него сверху, практически напротив Чона. Ну так, на одной полупопице. — Места у вас, конечно, колоритные, детектив, — сочувственно улыбается. — За мою безопасность не переживай: местные уголовники в коридоре оказались очень милыми людьми. Один даже пообещал подписаться на мой канал, если я помогу ему с алиби. Ты как, держишься? Глаза ещё не вываливаются от кофейного голодания? Чонгук наконец-то поднимает на него тяжёлый, томный взгляд. Желваки на лице едва заметно дергаются. — Глаза будут в полном порядке, если ты уберешь свою задницу с моего стола. Чего не скажешь о терпении, которое стремительно тает с каждой секундой твоего пребывания рядом. — Ну же, Чон, не будь таким букой, — Тэхён подаётся вперед, оперевшись локтями о край стола. — Мы ведь теперь напарники. Ну, почти. Ты — суровый закон, я — проницательный разум. Мы должны спорить, искать истину. Вот, например, ты веришь прессе, что Бьянку Росси убил какой-то случайный грабитель ради её дешманского телефона? — Грабители не таскают с собой двадцатикилограммовый реквизит и не засовывают в людей цветы, — огрызается Чонгук, захлопывая папку. — И прямо сейчас внизу сидят двое её коллег по раскопкам. Их доставили сюда полчаса назад. Габриэлла Морино и Лукас Кавалли — команда Бьянки. — О, первые свидетели, — глаза Тэхёна азартно блестят. — Психологический срез, мои любимые шахматы. Дай угадаю: один из них плачет в три ручья, а второй подозрительно молчит и разглядывает свои ногти? На кого поставил бы? Чонгук устало трёт переносицу, а затем поворачивается к Леонардо, который стоит у окна и с явным интересом прислушивается к их словесному пинг-понгу: — Чувак, ты лучший просто. Я ставлю на обгрызунчика. — Лео, — детектив указывает пальцем на Кима. — Хочешь, можешь забрать его себе. — И пропустить вашу грызню? Нет, это круче канала Дискавери, — Леонардо ухмыляется, кивая. Тэхён победно сжимает руки на груди, пялясь на детектива Чона. Римские копы определенно начинают ему нравиться. Дверь распахивается и в кабинет влетает Адриано, держа в руках распечатку криминалистического отчёта, который, похоже, только что прислали из центральной лаборатории. — Парни, — пытается отдышаться Адриано, бросая бумаги на стол Чонгука. — Пришли первые результаты по уликам. Чон мгновенно подбирается, и лень вместе с расслабленностью растворяются за секунду. Тэхён тоже подается вперёд, впиваясь внимательным взглядом в распечатку. — Рожай уже, — бурчит, наконец, Чон. — В общем, эти тяжелые доспехи, которые были надеты на Бьянке, официально принадлежат театральной труппе Марко Висконти, — тараторит Адриано, переводя дыхание. — Он является организатором популярного шоу «Ночь гладиаторов», которое они устраивают для богатых туристов на арене Колизея. Наш дежурный уже связался с администрацией амфитеатра. Работники сцены и техники утверждают, что Бьянка Росси в последнее время постоянно, чуть ли не каждый день, ссорилась с этим Висконти. Они орали друг на друга. Она требовала свернуть его декорации, потому что они якобы разрушают исторический слой и мешают её раскопкам на нижних ярусах. Тэхён мысленно прокручивает детали. Мотив бизнеса? Классика. Убийство ради сохранения прибыли. Слишком просто, банально и предсказуемо для такой инсценировки, но как рабочая версия для полиции — неплохой вариант. Надо посмотреть, кто такой этот Марко Висконти. — Это ещё не всё, — добавляет Адриано, понизив голос. — Криминалисты закончили экспресс-анализ шарфа, который был повязан на шее жертвы. На ткани обнаружены четкие, свежие отпечатки пальцев. И они принадлежат Марко Висконти. Он есть в базе из-за старого дела о драке в баре трёхлетней давности. А вот это уже интересно. Чонгук медленно поднимается со стула, хмурясь. — Отпечатки на шарфе, который использовался для посмертного удушения, и его собственные доспехи на трупе, — негромко произносит детектив. — Похоже, гладиатор решил устроить свое шоу вне расписания… — Тогда по машинам? — подхватывается Тэхён. Чон хватает свою кожаную куртку со спинки стула и на ходу натягивает её на плечи. Тэхён тоже поднимается со своего места, готовый бежать к выходу, но Чонгук резко выставляет вперёд ладонь, останавливая его. — Стоять, виртуальный Шерлок. До Марко Висконти мы ещё доедем. Сначала заскочим в допросную, там сидят два археолога, которые, возможно, последними видели жертву живой. — Так ты всё же сжалился и решил взять меня с собой? — Тэхён нахально ухмыляется. — Думал, заставишь караулить сломанную кофемашину. — Будешь молча сидеть в углу и не отсвечивать, Ким, — бросает Чонгук, направляясь к выходу. — Если откроешь рот во время допроса, я оформлю тебя как соучастника. Пошли. По машинам будет позже. Они выходят из кабинета и направляются по узкой, душной лестнице вниз, где располагаются комнаты для работы со свидетелями и подозреваемыми. Леонардо и Адриано двигаются за ними следом, на ходу подготавливая бланки для протоколов. Коридор цокольного этажа встречает ещё более тяжёлым воздухом и тусклым неоновым светом. Чонгук уверенно подходит к массивной металлической двери допросной №2. За стеклом Гезелла — односторонним зеркалом, через которое видно всё происходящее внутри — сидят двое. Тэхён опирается о косяк и внимательно всматривается в пространство внутри. Стол из дешёвого пластика, выкрашенный под серый металл, четыре жёстких стула. Ким тихо проскальзывает внутрь вслед за Чонгуком и аккуратно присаживается на стул в самом углу, подальше от центрального освещения. Он послушно задвигает свою кожаную сумку под сиденье и скрещивает руки на груди, превращаясь в живой диктофон. Уже не терпится начать. И на детектива Чона в деле тоже посмотреть хочется. Чонгук же, напротив, двигается шумно и подчёркнуто уверенно. Бросает на стол толстую синюю папку с чистыми бланками протоколов, выдвигает стул напротив свидетелей и усаживается, сцепив пальцы замком. Археологическая группа Бьянки Росси выглядит чертовски жалко. Габриэлла Морино сидит, сжавшись в комок, словно пытаясь раствориться в собственной безразмерной толстовке. Её плечи непрерывно подрагивают, а бледные пальцы судорожно терзают несчастный бумажный платок, уже превратившийся в мокрое месиво. Рядом с ней сидит Лукас Кавалли. Тэхён окидывает его быстрым, профессиональным взглядом исследователя. Лукас выглядит как классический кабинетный червь: хилый, глубоко сутулый, с тонкими щуплыми плечами и бледной кожей, густо покрытой красными прыщами на щеках и подбородке. Парень испуган до полусмерти. Кожа вокруг его карих глаз за стеклами круглых очков отдаёт красным. Он то и дело шмыгает носом, неловко вытирая лицо рукавом заношенного свитера. Чонгук облокачивается на стол, внимательно разглядывая обоих. И никакого сочувствия… Чурбан. — Здравствуйте, я старший детектив Чон Чонгук, веду дело Бьянки Росси, — он делает короткую паузу, а затем слегка кивает головой в сторону Тэхёна, сидящего в тени. — А это Ким Тэхён, моя верная ищейка, бегающая по мелким поручениям. Не обращайте на него внимания, он тут просто для антуража. Итак, давайте начнем с самого начала. Кем именно вы приходились погибшей? Вы коллеги? Тэхён на секунду прикрывает глаза, мысленно пообещав себе подсыпать Чонгуку виагру в его первый кофейный стакан, когда починят автомат. «Верная ищейка» — очень профессионально, детектив. — Мы… мы были больше, чем просто коллегами, — первым хриплым, срывающимся голосом отзывается испуганный Лукас. Он поправляет сползающие на нос очки и снова шмыгает носом. — Мы были друзьями. Понимаете? Почти год вместе в этой пыли, на нижних ярусах. Бьянка… она была невероятной. Настоящий лидер. Мы были маленькой семьей… — Вы учились вместе? — Габриэлла была с Бьянкой в одной группе, — Лукас поджимает губы. — Я сейчас оканчиваю исторический факультет. — Да, всё так, — всхлипывает Габриэлла, пряча лицо в ладонях. — Я до сих пор не могу поверить. Это какой-то бред. Кто мог сделать такое с Бьянкой? Кому она могла помешать? — Вот это мы как раз и пытаемся выяснить, — Чонгук постукивает пальцем по столу, записывая информацию. — Расскажите мне о ваших раскопках. Как продвигалась работа в последнее время? Были какие-то конфликты, проблемы? Лукас тяжело вздыхает, его щуплые плечи безнадежно опускаются. — В последнее время всё шло из рук вон плохо, детектив. Наше исследование буквально зашло в тупик. Мы упёрлись в обвалившийся сектор гипогея, финансирование урезали, Министерство культуры постоянно требовало отчёты, а копать дальше нам просто не разрешали из-за угрозы обрушения фундамента. Бьянка ужасно из-за этого переживала. Она буквально горела этим делом. — Понятно, — Чонгук наклоняется чуть ближе. — Вела ли Бьянка себя как-то странно в последние недели? Может, скрывала что-то, нервничала? Получала угрозы? Габриэлла резко поднимает голову. Ее заплаканные глаза округляются от подступивших воспоминаний, она поворачивается к Лукасу. — Она… да, она изменилась. Последнюю неделю Бьянка стала ужасно скрытной. Постоянно уходила куда-то с телефоном, шепталась с кем-то в коридорах института. Несколько раз я видела, как она ругалась с кем-то по мобильному. Кричала, что не позволит себя запугать и что правда всё равно всплывёт. Я спрашивала её, что случилось, но она только отмахивалась и просила не лезть не в свое дело. — Она срывалась на нас, — тихо добавляет Лукас, его голос подрагивает. — Пару раз на раскопках она буквально накричала на меня из-за пустяка, из-за неправильно заполненного полевого дневника. Бьянка никогда так раньше себя не вела. Она всегда была мягкой. Но… я не думаю, что это связано с какими-то угрозами, детектив. У неё ведь недавно умерла бабушка. Бьянка очень тяжело переносила эту потерю, даже сидела на успокоительных. Мы думали, её скрытность и срывы — это просто депрессия из-за траура. Надо было быть к ней помягче… Тэхён, сидящий в углу, внимательно ловит каждое слово. Он смотрит на Лукаса и Габриэллу и сочувствует, искренне, по-человечески. Наверное, просто ужасно терять ближнего, в особенности, когда узнаётся, что его так зверски убили. Тэхён мягко качается на стуле вперед, решив перехватить инициативу, несмотря на запреты Чонгука. — Ребята, мы понимаем, как вам сейчас тяжело, — мягко, с глубоким сочувствием произносит, заставив Чона предупреждающе сузить глаза. — Но нам нужно задать этот вопрос. Где каждый из вас находился вчера ночью? Начиная с вечера и до пяти утра. Габриэлла оборачивается к Тэхёну, ее губы начинают дрожать ещё сильнее. Она инстинктивно протягивает руку и крепко хватает Лукаса за его узкую ладонь. Паренёк не отвечает на рукопожатие, но сочувственно смотрит на девушку. — Мы… были вместе, — всхлипнула Габриэлла, утирая слезы. — Мы с Лукасом встречаемся уже полгода. Вчера около семи вечера мы ушли из института и поехали ко мне домой. Заказали пиццу, а потом… ну, спали вместе. До самого утра, пока нам не позвонили из полиции. Это… это какая-то ошибка. Ну кто мог совершить такое убийство? Зачем? Бьянка была святой! Девушка снова начинает рыдать, уткнувшись в плечо Лукаса. Щуплый парень неловко приобнимает её своей рукой, поглаживая по спине. Он смотрит на Чонгука и Тэхёна абсолютно потерянным взглядом. Да уж, их жизнь явно перевернется на сто восемьдесят градусов с этого момента.

***

Тэхён скептически обходит припаркованную у ворот участка старую служебную «Альфа Ромео» Чонгука. Машина побита жизнью, покрыта слоем пыли, а на левом крыле вообще красуется глубокая царапина. — Не знал, что копы ездят на таких тачках, — Ким дёргает переднюю пассажирскую дверь. Чонгук уже сидит за рулём, злобно вставляя ключ в замок зажигания. Похоже, сегодня явно не его денек. Он поворачивается к Тэхёну и сверлит его нечитаемым взглядом. — А чего ты ожидал? — ядовито прыскает. — Мерс с наклейкой «шмаровоз»? Ты не в мафиозном приключении. Падай уже давай. Машина срывается с места, едва Тэхён успевает захлопнуть дверь. «Альфа Ромео» несётся по узким улочкам как дикий зверь, словно детектив участвует в заезде Формулы-1. Немилосердно трясёт… Тэхён намертво вцепляется пальцами в ручку двери, искренне молясь, чтобы они не протаранили какой-нибудь зазевавшийся автобус. — Слушай, детектив, — подаёт голос, стараясь не выдавать тремора, пока машина входит в очередной крутой вираж. — Если мы расшибёмся до того, как поймаем убийцу, мой блог потеряет топовый контент. Помедленнее нельзя? — Пристегнись и не вякай, — бурчит Чонгук, выворачивая руль. — У меня в камере сидят два ботаника, труп на вскрытии, а главный подозреваемый прямо сейчас может паковать чемоданы. Нам нужен Марко Висконти, причём живым и тёплым. — И всё же, сбавь ради Бога! Иначе я тебе выпишу штраф. — А я тебе впишу промеж глаз. Спустя буквально пятнадцать минут они тормозят у массивных стен Колизея. Труппа артистов как раз должна собирать там своё шмотьё. Солнце ласкает дома, купая их в своём золотом свете. Детектив с Кимом пулей летят внутрь амфитеатра. В этот раз пусть лежит не на центральную арену, а в сторону — вглубь серых и тёмных лабиринтов гипогея. Здесь, на нижних ярусах подземелий, располагаются технические помещения, склады и временные раздевалки туристического шоу «Ночь гладиаторов». Воздух под каменными сводами кажется затхлым и немного холодным. Тэхён спускается по стёртым ступеням, с каждым витком чувствуя, как сырость сильнее пробирается под кожу. Он обожал свою работу и хобби до фанатизма. Но если бы кто-то предложил ему перебраться в археологию и стать кротом, он бы лично отметелил этого человека. Серьёзно… Кто вообще в здравом уме выберет копаться в останках, земле и пыли… Атмосферно? По факту — скверно. Здесь нет ни вентиляции, ни нормального света, даже присесть негде — только на корточки, и то — будь добр пятки от земли не отрывай. Ким проводит пальцем по стене, тут же вытирая ладонь о брюки. Нет, он определенно не рождён для подземелий. — Если убийца действительно забрал броню отсюда, — бормочет, прожигая взглядом затылок Чона. — То должны же были остаться следы. И где был его здравый смысл, чтобы тащить почти двадцать килограммов железа по лестнице в ночи? — Может, он знал обходной путь, — Чонгук не оборачивается, пожимая плечами. — Тут ещё камер нигде нет, слепая зона. — Продуманно, — Тэхён кривится, закусывая губу. Чуть в стрёмную паутину не впечатался лицом! — И вообще, получается наш психопат или психопатка ещё и в курсе графика работы местного персонала. Прямо образцовый работник месяца. Жаль, без премии остался. — Зато срок дадут. — Если поймаем. — А ты сомневаешься в нас? — Хочешь дать мне повод? — хмыкает Тэхён, ловко уворачиваясь от очередного нависающего кирпичного свода. — Закройся. Романтика древних руин, мать её. — Вот и наши артисты, — негромко тянет Чонгук, указывая подбородком на тяжёлую пластиковую дверь в конце коридора. Из-за неё доносятся приглушенные звуки хард-рока. На входе криво висит кусок картона с надписью «Гримёрная. Посторонним вход воспрещён». И, что самое интересное — на двери красуется пропускной механизм. Но сейчас вся техника отключена. Детектив даже не стучит, просто с силой толкает дверь ногой, и она с грохотом распахивается, ударившись о стену внутри. Музыка мгновенно затихает. За длинным столом, уставленным зеркалами, банками с гримом и бутафорскими мечами, восседает мужчина. Марко Висконти выглядит именно так, как Тэхён представлял себе заносчивого римского шоумена. Высокий, широкоплечий, с густой гривой тёмных волос и аккуратной бородой. На нем чёрные кожаные штаны и расстёгнутая на груди рубашка. На столе стоит наполовину пустая бутылка виски. Висконти выглядит ужасно помятым, злым и явно страдает от жуткого похмелья. — Какого хрена?! — рявкает мужчина, вскакивая со стула. — Вы кто такие? Сюда нельзя! Чонгук развязной походкой заходит внутрь «комнаты», плавным движением достав из кармана куртки кожаное портмоне со значком. — Полиция Рима, старший детектив Чон Чонгук. Садитесь, синьор Висконти, нужно обсудить с вами детали происшествия. Марко бросает взгляд на значок, затем на Тэхёна, который бесцеремонно устраивается на краю какого-то ржавого сундука в углу, и медленно опускается обратно на стул. — А, копы… — Висконти зло сплёвывает на пол. — Из-за вас у меня сорвалась утренняя репетиция. Что вам нужно? — Бьянка Росси, — Чонгук облокачивается на соседний гримёрный стол, глядя на мужчину сверху вниз. — Нам нужно знать, почему её тело сегодня утром нашли на центральной арене. И почему на ней были ваши доспехи. Марко заметно вздрагивает. Его смуглое лицо на секунду становится серым. Он тянется к бутылке, делая быстрый глоток прямо из горлышка, и шумно выдыхает. — Бьянка… О господи. Мне сказали, что на арене нашли кого-то, но я не думал… Это правда она? — Хватит ломать комедию, Висконти, — жёстко прерывает его детектив. — Нам известно, что вы ссорились последнее время. Почти каждый день. Работники сцены устали слушать ваши крики. Вы угрожали ей? Марко начинает перебирать пальцами. Тёмные глаза судорожно бегают по столу. Мужчина явно что-то скрывает. — Да, мы ругались! — восклицает наконец шоумен, всплеснув руками. — Эта девчонка была просто невыносима в последнее время! Прицепилась ко мне из-за установки новых прожекторов для вечернего шоу. Ходила тут, кричала, что мы портим вековой камень, нарушаем температурный режим в катакомбах. Угрожала, что пойдет в Министерство культуры и закроет моё шоу к чертям! Напишет жалобу и мою лицензию отзовут. Конечно, я злился! Это мой бизнес… Тэхён щурится, разглядывая гримёрку. Тихий закуток, канонично пахнущий лаком для волос и потом. Зеркало в трещинах, вешалки с костюмами, на столе — кисти с засохшим тональником, пепельница и смартфон. Экран загорается от уведомления. Обои — фото Бьянки. Она смеётся, держась за серебряную цепочку на шее. Снимок сделан крупным планом, с расстояния вытянутой руки. — И ради этого вы решили заставить её замолчать? — спрашивает Чонгук, сделав шаг вперед. — Где вы были вчера ночью, начиная с раннего вечера? — В баре! — Марко бьёт кулаком по столу. — В соседнем квартале. Я был там с парнями из труппы, мы пили виски с девяти и до поздней ночи. Меня видел бармен, видели человек десять! У меня есть свидетели, клянусь вам! Я не убивал её… — Мы проверим ваше алиби, — холодно обещает Чонгук. — Но у нас есть одна улика, которую вам будет трудно объяснить. На шее Бьянки был удушающе затянут алый шёлковый шарф. И криминалисты уже нашли на нём ваши свежие отпечатки пальцев. Как это объясните, синьор гладиатор? Марко на секунду замирает. Он вдруг закрывает лицо руками, и его плечи слегка подрагивают. — Этот шарф… — тихо, ломающимся голосом произносит шоумен, не поднимая головы. — Этот шарф я подарил ей на день рождения. Он из дорогого магазина на Корсо. Мы встречались с Бьянкой почти год. Естественно, тайно, чтобы никто в её институте и в моей труппе не болтал лишнего. Я любил её, черт бы вас побрал. Мы поссорились две недели назад из-за этих чёртовых раскопок, разъехались. Но шарф она забрала с собой. Я не трогал его вчера! Я вообще её не видел! Чонгук хмурится, переглядываясь с Тэхёном. — Пока что не выезжайте из города, синьор Висконти. Соболезную. Ким окидывает его взглядом напоследок, оставляя в полной раздавленности и опустошённости. Чонгук выдыхает, поправляя свою кожанку и направляясь к выходу из катакомб. Тэхён еле успевает за ним. — Кстати, — он ехидно облизывается. — Ты вообще в курсе, что не имеешь права просить его о невыезде? У нас вообще-то нет ни постановления, ни задержания. — Главное, что он не в курсе, — тянет детектив Чон. — Вау, врёшь людям прямо в лицо. Круто! Ким вдруг спотыкается о невидимый выступ в полу. Ботинок скользит по каменной крошке, равновесие предательски покидает тело, и он, ругнувшись про себя, цепляется за ржавую железку, чтобы не рухнуть лицом в пол. И нутром чувствует, как детективчик мысленно ржёт. «Чёрт, темно тут, как в заднице...» — досадует Тэхён. — Что думаешь, блогер? — решает поинтересоваться Чонгук, когда они выходят на свежий воздух к его «Альфа Ромео». — Первый подозреваемый скоро отправится на допрос. Все улики против него. Дело можно закрывать, как только бармен запутается в показаниях. Тэхён усаживается на пассажирское сиденье и захлопывает дверь. Он вытаскивает из кармана пальто свой телефон и вертит его в руках, глянув на Чонгука, который как раз заводил мотор. — Он её не убивал, — спокойно и уверенно выносит вердикт Ким. Детектив замирает, не успев включить передачу. Пялится на него, затем закатывает глаза. — Это ещё почему? У нас его пальцы на шарфе и реквизит на трупе! — Ты обратил внимание на его мобильный? — Тэхён кивает на экран своего телефона, симулируя жест. — Когда он вскакивал со стула, его телефон лежал на гримёрном столике экраном вверх. На заставке до сих пор стоит фотография Бьянки, она там счастливая, улыбающаяся, на пляже. Мужчина, который хладнокровно убивает женщину, а потом пакует её тело в железную броню, не оставит её лицо на экране своего мобильного. Марко всё ещё любит её. Он раздавлен. Скорее всего, они расстались по её инициативе. Чонгук на секунду задумывается, но тут же упрямо мотает головой: — Любовь и убийство часто ходят рядом. — Ты можешь дать мне договорить? — Тэхён качает головой. — На шее у Марко под расстёгнутой рубашкой висел серебряный кулон в виде древнеримской монеты. Точно такой же, как и у Бьянки. Это парные подарки. Он носит его, не снимая, даже после расставания. Марко Висконти — обычный заносчивый дурак, который прячет свои косяки за стенами Колизея. Но он не убийца. Тот, кто разыграл это шоу на арене, действовал без эмоций: холодно, расчётливо и чисто. Кто-то очень умный и продуманный. Чонгук ведёт машину молча. Тэхён видит, как тот устало моргает. — В любом случае, мы не можем опираться только на твои домыслы. Есть улики, прямое доказательство и свидетели, — если его алиби не подтвердится, то упакуем. И вообще, у меня стресс: гражданский балабол на пассажирском сиденье. Так что засунь психоанализ по заставкам телефона в свою сумку. Нам нужно в морг для начала. — Это и есть самое бесячее в копах — вы никогда не можете разуть свои шары и посмотреть шире, — Ким закидывает в рот жвачку, когда Чонгук резко кидает машину в поворот. — Продолжишь вякать — посажу на цепь в кабинете. — Любишь бдсм? — Безграничное добро, сострадание и милосердие? Определённо, — Чонгук продолжает всматриваться в дорогу, обгоняя машины. «Идеальный момент для манипуляции», — цинично думает Тэхён. Его внутренний голос подсказывает, что голодный и злой напарник — это бесполезный напарник. А ещё он и сам чертовски хочет есть. Желудок уже сжимается в спазме. Он плавно меняет позу, устраиваясь поудобнее, искоса глядит на детектива Чона, и натягивает максимально слащавую улыбку: — Слушай, детектив, раз уж мы оба понимаем, что Хосок не начнет махать скальпелем, пока мы не приедем, может… сделаем маленькую, но необходимую паузу? На благо следствия. — Поссать, что ли, захотел? — Ну, не совсем… Чонгук прищуривается на светофоре. — Тогда никаких пауз, мы едем в морг. — Да брось ты, — Тэхён понижает голос, указывая пальцем за окно, где на углу тихой улочки как раз показалась уютная кофейня. — Посмотри туда, ну буквально же — святое место! Давай остановимся на две минутки? Я даже куплю тебе твой дурацкий чёрный кофе. Большой! Чонгук немного замедляет ход машины. Взгляд задумчиво скользит по витрине, за которой ровными рядами лежит, ещё, наверное, тёплая выпечка. Борьба между профессиональным долгом и голодом длится примерно три секунды. — Полторы минуты, — хмуро бросает Чон, резко выруливая к обочине и тормозя прямо под запрещающим знаком. Как говорится, хороший коп — плохой коп. — Если нас штрафанут, то будешь отстёгивать из своего кошелька. И ещё — мне обычный американо, без сахара. Сэндвич с курицей прихвати. — Отлично! — Тэхён победоносно улыбается и тянется к ручке двери, но вдруг останавливается. Поворачивается к симпатичному детективчику, состроив умилительную гримасу. — А можно мне… ну, в качестве компенсации за мою гениальную работу эксперта… большой латте? Солёная карамель, двойной сироп, взбитые сливки сверху, ммм, ляпота. И… какую-нибудь супер-сладкую, огромную булочку? Знаешь, такую, из которой крем вываливается, когда ты только к ней прикасаешься? С шоколадной глазурью и маршмеллоу. Чонгук шокировано переводит взгляд. На лице читается искреннее, глубокое отвращение. — Латте с солёной карамелью и маршмеллоу? — переспрашивает детектив, переходя на раздражённый шёпот. — Ищейка, тебе сколько лет, двенадцать? Мы расследуем жестокое убийство в историческом центре столицы… Ты собрался есть это хрючево в моей машине? — Глюкоза стимулирует работу мозга, детектив Чон, — горделиво заявляет Тэхён, ни капли не смутившись. — Мой проницательный разум требует подзарядки. Если я не получу свою дозу сахара, то не смогу заметить, что у твоего Марко Висконти на самом деле размер обуви не совпадает со следами на арене. Или ещё какую-нибудь эксклюзивную хрень. Так что… латте и булка? За твой счёт, кстати. У меня только крупные купюры, а в таких лавках не любят сдачу. Чонгук глубоко и шумно выдыхает, закрывая глаза. Тэхён радуется, замечая, как внутри копа умирают остатки гордости. Детектив лезет в карман куртки, достаёт оттуда помятую купюру в двадцать евро и буквально швыряет её в чужие руки. — Проваливай, — Чонгук начинает рыться в бардачке. — Если в моём кофе окажется хоть одна зефирина или ты опоздаешь, то поплетешься до Хосока на своих двоих. Я засекаю время.