Дом в котором

Экспресс неумолимо приближался к платформе девять и три четверти. Небо над Лондоном было не по-летнему тёмно-серого цвета. Надвигающаяся буря обозначала себя появлением мелкой россыпи капель на окнах. Тео вернулся в слизеринский вагон. Он спешно закрыл дверь в купе заклятием и опустил жалюзи. Блейз и Малфой ждали его. — Вот, — сказал Нотт, достав из кармана мантии два листа пергамента. — Это ваши листы, не проеби их, Малфой, — Тео подмигнул блондину в ответ на его сморщенный лоб. Тот взял лист и убрал во внутренний карман пиджака. Блейз взял свой пергамент. — У кого второй блокнот, Тео? — Блейз задавал вопрос, на который уже знал ответ. Тео читал на его лбу: «Просто скажи вслух. Я тоже хочу знать это официально». — Кто она? — тише обычного и немного бархатно переспросил мулат, приподнимая губы в улыбке. Нотт расплылся в ответ, опуская взгляд и мотая головой. Три, два, один… — Полумна Лавгуд. Блейз улыбнулся ещё шире. Он был рад за Тео. Два абсолютно неземных человека нашли друг друга. Она явно действовала на него положительно. Блейз многое подмечал и мало говорил — это прекрасный навык и ценность, которой он мастерски владел. Смотреть и слушать — иногда этого достаточно, чтобы завладеть информацией и использовать её. Блейз давно заприметил, как Нотт начинает еле слышно дышать, если рядом проходит Полумна. Он терялся в толпе по пути в кабинеты, потому что глазами старался отследить её путь, напрочь забывая, с кем и куда направлялся. И пусть Драко Малфой был слишком занят, чтобы заметить, — Блейз видел всё. Он также подметил, что Нотт стал спокойнее спать по ночам, перестал просыпаться в холодном поту, не вставал, чтобы побродить, и, казалось, теперь Тео становился чуть более сдержанным и спокойным. Даже постоянные стычки приобрели эпизодический характер и заканчивались чаще всего битвой взглядов или парой похабных шуточек в адрес потенциального оппонента. Блейзу нравились изменения друга — они позволяли меньше тревожиться за него. Их дружба скорее напоминала братство, а не переживать за своего брата, да ещё и в таком положении, было сложно. Правда, свою тревожность за друзей Блейз старался скрывать как можно тщательнее. Никто из потенциальных врагов не должен знать его слабых мест, а этими местами были чёртов шутник и блондин. Теперь, когда у них есть план, есть средство связи, а их дружба ещё раз скрепилась узами доверия, они почти расслабились и решили, что в следующий раз по-настоящему начнут нервничать в момент принятия меток. Парни общались до конца пути, обсуждая что угодно, кроме грядущей войны. Поезд затормозил и окончательно остановился, ознаменовав прибытие на Кингс-Кросс. Из-под колёс валил густой пар, а вновь раздавшийся паровозный гудок заставил пассажиров двинуться на выход, оставляя за плечами ещё один незабываемый год, проведённый в школе. Дети вереницей выходили из вагона и радостно попадали прямиком в объятия своих мам, пап, бабушек, дедушек и прочего полчища родственников. Старшекурсники выходили менее радостными. Они понимали, что расстаются с друзьями на два месяца, а с некоторыми теперь и вовсе не будет связи. Многие покинут Британию из-за угрозы войны. Они всё ещё старались сдерживать эмоции и не показывать волнения. Драко Малфой заприметил на перроне Люциуса ещё до того, как поезд объявил об остановке. Парень расстегнул верхнюю пуговицу чёрной рубашки — становилось трудно дышать. Он присмотрелся в окно. Казалось, что люди растворяются в каком-то тумане. Буквально за несколько секунд Кингс-Кросс заволокло белой пеленой, сжирающей всё на своём пути. Малфой пальцем ещё раз оттянул воротник, стараясь вдохнуть как можно глубже. Он огляделся вокруг. Поезд был абсолютно пуст, туман тем временем подступал к металлической лестнице вагона. Драко резко обернулся — липкое ощущение присутствия заставило сделать это, кто-то еле слышно шевелился за его спиной. Никого. Абсолютно пустой поезд. Только он. Ему явно нехорошо. — Что происходит? — Малфой не мог ответить себе. «Дра-ко… Дра-ко-о-о-о-о-о-о…» — эхо проносилось по его плечам, залетая в уши и ложась в сознание, как туман за окном. В попытках найти источник голоса Малфой ещё раз оглядел коридор. «Драко Малфой… наш-ш-ш-ш-ш-ш… он придёт к на-а-а-а-м… Кровь… Наш-ш-ш-ш-ш-а кровь…» — волосы на затылке блондина встали дыбом. Воспоминание вернуло его на ступеньки особняка. Голос, который он слышал в подземелье шесть лет назад. «Дра-ко-о-о-о-о-о…» — заигрывал и дразнил невидимый собеседник. Малфой спешил прочь из пустующего вагона, стараясь дышать как можно глубже. Кислорода не хватало. Опершись руками о стены, он направлялся к выходу. — Просто выйди на улицу, — шептал он про себя. Стараясь не упасть, Малфой кое-как выбрался из вагона. Хруст гравия под ногами заставил приглядеться вокруг получше. Откуда взялись чёртовы камни на вокзале? Он осмотрелся. Перед ним возвышались чугунные ворота. — Что за хрень? Камни хрустели под кожаной подошвой туфель. Ворота распахнулись, приглашая гостя войти на территорию. Переступая границу чугунных ворот, он вошёл. Воздух был густой и тяжёлый, обволакивал и словно мочил одежду, делая её тяжелее. Он шёл вперёд. Дверь. Кольцо. Драко дотронулся до двери — всё как в тот день. Странное затягивающее чувство, будто стоишь в зыбучих песках, но невозможно пошевелиться. Проваливаешься глубже и глубже… ещё глубже… — Могла бы ты больше не кусаться? — он запускает пальцы в кудрявые каштановые волосы, немного натягивая их на себя, заставляя девушку откинуть голову назад. Она стоит к нему спиной, откликаясь на прикосновение. — Ну, даже не знаю, Малфой, — ответила она, так и не повернувшись. Её шея выглядела такой хрупкой, что он подавил внезапное желание коснуться кожи пальцами. Вместо этого лишь крепче, но всё ещё бережно сжал ладонью её волосы у самых корней. Это магловская кухня. Они стоят на кухне, точь-в-точь как на рисунках из учебников профессора Бербидж. — Что она делает? Кто она? — он смотрит через маленькое плечо вниз. Девушка орудует на столешнице, откладывает нож в сторону и бёдрами упирается в него. — Делать как обычно или поострее? — задаёт вопрос так, будто намекает. Он уже знает ответ и отвечает, не контролируя себя, словно наблюдатель со стороны: — Давай поострее. Разнообразие в нашей паре приветствуется, м-м-м? Мужской бас. Голос не его, но мысли и чувства — определённо Малфоя. Пытаясь сопоставить увиденное в своей голове, будучи в осознании происходящего, он понимает: Это не сейчас. Это будущее. Голос девушки заставляет снова наблюдать со стороны за происходящим. — Мистер Малфой, не могли бы вы отпустить мой затылок и… Он наклоняется к её шее и, рассыпая мелкие поцелуи вдоль тонкой ленты сухожилия от уха до плеча, заставляет её выгнуться сильнее. С губ слетает стон. Его уносит. Он чувствует, как земля уходит из-под ног. Он проваливается дальше. — Не делай этого, не нужно, ты не должен, Драко! — она кричит ему. Голос такой знакомый. Где он его слышал? Снова он. Его спина больше и мужественнее, чем есть сейчас. Белая рубашка натянута, и сквозь ткань проступают лопатки. Мужчина стоит посреди жертвенного зала, опершись кистями на чёрный базальт, изрезанный рунами. На его предплечье чёрная метка, покрытая шрамами. Гобелены на стенах движутся, шепчутся между собой. Над алтарём сгущается чёрное облако. Он чувствует запах. Запах смерти. Он стоит за спиной девушки, протягивает к ней руку, но она проходит сквозь неё, как сквозь привидение. Она кричит. — Драко, пожалуйста, ты сильнее их всех, ты не обязан, я помогу тебе… Земля снова уходит из-под ног. Дождь. Дождь бьёт в окно, ритмично отстукивая какую-то мелодию. Льёт без остановки уже четвёртый или пятый день. Он смотрит в окно особняка. На большом кожаном кресле, с хрустальным бокалом в руке, дремлет молодой человек лет двадцати пяти. В мысах его туфель отражаются языки пламени из камина. Идеальная стрелка на брючине делит ногу пополам. Его волосы взъерошены и чуть длиннее, чем нужно. Малфой-Мэнор. Он узнал его. Кабинет отца. Он смотрит на себя. Кровь бьёт по ушам изнутри, пронзая странным писком. «Ты придёшь сам, или мы заберём тебя. И её. Мы всех заберём, Драко», — быстро, сливаясь в несколько голосов воедино, меняя тон с детского голоска на рык, оповестил его голос. Темнота. Трясут. Его трясут. Что? — Драко, милый? Драко? Задремал, малыш? — Астория Гринграсс трясла его за плечо. Малфой сидел в купе. Блейз и Тео, видимо, вышли в коридор, а Астория явно решила воспользоваться этим моментом. — Задремал? — повторила она свой вопрос. Драко стряхнул её руку со своего плеча, морщась и потирая переносицу. — Всё нормально. Отвали… — нагрубил он ей, поднимаясь с дивана, но тут же поправился, стараясь быть джентльменом: — Пожалуйста. Он попытался. Астория фыркнула с презрением и вышла из купе, оставляя его один на один с собой. Драко всё ещё пытался переварить увиденное. Кто она? Почему ему было так по-настоящему хорошо там, с ней? Он чувствовал её запах, густоту волос. И почему ему стало так тревожно из-за того, что он увидел? Причём здесь особняк? Этот голос, пронизывающий холодом до костей. Кого он заберёт? И почему Драко имеет к этому отношение? Так много вопросов. И так мало ответов. Драко вдруг тряхнуло. Поезд окончательно остановился, двери вагона распахнулись, и волна детей хлынула на перрон. Малфой вышел в коридор, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Идеальная белая шевелюра блеснула на платформе. Люциус ждал его. Он был одет в чёрную мантию с зелёным кантом, волосы собраны в идеальный хвост. Малфой-младший немного осунулся, утопая в величии своего отца. Драко чувствовал себя его тенью — тем, кто стоит позади и наблюдает, не имея права на собственное мнение. Слуга. Как точно подметил это Блейз. «Я не слуга», — повторил про себя Драко, нащупывая листок в кармане пиджака, ещё раз подтверждая перед самим собой готовность к принятому решению. — Драко, — Тео взял парня за локоть, — при удобной возможности я буду ждать тебя там, на дереве. Давай около одиннадцати, до полуночи? — Тео протянул ему руку. Драко ответил, добавляя: — Конечно, Тео, я постараюсь быть там сегодня же. Блейз? — он протянул руку мулату. — Как только поступит сигнал от метки, мы должны связаться с тобой. Уверен, это будут ни с чем не сравнимые ощущения. Мулат молча кивнул ему в ответ, крепко сжав руку друга. Драко и Блейз первыми вышли из вагона. Морена Забини стояла рядом с Люциусом. Несмотря на хаос платформы с криками и беготнёй, вокруг двух этих фигур пространство словно заледенело, вынуждая суетящихся волшебников боязливо обходить их стороной. Морена Забини стояла плечом к плечу с Люциусом Малфоем, и вместе они воплощали собой абсолютное, пугающее величие чистокровной аристократии. На фоне безупречного Малфоя, затянутого в дорогое сукно, Морена казалась выходцем из старинных мрачных легенд. Её высокая, неестественно тонкая фигура была облачена в платье из тяжёлого чёрного бархата, чей подол неподвижно лежал на задымлённых плитах платформы. Сквозь угольно-чёрную кружевную вуаль, скрывавшую лицо, угадывались лишь мертвенно-бледная кожа и губы цвета спелой вишни. Люциус, опираясь на трость с набалдашником в виде головы змеи, небрежно скользил ледяным взглядом по толпе. На его пальце тускло поблёскивал перстень Малфоев. Морена же держала руки в кружевных перчатках сцепленными на талии, затянутой в корсет до пугающей хрупкости. Лишь массивные фамильные изумруды в старинной серебряной оправе выдавали её присутствие, ловя на себе редкие блики волшебных фонарей и отливая опасным зелёным пламенем. Из-под вуали на мир смотрели её антрацитовые, бездонные глаза — взгляд Чёрной Вдовы, скопившей сказочное богатство на смертях своих многочисленных мужей, заставлял случайных прохожих зябко кутаться в мантии. Вокруг неё едва уловимо пахло горькой полынью и ладаном. Они ждали сыновей. Алый экспресс всё ещё лениво выпускал клубы густого пара, который окутывал подол платья леди Забини, окончательно делая её похожей на призрак, сошедший с гобеленов старинного замка. — У-у-у, я думаю, проще было транспарант повесить и огородиться забором, — на семнадцатом году жизни Драко воспринимал показательную роскошь отца как что-то вопиюще неподобающее, тошнотворно искусственное. Его раздражало, что люди боятся посмотреть на них и что Люциус будто намеренно старается задавить каждого своим превосходством. — Ну или хотя бы ковёр постелить, — дополнил Блейз. Люциус слегка наклонился к Морене, едва шевеля губами: — Учебный год окончен, Морена. Дамблдор слабеет, Министерство в растерянности. Фадж трусливо затягивает проверку имущества твоего последнего супруга, намекая на… пожертвования. Губы Морены за тёмным кружевом тронула холодная улыбка. — Корнелиус Фадж слишком глуп, чтобы понять, с каким огнём играет, Люциус, — её тихий, бархатный голос заставил Малфоя слегка повести плечом. — Золото покойного графа уже в подземельях Гринготтса под моей личной защитой. Если министр проявит излишнее любопытство, его самого может настигнуть… внезапный недуг. Как и моих предыдущих спутников. Люциус бросил на неё короткий, полный осторожного уважения взгляд. Богатство Чёрной Вдовы росло пропорционально числу свежих могил, и испытывать её терпение не рисковал даже он. В этот момент из толпы показались Блейз и Драко. Юноши шли бок о бок, уставшие, но безупречно одетые. Драко тут же вытянулся перед отцом, сдержанно кивнув: — Отец. Леди Забини. Блейз же остановился прямо перед матерью. В его тёмных глазах, обычно холодных и серьёзных, промелькнуло отвращение. Морена медленно подняла руку в чёрной перчатке. Её острый, покрытый тёмным лаком ноготь скользнул по идеальной линии подбородка сына, задерживаясь у шеи — пугающий, но привычный для Блейза жест материнской нежности. — Мой дорогой Блейз, — тихо произнесла Чёрная Вдова. — Ты вернулся живым и невредимым из этого гнезда львов и барсуков, это радует меня. В мире магов грядут сдвиги. Слабые начнут суетиться и гибнуть, как крысы, — она понизила интонацию, что заставило прислушаться к её словам с особым вниманием. — Помни: Забини никогда не принимают сторону проигрывающих. Они забирают то, что остаётся от павших. Плотоядная улыбка оголила её безупречные ровные зубы. — Я помню, мама, — спокойно ответил Блейз, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Он прекрасно понимал её философию: оставаться в тени, наблюдать и извлекать выгоду из чужих войн. Люциус положил руку на плечо Драко, увлекая его к выходу с платформы, в то время как Морена и Блейз двинулись следом, заставляя толпу испуганно прижиматься к колоннам. Драко решил, что больше не будет сутулиться и пригибаться рядом с Люциусом. За этот год парень серьёзно возмужал, заметно перерос отца и стал явно шире в плечах. Тренировки по квиддичу не прошли зря. Теперь он чувствовал себя намного увереннее рядом с человеком, который калечил его жизнь и жизнь его матери. Драко понял — он может дать ему отпор. Теперь он был уверен. Магическое мастерство лишь подкрепляло эту уверенность. Настало время, когда Люциус ответит за всё. Ему показалось, что кто-то окликнул его. Драко обернулся и упёрся глазами в кудрявую макушку. Её густые брови были расслаблены и не взлетали, как обычно, выше звёзд. Она выглядела уставшей. Он не видел её в школе последние две недели — снова пропадала где-то со своими пресвятыми друзьями. Он впервые увидел её без мантии. На ней была школьная рубашка, распущенный галстук, юбка чуть ниже колен. Мальчишеское начало подметило, что у неё красивые стройные ноги с немного заострёнными коленями и странная обувь красного цвета. Малфой не знал о существовании Converse и о том, насколько в них удобно. «Как она ходит в этом?» Он отвернулся и теперь всю дорогу до выхода с платформы прокручивал в голове её образ. Теперь Драко всерьёз задумался над тем, а так ли важно, какое у всех происхождение? Явный парадокс: она очень привлекательна и умна, пожалуй, самая умная ведьма десятилетия. Правда, на лице какая-то грязь, и вроде даже на ключице… Блейз заметил, куда и на кого смотрит Малфой. Ещё раз подтвердив свои догадки по этому поводу, мулат лишь покачал головой, беря мать под руку и превращаясь в сгусток дыма. Люциус кладёт сыну руку на плечо, крепко сжимая его. Драко ещё раз обернулся, надеясь снова зацепить взглядом Грейнджер, но вместо неё заметил возвышавшуюся над всеми фигуру. Мужчина исполинского роста стоял словно в ореоле, за контур которого не мог ступить никто, кроме него самого. Его лицо от брови через глазницу и до самого подбородка рассекал огромный шрам, немного поглощая былую красоту холёного мужского профиля, обесцвечивая один глаз. Идеально уложенные назад кудрявые волосы и выглаженная чёрная мантия говорили о том, что мужчина дисциплинирован и придирчив к деталям. Воротник его рубашки был накрахмален, а кончики с зеркальной точностью немного отогнуты в стороны. Холодок пробежал по руке Драко. Томас Нотт впервые за шесть лет встречал сына из школы на платформе девять и три четверти. Малфой не успел рассмотреть в толпе Тео, как хлопок аппарации унёс их прочь из Лондона в Малфой-Мэнор. Если с Люциусом Малфоем волшебники предпочитали здороваться, но не смотреть ему в глаза, то Нотта-старшего все попросту избегали. Дурная слава широко шагала впереди него самого, и пусть пока это были лишь слухи, Тео знал: всё, о чём судачат за его спиной, — лишь малая часть правды. Ничтожно малая часть. Теодор остановился посередине платформы, выронив чемодан из рук от шока. Отец заметил сына. И его было сложно не заметить: во-первых, Тео был на порядок выше и крепче многих, а во-вторых, он был точной копией его самого двадцать лет назад. Томас молча смотрел на сына, но тот уже прочёл во взгляде приглашение ко встрече. Нотт поднял чемодан и направился в его сторону. — Здравствуй, Теодор. — Здравствуй, отец, — голос Тео стал чуть тише обычного. — Я бы хотел помочь тебе с вещами, — он протянул руку, чтобы взять чемодан. Тео опешил от такого радушия со стороны человека, который избивал его за опоздание домой до кровавых брызг ещё буквально прошлым летом. — Не стоит, я справлюсь, — вежливо отказал Тео. — Я настаиваю, — Нотт-старший не опускал руки, голос его был сухим и тихим. Тео подчинился, вручая ручку чемодана. Он не понимал, чем обязан такой чести, проявленной к нему со стороны отца, но ему явно было не по себе от этого. Свободной рукой Томас взял сына за локоть, и они аппарировали прочь. *** Дальше начинается то, от чего у меня мурашки когда перечитываю, надеюсь смогу вызвать у вас такую же бурю эмоций***