Песня со старой кассеты

      Это будет нелегко…       Он нажал на звонок. Где-то на задворках цвела надежда, что звонок чудесным образом сломается, но тот жизнерадостно прозвучал на весь дом. На самом деле это вовсе необязательно. У него есть ключи… Хотя это будет ощущаться как взлом.       Дверь со скрипом отворилась. Конечно же, ее открыла… — Мам… Привет…       Она несколько секунд глупо моргала, прежде, чем, наконец, поняла, кто перед ней. Её устало бледное лицо немного расцвело, возвращая прежние мягкие черты.       Из-за тебя она довела себя до такого состояния… — А-Лянь… Ты вернулся! Не стой в дверях, проходи… замерзнешь ведь…       Сердце сжалось от боли. С момента переезда сюда, он только и делает, что заставляет маму волноваться и плакать, а она…переживает, что он замерзнет на пороге. Он ушел из дома и даже не стал ее слушать, а она засветилась, когда увидела его. — Ты голоден? Я опробовала новый рецепт, получилось совсем неплохо!       Даже, если бы он был самым голодающим человеком на планете, он бы ни за что не согласился. Просто не может принять то, над чем она так старалась. Он не достоин. — Нет, спасибо. Я поел. — Слава богу, ты хотя бы там ешь…       Он мог бы забыть о пище, но Хуа Чэн не оставлял ему такого шанса. — Давай, я сварю нам чай. Посидим, как раньше…       Как раньше… Раньше они и правда могли часами сидеть на кухне, пить чай со сладостями и болтать. Наверное, не «продай» он душу демону, продал бы ее за возможность отмотать время вспять. — Мне…на самом деле нужно спешить, еще домашку делать…я хотел забрать некоторые вещи.       Чашка выпала из ее рук, разбившись об пол с громким лязгом. — Ты…ты не возвращаешься домой?       Он наклонился, чтобы собрать осколки. — Я не могу…       Мама присела, ее лицо вновь стало печальным, а плечи опустились. — Но так ведь нельзя… Мы твои родители. Дети должны быть с родителями. — Мне нужно время подумать… Пожалуйста…       Мама понуро покачала головой. — Я никогда не могла быть с тобой строгой. Ты был таким ангельским ребенком, что даже ругать тебя казалось невозможным. Отец хотел звонить в полицию, когда понял, что ты действительно ушел из дома, я отговорила его. Сказала, что ты успокоишься и вернешься. Вот ты здесь…хочешь забрать вещи и уйти окончательно. — она смахнула скатившееся слезинки.       Она плачет из-за тебя… Посмотри, этого ты добивался? — Мам…я хочу вернуться… я сильно скучаю по тебе, но мне нужно еще немного времени, пожалуйста…       Она спросила с надеждой: — Ответь мне честно, А-Лянь. Твой парень убедил тебя уйти с ним?       Наверное, их бы порадовала возможность спасти сына из абъюзивных отношений. — Что?! Нет! Сань Лан не знал, что так получится… Сам был в шоке! Но он старается заботиться обо мне… — Хорошо. Я не хотела его обвинять, просто боялась, что тебя принуждают. Все таки ты нас не познакомил. — прозвучало укоризненно.       Если так подумать, то познакомил… Это было самое быстрое знакомство, но ведь было! — Я могу идти? — Разве я когда-то могла тебя остановить? Вы с отцом оба такие упрямые… Что мне с вами делать… Можешь идти, но давай о себе знать. Что с тобой все хорошо, ты здоров и сыт, ни в чем не нуждаешься.       Все уже давно нехорошо. Но ей лучше об этом не знать. Это окончательно ее сломает.        Только теперь озаботился о её чувствах? Где было раньше твое благородство? — Обязательно. — он проглотил остальные слова.       Парень вбежал в комнату. Прошло всего два дня, а он будто был здесь впервые. Вытащил из шкафа сумку, кинул какую-то одежду, даже не глядя, взял проигрыватель и попавшиеся под руку кассеты. — Се Лянь. — прозвучало за спиной.       Он слегка повернулся. — Отец.       Они молча стояли друг напротив друга. Отец, наверняка, слышал их разговор с мамой. — Присядь, надо поговорить. — указал он на кровать.       Кажется, они сказали друг другу все, что хотели. К чему новые ссоры? — Я не хочу ругаться. — Я не буду тебя отчитывать. Мы должны были обсудить это еще давно.       Он мог уйти прямо сейчас. Кто бы его остановил. Но отец выглядел так болезненно, что… Се Лянь ведь может уйти, как только ему не понравится разговор, верно?       Мужчина собрался с мыслями, нервно перебирая пальцы. — Наша компания передавалась из поколения в поколение. Меня с рождения готовили к хозяйскому креслу. И точно также она должна была перейти к тебе. — Я знаю. — Се Лянь не горел желанием рулить семейным бизнесом, но выбора у него особо не было. Как знакомо… — Не перебивай. Это было делом всей моей жизни, пока… — он прокашлялся. — …пока у меня не появилась семья. Я старался разделять работу и личную жизнь. Но когда начались проблемы, суды, пришлось выбирать. Либо идти до конца, подставляя сотни сотрудников и собственную семью под угрозу, либо продавать компанию. — Ты отдал дело всей своей жизни…       Отец снова прокашлялся и поднял на него усталый взгляд. — Самое важное дело в моей жизни — это ты.       Се Лянь задержал дыхание. Его глаза расширились. — Но бизнес…       Отец вдруг усмехнулся своим мыслям. — Мой отец, твой дедушка, как-то сказал: «семейное дело в первую очередь семейное, а потом уже дело». Я не хотел делать этого выбора, но не жалею о нем.       Оказалось, они еще более похожи, чем он думал. Разве не сделал Се Лянь то же самое?       Они просидели несколько минут в неловкой тишине. Один из них решился сделать первый шаг к примирению, а другой убегал все дальше. — Насчет твоего…друга. Я не могу это принять, но не стану переубеждать тебя.       Это было много… Больше, чем он мог вынести. Будто он стоял на одной стороне моста, а родители на другой, и звали его обратно.       Хотелось вернуться, очень… но мост уже был сожжен до основания. — Я не держу на вас зла. Мне просто нужно…немного времени подумать. — Я отпускаю тебя сейчас, но если узнаю, что ты…       Он имеет ввиду такие глупости по сравнению с тем, куда Се Лянь на самом деле вляпался. — Возвращайся домой, мы ждем тебя.

***

      Он ввалился в дом Хэ Сюаня, сползая по двери. Бежал так быстро, что дыхание совсем сбилось.       Хуа Чэн вышел из кухни, заляпанный мукой. Улыбнулся ему: — О, гэгэ, ты как раз к ужину. Все прошло хорошо?       Се Лянь не ответил, а вместо этого побежал в ванную и заперся.       Что со мной…что со мной…почему так больно… почему…       Милое дитя, это называется чувство вины. Паскудная вещь…

***

      Удар. — Неплохо. — хмыкнул демон. — Отвали. — удар. Следующая тварь повержена.        Атаки стали лучше, но в какой-то момент он ловил себя на мысли, что ему все труднее останавливаться. — Уже устал? Мы только начали.       Кончики пальцев заискрились, что он пытался безуспешно исправить. — Мне нужно… — пробормотал он. Безликий спросил: — Что тебе нужно? — Я…не могу контролировать, мне надо…       Смешок. — О…Но я не могу вечно кормить тебя. Пора бы научиться самому.       Какого хрена? Будто он сам напросился! — Ты сам подсадил меня на это! — Не стоит делать из меня врага, ты мог отказаться. Либо терпи, либо решайся.

***

      Се Лянь кинул взгляд на доску. Вернее, на оторванную стенку шкафа, где они развесили всю имеющуюся информацию о Безликом. Вырезки с объявлениями о пропаже, тексты книг о мифологии, догадки, даже небольшое изображение демона. Хуа Чэну удалось весьма точно передать его облик.       Другие о чем-то болтали на фоне, пока парень вглядывался в изображение.       Существо сняло маску и…там было его лицо!       Он отшатнулся от доски, чуть не врезавшись в Хуа Чэна. — Гэгэ, все хорошо?       Он замотал головой, не отрывая стеклянного взгляда от картины. — Почему там я…почему…       Потому что они охотятся за тобой…просто обманывают тебя… думаешь, они позволят тебе жить дальше? — Гэгэ, это не ты. — Сань Лан опустился на колени. — Помнишь? Ни при каком раскладе, это не можешь быть ты.       Как же ему хотелось верить!       Он лжет…       Се Лянь резко откинулся, больно ударившись об пол. — Замолчи! Прочь… Прочь из моей головы! — на руках появились искры, еще немного и он подорвет этот дом вместе с ними.       Хэ Сюань закрыл собой Цинсюаня, но Хуа Чэн и не подумал уходить. — Гэгэ, дыши… я с тобой, никуда не уйду…       Он потянулся к черным волосам, как мир вокруг него изменился. — Блять! Я выпотрошу эту тварь! — крикнул Хуа Чэн, вставая с пола, где уже не было Се Ляня. — Что этот чокнутый говорил?       Они как раз обсуждали сказанное Мэй Няньцином за игрой в карты. — Перейди мост, иди две мили от Рождения до Смерти, соверши земной поклон и заплати. Найдешь то, перед чем даже боги бессильны.       И почему снова эти загадки. Как будто у них есть на это время… — Рождение…смерть… Что это может значить…       Хэ Сюань задумался. — Стороны света?       Хуа Чэн подумал. — Рождение…все живое рождается…быть может… Солнце! Поднимается на Востоке!       Цинсюань расширил глаза, осознав. — И «умирает» на Западе!       Парень схватил куртку. — Живо. Идем.

***

      Му Цин уронил голову на стол. Они уже пятый час к ряду перебирали эти бумажки. — Нет, это глупо. Какой толк? — он схватился за гудящую голову.       Фэн Синь отпил кофе из стаканчика, положив новую стопку. Пробежался глазами по статьям. — 1980 г. старшая школа Лэр-сити. Ого, Цзюнь У совсем не изменился за десять лет.       Му Цин вдруг поднял глаза. — А если… — Что? — спросил Фэн Синь, напуганный резким приливом чужого энтузиазма.       Му Цин жестом показал, чтобы тот молчал и не мешал думать. — Пропадали дети и подростки. Может быть…есть что-то объединяющее? — Ты пропал после того, как сбежал из школы.       Парень кивнул. — А еще у меня неполная семья… У Хуа Чэна и говорить нечего, Бань Юэ… — Сирота.       Глаза засветились. Все было так очевидно! — Се Лянь только переехал и в первые же дни влип в неприятности…       Ему вспомнился разговор с мамой.       Меня хотели выгнать за развешивание объявлений, но тот юноша вступился за меня и поругался с директором. — Кто может знать о проблемах учеников? — Линвэнь и…директор. Ты же не хочешь сказать, что…       Но Му Цин закивал головой. — Он был против разведения паники, но если все и так в курсе… Безликий Бай знал о характере Се Ляня, поэтому оставил его там. — Ты в курсе, как это звучит?       Но процесс было уже не остановить. — Демон выбирал детей с проблемами в семье и школе, чтобы их так яростно не искали, вдруг кто-то сбежал? Хуа Чэн вообще в банде, его даже в розыск не объявили… Как будто кто-то не хочет, чтобы подозрения пали на конкретную личность, будь Безликий просто демоном пропасть мог действительно, кто угодно. Но если ему нужны дети, то… это должен быть кто-то проблемный.       Фэн Синь так и сидел с открытым ртом, переводя взгляд то на него, то на фотографию. — Можем поискать улики в его кабинете. — Каким образом? Школа закрыта. — Я взломаю замок.       Му Цин закатил глаза. — Ты в курсе, что у тебя отец — шериф? — А как ты думаешь, я тогда ружье достал?       И на что он соглашается…гордость школы… — Если нас посадят — буду проситься в одиночную камеру.       Конечно, демон вряд ли бы оставил маску прямо в кабинете, но еле заметные улики… Возможно… — Личные дела учеников… Мгм. Се Лянь. Бань Юэ. Хуа Чэн. И все рядом. Бинго. — довольно прошептал Му Цин. — Это не доказательство. — Это зацепка. — Ладно, пойдем быстрее. А то сторож проснуться может.       Они быстро шли по коридору. Стараясь не издавать лишних звуков.       Му Цин спросил: — А как мы… Фэн Синь?       Парня не было. — Хаха, очень смешно. Вылезай и пойдем отсюда.       Но никто не отозвался. — Фэн Синь? Эй, ты где?       Он повернулся и…       Темнота.

***

      Хуа Чэн посмотрел на огромный валун посреди поля. — Ты уверен, что это здесь? — спросил Хэ Сюань, изрядно уставший от долгой ходьбы. — Надеюсь, у меня ноги болят. — простонал Цинсюань. — Есть только один способ проверить.       Он встал на колени и поклонился. — Какое интересное зрелище.       Проигнорировав слова друга, он вытащил перочинный нож и сделал новый надрез поверх старого.       Цинсюань закрыл глаза и тихо простонал: — О, боже… Почему именно кровь?       Сначала ничего не происходило, но затем на камне, куда упала кровь, появился осколок. — Что за… — Хуа Чэн взял его в руки.       Он острый…и все? Почему перед ним «даже боги бессильны»?       В отражение мелькнули его глаза. Он проморгался, убирая осколок подальше.       Ему показалось или… — Цинсюань, ты…       Никого не было. Прятаться особо негде. Но не могли же они просто провалиться сквозь землю…       Хуа Чэн снова обернулся к камню. Он увидел белый цвет, а потом…тьма.       Парень попытался пошевелить конечностями. Не вышло. Руки и ноги связали. Он открыл глаза и увидел… — Блядство!       Очень знакомый лес. И он был там далеко не один. — Оно самое. — послышалось сбоку.       Му Цин, так же связанный, лежал рядом с Фэн Синем под деревом, в другой стороне был бледный Ши Цинсюань и привязанный к его спине Хэ Сюань.       Ситуация, мягко говоря, дерьмовая.       Хуа Чэн попытался освободится, как вдруг… — Бесполезно. Даже если развяжите веревки, убежать не выйдет. — Да пошел ты! Я лично тебя на кол насажу!       Демон рассмеялся. — Эх, в тебе тоже есть потенциал, жаль, характер скверный. Но не будем заставлять его ждать… Сянлэ, можешь начинать.       Из тени деревьев вышла другая фигура, в такой же белой одежде и двуликой маске, сквозь которую пробивались каштановые пряди. — Гэгэ…