Песня со старой кассеты

— Гэгэ, не делай этого. Он пудрит тебе мозги.       Се Лянь не ответил. Его лицо было скрыто маской и нельзя было угадать выражение лица. Возможно, там пряталась боль, возможно, безумная радость, а быть может слезы. Лишь бы не равнодушие… Цинсюань всхлипнул: — Се-сюн, ты не узнаешь нас? Мы твои друзья…       Се Лянь вздрогнул на мгновение. Безликий Бай подошел погладил его по макушке. — Как могут звать себя друзьями те, кто игнорировал твои страдания? Не видел, как ты жертвуешь собой ради них… Еще и хотели уничтожить…       Му Цин огрызнулся, не оставляя попыток выбраться: — Заткнитесь, директор… — он со всей злостью выплюнул эти слова.       Теперь пришла очередь демону удивляться. Но лишь на мгновение прежде, чем он расхохотался. — Надо же, ты оказался умнее, чем я думал! — Не могу сказать того же. Смысл отпускать нас и снова похищать? — спросил, вернее, прокричал Фэн Синь.       Демон усмехнулся. — О, это был не я. Мы с Сянлэ договорились, что я никого не трону, он сам привел вас сюда, правда, Сянлэ?       Се Лянь спокойно кивнул, продолжая рисовать знаки кровью.       Фэн Синь со злостью дернулся, но не смог выпутаться. — Заткнись! С какого хрена ему это делать? Ты просто наложил на него блядское заклятье. — Как грубо... Сянлэ, разве я заставлял тебя это делать?       Тот помотал головой и ответил бесцветным голосом: — Я сам хотел этого.       Все замолчали, пораженные этими словами, а также умирающей надеждой выбраться. — Се-сюн…почему…       Хуа Чэн оскалился, не давая демону сказать: — Боуги жил в этом лесу, он видел всех, кого ты сюда приводил, в том числе сестру Хэ Сюаня, боуги знал, что его отправляют на смерть, но хотел напоследок подпортить тебе жизнь… — он посмотрел прямо в разрез глаз на маске, цедя каждое слово, — ты не контролируешь собственную злобу и жажду мести, и чтобы успокоить ее нужно питаться чистыми душами. В основном детскими…       Безликий хлопнул в ладоши и подошел к парню, наклонился над его лицом. — Эх, такой талант пропадает. Ты бы мог стать могущественным демоном, как жаль…       Хуа Чэн плюнул ему в маску. — Себя пожалей, ублюдок.       Се Лянь поднялся с земли. — Все? Начинай.       Цинсюань встрепенулся. — Что начинать? Не надо! Нет! Се-сюн… Се Лянь, пожалуйста… — беспрерывно бормотал он, пока по лицу стекало все больше слез. — Он тебя не услышит. Тварь промыла ему мозги.       Безликий Бай хмыкнул: — С кого начнешь?       Се Лянь осмотрел пленников. На самом деле без разницы с кого начинать. Но лучше с кого-то менее знакомого. — Он. — указал он на Хэ Сюаня. — Какая честь. — оскалился он и повернулся к Цинсюаню. — Да не реви ты так, все равно ничего не сделаем.       Се Лянь взял в руки черный клинок. Наклонился над Хэ Сюанем, сделал надрез на шее. Тот не издал никаких звуков, только скривился, пока Цинсюань умолял остановиться.       Затем потянулся к шее, чтобы испить душу вместе с кровью. Только он собирался сделать глоток, как за спиной раздался крик. — Гэгэ! Начни с меня!       Демон хмыкнул. — До тебя очередь тоже дойдет, имей терпение.       Хуа Чэн не слушал его: — Тогда я хочу быть первым, это моя последняя просьба.       Се Лянь застыл, раздумывая. — Хорошо. Раз это то, о чем ты просишь…       Безликому это не особо понравилось, но он не вмешивался в процесс, соблюдая договоренность.       Хуа Чэн попытался разглядеть знакомые светло-карие глаза в прорезе маски. Не вышло. — Не бойся. Все произойдет быстро. — Я верю тебе.       Руки Се Ляня задрожали, но он сделал точно такой же надрез на шее. Сань Лан не подал виду. Парень наклонился, чтобы, наконец, насытится душой, как рядом с ухом прозвучало тихое. — Прости… — он потянулся и сорвал маску с лица Се Ляня, а затем оттолкнул его.       Парень пораженно смотрел на освободившегося от веревок Хуа Чэна. — Нужно было магией сковывать, этот мальчишка довольно умелый. Вставай, Сянлэ.       Но тот остался сидеть и смотреть в разноцветные глаза. — Вставай! — демон схватил его за руку, поднимая. — Теперь… — Безликий не смог закончить фразу, он увидел, что из его груди торчит осколок. Разразился громким хохотом. — Аахахахах… Сянлэ… не разочаровывай меня… вы…ахахаха…подстроили это, чтобы ахахаха…       Он потянулся вытащить осколок, но не смог. Хотел призвать силы, однако…       Се Лянь усмехнулся, распутывая ошарашенного Му Цина. — Что-то не так? С моей стороны было бы и правда глупо воспользоваться обычным лезвием, но…это Хунцзин. Одним днем ранее — Гэгэ, пожалуйста, открой дверь…       Раздалось надрывное: — Я не могу…не могу…я боюсь… боюсь, что сделаю тебе больно… Я не знаю, что со мной происходит… — Гэгэ, открой дверь, прошу… Мы обязательно что-нибудь придумаем…       Се Лянь затих. Через пару минут раздался щелчок. — Например? Я могу сорваться в любой момент, если…       Хуа Чэн сгреб его в объятия. — У меня есть одна идея, но она тебе не понравится… Я вычитал про один меч, называется Хунцзин…       Се Лянь вдруг оживился, еще в Чикаго он прочитал множество книг про мифические клинки, в том числе «Красное зеркало». — Ты правда думаешь…что он существует?       Сань Лан пожал плечами. — Нет, но есть тот, кто должен знать. Или хотя бы дать подсказку.       Хуа Чэн оскалился в сторону демона. — Конечно, я не ожидал, что найдется только осколок, но взяв его в руки, сразу понял, что это часть Хунцзина.       Демон раздраженно перебил: — Ты оттолкнул Сянлэ, передав ему осколок, тот окропил его своей кровью, которой были нарисованы знаки, а нарисовал он их неправильно, чтобы они сработали против меня. — он усмехнулся, — неплохо. Я не ошибся в выборе ученика. — Ты думал, что я стану таким же? Я был близок к тому… — он посмотрел на Хуа Чэна, который ободряюще улыбнулся ему, — Но я не ты. И никогда не стану! — с этими словами он вонзил черный клинок в землю, закрывая ловушку. Изначально, этот ритуал был направлен, чтобы сдержать Се Ляня после «испития» душ, но раз они импровизируют, то почему бы не запечатать демона таким образом? Ведь Безликий делал то же самое. — Ты же знаешь, что я вернусь?       Се Лянь с силой сжал кулаки. — Тогда я буду вновь и вновь уничтожать тебя! — он зажег пламя на ладони и бросил огонь в деревья и кустарники.       Накопившаяся злость выходила вместе с остатками демонической энергии, он не хотел вынести отсюда и десятой её части. Занялся большой огонь, поглощая в себе белую фигуру демона.       Парень все продолжал бросать огонь, пока его не схватили за руку. — Бежим!       Он обхватил ладонь в ответ. — Охренеть… — крикнул Фэн Синь на бегу. — Могли бы и предупредить! — Кстати да! — поддакивал Ши Цинсюань. — Извините, но так вышло правдоподобнее…       Конечно, было обидно. Но в конечном итоге цели они добились, поэтому можно пока отложить этот вопрос.       Се Лянь вложил последние силы и открыл портал. Когда все выбежали, он принялся накладывать знаки, запечатывая его.       Парень упал на мост без сил. Вернее, почти упал. Его бережно подхватила пара рук, поднимая над землей.       Сознание медленно ускользало. Все таки он истратил столько сил… — Сань Лан… Все получилось?       Веки медленно тяжелели. Последнее, что он услышал, было: — Да, гэгэ, у нас все получилось.

***

      Се Лянь открыл глаза и… где он? Это точно не дом Хэ Сюаня, а значит…это его дом!       Он лежал на своей кровати, а рядом… — Сань Лан! — прозвучало очень громко, от чего юноша зашевелился и приоткрыл глаза, сгребая Се Ляня в охапку и зарываясь носом в шею. — Гэгэ, проснулся?       Именно так. На кровати лежали они вдвоем. У стенки пристроились Фэн Синь и Му Цин, лежа друг на друге, а на полу одну подушку делили Ши Цинсюань и Хэ Сюань. В тесноте, да не в обиде.       Се Лянь не мог вспомнить, как оказался дома. — А как мы…пришли сюда…       Хуа Чэн начал сонно бормотать: — Ты был истощен и с глубоким порезом, мы с рыбой тоже, нужно было обработать раны, у Хэ Сюаня аптечки, конечно же, нет. У остальных дома кто-то есть, а это лишние расспросы, в общем…мы пришли к тебе.       И их так просто пустили в таком состоянии? — А родители что?       Сань Лан нахмурился, провел носом по шее парня. Отчего тот зарделся. — Ну…они были… — В ужасе. — и это мягко сказано. — Да, мы с ними поговорили немного… — Они на тебя накричали.       Хуа Чэн скривился. — Чуть-чуть, я выглядел тоже побитым, поэтому они сжалились и разрешили остаться, никто не захотел идти в гостевую комнату и остались здесь…       Но родители бы точно потребовали объяснений! — Что вы им сказали? — Убегали от волков, когда гуляли по лесу. — Се Лянь скептично хмыкнул. — Не знаю, поверили они или нет, но нас было больше…       Картина маслом, шестеро побитых и грязных школьников, один из которых без сознания, заваливаются в дом. У мамы, наверное, чуть приступ не случился. — Как ты? — спросил Хуа Чэн, его голос стал беспокойным. — Я…не знаю.       Внутри было…пусто. Все это время в нем медленно копилась злость и чувство вины, а когда он потратил все это за один раз вместе с демонической энергией… будто ничего не осталось. — Главное, что все закончилось… — Ты думаешь… Он не вернется?       В голове до сих пор звучало зловещее: «Сянлэ, ты же знаешь, что я вернусь?»       Хуа Чэн посмотрел ему в глаза, а затем принялся расцеловывать лицо. — Сань Лан, что ты делаешь? — было щекотно и очень смущающе…но юношу это не остановило, он продолжал осыпать лицо маленькими поцелуями. — Милый гэгэ, я не знаю… Но клянусь…чтобы не случилось, я буду рядом.       Се Лянь почувствовал, как в глазах защипало. Он не мог до конца осознать, что все закончилось, что он теперь может позволить себе праздно лежать в кровати, подставляя лицо для беспорядочных поцелуев от возлюбленного.       Он не в порядке. Он знает это. И Хуа Чэн это знает. Но он рядом. Пока этого более, чем достаточно. — Давай я разбужу их, и мы дадим тебе отдохнуть.       Се Лянь остановил его. — Не надо… Давай еще полежим…