Песня со старой кассеты

      Они вдвоем шли к лесу. Ждать не было смысла, вдруг на месте найдутся еще улики?Се Лянь задумался, уже несколько дней в его голове зрел вопрос, который так и хотел сорваться с губ.       Хуа Чэн заметил его метания и усмехнулся. — Говори уже. — Как…Как ты попал к ним? – вопрос грубый, но любопытство не давало покоя.       Парень ответил не сразу, пиная камни под ногами. Се Лянь уже успел несколько раз отругать себя за неуместные вопросы, как вдруг раздался низкий голос: — Мы переехали сюда после…смерти мамы. Отец начал много пить и в итоге связался не с теми людьми, задолжал им уйму денег, и оставил меня как залог. Я стал работать на них, чтобы закрыть долги. – он говорил спокойно, ровно, от того слова воспринимались еще больнее.       Се Лянь, не задумываясь, спросил снова: — И…что ты делал?       Школьник дернул плечом. — Продать травку паре школьников, достать что-нибудь, проследить… На ребенка никогда не подумают. — О боги… Прости, мне…Не надо было спрашивать. — Забудь. Долг уже искуплен, я больше не занимаюсь этим, выходить не стал, все же обзавелся парочкой полезных знакомств и гарантии какие-никакие.       Се Лянь не был уверен, что хотел знать, что это за знакомства и гарантии такие. Но когда тебя в лапы бандитов отдает собственный отец, наверное, сложно выбрать, с кем оставаться хуже. — Вот как… — Осторожно! — Хуа Чэн резко потянул его за руку, другой рукой обхватывая поясницу и чуть прижимая.       Вот дела! Он чуть ли во второй раз не полетел с одного и того же склона! — Ох, спасибо…не хотел бы я упасть снова.       Хуа Чэн приподнял бровь. — Снова?       Черт… — Да… — Се Лянь почесал затылок. — Я услышал странный шум и оступился, а там и кости нашел… вот…       Хуа Чэн будто хотел что-то сказать, но в последний момент поджал губы и пробурчал: — Бедовый, нужно с тобой ходить везде. Держи крепче.       Скрепив руки, они сбежали вниз по склону. — Вот здесь я их нашел. – показал Се Лянь.       Хуа Чэн хмыкнул. — Мост тоже недалеко… Надо проверить.       Вскоре и правда послышалось журчание воды. Река была совсем узкой, через нее проходил деревянный мост, не внушающий доверия.       Вдруг его резко потянули вниз за камень, усадили между ног и зажали рот ладонью. Он обернулся на спутника, но тот приложил палец к губам. Он кивнул в сторону моста.       Посередине кто-то стоял. Хуа Чэн заметил его раньше и успел вовремя среагировать. Ведь это мог быть похититель!       Фигура на мосту повернулась и…       И как же хорошо, что Се Лянь сейчас не мог открыть рта, иначе бы не сдержал крика.       Это был вовсе не человек! Нечто, облаченной в сломанный старинный доспех, из которого торчали обломки стрел, а стоило существу сделать шаг, как раздался противный грохот, тот же, что он слышал той ночью в лесу!       Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна, и без того бледный, он побледнел еще больше, и тоже зажал себе рот ладонью.       Что это за тварь?!       Он никогда не верил в призраков или в какую-то еще сверхъестественную хрень, но…       Хотелось одного...Бежать. Бежать как можно дальше!       Но, что если нечто заметит их?       Парни переглянулись. Они подумали об одном и том же, но Хуа Чэн помотал головой. Еще рано. Лучше пока не делать резких движений.       Се Лянь не смотрел в сторону моста, боялся, что тогда точно закричит. Он мертвой хваткой вцепился в руку спутника, будто тот вот-вот мог исчезнуть.       Вдруг «нечто» нырнуло под мост. У них была пара секунд…       Адреналин дал о себе знать. Ноги будто не бежали, а парили над землей. Се Лянь испугался, что не сможет затормозить, но пришлось. Оба упали на землю с тяжелой отдышкой.       Горло неистово жгло от долгого бега, удавалось издавать лишь жалкие хрипы. А от резкого скачка давления кружилась голова.       Се Лянь поджал ноги к груди и задрожал. Зубы больно бились друг от друга, в глазах скопилась влага, и очень хотелось закричать. Но тварь может быть где-то рядом и найти их.       Пожалуйста, пусть все это окажется сном! Повторял он про себя.       Хуа Чэн сидел неподалеку и выглядел не на много лучше, уставившись в пустоту и перебирая игральные кости в руках.       Неизвестно сколько прошло времени, но пришли они сюда, когда начинало темнеть. Вот-вот и станет совсем темно, и, кто знает, не придет ли это существо за ними!       На дрожащих ногах он поднялся и подал Хуа Чэну руку. Передвигаясь тихо и осторожно, они поспешили прочь отсюда. Перед глазами до сих пор мелькал мерзкий образ, а в ушах стоял зловещий грохот.       За тем Се Лянь подумал, как в таком виде вернется домой? Бледный, хрипящий что-то нечленораздельное и перепуганный до смерти! Родители вызовут полицию, те станут допытываться, где он был. Голос верзилы в голове процедил:       Если легавые узнают, я сразу подумаю на тебя, смекаешь?       Но Хуа Чэн повел его в другую сторону. — Кх…куда? – горло все еще жгло.       Спутник только сжал его руку, как бы заверяя, что все в порядке.       Жаль, что это было совсем не так.       Место выглядело…пустым. Но до ушей доносилась человеческая речь. Вскоре показалась площадка, уставленная огромными трейлерами.       Хуа Чэн уверенно повел его к старому трейлеру, стоявшему чуть поодаль. Увидев его, Се Лянь засомневался, что тот вообще еще способен ездить, покрытый многолетней ржавчиной.       Парень посмотрел на него будто извиняясь, и Се Лянь вспомнил как неделю назад, тот бросил его и сам пошел до дома.       Неужели он стеснялся?       Хуа Чэн открыл дверь и включил свет. Внутри никого не оказалось.       Се Лянь часто видел подобные дома на колесах. Но никогда не представлял, как можно по-настоящему жить в таких. Внутри было до ужаса мало места. Справа нечто наподобие кухни: электрическая плитка, замызганная чем-то, чайник и маленький холодильник. Посреди «комнаты» облезший диван, на полу разбросанные газеты и пустые бутылки. Перед диваном старенький телевизор. — Извини… — прошептал Хуа Чэн со злостью, глядя на бардак и отбрасывая ногами бутылки.       Он повел его в сторону другой двери, Се Лянь понял, что это был трейлер поменьше, приставленный к этому.       На удивление здесь оказалось гораздо чище, но и вещей почти что не было. Матрац с подушкой, деревянный стол, где валялись тетради и альбомы, коробка, по-видимому с одеждой. Скудно, но хозяин комнаты старался держать ее в какой-никакой чистоте.       Хуа Чэн достал аптечку. — Сядь, пожалуйста.       Се Ляню пришлось опуститься на матрац. Он был еще жестче того, что заменял ему кровать несколько дней. — Сними кофту.       Он растерялся. — Зачем? — Царапины надо обработать. – Се Лянь посмотрел на свою одежду, порванную в нескольких местах, где виднелись порезы. Они бежали так быстро, что не успевали уклоняться от веток.       Сгорая от смущения, парень все же снял джемпер. Хуа Чэн тут же приложил к порезу… — Ай! – прошипел Се Лянь, когда проспиртованная вата коснулась раны на правом боку. — Извини, сейчас станет легче.       Он стиснул зубы. Промелькнула мысль, что он и сам мог бы обработать порез. А затем другая мысль… — Тогда…можно я тоже тебе помогу?       Хуа Чэн вопросительно приподнял бровь. — Я видел… у тебя на спине. — О, я и не заметил, ерунда…       Се Лянь заупрямился. — Вдруг нет?       Кажется, тот хотел продолжить спорить, но все же снял футболку, поворачиваясь спиной. Се Лянь старался не обращать внимания на тот факт, что они тут оба теперь полураздетые, старался не обращать внимания на подтянутую фигуру и спину с выпирающими лопатками и как красиво струятся черные волосы. Пришлось откинуть пару локонов, коснувшись бледной кожи. Хуа Чэн вдруг резко втянул воздух через зубы.       Так сильно болит? Или не любит, когда дотрагиваются?       Царапина была небольшой, но и не поверхностной. Он обработал вату и приложил к порезу.       Захотелось сделать что-нибудь глупое... Провести пальцем вдоль позвоночника, перебрать в руках шелковистые волосы... Но все эти мысли обратились прахом, как только Хуа Чэн надел футболку.       Хуа Чэн вытащил из коробки пару вещей и подал ему. — Вот, переоденься.       Выглядели они…как из шоу про выживание. Хотя это не особо далеко от правды. Родители точно с ума сойдут, если увидят его в таком виде.       Он с благодарностью принял одежду, хотел попросить парня выйти, но тот сам вышел.       Се Лянь стянул грязную одежду, аккуратно сложив, как будто ее еще можно носить. Нацепил красную толстовку и черные джинсы, конечно, те оказались ему длинными, так что пришлось подвернуть.       Пока Хуа Чэна не было, он еще раз осмотрел комнату. Внимание привлекла стопка изрисованных листов. Подошел поближе, рассматривая.       Он не ошибся, когда назвал парня способным художником. Мастерство было видно невооруженным глазом. Дерзость перемешивалась со своеобразной нежностью, внимательностью к деталям. Он разглядел пару пейзажей, набросков портретов, Ци Жуна бултыхающегося в грязи и кричащего матерные слова, на одном из листов был… ой... Се Лянь увидел аккуратно нарисованный портрет. Художнику удалось так точно передать черты лица! Не подросток с разбитым носом, а юноша с доброй улыбкой и яркими глазами. — Ты… — Хуа Чэн вернулся и застыл в дверях, увидев парня с рисунком в руках.       Проклятье…Все таки рыться в чужих вещах дурная идея! Ему ведь не разрешали! — Прости…прости… — он тут же сложил рисунки обратно. — Ерунда. – Хуа Чэн закинул работы подальше и принес две тарелки с чем-то. — Здесь особо ничего нет, так что я заварил нам лапшу.       Се Лянь хотел было сказать, что не голоден, но запах еды ударил ему в нос, а желудок протяжно заурчал. Он ведь не ел с самой школы сегодня, а после таких потрясений, организм оказался ужасно истощен. Поэтому прохрипев: «спасибо», сел на стул.       Пусть это химозная лапша, но на вкус божественно. Он не мог остановиться и ел с какой-то жадностью. — Не торопись. Не отберу. – усмехнулся Хуа Чэн.       Ему вдруг стало стыдно, что он накинулся на еду как попрошайка, постарался убавить темп и хорошо все прожевать.       Когда с нехитрой трапезой было покончено, пришел момент обсудить увиденное. — Что…что это было? — Не знаю. – ответил Хуа Чэн. – Я как-то слышал, что в этом городке любят всякую ересь мистическую, но не верить же в это… — И что нам делать? Идти к шерифу? — Что мы скажем? Эй, там на мосту призрак, не могли бы вы в нем пару дыр прострелить?       До смеха абсурдно. Только смеяться совсем не хочется. — Я…       Скрип. Кто-то пришел. Раздался грубый басистый голос: — Ты дома? Засранец мелкий…       Хуа Чэн скривился. — Извини, я сейчас. – он вышел, закрывая за собой дверь.       Се Лянь прислушался.       Хуа Чэн злобно произнес: — И почему меня должно это волновать? — Ты мой сын.       Смешок. — Ты вспоминаешь об этом, только когда тебе что-то надо.       Мужчина ударил кулаком в стену. — Не еби мозги, я все верну. — Я это уже слышал. — Ты мне тут не указывай, я про твои делишки могу и рассказать. — Дерзай, а заодно расскажи, из-за кого я там оказался.       Чужой голос превратился в крик: — У меня не было выбора!       Хуа Чэн тоже не выдержал: — Это у меня не было выбора! Ты просто отдал меня как щенка , «своего сына», если ты еще не забыл.       Резкий звук. Грохот. Тишина.       Он услышал хриплый смех Хуа Чэна. Похоже, грохот был от падения. — Правда глаза колет? О-т-е-ц. – он с ядом выплюнул каждую букву. — Ты…выродок! – и возможно последовал бы следующий удар, но руку мужчины схватили. — Не трогай его! – Се Лянь и сам не до конца понял, как так быстро выскочил из комнаты и успел схватить его, глаза застилал гнев. – Ты…ты просто ужасен! Как можно так относиться к своему ребенку?!       Мужчина закричал, пытаясь вырваться: — А ты кто такой?! Откуда взялся?       Злость и адреналин бурлили на всю катушку. Се Лянь выкрутил чужую руку до хруста костяшек. — Я еще раз повторяю, не смей его трогать! — Отпусти... Оно того не стоит. – хрипло произнес Хуа Чэн, вставая с пола.       Се Лянь хотел возразить, но…это было не его дело. Он с отвращением отбросил руку. — Ты маленький выблядок! Приперся в мой дом и нападаешь! — Заткнись. – гневно кинул Хуа Чэн, хватая куртку, и накидывая на плечи Се Ляня.       Мужчина взъярился еще больше и швырнул пустую бутылку в стену, та разбилась, разлетаясь на осколки. — Проваливай! Ты и этот твой… дружок. Чтобы больше не приходил сюда!       Они вышли из трейлера. Еще долго оттуда слышалась брань.       Се Лянь боролся с желанием вернуться туда и закончить начатое. А еще было…стыдно. Он не смог контролировать свой гнев и полез туда, куда не просили. Еще и Хуа Чэна из дома выгнали из-за него… — Прости…я…прости…я не знаю, что на меня нашло…       Тот без слов притянул его в объятия, устраивая голову на плече. — Спасибо…       Се Лянь обомлел и застыл в чужих руках. — Но я же… — Только больше так не делай, этот мусор того не стоит.       Он не нашелся, что сказать и только обнял его в ответ. — Тебя выгнали из-за меня…       Парень беззаботно махнул рукой. — Об этом не переживай, я редко ночую дома. Есть, куда идти. — как ни в чем не бывало он продолжил: – Насчет той «твари», я…думаю можно покопаться в архивах, поискать упоминания. — Я поищу. — кивнул Се Лянь. — Один?       Хуа Чэн сделал достаточно, чтобы и дальше его втягивать. — Я втянул тебя в это… Тебе вовсе не… — Ты сам говорил, что пропасть может любой. К тому же…- он наклонился ближе к уху Се Ляня, опаляя горячим дыханием. — Тогда я не смогу защитить гэгэ.       До него не сразу дошло. — Ты…погоди. Что?       Парень лукаво улыбнулся, наклонив голову набок. — Тебе больше нравится «бедовый»?       Он окончательно растерялся. — Нет, просто… а забудь. — Как скажешь, гэгэ. – широкая улыбка расползлась по лицу. Ей богу, как будто минуту назад не мистическую тварь обсуждали, а шли со свидания.       Плохое сравнение… Но почему бы не осадить в ответ? — Ладно, А-Чэн.       Хуа Чэн усмехнулась, хитро прищуриваясь. — Если хочешь, можешь звать меня Сань Ланом. — А? Почему именно так?       Парень как-то грустно улыбнулся, оставив вопрос без ответа. — До завтра, эм…Сань Лан… — До завтра, гэ-гэ.       До дома Се Лянь шел с красными ушами и глупой улыбкой. С ними же выслушивал лекцию от родителей, что нельзя так долго засиживаться у друзей. Он испытал столько эмоций за один вечер, что еще долго не мог уснуть.       На следующий день Хуа Чэн исчез…