Песня со старой кассеты

      Утро, на удивление, началось неплохо. Даже не пришлось прилагать особого усилия, чтобы встать с кровати. Се Лянь быстро выкопал из коробок черные джинсы и светлый джемпер.       Мама колдовала над завтраком, по-другому это сложно назвать, отец смотрел телевизор. Се Лянь случайно услышал: «В округе пропал подросток, если вы обладаете информацией, то обратитесь по номеру…» — Доброе утро!       Отец кивнул, не отрывась от просмотра новостей, мама повернулась с нежной улыбкой. — Доброе утро, ты сегодня рано. — Еще не привык спать на новом месте. — а вернее, на жалком подобие кровати.       Мама протянула тарелку с… — Держи, сегодня тосты.       Что же…по крайней мере это было похоже на тосты, можно и потерпеть.       Он надеялся, что внимание к его персоне поубавится, но произошло совершенно обратное.Если вчера на него просто смотрели с интересом, то теперь нагло пялились. Се Лянь то и дело ловил на себе взгляды: любопытные, напуганные, недоверчивые, восхищенные. И не понимал, в чем дело. — Се-сюн! — закричал Цинсюань и побежал к нему, размахивая руками. — Как поживает наша местная знаменитость? Уже успел раздать автографы?       Он нахмурился. — Ты о чем? Ши заговорщически подмигнул. — Не скромничай. Ты за один день два раза подрался с Ци Жуном, так еще и был с Хуа Чэном!       Кажется, зря он вчера так разошелся. — И…что? — Ох, все тебе объяснять нужно. Ци Жун со своей свитой одноклеточных уже всю школу достал, но мало кто мог защититься, а Хуа Чэн это…вообще отдельная история.       Это уж точно. Отдельная история. По-другому его не описать. Но что за интрига? — И ты мне ее не расскажешь? — Боюсь, у нас нет столько времени. Но позже все тебе поведаю, мой юный падаван.       Се Лянь увидел, что из его шкафчика торчит листок. — Что там? — спросил Цинсюань, заглядывая ему через плечо.       Это был рисунок. Да не просто рисунок, а целый портрет паренька с разбитым носом, из которого торчит вата. И подпись: «Бедовый»       Се Лянь рассмеялся и положил рисунок в рюкзак. — Вот уже и тайные поклонники, а ты не так прост.       Не такой уж и тайный, если подумать.       Цинсюань отвлекся на что-то, парень проследил за его взглядом. Вдалеке стоял хмурый парень с ног до головы в черном, жующим чипсы с самым равнодушным лицом, какое только может быть. — Кто это?       Ши растерялся. — О…ээ…никто. Мы опаздываем! — он схватил Се Ляня за руку и потащил к кабинету. Первым уроком была физкультура. — А где Фэн Синь? — поинтересовался Се Лянь. — Он капитан футбольной команды, так что на обычные занятия не ходит.       Ничего удивительного, с первого взгляда было понятно, что Фэн Синь местная спортивная звезда, не только по комплекции, но и по количеству восхищенных взглядов от девушек.        Они уже стояли в шеренге, когда он заметил как Цинсюань скривился, увидев преподавателя. Он тихо пояснил: — Это Пэй Мин, за каждой юбкой в городе приударил.       Но, казалось, что причина неприязни серьезнее. — У тебя с ним какие-то терки?       Теперь лицо Ши стало еще печальнее. — Он дружит с моим братом и постоянно дает советы, как меня воспитывать. — одноклассник снова посмотрел на Пэй Мина с плохо скрываемой злобой. — Оу, сочувствую.       Преподаватель закомандовал: — Давайте сегодня в волейбол, одиннадцатый с левой стороны, десятый с правой.       Как только они выстроились, Се Лянь заметил знакомое лицо в чужой команде. Хуа Чэн улыбнулся, обнажая зубы. — Привет, бедовый.       Подкалывает? Он в долгу не останется. — Привет, неприятный.       Хуа Чэн забавно приподнял бровь. — Вчера я был ужасным. — Я не настолько бессердечен.       Поначалу все шло неплохо. Счет был примерно равным, никто особо не стремился к победе, а Пэй Мин и вовсе отошел поболтать с преподавателем девочек. Кажется, Цинсюань не преувеличивал.       При следующей смене позиции Се Лянь и Хуа Чэн оказались у сетки. Команда соперников попыталась провернуть обманный маневр, но он быстро раскусил их и успел ударить по мячу в последний момент, только немного не рассчитал силу удара…       Повисла тишина… — Охренеть, он вырубил Хуа Чэна… — сказал кто-то сдавленным голосом.       Твою же мать… Может он хоть один день не калечить одного конкретного человека?! Даже нос еще не зажил!       Се Лянь пролез под сеткой и наклонился к пострадавшему. Потряс его. — Эй, ты в порядке?       Все смотрели на него…сочувствующе, будто он подписал себе смертный приговор. Все же обойдется, верно?       Хуа Чэн кое-как открыл глаза и хрипло произнес: — Я уже говорил тебе, что ты бедовый?       Фух, живой. — Может это ты бедовый? — ему то и дело доставалось, кто из них в самом деле более неудачлив?       Тот фыркнул. — Ты меня заразил.       Что же…вроде не так сильно приложило, раз есть силы подкалывать. — Тогда извиняй, можешь встать?       Школьник болезненно поморщился и приложил руку к темечку.       Наконец, объявился Пэй Мин. — Что у вас тут произошло?       Кто-то сзади с ухмылкой ответил: — Мячом по слабому месту получил. — Хуа Чэн скривился, но ничего не сказал.       Пэй Мин нахмурился и тяжело вздохнул. — Нужно в медпункт.       Пострадавший перевел задумчивый взгляд на Се Ляня. — Только если он отнесет меня.       Он на секунду выпал из реальности. — Что?! — Сам виноват, теперь искупай вину. — пожал плечами несчастный больной.       Боже, да он издевается. — Тебе так сильно по голове прилетело? — Как видишь.       На слабо берет. Се Лянь вернул ухмылку и тут же поднял десятиклассника на руки, устроив руки под коленями и на спине. Тот от неожиданности вцепился ему в шею. А на лице застыло замешательство, так что стало невозможно сдержать смех. Да и в целом, если учесть, что Се Лянь ниже ростом, то выглядели они достаточно смехотворно. — Что такое? Я думал ты так и хотел… — он наклонил голову, как это делал Хуа Чэн.       Тот надулся. — Ты просто резко меня поднял. — Понял, впредь буду нежнее. — пожал плечами Се Лянь, имитируя лукавую ухмылку.       Все это было ужасно смущающим, и, наверное, он бы никогда так не поступил с кем либо еще, но… Хуа Чэн сам нарвался, да и…травма по его вине произошла. — Ты…можешь поставить меня. — немного скомкано попросил пострадавший.       Се Лянь еле сдержал смешок. — Оу? Но разве у тебя не болит голова? — Болит! А ты меня трясешь так.       Неловкость между ними росла в геометрической прогрессии, но парень не мог остановиться поддразнивать наглеца. — Может если ты обхватишь меня за шею, то не так будет трясти?       Он покраснел. Затем смущение сменилось ехидной улыбкой.       Хуа Чэн обхватил шею парня своими руками, почувствовал как тот резко втянул воздух. Он приблизился к его уху и выдохнул, низко произнося: — Вот так?       Довольно подметил, как легкий розовый румянец на щеках носильщика сменился ярко-красным. — Кстати… — протянул он. — Тебе понравился рисунок? — Гм…да…очень красиво вышло…       Похоже, сегодня ничья.       Медсестра сказала, что это легкое сотрясение. Дала таблетку и отпустила домой на день. — Бедовый, может проводишь меня до дома?       Это уже совсем наглость. — Боишься заблудиться?       Хуа Чэн вновь состроил страдальческую гримасу и драматично приложил ладонь ко лбу. — Но… у меня ведь травма, вдруг я… упаду по дороге… и умру там!       Се Лянь не смог сдержать смеха. — Тебя ударили мячом, а не кирпичом. — Но ты теперь в долгу передо мной, и отвечаешь за мою сохранность.       Вот же свалился на голову. Он предупредил Цинсюаня, что уйдет ненадолго, и на вопрос: «с хрена ли?», только пожал плечами.       Они молча шли по улице, витая в собственных мыслях. — Тебе нравится здесь? — вдруг спросил Хуа Чэн, возможно, тишина стала напрягать его. — М, еще не определился. Тут… спокойно, нет раздражающего шума, суеты, но… я пока не могу назвать это…домом.       Спутник кивнул и неожиданно серьезно произнес: — Может и не надо. Ты, очевидно, имеешь все возможности поступить в хороший колледж и уехать отсюда. — Ты так думаешь? — Я думаю, тебе не стоит закапывать свою жизнь в этом отсталом месте. — сказано это было немного агрессивно, с затаенной злобой. — Так сильно не любишь Лэр-сити?       Хуа Чэн буркнул: — И название отстой. — потом вздохнул. — Я живу тут не с рождения, мы переехали после…мы переехали с отцом, и с тех пор каждый день хочется свалить отсюда. — Думаю, шансы у тебя есть.       Теперь скрытая агрессия резко пропала, Хуа Чэн наклонил голову: — О, и с чего ты так решил?       Се Лянь ответил со всей честностью: — Ну…ты явно неглупый, хорошо рисуешь, и краси… Погоди, ты напрашиваешься на комплименты?       Спутник довольно ухмыльнулся.       Они проходили мимо антикварного, Мэй Няньцин протирал вывеску. — Здравствуйте! Тот отвлекся и помахал им. — Здравствуйте, молодые люди. Прогуливаем уроки?       Можно и так сказать. — Отвожу домой пострадавшего.       Мужчина нахмурился. — Больно уж довольный для пострадавшего.       Что есть, то есть. Се Лянь вдруг увидел на витрине пару коралловых сережек, что заприметил еще в первый раз. Хуа Чэн заметил его взгляд. — Они бы тебе подошли.       Парень повернулся. — А? Да…у меня даже проколов нет, чтобы их носить, да и родители будут против. Пойдем быстрее, мне еще на урок нужно успеть.       Когда они дошли до поворота, Хуа Чэн вдруг остановился. — Знаешь…дальше я сам…       То он настаивает, чтобы его отвели домой, то говорит уходить. И как это понимать? — Но… разве я не должен довести тебя до дома?       Тот замешкался. — Тут совсем недалеко, спасибо, что провел. Увидимся! — и убежал. — Стой! — крикнул Се Лянь вслед, но школьника и след простыл.       Что за игры?       Как бы он не бежал обратно, но на литературу опоздал, за что получил наказание. — Се Лянь, становись, будешь представлять аргументы «за» мораль главного героя, Му Цин против.       Последний закатил глаза, когда увидел, кого поставили к нему в пару и был не особо доволен таким раскладом. — Се, начинай.       В голове была сплошная каша, что мысли еле-еле собирались в кучу, но он постарался выдавить что-то внятное. — Я думаю, что герой поступил верно, пожертвовав собой, во имя блага других. Ведь он бессмертный бог, что несет ответственность за простых людей, которых поклялся защищать.       Му Цин ухмыльнулся. — И тем навлек на себя гнев небес и стал абсолютно бесполезен. — Но так пострадал он один, а среди людей не было тех, кто смог бы себя защитить, в том числе женщины и дети.       Противник сложил руки на груди. — Те самые люди, которые потом отвернулись от него? Причинили ему боль и обвинили во всех страданиях? — Разве мог он предполагать, что сотворят эти люди? Если бы он пожертвовал ими, поступившись собственными принципами, смог ли потом называть себя богом? Да хотя бы человеком? Одна жизнь в обмен на сотни.       Му Цин свел брови к переносице. — И остался ни с чем. Валяться в земле и заниматься сбором мусора! Он стольким пожертвовал ради неблагодарных смертных, чей век и так недолог! — Мораль книги в том, что «человек, поднимаясь на Небеса остается человеком; человек, спускаясь вниз, остается человеком». И герой им остался до конца, не вознося свою собственную жизнь над всеми остальными.       Они еще долго спорили. Пока учитель не остановил их. — Достаточно. Побеждает сторона «за». Се Лянь, ты правильно воспользовался моралью произведения, которой руководствовался главный герой и доказал мотивированность его поступков. Му Цин, твои аргументы были неплохи, выбрал интересную позицию защиты одной личности от всего остального мира, но в процессе начал уходить от книги и добавил многое от себя. Это неплохо, но если хочешь обосновать свою позицию, руководствуйся конкретными примерами.       Му Цин тут же вылетел из класса, громко хлопнув дверью.       Неудобно получилось. У Се Ляня и в планах не было выигрывать дебаты, но та книга и поступки героя настолько затронули его во время прочтения, что он не мог осудить его. Поменяй их местами, то Му Цин бы с легкостью победил!       Он рухнул на кровать, что, наконец, привезли. Хотя бы спина не будет так болеть.       Стоило только принять горизонтальное положение, как глаза начали сами собой закрываться.       Проснулся он, когда на улице стемнело. — Черт. Режим сбил опять.       В дверь постучали. — А-Лянь, тебе звонят.       Звонят? Он даже номер никому не давал…       Се Лянь быстро спустился вниз и приложил трубку к уху. — Да?       Прогремел голос Цинсюаня. — Се-сюн! Я звонил уже три раза испугался, что ты тоже… — голос звучал не так как обычно, был обеспокоенным. — Откуда у тебя мой номер? — В справочнике для каждого дома написан, стащил у брата. — Ладно… «что тоже»?       Цинсюань, кажется, стал еще более напуганным. — Му Цин пропал…