Песня со старой кассеты

      Звон серебра. Бабочки ползают по его телу, ищут раны и порезы. Боль уходит, но не полностью.       Его поднимают на руки и медленно несут куда-то. Он что-то бормочет. Пытается открыть глаза, без толку.       Нет сил пошевелиться. Нет сил посмотреть, кто несёт его. Нет сил бояться. Нет сил сопротивляться. Будь, что будет. Стали бы ему помогать, если бы желали зла?       По крайней мере в это хотелось верить…       Беспокойство возвращается, когда его кладут на твердую поверхность. Почти невесомо проводят по щеке ладонью. Се Лянь с трудом может расслышать тихое: — Будь осторожен.       Рука тянется в надежде схватить спасителя, но цепляет лишь пустоту. Никого нет.       Где-то вдалеке гудят сирены.       Все мелькает белым. Белый свет больницы. Белые халаты врачей. Белые бинты. Белый въедается в его глаза, будто хочет их выжечь. Он жмурится. Стонет от боли, когда его осматривают. Это не те аккуратные и трепетные касания, эти быстрые, грубые, противные…       Мама сидит рядом с ним и не перестает плакать, отец говорит с полицейскими.       Все плывет. Смешивается. Кажется, он тоже плачет или пытается. Шериф о чем-то спрашивает его, а он смотрит затуманенным взглядом.       Глаза медленно закрываются, и белый сменяется черным.       В следующее пробуждение белого нет. Скрипучие половицы. Кровать. Дом.       От последнего Се Лянь скривился, все его существо воспротивилось тому, чтобы называть это место домом. Но здесь была его семья, за тем других вариантов не оставалось.       Се Лянь попытался подняться с кровати, но затея с треском провалилась, он зашипел от боли и схватился за левый бок.       Мама, кажется, услышала, что он не спит и тут же прибежала. — А-Лянь! Тебе нельзя резко двигаться!       Женщина засуетилась и принялась поправлять ему подушки. — Что случилось? –глупый вопрос, но в голове всплывали лишь отрывки, хотя парень предпочел бы их забыть. — Тебя нашли на скамейке, вся одежда в клочья, чудо, что крови нет… Сломано ребро, сотрясение… — на ее глаза навернулись слезы. — Мы чуть с ума не сошли! — Простите… — в груди разлилось горькое чувство вины. Зря он вышел из дома… — Простите? — голос отца резанул слух, Се Лянь резко повернулся и встретился с ним взглядом. — Сбежал на ночь глядя, нашли еле живого! И все, что ты можешь сказать «простите»?       А что он еще может сказать? Конечно, его ругают не из-за какой-то ерунды, он виноват, но не в состоянии рассуждать или объяснять что-то. Сперва самому бы понять…       Возможно, мозг еще не отошел от шока либо под действием лекарств. Веки наливаются свинцом и он вновь засыпает, так и не сказав ничего кроме скомканного извинения.       Се Лянь просыпается посреди ночи от шороха. Он ничего не видит.       Глаза завязаны!       Хочет стянуть ткань с глаз, но небольшое движение и… он шипит от боли в боку.       Из темноты доносится: — Не двигайся.       Он застывает, спрашивает сдавленным голосом: — Кто ты?       Ожидаемо, никто не ответил. — Почему ты пришел?       И вновь нет ответа.        Он резко втянул воздух, когда некто коснулся больного места. Совсем немного, но достаточно, чтобы из глаз брызнули слезы. — Пожалуйста…не надо… больно… — он закрутился и простонал, отчего стало еще хуже. — Позволь помочь…       Се Лянь вспомнил яму. Взволнованный голос. «Прости… Но нужно залечить раны…». На теле действительно не осталось порезов, даже шрамов. Значит…этот кто-то пришел помочь?       Нет. Это все ненормально. Ненормально! — Это больно? — сбежать не получится, если сон, то не страшно — очнется. — Извини. Придется потерпеть.       Терпеть. Это слово забирало надежду. — Ладно… — он набрал побольше воздуха, чтобы не закричать и не разбудить родителей, если они вообще спят.       На талию снова опустилась ладонь. Он держался, сдвинул брови к переносице и терпел. Но вдруг боль вспыхнула огнем. Она стала невыносимой, будто кто-то сдвигал его кости. Се Лянь тяжело и медленно дышал.       Нельзя кричать. Нельзя…нельзя… Это невозможно терпеть…он сейчас закричит… А….       Не успел крик вырваться из груди, как его губы накрыли. — Чт… — договорить не получилось, его снова утянули в поцелуй.       Неизвестный, не отрывая руки от туловища, продолжал давить на больное место. Но было уже не так невыносимо… Будто через поцелуй некто забирал его боль.       Се Лянь не мог выбраться, его плотно прижимали к кровати. Ощущение полной безысходности, от которой хотелось выть.       Незнакомец отстранился. Се Лянь зажмурился, ожидая новый приступ боли, но…ничего не произошло. Он смог пошевелится и…ничего… — Ты… — Извини. Вчера… я не успел.       Се Лянь схватился за голову. Слишком много непонятного. Явь это или он все еще спит?       Неважно. Он должен узнать, кто это! Он быстро срывает ткань с глаз.       В комнате пусто. Ни малейшего намека на чужое присутствие, кроме кусочка алой ткани у него в руках и… — Это же… — проигрыватель и наушники, которые он выронил на пустыре! Даже кассета внутри осталась.       Се Лянь задрожал и накрылся одеялом с головой, как в детстве, молясь, чтобы оно его защитило.       Врач не поверил своим глазам, когда ему принесли снимок абсолютно целого ребра, без единой трещинки!       Мама тоже не понимала, как за одну ночь кость могла срастись, поистине чудо!       Да, чудо… Хотелось бы еще узнать, что за оно.       Врач предлагал недельку полежать дома, пусть ребро в порядке, но он испытал сильный стресс. Се Лянь наотрез отказался, если он еще неделю проведет дома и будет есть лишь мамину стряпню, то…сломанное ребро покажется пустяком.       Он слушал музыку, когда мама постучалась к нему. — А-Лянь, к тебе гости…       Парень нахмурился. — Гости?       Вдруг показалась черная макушка Цинсюаня. — Ага. Напугал ты нас, Се-сюн. — Нас?       Цинсюань зашел в комнату, а за ним… Хэ Сюань, Фэн Синь и Му Цин. — Я привел группу поддержки. — судя по внушительной пачке чипсов в руках Сюаня, его сюда приманили взяткой. — Не буду вам мешать, сделаю чай.       Когда дверь закрылась, Ши тут же подскочил с места. — Ты как вообще умудрился… что вообще произошло? Ты цел? Я слышал у тебя переломы, а где бинты? Какой-то ты подозрительно целый…       Му Цин закатил глаза. — Не кидайся ты на него. — Но я тоже переживаю!       Хэ Сюань, не прекращая жевать, пробубнил: — Личные границы. — Ладно-ладно, но ты же расскажешь, Се-сюн? — друг сделал максимально жалостливые глаза. — Честно…я сам все не очень помню… Хотел прогуляться, но зашел далеко, а потом убегал от волков и свалился в яму…       Фэн Синь хмыкнул. — Отец сказал, что тебя нашли на лавочке недалеко от вашего района. — точно, он же сын шерифа.       Се Лянь кивнул и прикусил губу. — Это прозвучит как бред, но… кто-то меня вытащил и отнес в город.       Все переглянулись. — И просто оставил тебя? Ты видел его лицо? — Эм…нет… Но я видел… — Се Лянь понимал, как это бредово прозвучит, но может скинуть это на сотрясение, — возможно, мне привиделось, но там были…серебряные бабочки… — Бабочки? — переспросил Фэн Синь.       Му Цин вдруг рассмеялся. — Что смешного? — спросил Цинсюань, который воспринял сказанное всерьез. — Просто…вспомнил кое-что… вы же знаете легенду о Собирателе цветов под кровавым дождем?       Все озадаченно посмотрели на Му Цина. — Серьезно? Ее же все знают! — Извини, мистер «я поступлю в Гарвард», не все такие зубрилы. — процедил футболист.       Парень закатил глаза, но начал рассказ: — По легенде, сотни лет назад на этом месте стояло большое поселение. У главы города был сын, прекрасный и милосердный юноша, что помогал простым людям, не смотря на свой статус. Все очень его любили, казалось, одно его присутствие способно затмить свет солнца и луны. — Как романтично. — усмехнулся Фэн Синь, за что получил осуждающий взгляд. — Еще раз перебьешь — будешь сам рассказывать. Так вот… естественно он был самым завидным женихом, но юноша даже взглянуть на невест не желал. Ведь у него уже был возлюбленный. — Ого! — не выдержал Цинсюань. — Тс. — шикнул Му Цин. — Избранник не был богат, а правый глаз его был красным подобно крови, за что другие избегали его и называли бесом. Но он обладал невероятным талантом писать картины. И сын главы, узнав об этом, пригласил написать свой портрет. А затем еще один и еще. Юноши полюбили друг друга и больше не смогли расстаться. — Это так мило, Хэ-сюн! — Ага.       Голос Му Цина стал мрачнее. — Пока в поселение не пришла чума… Эпидемия вспыхнула, унося сотни жизней каждый день. На улицах не гасли костры, а лица людей закрывали плотные черные ткани. Местный пастор сказал, что бог наказывает их, ведь они покрывают великого грешника, виновного в мужеложстве. Чтобы очистить свои души, нужно убить грешника! Отчаявшиеся люди схватили вилы и факелы. Ворвались в дом главы и вытащили на улицу юношу, которого совсем недавно так почитали. Они бросали в него камни, прислоняли к коже факелы, а затем стали вонзать вилы. Даже, когда юноша погиб, они продолжали терзать его тело. — Боже, какой ужас… — Цинсюань крепко вцепился в Хэ Сюаня, не особо впечатленного историей. — И вдруг все люди на площади в одну секунду обратились пеплом. Возлюбленный юноши совсем недавно погиб из-за чумы, но дух его не успокоился и обернулся демоном, чтобы уничтожить всех нечестивцев. Говорят, что с тех пор он живет где-то в этих землях и ждет, когда юноша переродится. А если возрождается душа одного из тех, кто убил юношу, то демон сразу уничтожает этого человека, тогда вместо дождя идет кровь.       Се Лянь затаил дыхание. Кровавый дождь? Быть того не может… Это же просто легенда… Просто легенда… Ничего из этого не было на самом деле. — То есть…ты хочешь сказать, что…я встретил демона?       Му Цин посмотрел на него как на душевнобольного. — Я имею ввиду, что ты мог услышать эту историю, и после сотрясение мозг выдал такой…образ.       Хоть и натянуто, но звучит гораздо логичнее. Се Лянь сделал вид, что полностью согласен, однако…его ребро так быстро зажило. Как это объяснить?       Гости вскоре ушли, сказав не надумывать себе лишнего. Се Лянь не послушался совета.       Он не мог выкинуть из головы бабочек, кровавый дождь, волшебное исцеление, красная повязка, которую он держит в руках… Пусть другие не верят, но он знал, что все это ненормально.       Вдруг вспыхнуло воспоминание, как его губы накрывают, вливая нечто вроде потока энергии, проходящей через все тело. Он залился краской и вновь накрылся одеялом с головой.       Нужно срочно найти больше информации!