Песня со старой кассеты

      Се Лянь вновь плохо спал. Ему снилось, как он плывет по кровавой реке, а с неба все капает алый дождь. Посреди всего этого хаоса стоит фигура Сань Лана, держа зонт. Он кричал, пытался добраться до безмолвной фигуры, но его раз за разом уносило течением.       Се Лянь подскочил с кровати и бросился к окну, но… ничего не было. Даже признаков, что шел обычный дождь. Ни луж, ни мокрой травы.       Все же привиделось. С облегчением подумал он. — Я в этом городе кукушкой поеду. — парень нервно усмехнулся.       Снизу донеслось: — А-Лянь, завтрак готов!       Он постарался потянуть время. Не спеша встал с матраца, заправил все, умылся, расчесался, погипнотизировал стену, выбрал одежду. Спустился только, когда позвали во второй раз.       К счастью, сегодня были бутерброды. Их сложно испортить, но мама все равно решила, что сочетание джема и ветчины с сыром это хорошая идея. Се Лянь схватил еще ломтик хлеба и переложил часть начинки на него. Вполне сносно. — Отвезти тебя? — спросила мама, глядя, что сын ест с большим энтузиазмом, чем вчера. — Да. Буду рад.       Дорога прошла в молчании. Вернее, мама что-то рассказывала, он кивал и хмыкал в ответ, но мыслями был где-то далеко.       Мама вздохнула, положив руки на руль. — Сынок, тебе сейчас непросто, но пойми, что отец тоже не счастлив жить здесь…       Се Лянь нахмурился. Подобных разговоров он старался избегать. — Почему он так легко опустил руки?       Женщина вздохнула. — Поверь, это было совсем нелегко. Могли пострадать не только мы, но и много людей.       Отец в последний момент отдал свою часть компании, чтобы сотрудники не оказались на улице без работы. Но оставшиеся долги пришлось выплачивать из собственных сбережений, а из-за натиска журналистов в срочном порядке переезжать. — Я понимаю… — он хотел поскорее закрыть эту тему, и нажал на дверную ручку, — спасибо, что подвезла! До вечера! — Ни пуха, ни пера! — К черту! — крикнул он на бегу.

***

— К черту! — Цинсюань уронил голову на стол. — Удалите алгебру из моей жизни…       Се Лянь сочувственно улыбнулся. Ши тут же воспрянул духом и наклонился к нему с заговорщическим видом: — Се-сюн, ты что на выходных делаешь? — Эм…домашку?       Ши фыркнул. — Ты меня убиваешь… лучше приходи ко мне на ночевку, брат уезжает в другой город, закажем пиццу, у меня много кассет с фильмами! Соберемся всей компанией, получше познакомишься со всеми!       Се Лянь не успевал даже слова сказать, как друг (похоже, они уже друзья, да?) накидывал все новые аргументы. — Хорошо-хорошо, я спрошу у родителей.       Довольный ответом, Цинсюань вновь вспомнил про алгебру и мгновенно погрустнел.       На обеде Се Лянь задумчиво ковырял вилкой салат. Ши что-то безостановочно рассказывал Хэ Сюаню, Му Цин пытался объяснить тему из программы Фэн Синю и демонстративно закатывал глаза, когда тот что-то не понимал.       Краем глаза он зацепился за фигуру в столовой. Все перед глазами вспыхнуло красным. Дождь из крови, а посреди всего этого… — Сань Лан? — Ты что-то сказал? — спросил Цинсюань.       Се Лянь поспешно встал из-за стола. — Я…отойду ненадолго. — Ты куда? — спросил Му Цин, но ответа не последовало.       Справа вновь мелькнул знакомый силуэт, он побежал следом. Хуа Чэн ушел наверх.       Крыша. По краям стояло высокое ограждение, а рядом длинные лавочки. Помимо него здесь было два-три ученика, но нужного не было.       Он же шел сюда… Куда Хуа Чэн…       На плечи что-то опустилось. Се Лянь вздрогнул и вдруг обернулся. За ним стоял… — Сань Лан! Ты меня напугал!       Тот усмехнулся. — Прости, гэгэ. Ты слишком легко одет.       Только теперь Се Лянь заметил на плечах кожаную куртку великоватую ему. — О, спасибо…но ты разве не замерзнешь?       Тот равнодушно дернул плечом. — У меня теплый свитер.       Они сели на одну из лавочек. Только сейчас Се Лянь задумался, зачем преследовал Хуа Чэна. Из-за сна? Если это был сон, конечно… Но кровавый дождь? Серьезно? — Могу я спросить кое-что?       Школьник улыбнулся и наклонил голову чуть вбок. — Все, что угодно.       От такой расположенности стало не по себе. Щеки обдало жаром. — Мне кажется…я видел тебя вчера… в окне…ночью…       Боже, как неловко… — А знаешь…это глупости все, может мне просто показалось… и… вообще приснилось…хах…       Появилось желание сигануть с этой крыши. Он ведь только что признался едва знакомому человеку, что тот ему снился. И преследовал, чтобы спросить об этом. Какой позор…       Но Хуа Чэн то ли из вежливости, то ли безразличия, не придал этому значения, а только хмыкнул и бросил: — Я гулял вчера ночью, так что ты мог меня увидеть. Гэгэ об этом хотел узнать? — Не только… — Се Лянь чувствовал себя неловко, но спросил прямо: — Почему ты мне помогаешь? Просто… остальные тебя сторонятся… — он с силой сжал скамейку, на которой они сидели. И к чему эти вопросы?       Хуа Чэна эти слова, кажется позабавили. — Я же говорил гэгэ, что здесь я самый неприятный человек.       Увиливает. Нужно подойти с другой стороны. — И чем же я заслужил твою доброту?       Сань Лан на секунду задумался. — Ты не заслужил моей злобы. А те… Сами напросились.       Се Лянь почувствовал досаду, Хуа Чэн увернулся от его вопросов. Но если ему так неприятно общаться, то… зачем тогда спасать? Беспокоится, что тот замерзнет? Все это никак не вязалось в голове. Не человек, а сплошные противоречия.       Парень вздохнул и снял куртку, возвращая владельцу. — Мне пора. Еще увидимся, Хуа Чэн. — пусть хоть какая-то искренность будет между ними.       Тот усмехнулся. — Мне приятнее, когда ты зовешь меня Сань Ланом.       Се Лянь вздрогнул. Этот парень его доведет.       У кабинета стояла Линвэнь. Она выловила его в толпе и позвала: — Се Лянь, директор Цзюнь У хочет с тобой поговорить.       И что он успел натворить? Или вчерашнее всплыло? — Что-то случилось?       Женщина ничего не ответила и пошла вперед, оставалось только следовать за ней. За столом из красного дерева сидел мужчина средних лет, в бежевом костюме из явно недешевой ткани, Се Лянь сразу подмечал такие детали. Директор он расписался на документе и поднял глаза на него, улыбнувшись. — Здравствуй, Се Лянь, верно? — голос был спокойный, без строгости, но властный. — Да… Я сделал что-то не так?       Он жестом показал на стул, и Се Лянь сел, подавив желание сгорбиться, чтобы казаться меньше. — Все в порядке, сам видишь, школа у нас небольшая, новенькие нечасто появляются, поэтому хочу убедиться, что ты осваиваешься. — он выделил последнее слово.       По крайней мере его не отчитают за драку и не вызовут родителей. — Спасибо, все чудесно, я уже познакомился с некоторыми ребятами. — Вот как? Это замечательно. Однако, меня немного беспокоит другой твой…знакомый. Мне сказали, что вчера к тебе пристал Ци Жун с другими ребятами, и Хуа Чэн их прогнал.       Черт. Угроза все же не миновала. Только бы маме не позвонили… Она расстроится еще больше… — Да, все было так. Но он первый начал, а Сань… Хуа Чэн очень помог мне.       Цзюнь У нахмурился. — Как педагог я не могу такое говорить, однако будь осторожен с ним. Немало ребят в школе пострадало, когда связалось с ним.       Внутри заклокотала злоба. Почему все так вопят про то, что он зло во плоти? Да, он может быть немного жутким и нагонять страху, сторонится людей, оно и понятно, когда все шушукаются за спиной, но все поголовно поучают его как маленького мальчика, с кем и как ему общаться.       Се Лянь постарался успокоиться, но не смог сдержаться: — При всем уважении, я сам выбираю, с кем мне общаться и с кем дружить, спасибо за предупреждение, но лучше бы вам, как педагогу, — он специально выделил фразу, — заняться тем же Ци Жуном и его компашкой.       На секунду директор растерялся от дерзкого тона, но тут же вернул прежнее выражение. — Я не хотел тебя обидеть, лишь убедится, что у тебя не будет проблем.       Наверное, хотел сказать, что: «у нас из-за тебя не будет проблем». Это разговор все больше раздражал. — Спасибо. Я могу идти? У меня сейчас урок… — Конечно, ступай.       Се Лянь не спешил домой. Он медленно шел по улице, прокручивая сегодняшний день в голове. Возможно, на него сильно влияет переезд, поэтому он стал восприимчивее ко всему, придает значение тому, чему не следует. Однако как-то его слишком уж активно пытаются уберечь от Хуа Чэна, будто он маньяк местный. Но в таком случае, по улицам спокойно не ходил бы. Да, парень явно непростой, но и не зло во плоти, раз уже столько раз выручал его. Или есть что-то еще, чего он не понимает.       Он вдруг одернул себя. Почему его это так беспокоит? Скорее всего, Хуа Чэн типичный «плохой парень», и другие не хотят, чтобы Се Лянь пострадал, а еще хуже стал его сообщником.       Благо, кровать сегодня привезли, и можно было не убивать спину на жестком матраце. Однако это не помогло, ведь… — Я смирилась с тем, что мы переехали в это захолустье, но ты совсем не помогаешь! Игнорируешь сына, меня, вообще все вокруг! — мама редко ругалась, но последние месяцы сильно ее истощили, как и отца. — Что ты хочешь от меня услышать? — его тон был усталым.       Слушать все это не хотелось, парень надел наушники, вставил первую попавшуюся кассету. Не помогло.       Услышат ли родители, если он выйдет из дома?       Се Лянь тихо спустился по лестнице, обулся и осторожно прикрыл дверь.       На улице уже было темно и безлюдно, но вряд ли что-то случится, если он немного пройдется по улице.       Снова надел наушники. Прохладный воздух освежал голову, хотелось идти, не останавливаясь. Он не планировал далеко уходить, но одумался только, стоя у покосившегося знака «Лэр-сити».       Был большой соблазн перейти за этот знак и убежать далеко отсюда. Но… там его дома больше не было. За этим знаком его никто не ждал, он был чужим здесь и стал чужим для всего остального мира.       Се Лянь прислонился к знаку, так хотелось вырвать его из земли и кинуть в огонь. Не потому что этот город был худшим на Земле, нет, просто он выглядел как насмешка над ним. Попытка не увенчалась успехом.       Вдалеке мелькнула фигура. Парень успел заметить лишь прошедшую тень. — Твою мать... — прошептал он. Если это местный маньяк, то лучше уносить ноги как можно скорее.       Се Лянь выругался про себя, что так беспечно зашел на пустырь. Он здесь легкая мишень. Даже если это какой-нибудь лесник или любитель ночных прогулок, рисковать не хотелось, да и родители могли уже заметить его отсутствие. Парень быстрым шагом пошел прочь, пока…       Он резко втянул воздух и уставился на дорогу. В двадцати метрах от него стоял волк. Тусклый свет фонарей отражался в его глазах, а сам зверь был готов в любой момент накинуться на парня.       Вашу ж мать! И что делать в таких случаях?       Животное словно почувствовало его страх и раскрыло клыкастую пасть.       Будь проклят тот момент, когда он решил выйти из дома! Надеяться на хороший исход не получалось, животные выходят из леса только, когда очень голодные.       Конечности вдруг сковало страхом, пот хлынул в три ручья. Что делать? Что делать?! Вдруг животное отвлеклось на что-то. Доля секунды, и Се Лянь бросился в сторону леса. Да, вариант не самый разумный, но на открытой дороге еще хуже, а так он сможет залезть на первое же дерево и позвать на помощь, родители вызовут полицию, если он не вернется.       Плеер разбился об асфальт, Се Лянь бежал со всех ног. Мир расплывался перед глазами, кровь прилила в голову. Он обернулся и сердце застучало еще сильнее… Теперь там был не один волк, а три!       Горло сжало от неровного дыхания, в глазах скопилась влага, но он не позволял себе замедлиться. Раздался вой.       Нет. Он не умрет здесь…       Чтобы залезть на дерево требовалось остановиться, но животные слишком быстро его нагоняли.       Се Лянь еще раз обернулся и… — А! — с криком упал вниз.       Он не мог пошевелиться, все тело пронзило острой болью. Затуманенным взглядом Се Лянь увидел глубокие порезы сквозь порванную одежду, кажется, он сломал пару ребер и получил сотрясение.       Посмотрел наверх. Он упал в глубокую яму, высотой около десяти метров. Волков больше слышно не было, но с такими ранами, выбраться невозможно.       Се Лянь снова застонал от боли и тяжело задышал. — Черт бы побрал этот город…       Оставалось лишь надеяться, что его очень скоро найдут.       Только не засыпать. Только не засыпать. Только не…       Вся пещера вдруг вспыхнула серебряным светом. На стенах сидели… — Бабочки? — прошептал он, глядя на волшебных существ, издававших мягкий звон своими крылышками.        Он бредит. Какие бабочки? Это просто галлюцинации. У него травма головы и кровопотеря.       Глаза все так же предательски закрывались, а бабочки садились на его руки, ноги, грудь, волосы.       Милые создания… Если он умирает, то хотя бы не в одиночестве в темной яме.       Кто-то коснулся туловища, от боли он зашипел, из глаз хлынули слезы. Се Лянь схватил руку неизвестного. Он не видел, кто перед ним, но не хотел, чтобы трогали больные места. Неизвестный тут же остановился и тихо сказал: — Прости… Но нужно залечить раны…       Бархатный голос обволок его уши. Вдруг стало так спокойно. Он в безопасности, ему ничего не угрожает. И хоть сонный разум пытался докричаться, что все это ненормально и он сейчас отойдет в мир иной, Се Лянь отпустил руку и тихо ответил: — Хорошо.