ублюдок, портовый!

      Тонкая стальная отмычка в ловких пальцах Тэхёна дважды провернулась в замочной скважине. Тяжелый внутренний засов поддался с негромким, глухим щелчком. Вор бесшумно толкнул дубовую дверь, проскальзывая внутрь капитанской каюты, и тут же запер её за собой, отрезая их от остального мира.       Едва оказавшись в комнате, Тэхён перестал сдерживаться. Его доминантный, животный феромон лавиной сорвался с цепи. Тяжелый, удушающе-сладкий аромат горького шоколада, терпкого табака и жгучих специй мгновенно заполнил всё пространство, с размаху перекрывая и подчиняя себе вишневый запах Чонгука.       Чонгук на кровати резко замер.       Почувствовав эту чужую, сокрушительную волну феромонов, он рванулся назад, упираясь лопатками в изголовье кровати. Растрепанный, с мокрыми от пота волосами и лихорадочным румянцем на щеках, он тяжело хватал ртом воздух. Разум кричал, что нужно защищаться. Чонгук слепо шарил рукой по прикроватной тумбе в поисках кортика, но пальцы лишь беспомощно скребли по дереву.       Внутри него развернулась настоящая бойня. Гордый, упрямый капитан насмерть боролся со своим собственным преданным омегой.       "Так нельзя, — пульсировало в его затуманенной голове. — Он вор. Преступник, которого завтра должны вздернуть на рее. Я не лягу под него. Ни за что на свете. Мне никто не нужен."       Но тело, истосковавшееся по истинному, плевать хотело на приказы — внизу живота крутило от такой острой, голодной судорогой, что из горла Чонгука против воли вырвался задушенный, жалобный всхлип.       Тэхён, стоя у двери, хищно оскалился. Он медленно двинулся к постели, не сводя с омеги потемневших, горящих глаз. Вид мучающегося, сгорающего от течки капитана сводил его альфу с ума. В этом полураздетом, уязвимом состоянии Чонгук казался Тэхёну совершенством. Тонкая, изящная талия, округлые, подрагивающие от напряжения бедра, влажная молочная кожа, светящаяся в полумраке, и эти отчаянные, прерывистые стоны, которые Чонгук безуспешно пытался заглушить, кусая собственные губы.       Тэхён чувствовал, как его собственный контроль трещит по швам.       Кровь с такой силой прилила к паху, что дышать стало трудно. Между его бедер уже вовсю выпирал из-под плотных штанов огромный, жилистый и венистый член. Орган до предела натянулся, требуя немедленно освободить его из тесной ткани и до беспамятства засадить в это сочное, истекающее естественными соками тело.       — Ну же, мой гордый капитан… — хрипло, утробно протянул Тэхён, делая последний шаг и нависая над кроватью. — Кого ты пытаешься обмануть? Твой омега уже сделал выбор за тебя.       Тэхён медленно, по-хищному придвинулся ближе, забираясь на кровать. Его движения были тягучими, уверенными, не оставляющими путей для отступления. Чонгук, тяжело дыша, до боли сжал пальцами влажную простыню. Он всё еще пытался бороться, упрямо вскидывая подбородок и пытаясь оттолкнуть альфу свободной рукой. Но эта слабая омежья попытка защитить остатки своей независимости лишь сильнее раззадоривала Тэхёна.       Ким перехватил запястье Чонгука, прижимая его к матрасу, и придвинулся вплотную. Одуряющий запах табака и шоколада смял, подчинил себе волю капитана, но финальный удар по его защите Тэхён нанес иначе.       Он плавно скользнул вниз, разводя колени Чонгука в стороны. Капитан дернулся, тихо вскрикнув, когда горячие ладони вора бесцеремонно обхватили его бедра. Тэхён опустился лицом прямо к его паху и без лишних слов взял истекающий, покрытый обильной смазкой член Чонгука в рот.              Чонгука словно ударило разрядом тока. В ту же секунду вся его напускная строгость, капитанская гордость и сопротивление растаяли, как лед под палящим солнцем. Он резко запрокинул голову, из его горла вырвался громкий, протяжный, позорно-сладкий стон. Горячий, влажный язык Тэхёна уверенно и жадно прошелся от самого основания до чувствительной головки, слизывая сладкие капли. Чонгук окончательно сдался в руки своему истинному альфе, превращаясь в податливое, полностью нуждающееся месиво. Его тело плавилось под чужими прикосновениями. Сильные, мозолистые руки Тэхёна, покрытые старыми шрамами от веревок и клинков, казались сейчас самым желанным укрытием на земле.       Тэхён поднялся выше, ведя ладонями по молочной коже омеги, заставляя Чонгука крупно дрожать.       Альфа буквально навалился на него сверху, и Чонгук всем телом ощутил, как огромный, венистый член Тэхёна, всё еще спрятанный в штанах, жестко и требовательно вжимается в его бедро.       Тэхён уткнулся лицом в шею Чонгука, прямо туда, где лихорадочно билась жилка и где концентрация вишневого запаха была самой сокрушительной. Как голодный, сорвавшийся с цепи пес, Тэхён принялся шумно, утробно обнюхивать своего омегу. Он втягивал этот аромат каждой клеточкой, словно клеймил свою территорию, а затем начал дико, жадно лизать нежную кожу на шее, оставляя влажные следы и прикусывая зубами чувствительные места до глухих стонов под ним.       — Мой… — прорычал Тэхён прямо в кожу Чонгука, теряя остатки рассудка от близости истинного. — Весь мой, чертов капитан.       Только после этого Тэхён неохотно отстранился на секунду, чтобы содрать с себя одежду. Он рванул ворот рубахи, избавляясь от нее единым движением, и торопливо скинул штаны, полностью освобождая свой массивный, налившийся кровью, жилистый член, который теперь тяжело пульсировал в ожидании тепла омеги.