Корона из лунного света

      Документы были подписаны, кровь впиталась в гербовый пергамент, но вместо триумфа Драко чувствовал лишь замораживающую ребра пустоту. Луна была растеряна, насуплена и глубоко недовольна. Она жалела книжных девушек за то, что они становились разменными монетами в играх лордов, и только что сама была продана, и продал ее он.       Но времени на сожаления не было. Чтобы убраться из Кэрнса на север, к границам Кейп-Йорка, им был нужен транспорт — обычный, маггловский, потому что пока палочки не привыкли к новой среде, магия уровня аппарации могла расщепить их на месте.       Драко оставил Луну на скамейке под раскаленным навесом терминала, натянув ей на лоб поля шляпы, и направился к пыльной стоянке проката.       Убогая контора выглядела как жестяной ангар. За пластиковой стойкой сидел толстый маггл в грязной майке, пьющий ледяную воду. Драко не стал разыгрывать из себя респектабельного туриста и стал арендовать машину; аренда — это бумажный след, документы, которые через пару дней неизбежно попадут на стол к местным министерским чиновникам, купленным синдикатом Люциуса. Мафия узнает марку, цвет и номер.       Драко молча выложил на стол пачку новеньких стофунтовых купюр — сумму, втрое превышающую стоимость старого, побитого жизнью, но выносливого полноприводного Ленд Ровера. Маггл вылупил глаза, переводя взгляд с денег на его лицо, скрытое за темными очками.       — Мне не нужны документы, — процедил Драко сквозь зубы. — Мне нужны ключи. Прямо сейчас. И бак должен быть полным. Если через пять минут эта машина не заведется, я заберу и деньги, и твою жизнь, а полиция найдет тебя в мангровых болотах.       Маггл судорожно сгреб фунты и швырнул на стойку тяжелую связку ключей.       Через три минуты Драко уже прогревал старый мотор внедорожника.       Когда Волдеморт погиб, чистокровная аристократия быстро поняла: слепая идеологическая ненависть к магглам — это экономически невыгодно. Они осознали, что маггловский мир — это колоссальный незарегистрированный рынок, гигантская прачечная для отмывания золота и идеальная серая зона, так что его с детства учили не только этикету Визенгамота и высшей алхимии, но и прикладным магловским навыкам, в том числе тому, как водить их транспорт.       Мотор Ленд Ровера отозвался утробным рыком. Драко уверенно переключил тугую кулису передач и плавно вырулил со стоянки проката к скамейке, где ждала Луна.       Она сидела на скамейке, опустив голову так, что широкие поля соломенной шляпы полностью скрывали лицо, но Драко видел, как она судорожно перебирала ткань походной сумки. Платиновый перстень с гербом его семьи сидел на ее тонком пальце уродливым пятном.       Драко остановился перед ней, заслоняя спиной от редких прохожих, протянул руку и взял за локоть, помогая подняться.       — Вставай, — тихо сказал он. — Здесь слишком шумно. Садись в машину.       Луна не подняла глаз.       Драко подвел ее к высокой пассажирской подножке, и, заметив, как она замялась, словно не в силах рассчитать расстояние до сиденья (потому что ее разум был отравлен им, она рассчитывала расстояния между звездами, а теперь не могла понять, сколько сантиметров до чертового сиденья!), без лишних слов подхватил за талию, легко поднял и усадил.       Так и не посмотрев на него, Луна плотнее натянула шляпу на глаза и недовольно поджала губы, утыкаясь взглядом в приборную панель. Драко захлопнул дверь и вернулся за руль.

***

      Они ехали на север по трассе Капитан Кук — единственной артерии, связывающей Кэрнс с пограничным Порт-Дугласом. Слева вздымались хребты Большого Водораздельного диапазона, заросшие тропическим лесом. Справа — на мили вперед тянулась свинцовая гладь Кораллового моря. Мимо окон на скорости проносились иссушенные солнцем эвкалипты, стены мангровых зарослей, одинокие маггловские заправки и покосившиеся бары.       — Значит, — тихо сказала Луна, глядя в окно, — теперь мы женаты.       Драко сильнее сжал руль.       — Да, — ответил он. — Теперь ты Малфой. Это было необходимо. Моя фамилия — твой иммунитет. Привыкай к ней.       Луна прижалась лбом к стеклу.       Это было ужасно несправедливо. Она приехала сюда найти морщерогих снорков, переписать законы магии, совершить открытие века, она должна была чувствовать восторг, радостное предвкушение и благоговейный трепет, а в итоге? В итоге ее тянуло разреветься, и она даже не понимала, почему. Из-за самого факта замужества? Потому что это произошло слишком быстро? Потому что у нее не было даже подобия свадьбы? Из-за всего сразу?       И еще из-за того, что Драко казался ей абсолютно чужим? И эти постоянные качели: то она мысленно принимала его, то отталкивала, то снова принимала, и снова, и снова, и снова. Теперь уже не оттолкнуть с прежней легкостью, теперь он закрепил союз с ней юридически. По закону. Сбив с толку и не дав сказать «нет» или «позже».       Он же даже не пытался сделать вид, что не виноват. Он мог спросить, почему она такая мрачная, мог даже обидеться, если в его представлении все произошло как надо и по взаимному согласию — а он вцепился в руль так, будто машина разваливалась, и смотрел на дорогу с не менее мрачным видом, чем она.       Прекрасное начало семейной жизни. Настоящая идиллия.       — Я ужасно испугалась, — сказала Луна, отстраняясь от окна и откидываясь на спинку кресла. — Насчет этого… что я забыла. Это было жутко. Я… даже смерти боюсь меньше. Потеря разума, наверное, худшее, что может случиться с человеком, и, хотя я понимаю, что это акклиматизация…       Она осеклась — Драко резко крутанул руль влево, уводя внедорожник с основной трассы на заросший сухим кустарником выступ над океаном. Машину жестко тряхнуло, колеса взревели по гравию, и мотор заглох, оставив их в оглушительной тишине, нарушаемой лишь ленивым рокотом прибоя далеко внизу.       Он снял темные очки, швырнув их на торпеду, развернулся к ней и схватил за руки.       — Послушай меня, — Драко сжал ладони Луны сильнее. — Этого не случится. Слышишь меня? Никогда. Я не позволю. Это просто Квинсленд, просто жара и чужая магия. Это пройдет через день. Ты не сойдешь с ума. Я вытащу тебя из любого тумана, даже если будет нужно перевернуть этот чертов полуостров. Ты веришь мне?       Луна подняла глаза, мысленно фиксируя: манипуляция сработала. Драко винил себя, он не хотел этого делать, хотя верил, что это необходимо. Нужно продолжать. Врать она не умела, но это была не ложь — она говорила то, что чувствовала на самом деле.       Почти.       — Верю, — прошелестела она. — Но это страшно. Это почти как… упасть посреди улицы, потому что вдруг отказали ноги, только ментально. Или как в один миг лишиться зрения. Если это произойдет снова, мне нужно будет к врачу.       Драко чуть не рассмеялся вслух. К врачу? Луне Лавгуд, чье сознание сейчас медленно и методично разъедало его собственное зелье, нужен врач, который поймет, что ее акклиматизация — результат того, что ее муж вливает ей в напиток медленно действующий яд?       Если бы она знала, если бы она хоть на секунду поняла, что именно он, тот, кто держит ее за руки, лишает ее способности видеть мир во всей его ослепительной сложности… что именно он делает ее безопасной для Малфоев…       «Смотри на меня, Луна. Смотри, какая я тварь».       Он видел свое отражение в ее расширенных глазах — резкие черты лица, побелевшие от напряжения губы, шляпа, натянутая до бровей, чтобы скрыть бешенство и отчаяние.       — Поехали, — бросил Драко, отпустив ее руки и снова натягивая темные очки. — Нам нужно добраться до Порт-Дугласа до заката. В этой глуши после темноты дороги становятся слишком опасными.       Луна посмотрела на него.       Драко сидел слишком прямо, почти не касаясь спинки кресла, как будто внутри него был стальной стержень. Иногда он сжимал руль так сильно, что казалось — пытается выжать из него воду. Скулы были очерчены до остроты ножа, губы сжаты в тонкую белую линию, и даже за стеклом очков было видно, что он постоянно сканирует взглядом дорогу и зеркала заднего вида.       Она могла спросить его об этом прямо сейчас. Прямо здесь. «Драко, ты что-то от меня скрываешь?» — и, возможно, этого бы хватило. Возможно, не пришлось бы давить.       Но…       Отдел Тайн действует в интересах общего блага (как они убеждают своих последователей), и если она обвинит его сейчас — тем самым вынудит выбрать сторону. Пока он думает, что она ничего не знает, он продолжает играть роль любящего мужа, что дает ей пространство для маневра. Это делает его поведение предсказуемым.       Кроме того, Драко находится на грани нервного срыва, и любое прямое давление с ее стороны может спровоцировать взрыв, а если она сломает его сейчас — лишит себя защиты.       И наконец… Луна хотела, чтобы он сам ей признался. Чтобы он сам принял решение сказать правду, пусть даже она подтолкнет его к этому.       Пока нужно просто продолжать быть невинной жертвой. Влюбленной невинной жертвой, доверчивой овечкой, это не вызовет подозрений — это вызовет вину.       — Какими бы ни были опасными дороги, ты же меня защитишь? — спросила Луна.       Драко уже переключил передачу, готовый рвануть с места, но рука застыла на рычаге.       — Защищу, — голос прозвучал неестественно хрипло. Он не повернулся к ней, продолжая смотреть прямо перед собой, на пыльную дорогу, уходящую вглубь буша. — Но ты помнишь, что я говорил? Моя защита не будет мягкой. И если тебе когда-нибудь станет страшно от меня…       Мотор Ленд Ровера взревел. Драко не договорил, с силой вдавив педаль газа так, что машину дернуло вперед. Он не мог сказать ей: «если тебе станет страшно от меня, то это будет означать, что мой план удался».       «Какая же ты слепая, какая ты счастливая в своем доверии ко мне, и как же сильно я за это заплачу.»

***

      Солнце медленно опускалось за гряду гор.       На открытых верандах зажигались желтые фонари. Тени от пальм удлинялись, ложась на асфальт резкими полосами. Мачты яхт на причале покачивались в такт приливу.       Ленд Ровер свернул с асфальта на гравийную дорожку, ведущую к бунгало. Шины захрустели, поднимая облако красноватой пыли, оседающей в свете заходящего солнца кровавым туманом. Драко заглушил мотор.       Коттедж выглядел именно так, как описывал Люциус: приземистая постройка из темного дерева, утопающая в зарослях гибискуса и диких пальм.       Идеальное место — граница Порт-Дугласа, где заканчивались ухоженные газоны вилл и начинались заболоченные джунгли полуострова. Дом был построен на сваях, наполовину уходя в мангровые заросли, и представлял собой настоящую лабораторию под открытым небом, так как находился в зоне магического выветривания, где естественные потоки энергии были деформированы, что создавало идеальные условия для обитания существ вроде морщерогих снорков. Никаких маггловских развлечений, никаких лишних контактов — здесь Луна могла погрузиться в свои чертежи на недели, не отвлекаясь на внешний мир. Кроме того, коттедж был оснащен антиаппарационными барьерами и магическими маячками, которые должны были оповестить Малфоев о любом приближении чужака.       Владелец должен был ждать их на крыльце, чтобы передать ключи от внутренней системы безопасности, но крыльцо было пусто.       Это было не по сценарию.       Драко вцепился в руль. В логике Пожирателей Смерти, которой его начали обучать, отсутствие информации или отклонение от плана всегда означало угрозу. Владелец коттеджа — местный маг-полукровка, связанный с синдикатом обязательствами — должен был встретить их лично. Передача ключей была критическим моментом. Это был ключ доступа ко всему: к защитным чарам, к тайным коммуникационным каналам, к архивам. Без владельца они оставались слепыми в чужом и потенциально опасном доме.       Если куратор на месте не появился, значит, что-то пошло не так еще до их приезда.       Все внутри Драко кричало о том, что это засада.       Почему его нет? Люциус лично подтверждал время. Это место — сейф, узел, единственное безопасное убежище на тысячи миль вокруг, и этот полукровка не посмел бы уйти, если бы не…       В горле пересохло. Перед глазами на секунду поплыло: резкий контраст между залитым закатным золотом фасадом и пустотой крыльца.       «Спокойно. Не подавай вида. Только не сейчас».       Луна сидела рядом, рассматривая закат с таким видом, будто изучала чертежи мироздания.       Драко не мог допустить, чтобы она вошла туда первой. Если там засада, если там кровь, если там убийца… он был должен идти один. Если внутри враг — он должен встретить его первым. Если внутри труп — Драко должен его убрать, спрятать, сжечь, стереть с лица земли до того, как Луна переступит порог.       — Здесь влажность выше на 12%, чем в Кэрнсе, — вдруг сказала она, поправив шляпу. — Гибискусы впитывают эту влагу, и к ночи выпустят пыльцу. Это приманивает лунных мотыльков — они питаются только серебристым светом, поэтому их почти невозможно увидеть, если не смотреть боковым зрением. А эта дорожная пыль осядет на листьях как пудра, и ночью джунгли будут выглядеть так, словно их присыпали звездной пылью.       Драко с трудом заставил себя улыбнуться.       — Это будет очень красиво. Мы почти дома, — он сглотнул. — Слушай, владелец — тип довольно угрюмый и нелюдимый. Профессиональная деформация, понимаешь? Я сейчас пойду вперед, улажу последние формальности с документами, а ты… останься в машине на минуту, ладно? Здесь безопасно, но я не хочу, чтобы он ворчал на нас двоих сразу.       Луна удивленно приподняла бровь, но кивнула.       Когда Драко вышел из машины, ноги на секунду подкосились, и он поспешил скрыть дрожь в коленях, с силой вцепившись в дверную ручку. Еще неделю назад он нервничал из-за оценок по Трансфигурации, а теперь…       Палочка в кармане казалась бесполезной деревяшкой. Он умел бросаться словами, умел обещать кары, умел смотреть свысока — все это было отрепетировано в зеркалах Малфой-мэнора до автоматизма, но жизнь не была похожа на дуэльный клуб.       А если там кто-то есть?       Драко никогда не видел смерти. Он видел трупы на страницах учебников, но никогда не чувствовал запаха — того самого сладковато-тошнотворного привкуса. Что он сделает, если увидит кровь? Если там будет убийца? Он выхватит палочку и… что? Произнесет заклинание из учебника?       «Сотри, спрячь, сожги», — он повторял эти слова как мантру, пытаясь убедить себя, что это просто работа. Просто логистика. Просто…       Драко остановился перед дверью, приоткрытой ровно настолько, чтобы это выглядело как приглашение. По спине стекал холодный пот. Тишина была неестественной. Руки мелко тряслись, и он судорожно сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони — боль должна была помочь.       «Ради нее. Только ради нее».       Это была единственная мысль, которая не давала ему развернуться и убежать к машине, схватить Луну и нестись прочь, пока не кончится бензин.       Он толкнул дверь.       Дверь поддалась слишком легко, издав жалобный скрип. Внутри пахло чем-то металлическим, смешанным с гнилой сладостью тропических цветов. Свет заходящего солнца падал под таким углом, что освещал это безжалостно отчетливо.       Лианы пробили тело владельца коттеджа в нескольких местах, словно иглами прошивая грудную клетку и горло. Колючки кустарника вышли наружу сквозь кожу, превращая человека в гротескную декорацию. Кровь успела запечься, став бурой и почти черной. На лице застыло выражение такого нечеловеческого ужаса, что желудок Драко скрутило судорогой.       «О Мерлин… Нет. Нет, нет, нет».       Он сделал шаг назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги.       Это было не похоже на книги. Это было реально. Это было влажным, пахло смертью и…       Кто это сделал?       Конкуренты Люциуса? У этого полукровки были долги? Это была охота?       Драко резко обернулся к выходу. Луна. Снаружи оставалась Луна. Она ждала его и думала, что он — ее защитник.       Его охватила паника.       Что делать с этим?! Он не умел избавляться от тел. У него не было заклинаний для этого, только пара школьных чар! Как, черт возьми, убрать труп? Эванеско?!       Если Луна увидит это…       Драко начал метаться по коридору, едва не сбив комод. Схватил с вешалки одеяло — может, завернуть это… месиво из плоти и колючек? Спрятать. Нужно спрятать это до того, как она войдет, а потом… вести себя так, будто ничего не случилось.       Как, черт побери, вести себя так, будто ничего не случилось?!       Он никогда этого не хотел. Он хотел свадьбу, о которой шептались бы в гостиных Визенгамота, хотел шелка, лепестки роз, музыку, шампанское и ее — в белом платье, смотрящую на него с невозможной для других нежностью… а вместо этого? Он отравил ее зельем, женился по-быстрому, воспользовавшись тем, что она сбита с толку, и привез в декорации к фильму ужасов.       Как он сможет обнять ее сегодня вечером? Как он посмотрит ей в глаза? Что он ей скажет? «Извини, дорогая, владелец уехал, такой невоспитанный тип, правда?»       Драко вцепился в комод, чтобы удержать равновесие. От сладковатой вони сводило челюсти.       Он никогда не касался ничего мертвого. Даже в Хогвартсе, на уроках Ухода за Магическими Существами, он всегда брезгливо отстранялся, а сейчас…       Если он тронет этот труп — он умрет. Он просто упадет здесь и умрет от ужаса.       Снаружи послышался шорох гравия.       Убийца?       Драко дернулся к двери, готовый выбежать, перехватить удар, заслонить собой, если там кто-то будет, но…       — Драко? — услышал он голос Луны. — Там что-то не так? Я могу помочь, я же официально зарегистрирована как исследователь… — в ее голосе мелькнула легкая досада. — Ну, была зарегистрирована. Надо будет уточнить, не аннулируется ли грант при смене фамилии.       Смена фамилии…       Эти слова ударили его пощечиной. Малфой. Она стала Малфой. Теперь она — его часть. Его ответственность.       Он не может позволить ей войти. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах.       Драко резко обернулся к двери подсобки, не думая о том, что трогает. Его тошнило, его трясло, но он рывком потянул одеяло, не глядя — просто работал, как сломанный механизм. Пальцы соскользнули, коснувшись чего-то холодного и влажного, он отшатнулся, едва не упав, и зажал рот ладонью, чтобы не закричать.       «Ради нее. Только ради нее. Она не должна. Она не должна увидеть».       Его колотило, как в лихорадке. Он не понимал, что делает, он просто хотел скрыть это месиво, запихнуть его в темноту, в шкаф, в землю — куда угодно!       — Драко? Ты нашел ключи? — голос Луны был уже совсем близко. Она стояла прямо за дверью.       Драко отпрянул от тела. Руки были в чем-то липком — он не хотел смотреть, что это, просто вытер ладони о джинсы, оставляя на ткани темные разводы.       Он должен выйти. Он должен улыбнуться. Как?!       «Просто скажи что-нибудь. Что угодно. Главное — закрой дверь».       Вытирая лицо тыльной стороной ладони, чтобы стереть бледность, он толкнул дверь, заставляя себя не смотреть внутрь, и вышел в коридор, прислонившись спиной к косяку, чтобы скрыть то, что осталось за спиной.       — Да, — выдавил он. Голос сорвался, прозвучав жалко и тонко, и он прочистил горло, пытаясь звучать твердо. — Да, Луна. Нашел. Прости… здесь…       В голове вспыхнула единственная связная мысль, спасающая его от падения: Австралия.       — …здесь внутри какая-то дрянь, какая-то местная плесень или споры… У меня, кажется, чертова аллергия, — он издал нечто похожее на нервный смешок, переходящий в кашель, и прижал тыльную сторону ладони к лицу, делая вид, что вытирает слезящиеся глаза. — Не заходи. Здесь все в пыльце. Я… я сейчас закрою все наглухо и проветрю, а потом перенесу вещи. Иди на веранду. Пожалуйста.       Луна встревоженно посмотрела на него. Пыльца? Споры? На границах мангровых лесов растет жалящее дерево гимпи-гимпи, но его нейротоксины передаются через крошечные кремниевые волоски-трихомы исключительно при прямом физическом контакте, и реакция организма — немедленный болевой шок. От этого Драко бы кричал.       Может, реликтовый эндемичный саговник? Он вырабатывает пыльцу, способную вызвать раздражение слизистой, но эта пыльца слишком тяжелая, и в лишенном сквозняков закрытом помещении оседает на пол в радиусе полуметра. Она физически не способна подняться до уровня лица высокого мужчины.       Магические мутации гриба-цветохвостника? Его липкие споры токсичны… но этот гриб выделяет интенсивный аромат разлагающейся флоры, чтобы привлекать насекомых. Здесь пахло неприятно, но иначе — это был резкий металлический запах меди и железа, смешанный с кисловатым шлейфом пролитых зелий и озоном разрушенных чар.       Пыльца не бывает влажной и бурой. Споры австралийских грибов не заставляют волшебника бледнеть до цвета старого пергамента и цепляться за дверной косяк дрожащими руками.       Драко врал. Там было не растение. Там был…       …труп?       — Хорошо, — неестественно тонко пискнула Луна. — Я… я подожду.       Развернуться и убежать, просто убежать, прочь отсюда, обратно в Кэрнс, в аэропорт, в Лондон, к маме и папе… аппарировать, просто аппарировать… но вместо того, чтобы бегом метнуться к веранде, она еле заставила себя сделать шаг, повернувшись к Драко спиной.       Еще один шаг. Ноги двигались как будто отдельно от тела — медленно, тяжело, словно она шла по дну океана. Каждое движение давалось с таким трудом, будто Луна шла сквозь густой сироп.       Это просто острая стрессовая реакция на неопределенную угрозу. Классический «замри»-паттерн, вызванный внезапной активацией симпатической нервной системы. Нормальная реакция на воспринимаемую опасность. Ничего необычного. Ничего, что требовало бы вмешательства. Просто гормоны.       Просто…       Вдруг по всему телу разлилось спокойствие. Секунду назад Луну трясло, а спустя миг — дрожь схлынула и сознание прояснилось.       «Довольно».       Голос Пандоры прозвучал как приказ. Луна вздрогнула от неожиданности.       «Соберись. Взгляни на пол. Дерево, лак, геометрия досок. Почувствуй жесткость поверхности. Ощути границы тела. Сожми ладони».       Луна послушно посмотрела на пол. Доски были пропитаны темным тиковым маслом, и поверхность казалась живой, словно дерево еще помнило, как быть лесом. Шляпки железных гвоздей покрылись налетом патины от влажности.       Сжав руки, она потерла их друг о друга так, чтобы ладони стали горячими.       «Ты — наблюдатель. Свидетель. Исследователь, — чеканила Пандора. — Выпрямись. Иди на веранду. Оставь его наедине с последствиями его выбора».       Луна выпрямила спину, как выпрямляли сотни девушек Розье до нее, и плавной походкой продолжила идти дальше.

***

      День умирал, уступая место чему-то гораздо более древнему и голодному. Солнце почти скрылось за стеной мангровых лесов, и свет стал странно-медным — Луна оказалась наедине с австралийскими сумерками.       Прямо перед верандой начиналась полоса буша. Эвкалипты с серо-зеленой облезающей корой, похожей на змеиную кожу, стояли плотной стеной. На земле лежала рыжая пыль, усеянная опавшими ветками, и местами — ярко-зеленые заросли папоротника.       Птицы замолчали, ночные хищники еще не проснулись, в тишине слышался лишь далекий стрекот цикад.       Луна оперлась на перила.       Паники будто и не было, и это было странно, но, так как в голове звучал голос матери, она пришла к выводу, что это дело рук Пандоры. Страх не исчез совсем, но перестал быть важным и не мешал мыслить и видеть всю картину целиком.       Картина была неприглядной. Такую мог бы нарисовать Босх, или Мунк, или Гойя, особенно в свой поздний период. Прекрасный сюжет для хоррора: гениальный ученый на краю мира наедине с мужем-предателем и трупами.       Луна никогда не любила фильмы ужасов за их предсказуемость: сюжет часто становился ясен с первых минут. Героиня обязательно решит проверить странный звук в подвале, хотя любой человек с базовым инстинктом самосохранения побежал бы в противоположную сторону. Группа людей решит разделиться, чтобы осмотреть территорию, хотя математически очевидно, что сила в количестве, и разделение только увеличивает вероятность того, что каждого из них найдут поодиночке. И конечно, никто никогда не включает свет, хотя в темной комнате всегда есть выключатель.       Помассировав виски, она заставила себя мыслить логически. Что у нее было?       Драко. Отчасти союзник. Он подмешивает ей какую-то дрянь, но он вряд ли допустит ее смерть — во-первых, это невыгодно, во-вторых — он ее любит.       Мама. Мама поддерживала ее на расстоянии. Очевидно, не только морально, потому что действие токсина исчезло слишком быстро, и паника тоже. То и другое было купировано. Каким-то образом Пандора знала мысли Луны (вероятно, не все, только самые громкие) и чувствовала то же, что и она, и поэтому могла излечить ее, даже находясь в Девоне.       Папа. Если мама в курсе опасности, папа тоже, хотя пока Луна не знала о степени его вмешательства.       Убийца.       У кого был мотив убить владельца коттеджа в Порт-Дугласе? Кураторы Драко — Отдел Тайн. В коттедже, где Луна изучала бы снорков, должен был быть их человек. Зачем невыразимцам убивать своего агента?       Нет… это не было похоже на почерк невыразимцев. Если бы это были они, Драко не нашел бы труп в подсобке. Если бы это были они, владельца коттеджа не нашел бы никто и никогда.       Тогда кто?       Кто-то, кто хочет помешать Отделу Тайн получить ее изобретения?       Кто этого хочет? Кто готов пойти на убийство ради защиты ее интеллектуальных наработок?       …папа?..       Луну пробрала дрожь. Если бы Ксенофилиус узнал о угрозе — а он узнал, раз в ее голове звучал голос Пандоры — он не остановился бы ни перед чем. Он перевернул бы всю Австралию. Он выпотрошил бы каждого подозрительного кенгуру. Он не пожалел бы никаких денег и точно не стал бы жалеть чьи-то нервы.       И у него были связи. Самые разные. Во всех уголках Земли.       Если она была права… значит, она была гораздо защищеннее, чем ей казалось.       Луна подперла голову рукой, довольно и почти нежно улыбаясь сумеркам.