Корона из лунного света

      Солнце клонилось к закату.       Вечер благоухал ароматом ночных фиалок. В траве загорались огоньки — то ли обычные светлячки, то ли отблески чар. Воздух над лугом подернулся легкой серебристой дымкой. Стрекот кузнечиков затих, сменившись пением цикад и далеким перезвоном ветра в подвесках, развешанных на веранде.       Ксенофилиус метался из стороны в сторону, то и дело хватаясь за голову так, что волосы стояли дыбом. Письмо от Луны сиротливо лежало на столе рядом с чашкой остывшего чая.       — В Кейп-Йорк! Вместе! — Ксено резко развернулся на каблуках, срываясь на хриплый полушепот. — Дора, ты слышишь? Она едет туда с парнем Малфоя! Она понятия не имеет, кто он такой!       До некоторых пор сам Ксенофилиус тоже не имел об этом понятия, как и Пандора; они считали Люциуса Малфоя обычным политиком, пусть семнадцать лет назад запачканным участием в магической войне, но на данный момент простым коррупционером. Максимум, чего боялся Ксено — темномагических артефактов в Мэноре и пагубного влияния малфоевской ауры на дочь (а еще больше — того, что девочка внезапно выросла), но после того, как узнал о наличии Драко в жизни Луны, по привычке журналиста начал копать.       И накопал такое, что даже обычно невозмутимой Пандоре стало не по себе.       Верхушка бывших Пожирателей Смерти превратилась в синдикат. Они контролировали все: от контрабанды редких ингредиентов для запрещенных зелий и черного рынка артефактов (Лютный переулок — лишь верхушка айсберга) до подпольных казино и долгового рабства министерских чиновников. За последние годы несколько авроров, начавших копать под поставки Малфоя, и пара журналистов «Ежедневного Пророка» погибли: неудачный трансгрессионный расщеп, внезапный инфаркт от передозировки успокоительного зелья, нападение бешеного докси; типичный почерк мафии — ликвидация без шума, замаскированная под несчастный случай.       Ксенофилиус подскочил к перилам, вглядываясь в сгущающуюся темноту луга, словно мафиозные киллеры уже окружили их дом. Цикады гремели надрывно, заглушая его панический голос.       — Надо было запереть ее дома сразу после пасхальных каникул! Спрятать под Фиделиус! Перевести в Шармбатон, в Ильверморни, в Махотокоро, куда угодно, где эти твари не смогли бы до нее дотянуться!       Сидящая в кресле-качалке Пандора помассировала виски. У нее были смутные подозрения насчет Драко — сугубо интуитивные, но нельзя было обвинять человека лишь на основании интуиции. Луна в него влюбилась, Луне было хорошо с ним, и… и они уже обратили на нее внимание. Даже если бы ей не было хорошо.       — Я сам пойду к Боунс! — Ксенофилиус схватил перо и швырнул пергамент на стол, опрокинув чашку. Темная жидкость лениво поползла по дереву, впитываясь в черновики статей. — У меня в сейфе стенограммы встреч Люциуса с берлинским синдикатом. Я пущу это в утренний выпуск «Придиры»! До рассвета от репутации Малфоев не останется даже пепла! Нас поддержат…       — Кто, Ксено? — тихо спросила Пандора, опустив руки.       Ксенофилиус осекся на полуслове.       Поднявшись с кресла, Пандора плавно перехватила запястье мужа, заставляя выпустить перо.       — Если ты сделаешь хотя бы шаг к совятне, — почти ласково произнесла она, — завтра к полудню мы оба будем мертвы. Наш подвал взлетит на воздух. Газеты напишут: «Трагическая ошибка гениальной исследовательницы, несчастный случай с алхимическим котлом». И тогда Малфои получат к ней неограниченный доступ. Ты этого хочешь?       Вздрогнув, Ксенофилиус замер, бессильно опустив руки вдоль тела. Она была права. Мафия Люциуса не прощала панических жестов. Каждое их неосторожное движение сейчас — это смертный приговор, подписанный элегантным росчерком пера в Уилтшире.       Шагнув в сторону и сев обратно в кресло, Пандора взяла пергамент и опустила перо в чернильницу. Серебряная пыльца на дне флакона вспыхнула фосфоресцирующим светом, отразившись в ее глазах.       — Прямо сейчас, этим письмом, я разворачиваю над ней L'Éclipse de l'Esprit, — размеренно произнесла она. — Мальчик Малфоев может строчить отцу отчеты каждую ночь, может использовать сквозные зеркала или отправлять Патронусов — щит поглотит и… перенаправит все сюда. Мы будем знать каждый его шаг, а Люциус… Люциус получит сгенерированные чарами подделки.       — Это… — начал Ксено, но снова осекся.       Пандора перевернула пока еще чистый лист и достала из кармана серебряный ланцет.       — И еще я свяжу Луну с собой на уровне крови, — без малейшего колебания она прижала лезвие к ладони. Темная струйка побежала по коже, капая прямо в чернила и заставляя их закипеть матовым багрянцем. — Если Драко попытается затормозить ее интеллект, подсыпать сыворотку подчинения или банальное снотворное… кровный резонанс перенаправит токсин в мое тело. А я, как ты знаешь, заранее приму все известные антидоты. Наш разум останется чист, — она почти весело подмигнула мужу. — Обе твои девочки в безопасности.       Ксенофилиус смотрел на закипающие кровью чернила, и в его глазах страх медленно, слой за слоем, выгорал, уступая место чему-то ледяному и беспощадному.       — Если они хотят войны на уничтожение в глуши Кейп-Йорка, они ее получат, — тихо произнес он. — Я активирую Егерей Южного Креста и скормлю им контрабандистов Малфоя одного за другим.       Не сходя с веранды, он опустился на одно колено, рванул край половика, открывая рассохшиеся доски, и с глухим треском вытащил из тайника окованную потемневшим серебром шкатулку, испещренную тускло мерцающими рунами сокрытия.       Пандора заинтересованно приподняла бровь.       Внутри шкатулки лежали слитки золота высшей пробы и пачки долговых расписок с именами, от которых побледнела бы половина чиновников Министерства — трофеи, добытые Ксено за годы расследований черного рынка эфира. Компромат, который он никогда не пустил бы в печать, потому что живые свидетели мафиозных сделок долго не живут.       Но сейчас правила изменились. На кону стояла Луна.       Чтобы нанять Егерей Южного Креста — безжалостных псов австралийского магического подполья, которые плевать хотели на законы Министерства и авторитет лондонских чистокровных, — требовалось нечто большее, чем просто золото. Ксенофилиус достал из шкатулки обглоданный солью артефакт, напоминающий высохший позвонок какого-то глубоководного существа, и его лицо исказилось — он начал транслировать шифрованный сигнал через скрытую подпольную сеть эфирных частот. Ментальный приказ, подкрепленный первой платой, которая мгновенно списалась с его тайных счетов в гоблинских банках-сателлитах.       «Зачистить Кейп-Йорк. Ликвидировать любого связного, любого оперативника Люциуса Малфоя до того, как нога моей дочери коснется этой земли. Оставить их наследника в абсолютной изоляции».       Мафия думала, что загнала Лавгудов в угол… Они не подозревали, что Ксено только что оплатил их оперативникам билеты в один конец.

***

      Взлетно-посадочная полоса, расчерченная дрожащим маревом раскаленного асфальта, обрывалась у кромки тропического леса. На горизонте, словно хребет спящего левиафана, поднимались темно-синие, покрытые туманом горы Большого Водораздельного хребта. Птицы кричали с надрывом, почти по-человечески.       Спустя двадцать четыре часа пути Драко чувствовал только свинцовую усталость и покалывание чужеродной магии.       Точка назначения — Кэрнс, пограничный узел на северо-востоке Австралии, последние обитаемые ворота перед дикими землями полуострова Кейп-Йорк.       Международный терминал выглядел для магглов как обычный провинциальный аэропорт: низкие бетонные потолки, гудящие кондиционеры, запах дешевого авиационного топлива — но за барьером неработающих конвейеров для багажа скрывался австралийский филиал Министерства.       Они шли по раскаленному перрону магического сектора, и каждый шаг давался ему так, словно он волок за собой кандалы.       На выходе из зоны прибытия лениво курили местные жандармы, но Драко их не видел, сразу заметив трех человек у ограждения. Безупречные легкие костюмы из драконьей кожи. Слишком дорогие для этой дыры. Слишком приметный крой. Похоже, Пожиратели уже протянули свои нити и на этот континент, купив местную администрацию с потрохами. Капкан захлопнулся еще до того, как они с Луной сошли с трапа.       Он думал, что одинок в Хогвартсе. Что там он — один против всего мира. Сейчас это было просто смешно. В Хогвартсе все было не по-настоящему, в Хогвартсе они с Луной, даже совершеннолетние, были учениками, в Хогвартсе были Дамблдор, Слагхорн, Флитвик… а здесь — никого. Только они сами. Только Драко.       Теперь все декорации рухнули.       В кармане у него лежал прохладный флакон с зельем тупикового корня — синдикату был нужен управляемый интеллект, лишенный тех безумных вспышек озарения, которые могли увести ее дальше, чем позволено. Драко приказали делать то, чего он боялся больше всего: контролируемо выжимать из нее потенциал, дозировать ее гениальность, использовать ее мозг как сложный механизм… и он знал, что сделает это, что будет капать этот ментальный тормоз в ее бокалы, потому что если Луна найдет в Кейп-Йорке что-то опасное — ее просто уничтожат.       Рядом с этим флаконом — бархатный футляр с фамильным кольцом. Проклятое золото, которое он обязан надеть на ее палец, потому что женитьба была единственным способом сделать ее, ее разум и все ее исследования безраздельной собственностью Малфоев.       Драко было паршиво до одури. Луна верила ему. Она шла впереди, безмятежная, уверенная, что он — ее защитник… а он использовал даже собственную любовь как юридический маневр.       — Жарко, — вдруг сказала Луна, обернувшись к нему. — Купи мне чего-то холодного, пожалуйста, и чтобы там было много калорий.       Кивнув, Драко отошел в сторону. Магглы у барной стойки смеялись, звенели стаканами с дешевым лагером и утирали пот со лбов, даже не подозревая, что в трех футах от них вершится судьба магического Лондона.       Ледяной банановый шейк с двойными сливками. Идеальная маскировка; сладость скроет любой посторонний привкус, хотя у тупикового корня его почти не было — только вяжущая горчинка на кончике языка.       Флакон из темного стекла лег в ладонь. Одна капля. Всего одна.       «Слабак. Ублюдок. Тварь», — с ледяным презрением шептал внутренний голос. — «Ты думал, что в Хогвартсе прошел через ад? Ты думал, что строчить Люциусу отчеты и ненавидеть свое отражение в зеркале — это предел падения? Смотри на себя сейчас. Посмотри, кем ты стал».       Капля сорвалась с дозатора и мгновенно растворилась в светлой пене. Драко напрягся, ожидая, что древняя магия контракта на его ауре сейчас взорвется багровым пламенем, выжжет вены, заставит упасть на этот пол в судорогах — метка гарантировала, что он не может поднять на Луну руку. Не может ударить, проклясть, влить ей в горло смертельный яд… но метка молчала. Магия позволяла ему предавать ее.       Он вернулся к ней, держа в руке запотевший стакан. В огромных ясных глазах Луны отражалось тропическое солнце. Когда она взяла стакан, прохладные пальцы на секунду коснулись его руки, и Драко еле сдержался, чтобы не выбить напиток у нее из рук.       — Тебе тоже нужно попить, — заметила Луна. — Здесь вроде бы всего двадцать четыре градуса, но жарко из-за высокой влажности, низкого уровня загрязнения воздуха и специфического расположения солнца… кстати, о солнце. Надень шляпу и очки, и не вздумай закатывать рукава, иначе через час начнется каскадный воспалительный процесс.       В голове Драко оглушительным кузнечным молотом билось одно-единственное слово: предатель.       Он только что скормил ей ментальные тиски, а она заботилась о нем.       Молча потянувшись к сумке, Драко вынул старую матерчатую шляпу, натянул на лоб, скрывая лицо, и резко защелкнул дужки темных очков.       — Я в порядке, — процедил он сквозь зубы. Голос прозвучал жестче, чем следовало, но он не мог позволить себе дать слабину перед теми тремя в драконьей коже, что неотрывно следили за ними от зоны досмотра. — Пей.       Луна сделала глоток. Спелый банан отдавал мягкой сладостью, сливки делали его невесомым, превращая в тающее на языке облако, за вкусом тянулась легкая нотка ванили, и ей показалось, что она пьет само лето. Полупрозрачный камень в перстне-индикаторе остался прозрачным, так что можно было быть спокойной.       Экзамены остались позади: она не сомневалась, что сдала все восемь дисциплин на Превосходно. Осенью ее уже не ждал Хогвартс, за порогом школы начиналась новая жизнь, но Луна пока не привыкла к этому; это чувство было похоже на акклиматизацию. Нужно время, чтобы адаптироваться к новой среде.       Шляпа отбрасывала на лицо Драко ломаную тень. В светлых льняных брюках и свободной рубашке оттенка слоновой кости он выглядел непривычно, но это шло ему так же, как и черные мантии. Верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты, обнажая ключицы, платиновые волосы немного растрепались от влажного морского ветра, и пара прядей непослушно падала на лоб, делая лицо чуть мягче — настоящий аристократ, сошедший с утренней палубы дорогой яхты.       — Застегни пуговицы или надень платок, — сказала Луна. — Ты, конечно, прекрасно выглядишь, но здесь ультрафиолетовый индекс…       Подняв руку и заслонив глаза от яркого света, она замерла, изучая, как именно свет отражается от песка и как дрожит воздух над нагретым асфальтом. При УФ-индексе ниже пяти границы тени должны были быть слегка размытыми, а граница тени Драко была почти идеально четкой. Кварцевый песок — отличный отражатель…       Вдруг мысль застряла, потерявшись на полпути. Луна растерянно моргнула.       Кварцевый песок… что кварцевый песок?       — Мерлин великий, — пробормотала она с искренним ужасом. — Я сбилась? Драко, я только что забыла, сколько процентов падающего ультрафиолетового излучения возвращает кварцевый песок! Двадцать? Тридцать? Со мной такого никогда не было!       Никогда… Кровь зашумела в ушах Драко, заглушая гул маггловских самолетов. Конечно, с ней такого не было никогда, потому что никто никогда не осмеливался посягнуть на святое — на ту ослепительную вселенную, что шумела в ее голове.       Собрав всю свою волю, Драко шагнул к Луне, перехватывая ее внезапно похолодевшую руку.       — Эй, — он чуть наклонился, закрывая ее своим телом от палящего солнца и чужих взглядов. — Посмотри на меня. Все в порядке.       Луна посмотрела на него, но ему показалось, что сквозь — что она видит не его, а тот самый ультрафиолет, который не смогла высчитать.       Драко снял очки и посмотрел на нее в упор.       — Ты не сбилась, Луна. Это не ты. Мы летели двадцать четыре часа. Сутки в пространственных складках, чужая магия, эта влажность… Твой мозг просто перегружен адаптацией. Кварцевый песок возвращает около двадцати процентов. Ты это знаешь. Ты просто устала.       Каждое слово ломало его ребра изнутри, ложью скатываясь с языка, но голос не дрогнул.       — Около двадцати процентов… — повторила Луна. — Да… наверное…       «Около 35%. Лучи ультрафиолета не проходят сквозь песчинки из-за структуры диоксида кремния.»       Невольно Луна вздрогнула; это была ее мысль, но в то же время… казалось, будто не ее. Не чужая, но… не ее собственная.       Да что с ней творится?..       «Не говори ему».       Луна оцепенела: эта мысль точно не была ее, потому что она понятия не имела, о чем речь. Кому не говорить? Что не говорить?       Драко сжал кулак в кармане так, что ногти вонзились в ладони. Времени не оставалось. Он должен был действовать. Кэрнс — последний оплот официальной бюрократии; дальше, на севере полуострова, цивилизация заканчивалась, там не было министерских клерков, гербовых бланков и магических нотариусов. Если он не свяжет Луну узами брака сейчас, в черте города, то в буше оформить права собственности Малфоев будет просто негде. А Люциус требовал документ.       Те трое у ограждения лениво курили, обсуждая свои дела — контрабанду редких гадов или подкуп портовой таможни, и, похоже, им не было дела до наследника лондонского клана, но сам их вид напоминал Драко: мир принадлежит волкам, и если он не заберет Луну под свое крыло прямо сейчас, ее разорвут другие.       Он опустился на одно колено, вынул бархатный футляр и щелкнул крышкой. На свету вспыхнул фамильный перстень Малфоев.       — Выходи за меня, Луна, — это прозвучало жестко, как приказ, и одновременно — как мольба о спасении. — Прямо сейчас. Мы найдем министерского регистратора до того, как наймем машину. В буше нас некому будет обвенчать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой до того, как мы пересечем границу цивилизации.       Как же ему было паршиво.       Луна шокированно распахнула глаза. Это что… предложение? Сейчас? Может, ей чудится? Она чувствовала себя так, словно находилась на грани яви и сна: сбой интеллекта, чужие мысли, а теперь… только что Драко стоял перед ней и говорил о перелете и влажности, и вдруг…       Черт.       Во-первых, она еще не была уверена, хочет ли замуж. Она думала, у них обоих будет время, что в этой экспедиции они поймут, готовы ли к чему-то серьезному, что она определится не за один день и уж тем более не за одну минуту. Во-вторых — она уже нарисовала в воображении жизнь, где они встречаются после работы и каждый живет по-своему. В-третьих — он ее предавал.       Два месяца назад Луна осознала: Драко завербован Отделом Тайн. Они хотят получить ее, как ресурс, и добрались до него, и, осознав это, целую минуту размышляла, не бросить ли его, но… оказалось, это как оторвать от себя часть души, поэтому Луна решила сыграть в игру.       Королева, рыцарь, предательство, путь к трону. Вместо пустыни — мангровые джунгли. Вместо драконов — морщерогие снорки. Суть та же: править или умереть, потому что знание равно власти.       Брак не входил в ее расчеты.       Ранее медленные, мысли вдруг снова понеслись вскачь, расширяясь до необъятного космоса. Драко сделал непредсказуемый ход. Варианты: отказаться (дай мне время; я подумаю; сейчас неподходящий момент) или согласиться. Если она откажется — это его оттолкнет. Это будет обидно. Между ними повиснет тень ее «нет», пусть даже это и прозвучит как «да, но позже». Если она согласится…       Она станет частью Малфоев. Насколько это плохо?       Деньги. Ресурсы. Влияние. Юридическая защита. Пока статус Драко — просто эмоционально близкий ей человек. В романтическом смысле он ее любимый мужчина, но по факту — никто. Брак свяжет их, сделав буквально семьей.       «Соглашайся».       Снова не ее мысль — или?.. По спине Луны пробежал холодок.       Драко ждал, не сводя с нее глаз.       — Это слишком быстро, — смущенно проворчала Луна. — Ты мог бы дать мне время подумать, но… я согласна.       Мерлин великий, что она делает? Что она сказала? Что значит «согласна»? Она не умеет выходить замуж! Особенно в Кейп-Йорке! В Австралии все вверх ногами, здесь даже машины ездят по другой стороне дороги, и зима у них летом, и если здесь все подчинено принципу инверсии, то что, если здесь брачный контракт — это добровольная передача прав на собственное подсознание? А вдруг это подразумевает обязательную ежегодную рекалибровку магического ядра согласно семейному древу Малфоев?       Это же ментальная лоботомия!       Она читала об австралийских магических традициях: что-то там про симбиотическую связь с территорией. Если она выйдет замуж здесь, не привяжется ли ее магический след к этому континенту навсегда? Сможет ли она вообще покинуть эти края, или брак превратит ее в своего рода стационарный артефакт, чья энергия будет питать поместье, пока Драко будет заниматься своими делами?       А если это инициация? Если она только что подписала договор на использование ее крови для алхимических экспериментов рода Малфоев под видом супружеского долга?       В ее голове развернулась многомерная карта вероятностей, и почти на каждой жирным шрифтом светилось: «Ошибка сегментации. Личность Луны Лавгуд несовместима с понятием "миссис Малфой" в юрисдикции Кейп-Йорка».       Личность Луны Лавгуд несовместима с понятием «миссис Малфой» в принципе! Она не знает, как вести себя в этой среде обитания! Она хочет ездить по субботам в Норвегию, жить на работе, заводить гекконов-бананоедов и никому не отчитываться!       По тени, пробежавшей в глубине ее глаз, Драко понял: она ляпнула это не подумав. Поддалась минутной слабости, испугавшись внезапной осечки собственного разума — и пожалела в ту же секунду. И он должен был использовать эту слабость.       — Пойдем, — ровным голосом проговорил он, поднимаясь с колена, и взял ее за руку.       Луна пошла следом за ним, глядя на носки своих потертых замшевых мокасин, расшитых бисером в форме созвездия Кассиопеи.       Она не так представляла свой брак. Она, конечно, не хотела выходить замуж, но, читая книги, невольно проецировала этот опыт на свое будущее — своего рода ментальная проекция, автономный процесс, который включался в ее мозгу помимо воли. Например, ей нравилось, как произошло у Шекспира в его «Сне в летнюю ночь» — тройная свадьба в Афинах под благословением фейри. Или как это было у Эдгара По в «Элеоноре»; в конце Элеонора умерла, но там была красивая свадьба в долине, где само небо и цветы менялись в такт любви героев. Или… свадьба Дейенерис в недавно прочитанной книге. Дейенерис не была счастлива, она была напугана, она боялась мужа, брата и всего мира, она не хотела быть чьей-то женой — она хотела домой, но Луну завораживало описание того празднества, где смерть и любовь переплетались в буквальном смысле.       А у нее что? Ни цветов, ни убийств, ни фейри, ни даже торта. Дурацкий банановый шейк, обитая потемневшим эвкалиптом дверь с тусклой табличкой «Сектор регистрации иностранного подданства», и пропотевший министерский клерк за заваленным бумагами столом. Вместо музыки — надрывный скрип старого вентилятора.       Драко твердой рукой вписал их имена в бланк. Луна вслед за ним прижала серебряное перо к пальцу, оставляя каплю крови на пергаменте, и министерская печать с глухим стуком опустилась на документ.       Она не хотела замуж, но в этом быстром бракосочетании на краю света была какая-то вселенская несправедливость.       Луне хотелось швырнуть в Драко этой печатью.       …а если он подмешал ей что-то? У него было время? Наверное, было. Он отошел к прилавку и стоял к ней спиной. Но тогда почему индикатор не сработал?       …потому что Отдел Тайн дал ему зелье, на которое индикатор не среагирует? Это могла быть какая-то инновация, воздействующая так тонко, что это не воспринимается как токсин. Драко же знает принцип работы связи, он предупредил бы своих кураторов, что не способен навредить ей! И они дали ему что-то более сложное, и поэтому у нее спутались свои мысли и появились чужие… и он сразу же сделал ей предложение, и она ляпнула это чертово согласие! Потому что… почему? Не хотела портить себе настроение? Послушалась голоса в голове?       — Сиди здесь. Никуда не уходи, — бросил Драко.       Луна села на скамейку, почти не глядя — ни на него, ни на мир вокруг. Взгляд сфокусировался на муравьиной тропе в трещине асфальта.       Новый план. Нужен был новый план. Срочно.       Первое и главное: больше не брать из рук Драко никакой еды. Вообще! Хотя… нет; Луна досадливо закусила губу. Если он дал ей что-то, что должно на нее воздействовать — он должен видеть, что это действует. Судя по всему, это было что-то, что влияло на нейропластичность ее восприятия, делая структуру ее мышления податливой к внушению. Или просто… занижало когнитивные способности. Отделу Тайн нужен контроль, и это был тот самый контроль.       Но… сейчас в голове тумана не было. Мышление работало так же легко, как раньше, будто не было никакого сбоя. Почему? Потому что вещество должно было влиять в узком временном окне — в фазе принятия решений? Разовый скачок когнитивной нагрузки, необходимость моментального выбора, критическая точка «да» или «нет»… зелье работало точечно.       В общем, неважно, как оно работало, важно, что делать дальше. Отказываться от еды и воды нельзя, это заметно. Нужно делать вид, что она ест и пьет то, чем он ее угощает, а потом делать вид, что снова что-то забыла. Если он задаст важный вопрос — действовать по обстоятельствам.       Голодать недопустимо, так что… Луна просто возьмет это на себя. В конце концов, в мире Малфоев, где все пропитано вековыми ритуалами и гендерными ролевыми стереотипами, женщине по умолчанию отведена роль хранительницы и распорядительницы трапезы. Стремления к созданию домашнего уюта от нее, как от миссис Малфой, будут ожидать по умолчанию.       Осознание накатило волной. Луна прикусила ребро ладони, чтобы не закричать.       Миссис Малфой. Черт побери, она действительно теперь его жена!       Ладно. Без паники. Паника — это плохо. Паника отключает префронтальную кору. Это просто факт: по стечению обстоятельств и собственного когнитивного сбоя Луна Лавгуд стала Луной Малфой. Новый ход на доске, смена фигуры. Вопрос не «что теперь делать?» а «как это можно использовать?».       Так, как она думала раньше: деньги, связи и ресурсы. Теперь у нее есть законное право на доступ к закрытым семейным сейфам в Гринготтсе и частным библиотекам Уилтшира — Малфои веками скупали запрещенные гримуары по архаичной магии. Теперь она может использовать безграничные счета Драко, чтобы… чтобы делать все, что хочется. Луна и раньше не жаловалась на недостаток денег, но это был приятный бонус. И наконец, юридический щит; если кураторы Драко из Отдела Тайн захотят арестовать ее или изъять записи, им придется столкнуться с адвокатами Малфоев.       Она все равно заведет бананоеда, и пусть он хоть треснет.       Но прямо сейчас…       «Успокойся».       Чужой голос в голове заставил Луну подпрыгнуть на месте. Опять?..       «Это мама».       — Что? — вырвалось у Луны вслух.       Это было невозможно. Но… но Пандора говорила ей о разработках нейронных каналов… и что, если она на самом деле создала это? Если это не было теорией?       «Это не теория. Но есть лимит, — голос в голове звучал натянуто. — Поэтому быстро и по фактам. Бери еду у Драко. Ешь. Пей. Не играй, ты плохо врешь. В голове помутится, но временно. За письма не волнуйся — пусть пишет. Ищи снорков. Считай, что у тебя медовый месяц.»       На этом голос утих. Луна осталась сидеть на скамейке, изумленно глядя в пустоту.