По соседству | In the Neighborhood

      — Мисс Грейнджер! Проходите, проходите.       — Министр, — говорю я, кивнув, входя в кабинет. Похоже, у министра дел выше крыши. Кабинет прибран примерно так же, как вся жизнь Рона, а это, скажем так, не комплимент.       — Садитесь, садитесь, прошу вас.       Почему он всё повторяет дважды? И почему меня это так раздражает? Я отгоняю эти мысли, пока он жестом указывает на одно из двух кожаных кресел перед своим столом.       — Как поживаете, мисс Грейнджер?       — Хорошо, благодарю. Чем могу помочь, министр?       Он улыбается и чуть качает головой. Уверена, если бы я слышала его мысли, там было бы что-то вроде: «Вечно эта Золотая девочка». Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.       — У меня для вас дело.       Моё внимание мгновенно приковано к нему. Настоящее задание? Сдержи восторг, Гермиона.       — Я хочу, чтобы вы возглавили его.       — В самом деле? — не звучи так удивлённо, дура. Я прочищаю горло, принимая папку, которую он мне протягивает. Я едва успеваю разобрать мешанину из фотографий и листов текста. Моё собственное дело? Вести его?       — Потом прочитаете.       Я кладу папку на колени, сжимая её так, что костяшки белеют. Моё собственное дело!       — Вы отлично себя зарекомендовали, хотя меня это ничуть не удивляет, — его улыбка словно намекает, что он тоже приложил к этому руку. Что ж, я готова ему это простить — раз уж он даёт мне моё собственное дело!       Три стука в дверь заставляют его вскочить; торопясь открыть, он сшибает на пол небольшую стопку книг. Книги, падающие на пол, ранят мою душу, но я лишь сильнее сжимаю папку.       — Прошу, прошу, заходите!       И снова эти повторы.       Я слишком взволнована делом, чтобы даже проявить любопытство и взглянуть, кто же сел рядом со мной, заняв второе кресло. Кингсли снова усаживается в своё кресло.       — Не уверен, что вы встречались официально, — тихо добавляет он. — Мисс Блэк, мисс Грейнджер.       На мгновение моё сердце замирает. Мисс Блэк? Не Энди. Энди здесь быть не могло. И Беллатрикс… она мертва. Да? Она мертва. Остаётся только одна. Я медленно поворачиваю голову вбок. Я не нарочно скольжу взглядом по её чёрным туфлям на каблуках, чулкам и чёрной юбке. И уж тем более не нарочно я задерживаюсь на шёлковой белой блузке, чтобы подняться к губам, накрашенным алой помадой. Я проскальзываю мимо её глаз и останавливаю внимание на платиновых волосах с той самой чёрной прядью, уложенных в строгий пучок. Прошло несколько минут? Или всего лишь секунды?       — Мисс Грейнджер, — произносят алые губы.       Я слегка хмурюсь, поднимая взгляд выше — и встречаюсь с двумя кристально-голубыми глазами. О да. Эти глаза. Даже если бы я захотела их забыть — у меня бы не вышло. В самую страшную ночь моей жизни я судорожно цеплялась именно за эти глаза.       Я замечаю, как она сглатывает, и наконец прихожу в себя. Повернувшись к Кингсли, я понимаю, что яд в моих венах направлен вовсе не на неё, но я бессильна это остановить.       — И что она здесь делает?       Упрекающий взгляд Кингсли чуть смягчается. Он знает, почему я презираю Малфоев, и Блэков, и Лестрейнджей. Всю эту компанию. Он дарит мне сочувственную, полуулыбку и продолжает:       — Как я уже говорил агенту Грейнджер, она возглавит это дело, — он снова поворачивается ко мне. — В вашем распоряжении будет всё необходимое для расследования. Разумеется, я полностью верю в вас, Гермиона, но я привлёк Нарциссу к этому делу не просто так.       — Чтобы пытать меня? — бормочу я себе под нос. Блондинка удивлённо оборачивается, но я игнорирую её. Пожалуй, неудачный выбор слов.       — Нарцисса — один из ведущих мастеров зельеварения в магическом мире.       — Я знаю, — отрезаю я. — «Непревзойдённая даже покойным великим Северусом Снейпом», — я цитирую газетную шумиху почти трёхмесячной давности. Гнев, который я испытала, увидев те строки, был до боли знакомым.       — Это были не мои слова, — говорит блондинка, обращаясь к министру, будто я сама этого не знаю.       Я не сдерживаюсь — поворачиваюсь к ней с усмешкой:       — Конечно.       — Я бы и пальцем не прикоснулась к тому, к чему приложила руки Рита Скитер. Удивлена, что вы позволили себе такое, мисс Грейнджер, — она слегка поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня сверху вниз.       — Дамы, — вмешивается Кингсли, прежде чем я успеваю огрызнуться. — Прошу вас. Это важно, и, честно говоря, если вы не сможете уладить эти разногласия, Гермиона, то, возможно, мне стоит поручить это дело кому-то другому…       — Нет, — мой мгновенный ответ выдаёт моё отчаяние получить собственное дело. Мне сейчас всё равно. Я проглатываю свою неприязнь к полублондинке. — Вы не пожалеете, министр.       — Отлично.

***

      В тот вечер я добираюсь домой более уставшей, чем мне казалось. Когда я ела в последний раз? Должно быть, опять пропустила обед. Это входит в привычку.       — Рон?       В ответ — лишь мягкое шуршание лап Косолапуса, который направляется ко мне. Он запрыгивает на стойку, и я чешу его за ушами, пока он не начинает мурлыкать.       — Вечно ты голодный, — улыбаюсь я, открывая банку с кошачьим кормом, вываливая содержимое в маленькую пластиковую миску и ставя её на пол рядом с водой. Всё, чего я хочу — пара литров вина и долгий душ. Но сегодня вечером этого не будет. Слишком много всего нужно прочитать, спланировать и продумать. Я дважды прочитала дело, но потребуется ещё несколько раз, чтобы усвоить каждую деталь. Я буду знать факты вдоль и поперёк, прежде чем мы ступим на американскую землю. Мы. Тьфу.       Я не знаю, что хуже: радоваться возможности уехать подальше от Рона или находиться в одном пространстве с Нарциссой Блэк. Ни то, ни другое не кажется особо приятным. Я заслуживаю бокал вина и беру его с собой в кабинет.       «Кабинет» — это, конечно, громко сказано. С тех пор как я создала раскладной диван, я провожу здесь больше времени, чем в спальне. Да и имеет ли это теперь значение? Рону, кажется, всё равно. Ночью его порой и вовсе нет. Или он есть, но его дом теперь где-то ещё.       Тьфу. Куда делась та смелая Золотая девочка?       На столе стоит рамка с фотографией меня, Гарри и Рона — она сжимает моё сердце. Хогвартс гордо возвышается за нами, и мы так широко улыбаемся. Трое счастливых детей, вернувшихся на второй курс. А через несколько лет нас ждали новые и новые испытания, потери и обретения семьи, мы совершали насилие и сами становились его жертвами, теряли — и, наконец, побеждали. Почему победа всегда кажется такой далёкой, а всё остальное — будто случилось вчера?       Мы тогда были цепкими, смелыми не по годам. Так что же случилось? Как я превратилась из упрямой всезнайки, величайшей ведьмы своего века, Золотой девочки — в… это.       Я делаю пару глотков вина, и становится легче. Я переворачиваю рамку лицом вниз — чтобы больше не смотреть в прошлое. Оно мне надоело. Теперь есть на чём сосредоточиться.       Моё собственное дело!